Глава 11
Вы знаете, что такое клаустрофобия?
Страх замкнутых, тесных пространств, где воздух будто заканчивается быстрее, чем мысли. Где стены давят, даже если до них не дотянуться рукой. Боюсь ли я этого? Нет. По крайней мере, я всегда так считала.
Но сны и реальность — те ещё предатели. Ты можешь жить спокойно, уверенно говорить себе, что ничего не боишься... до того самого момента, пока не окажешься внутри. Пока не почувствуешь, как сердце сбивается с ритма, как дыхание становится рваным, а разум цепляется за единственную мысль: выход.
Иногда хватает одного сна. Одного ощущения. И страх, которого будто бы не существовало, становится твоим навсегда.
Лабиринт — точно не для клаустрофобов.
Утро выдалось пасмурным. Небо было затянуто серыми облаками, и казалось, будто солнце даже не пыталось пробиться сквозь них. Я проснулась рано — слишком рано. Тело ещё не отошло от сна, а мысли уже бежали вперёд, к воротам Лабиринта.
Я была уверена, что сегодня снова побегу. Это ощущение не покидало меня с самого пробуждения — привычная тревога, собранность, внутренняя готовность. Я почти видела, как бегу по каменным коридорам, как отслеживаю знаки, как считаю повороты.
Когда я подошла к Лабиринту, прохладный утренний воздух ударил в лицо. Камень ворот был тёмным от ночной влаги. Но вместо привычной картины я увидела три фигуры.
Ньют — спокойный, как всегда, стоял чуть в стороне. Он почти каждый раз провожал нас, словно считал своей обязанностью убедиться, что мы ушли и вернёмся.
Минхо — собранный, напряжённый, с тем самым выражением лица, которое появлялось у него перед каждым забегом.
И Алби.
Вот только что он здесь делает?
— Доброе утро. Ты решил нас провести сегодня? — ты остановилась рядом с ними, переводя взгляд с Минхо на Алби, и задала вопрос, который крутился в голове с первой секунды.
Алби выглядел сосредоточенным, почти мрачным. Он не спешил с ответом, и это только усиливало тревогу.
— Он бежит вместо тебя сегодня. Ты можешь идти спать, куколка, — ответил Минхо, бросив на тебя взгляд.
Слова повисли в воздухе.
— Что? Ты же не бегаешь туда, — я скрестила руки на груди и нахмурилась. Мне не нравилось то, что сейчас происходит. Слишком внезапно. Слишком неправильно.
Алби посмотрел прямо на тебя.
— Я бегу проверить следы Бэна... — сказал он спокойно, но в голосе чувствовалась тяжесть решения.
В груди неприятно сжалось. Имя Бэна до сих пор отзывалось чем-то тревожным, будто Лабиринт оставил незакрытую рану.
— Устрой себе ещё один выходной. Заслужила, — Минхо чуть улыбнулся, и эта улыбка была мягче обычного.
Ты и правда много работала. Слишком много. Только возвращалась из Лабиринта — сразу в Картохранилище. Иногда даже не замечала, как проходил день. Ужин выпадал из памяти, будто он был чем-то необязательным. И каждый раз Минхо или Ньют буквально утаскивали тебя есть. Иногда к ним присоединялся даже Галли — ворча, но всё равно следя, чтобы ты не свалилась от усталости.
— Ладно... Удачи вам, и, пожалуйста... будьте осторожны, — ты выглядела обеспокоенной, и скрыть это было невозможно.
— Куколка, с ним будет лучший бегун в Глэйде. Всё будет хорошо, не парься, — Минхо попытался тебя поддержать, хотя в его глазах мелькнуло напряжение.
Через пару секунд массивные ворота начали медленно открываться. Камень скрипнул, словно предупреждая. В тот же миг они сорвались с места и побежали, исчезая внутри Лабиринта.
Ты ещё какое-то время смотрела им вслед.
— Что-то мне это не нравится, — ты покачала головой, чувствуя, как внутри остаётся тяжёлый осадок.
Ньют подошёл ближе.
— Эви, тебе правда надо успокоиться. Всё хорошо, — он улыбнулся своей привычной, тёплой улыбкой. — Если хочешь отвлечься — можешь помочь мне сегодня.
Ты выдохнула. Может, он и прав. Оставаться наедине с мыслями сейчас — плохая идея.
— Ну давай. Мне не помешает, — ты чуть улыбнулась, позволяя себе хотя бы на время отпустить тревогу.
________
Спустя пару часов работа в Глэйде шла полным ходом, будто утро с его тревожными предчувствиями осталось где-то далеко. Люди занимались привычными делами, стараясь не думать о Лабиринте и тех, кто сейчас находился за его стенами.
Ньют и Зарт стояли у края поляны и по очереди били топорами по старому, высохшему дереву. Кора давно потрескалась, ветви были мёртвыми и ломкими — идеальный материал для костра. Каждый удар отзывался глухим эхом, разносившимся по Глэйду.
Ты находилась неподалёку и всё прекрасно слышала. В руках у тебя была лейка — ты медленно поливала растения, следя, чтобы вода доходила до корней. Работа была спокойной, почти медитативной. Да, Ньют никогда не давал тебе «тяжёлую работу». Не потому, что не доверял, а потому что слишком хорошо знал: ты и так выкладываешься больше, чем нужно.
— Зачем Алби побежал в Лабиринт? Он ведь не бегун. — голос Томаса прозвучал неожиданно.
Оказывается, что утром Томас рано проснулся и, лёжа в своём гамаке, наблюдал, как Минхо и Алби скрываются за воротами. Он не понимал — и это пугало его ещё больше.
— Всё изменилось. Алби решил отыскать следы Бэна, пока солнце не село, — спокойно ответил Ньют, не прекращая рубить дерево.
Он вытер лоб тыльной стороной ладони. Да, чуть позже солнце всё-таки показалось, пробившись сквозь облака, но тепла от него было мало.
— Может, хочешь помочь? — Ньют кивком указал на дерево, словно предлагая Томасу отвлечься.
— То есть он просто пошёл в то место, где Бэна ужалили? Он что... — Томас не успел договорить.
— Алби знает, что делает. Ясно? Он знает это лучше нас, — резко перебил его Ньют.
В его голосе впервые за утро появилась жёсткость. Он тяжело вздохнул, будто сам не был до конца уверен в своих словах.
Ты закончила поливать растения, поставила лейку в сторону и подошла ближе. Сев на землю в позе лотоса, ты молча слушала их разговор, не вмешиваясь.
— И что это значит? — Томас не отступал.
— Слушай, тебе уже говорили. Каждый месяц лифт привозит нового парня... Или уже девушку, — Ньют на секунду посмотрел на тебя, затем перевёл взгляд в сторону хижины медаков.
Да, Адель сегодня была по уши в работе. Она почти не выходила наружу, перебегая от одного больного к другому.
Ньют снова посмотрел на Томаса.
— Но кто-то же должен был быть первым. Кто-то должен был провести целый месяц в Глэйде в одиночку. И это был Алби.
Он замолчал.
И в этой паузе повисло осознание, от которого становилось не по себе. Целый месяц — одному. Без построек. Без правил. Без понимания, что находится за стенами и как вообще всё это работает.
Это было не просто страшно. Это было безумно.
— Ему было нелегко, — продолжил Ньют тише. — Но когда остальные стали прибывать один за другим... он всё понял. Он понял, что самое важное — это то, что мы есть друг у друга.
Ты тихо хмыкнула, почти неслышно.
В последнее время эти странные «нападения» на тебя — ощущения, будто что-то подкрадывается, будто воздух сжимается — стали редкостью. Это одновременно и успокаивало, и настораживало. Словно перед бурей. Словно ты всё время чего-то ждёшь.
— И расхлёбывать нам это тоже вместе, — добавил Ньют и снова взялся за топор.
Вдруг Томас резко подорвался и схватил второй топор, начиная помогать ему. Движения были неловкими, но в них чувствовалось желание быть полезным.
Ты присвистнула.
— Да... вот так, Новичок, — усмехнулся Ньют.
И именно в этот момент Глэйд накрыли тучи. Не те, утренние, а плотные, тяжёлые, будто небо резко опустилось ниже.
И вдруг — дождь.
Ливень хлынул резко, без предупреждения, словно кто-то перевернул ведро.
Но дождя в Глэйде не было ни разу за всё время, что ты здесь жила.
Вы все бросились к кухне. Вода барабанила по крыше, стекала потоками. Земля мгновенно потемнела, превратившись в вязкую грязь.
К тебе подошла Адель.
— Тут был дождь до этого?
— Нет. Это что-то новое, — ответила ты, не отрывая взгляда от прохода в Лабиринт.
Что-то снова было не так.
Минхо и Алби должны были уже вернуться. Но их всё ещё не было.
— Они уже должны были вернуться. А если они не успеют? — голос Томаса дрожал. Он нервно стучал пальцами по балкам.
— Они успеют, — раздался стальной голос Ньюта.
— Да, но что если нет?
Вы с Ньютом переглянулись.
— Они успеют, — на этот раз сказала ты.
Дождь шёл ещё около часа. Ты сидела на ящиках, не отводя взгляда от Лабиринта ни на секунду. Томас устроился рядом, сжав руки в замок. Адель и Ньют о чём-то тихо переговаривались в стороне.
— Ты... точно уверена? Я боюсь за них, — честно признался Томас.
— Да, Томас. Они справятся. С ним же лучший бегун Глэйда, — ты вспомнила слова Минхо и его лёгкую, уверенную улыбку.
Но с каждой минутой тревога всё сильнее подступала, сжимая грудь, будто Лабиринт медленно тянул к себе не только тех, кто был внутри, но и тебя.
Когда дождь закончился, воздух в Глэйде стал тяжёлым, будто пропитанным сыростью и тревогой. Вы все вышли к входу в Лабиринт и остановились у самой границы, словно боялись переступить невидимую черту.
Ты, Адель, Ньют, Томас, Чак и Галли стояли впереди всех. Остальные — чуть поодаль, но каждый взгляд был прикован к одному и тому же месту: тёмному проходу между каменными стенами.
До закрытия ворот оставалось десять минут.
А их всё ещё не было.
Теперь ты уже не была уверена в своих словах. Та уверенность, с которой ты говорила Томасу, рассыпалась, как песок сквозь пальцы. Ты нервно закусывала губу, почти до боли, не замечая этого. Сердце билось слишком быстро, дыхание сбивалось, а внутри рос страх — острый, холодный, направленный прямо на Минхо и Алби.
Пять минут.
Прошло ещё пять мучительных минут.
Лабиринт молчал.
— Может, ещё кого-нибудь послать за ними? — голос Томаса дрогнул, и это дрожание прозвучало громче любого крика.
— Это против правил, — тут же начал Галли свою привычную шарманку.
Ты закатила глаза, но даже это движение далось тяжело, будто тело налилось свинцом.
— Либо они вернутся, либо нет.
Эти слова прозвучали слишком спокойно. Слишком жестоко.
— Нельзя рисковать кем-то ещё, — сказал Ньют.
Ты знала: если бы всё зависело только от него, он бы уже бежал. Прямо сейчас. Без колебаний. Но он понимал риски. Если отправить ещё кого-то — можно потерять не двоих. Можно потерять всех.
В этот момент на вас резко подул ветер. Пыль поднялась с земли, закружилась, ударила в глаза. И почти одновременно с этим ворота начали закрываться. Камень заскрипел, низко и угрожающе, как будто сам Лабиринт предупреждал: времени больше нет.
— Чёрт... — ты тихо выругалась про себя, чувствуя, как внутри всё обрывается.
И вдруг — движение.
В самом конце прохода.
Две фигуры.
— Минхо... — выдохнул кто-то.
Это был он. Запыхавшийся, измождённый, весь в грязи. И почему-то он тащил Алби на спине. Алби не двигался. Его руки безвольно свисали, голова была опущена.
Вокруг вас раздались крики. Слова поддержки, обрывки фраз, чьи-то молитвы. Каменные двери продолжали закрываться — неумолимо быстро, слишком быстро.
И тут Минхо упал.
Ты почувствовала, как кровь отливает от лица.
— Они не успеют... — послышался голос Ньюта.
Он тоже был встревожен. Впервые за всё это время — по-настоящему.
Ты не знаешь, была ли это глупость или решимость, которой в Глэйде ещё не видели. Ты не думала. Вообще.
Вы с Томасом почти одновременно рванули вперёд.
Ты вбежала в Лабиринт сразу за Томасом. Ты слышала, как кто-то кричит твоё имя. Ньют. Адель. Они пытались схватить тебя, остановить, но ты ловко выкрутилась, будто тело двигалось само, быстрее мысли.
Холод камня ударил со всех сторон. Воздух внутри был другим — тяжёлым, давящим.
И как только ты вылезла с обратной стороны, за твоей спиной раздался грохот.
Ворота захлопнулись.
Резко. Окончательно.
Наступила ночь.
______
Ты выдохнула, упираясь коленями в холодную каменную землю. Ладони дрожали, когда ты опёрлась на них, пытаясь поймать воздух. Дыхание рвалось, грудь жгло, будто ты бежала слишком долго и слишком быстро.
Но времени лежать не было.
Ты резко втянула воздух, заставила себя подняться и встала на ноги, чувствуя, как подкашиваются колени. Каменные стены Лабиринта нависали со всех сторон, давили, сужали пространство. Ночь уже вступила в свои права — тени стали густыми, почти осязаемыми.
Ты повернулась к парням.
Алби лежал на земле. Неподвижный. Без сознания. Его тело казалось неестественно тяжёлым, будто сам Лабиринт вытягивал из него жизнь.
Минхо сидел на коленях рядом, опираясь руками о землю, стараясь отдышаться. Его плечи ходили ходуном, грудь резко поднималась и опускалась. Он выглядел не просто уставшим — он был на грани.
Томас поднялся почти одновременно с тобой. Слишком резко, будто надеялся, что скорость движения поможет ему не думать.
Минхо поднял голову и посмотрел на вас. В его взгляде не было благодарности. Только злость. Чистая, оголённая.
— Вы психи, — бросил он хрипло. Потом резко повернулся к тебе и ткнул пальцем. — А ты... Если мы выживем, тебя ждёт очень серьёзный разговор.
Он был зол.
Нет — он был в ярости.
— Считайте, мы покойники, — добавил он, тяжело дыша, будто каждое слово давалось через силу.
— Я... Что? — Томас явно не понимал, что он сделал. Его голос был растерянным, почти детским.
Минхо не ответил. Он просто рухнул на землю пятой точкой, будто ноги больше не держали.
Ты подошла к Алби и присела рядом, стараясь не смотреть на стены слишком долго.
— Что с ним случилось...? — спросила ты, уже зная ответ.
Ты провела взглядом по его телу. Рана на голове — кровь запеклась, волосы слиплись. Ниже — грудь. След от ужаления. Чёрный, пугающий.
— А на что это похоже? Его ужалили, — голос Минхо был отчаянным, сорванным.
— Что у него с головой? — спросил Томас, сглотнув.
— Я сделал, что должен был, — сказал Минхо жёстко. Без оправданий.
И в этот момент Лабиринт ответил.
Громкий, протяжный рёв разорвал тишину. Низкий, металлический, от которого внутри всё сжималось.
Гриверы.
Они выходили из своих нор.
— Нам нельзя долго здесь оставаться. Надо куда-нибудь спрятать Алби, — ты начала лихорадочно думать, осматривая стены, тени, выступы.
Томас резко вскинул голову. В его глазах мелькнула идея. Он посмотрел на Минхо.
— Ладно... помоги поднять его.
Минхо с трудом поднялся на ноги и сделал пару шагов, оглядываясь по сторонам.
— Нам нужно уходить. Лабиринт уже меняется.
Камень вокруг действительно будто шевелился. Что-то скрипело. Поворачивалось. Стены медленно, почти незаметно меняли форму.
— Эй, Минхо! — Томас говорил громко, слишком громко.
Минхо остановился.
— Нельзя бросать его здесь, — сказал Томас, и в его голосе было больше отчаяния, чем уверенности.
Минхо обернулся. Их взгляды встретились. Секунда — и они подхватили Алби под руки. Его тело обмякло, голова безвольно мотнулась.
Вы пошли дальше, петляя между стенами, пока не остановились.
Минхо оборачивался, будто ждал, что из тени вот-вот вырвется что-то живое.
— Куда теперь? — он посмотрел на тебя. Не как на подчинённую. Как на единственного человека, у которого сейчас был план.
— Положите его здесь, — сказала ты твёрдо.
Пока они осторожно опускали Алби на землю, ты подошла к стене и проверила лианы. Пальцы сжали зелёные плети. Крепкие. Жёсткие. Должны выдержать.
И снова — рёв.
Гривер.
Ближе. Гораздо ближе.
— Ничего не выйдет. Нужно идти, — нервно сказал Минхо и уже выпрямился, готовый уходить.
— Стой! — Томас резко шагнул вперёд. — О чём ты? Нужно делать что-то. Нужно...
Он не успел договорить.
Минхо прижал его к стене. Камень глухо стукнул о спину Томаса. Ты сразу поняла — он теряет контроль.
— Слушай внимательно, салага, — это была чистая ярость. — Оглянись вокруг! Здесь некуда идти!
Ты среагировала мгновенно. Схватила Минхо за плечи и резко повернула к себе.
— Минхо. Посмотри на меня.
Он замер. Его взгляд метался, но всё же остановился на твоих глазах.
— Тебе нужно успокоиться. Сейчас рассудок должен быть холодным, чтобы принимать решения, — твой голос был ровным, почти жёстким. — Отпусти страх и злость. Покричишь, когда выберемся.
Ты указала на Алби.
— Сейчас наша задача — спасти Алби,Томаса, и нас. И если ты будешь подвластен своим эмоциям — это плохо кончится.
Ты говорила уверенно, даже если внутри всё дрожало. Ты видела, как напряжение в его плечах медленно спадает. Как дыхание становится глубже.
— Сядь. Подыши. Я нашла место, куда можно его спрятать, — ты посмотрела на Томаса и Минхо. — Пока мы с Томасом свяжем его — ты успокоишься. Потом поможешь поднять его и закрепить. Ясно?
Ты ждала только один ответ.
Минхо кивнул.
Ты отпустила его.
И вы с Томасом начали быстро — но крепко — привязывать Алби к лианам, пока Лабиринт вокруг вас продолжал двигаться, дышать и звать своих чудовищ.
После того как вы привязали Алби, лианы впились в его одежду и кожу, натянулись, как последние нервы этой ночи. Минхо и Томас молча взялись за них и начали тянуть его вверх. Их лица побелели от напряжения, дыхание стало тяжёлым и рваным. Камень под ногами был влажным и скользким, пальцы срывались, но они упрямо продолжали поднимать его выше. Ты шагнула ближе, собираясь помочь, но они оба не позволили — в их движениях было жёсткое, почти отчаянное упрямство.
Вдруг коридор прорезал низкий рык. Металлический, гулкий, от которого в груди что-то неприятно сжалось. Это был гривер. Он ещё не видел вас, но был очень близко — слишком близко, чтобы оставалось время. Минхо медленно повернул голову в сторону звука и замер, будто его позвоночник стал каменным.
— Нам нужно уходить!
В его голосе уже слышалась паника, которую он пытался задушить, но она всё равно просачивалась наружу.
Вдалеке, между тенями, показался он. Гривер. Огромное изломанное тело, металл и плоть, двигающиеся с пугающей уверенностью. Его клешни скребли по камню, оставляя после себя царапины, и каждый этот звук будто царапал изнутри тебя.
— Черт...
Ты прошептала это почти беззвучно и начала лихорадочно продумывать план. Сердце билось так громко, что заглушало мысли.
Парни потянули Алби ещё раз. Лианы скрипнули, он поднялся выше. Но гривер уже начал двигаться прямо на вас, и расстояние стремительно сокращалось. Томас говорил Минхо что-то ободряющее, почти умоляя его не сдаваться. И вдруг всё произошло слишком быстро.
— Прости, салага.
Ты не успела понять, к кому именно обращены эти слова, как Минхо схватил тебя за руку и буквально утащил прочь. Его хватка была болезненной, резкой, без возможности возразить. Ты еле успела крикнуть Томасу, чтобы тот бежал, прежде чем коридор начал мелькать перед глазами.
Вы бежали так долго, что шаги стали неразличимы, дыхание превратилось в хрип, а стены по бокам казались всё уже и уже. Когда ты наконец резко остановилась, грудь горела огнём.
— Минхо, стой.
Он тут же обернулся, тяжело дыша. В глазах — смесь злости и страха.
— Мы должны бежать, Эви.
— Мы бросили его там!
Возмущение вспыхнуло ярко, почти болезненно. Вы оставили салагу одного. С Алби на верёвке. В ночном Лабиринте. Эта мысль резала хуже ножа.
Где-то совсем рядом снова раздался рык. На этот раз ближе.
— Эви, сейчас не время перечить. Пожалуйста, побежали.
Его голос звучал почти умоляюще, и это пугало сильнее, чем сама тварь. Вдруг в конце коридора появился ещё один гривер. Он двигался быстрее. Целенаправленно. Минхо снова схватил тебя за руку, и вы побежали.
Гривер гнался за вами, его движение отзывалось в стенах грохотом и скрежетом. Ты понимала: вдвоём вы медленнее, заметнее. Решение пришло резко. Ты вырвала руку из его хватки.
— Беги и не останавливайся. И главное выживи!
Он ещё кричал тебе что-то вслед, но ты уже свернула в другой коридор. Ты слышала, как он тоже побежал — но не за тобой. А вот гриверу ты явно понравилась. Он изменил траекторию и устремился следом.
Ты бежала так долго, что лёгкие начали гореть, словно в них вливали раскалённый металл. Почки болели тупо и настойчиво, ноги ныли, умоляя остановиться. Ты споткнулась раз, второй. В один из таких моментов нога предательски подвернулась. Острая боль прострелила лодыжку, но ты продолжала бежать, стиснув зубы. Ты знала: если остановишься — умрёшь. Всё просто.
И вдруг впереди тупик. Каменная стена без выхода. Ты резко обернулась. Гривер замедлился. Он будто наслаждался моментом, двигался медленно, уверенно, как хищник, уже уверенный в победе.
Ты начала осматривать пространство, заставляя себя думать, несмотря на боль и страх. Взгляд метался от одной стены к другой. И тогда ты увидела лиану — плотную, натянутую, свисающую сверху.
В голове мгновенно сложился план.
— Ну давай. Я же в ловушке. Иди сюда. Поймай меня.
Ты провоцировала его. Он понимал. Ты давно это осознала: ими кто-то или что-то управляет, и они всё понимают. Когда гривер приблизился на достаточное расстояние, ты резко оттолкнулась от стены, левой ногой наступила на выступающий камень, руками ухватилась за лиану и правой ногой оттолкнулась ещё раз. Тело взмыло в сторону, и ты перелетела гривера сбоку, чувствуя, как одно из щупалец едва не задело тебя. Приземление было болезненным, но ты сразу побежала дальше.
Выбегая из очередного поворота, ты врезалась в двух парней. Живые. Оба живы. Облегчение накрыло волной. Ты даже выдохнула вслух.
— Ты просто чекнутая!
Минхо сказал это с облегчённой злостью, и вы уже втроём рванули дальше по коридору. Впереди вы увидели закрывающуюся стену. Каменные блоки медленно смещались, перекрывая проход.
— Лабиринт меняется, давайте! Вперед! Эта секция закрывается, пойдем! Так мы уйдем от него. -кричал Минхо.
Вы побежали через сужающийся коридор. Камень скрежетал о камень, воздух вибрировал от грохота. Когда вы с Минхо уже выбежали из прохода, вы обернулись. Томас всё ещё был в начале.
— Томас! Что ты делаешь?! -крикнула ты.
— Чего ты ждешь?! Уходи оттуда!
И вдруг Томас начал звать гривера. Ты поняла его план — он заманивал его, заставлял ускориться. Том сорвался с места. Вы с Минхо поддерживали его:
— Быстрее, Томас. Не оглядывайся!
— Беги!
Стена закрывалась неумолимо быстро. Каменные плиты сходились, как челюсти. На мгновение ты была уверена, что он не успеет. Но в последний момент Томас рванул вперёд, почти падая, и оказался достаточно близко. Вы с Минхо схватили его за руки и изо всех сил вытянули на свою сторону.
Стена с оглушительным грохотом захлопнулась. Раздался хруст металла и плотной массы — гривер оказался расплющен между каменными плитами.
Вы не стали смотреть дольше. Вы просто побежали дальше, потому что Лабиринт всё ещё дышал, и ночь была далека от завершения.
Рассвет медленно растекался по стенам Лабиринта, окрашивая камень в холодный серо-розовый цвет. Гриверы один за другим скрывались в своих норах, их металлические тела скрежетали о камень, будто прощальный, зловещий шёпот ночи. Только когда последний рык стих где-то в глубине коридоров, вы позволили себе остановиться. Просто рухнули на каменный пол.
Ты опустилась у стены и тяжело выдохнула. Грудь всё ещё вздымалась слишком быстро, сердце билось где-то в горле, а ладони дрожали от пережитого. Адреналин медленно отпускал, и вместе с этим в тело начала возвращаться настоящая боль. Особенно в ноге. Ты чуть сжала зубы и непроизвольно поморщилась.
Минхо это заметил.
— Что случилось, Эви? — его голос уже не был резким. В нём звучало беспокойство.
— Пока бегала от Гривера — ногу подвернула. Болит... — ты осторожно провела ладонью по щиколотке, стараясь не показывать, насколько неприятно даже просто касаться.
Он тут же опустился перед тобой на корточки. Осторожно, но уверенно положил ладонь на твою ногу и слегка надавил.
— Тут болит?
Ты кивнула и коротко зажмурилась.
Он выдохнул через нос, словно мысленно выругался, потом кивнул сам себе. И прежде чем ты успела что-либо сказать, подхватил тебя на руки. Резко, но аккуратно.
Ты автоматически обвила руки вокруг его шеи, чувствуя, как он напряжён — мышцы будто каменные, но движения уверенные.
— Мин, ты устал. Я справлюсь, доковыляю как-нибудь, — ты посмотрела на него снизу вверх.
— Если ты будешь идти сама, то, во-первых, мы дойдём только к следующей ночи. Во-вторых, ты можешь ещё сильнее повредить ногу. Мне это не надо. Поэтому молчи и наслаждайся отдыхом.
Он сказал это твёрдо, без возможности возражать. И ты впервые за всё это время позволила себе просто расслабиться, прижавшись лбом к его плечу. Томас молча пошёл следом, всё ещё бледный, но живой. И это было главным.
Некоторое время вы шли в тишине. Только шаги, шорох камня под ногами и тяжёлое дыхание. Каждый думал о своём. О том, как близко была смерть. О том, что вы сделали. О том, что будет дальше.
Наконец Томас нарушил молчание:
— Заберём Алби и пойдём в сторону ворот.
— Да, — коротко кивнул Минхо.
Ты закрыла глаза на секунду. Уже понимала, что вас с Томасом ждёт. Вы нарушили правила. Он — особенно. Ты хотя бы бегунья. У тебя было право находиться там. У него — нет. И Ньют, и Адель, и уж тем более Галли не оставят это просто так. А ещё... разговор с Минхо. Тот самый. Который он пообещал. И от которого по спине пробежал неприятный холодок.
Когда вы добрались до Алби, небо уже стало светлее. Минхо осторожно опустил тебя у стены. Они с Томасом быстро спустили Алби, взяли его под руки. Ты шла рядом, стараясь не хромать слишком заметно, но каждый шаг отдавался пульсирующей болью.
До ворот вы добрались только через пару часов после их открытия. Солнце уже поднялось выше, и при воротах почти никого не осталось — большинство разошлись, не надеясь вас увидеть.
И вдруг внутри тебя что-то вспыхнуло — облегчение, радость, невероятное чувство, что вы всё-таки выбрались.
— Эй!
Голоса стихли. Несколько парней обернулись. Сначала недоверчиво. Потом — широко раскрыв глаза.
Ты шагнула чуть вперёд.
— Вы от нас так просто не отделаетесь!
В голосе прозвучал смешок, больше нервный, чем весёлый. Но этого хватило. По Глэйду прокатилась волна изумлённых криков.
Парни аккуратно уложили Алби на землю и сами опустились рядом, обессиленные. А ты не успела сделать и шага, как оказалась в крепких объятиях Адель.
— Ты совсем дурочка или да?! Я так переживала! Совсем с ума сошла...
Ты почувствовала, как ткань на твоём плече намокает. Она плакала.
— Не надо плакать, Адель. Всё хорошо. Я живая и почти целая, — ты мягко улыбнулась, стараясь звучать легко.
Она резко отстранилась, всматриваясь в тебя.
— В смысле «почти целая»???
— Ногу подвернула... — ты снова поморщилась, будто подтверждая слова.
Адель уже не слушала — развернулась и почти бегом направилась к медбратьям.
Ты едва успела выдохнуть, как оказалась в других объятиях — крепких, почти удушающих.
— Дура ты мелкая! Зачем в Лабиринт побежала! — Ньют злился. По-настоящему. Но его руки дрожали, когда он держал тебя. Он явно был рад тебя видеть.
Ты уткнулась лбом ему в грудь.
— Всё хорошо, Ньют... правда.
Он покачал головой.
— Ты меня до инфаркта доведёшь.
Чуть в стороне стоял Минхо. Он ничего не говорил. Просто смотрел. Взгляд тяжёлый, усталый, но живой. И в нём было слишком много невысказанного.
Очень скоро Адель вернулась и буквально утащила тебя в медпункт, не принимая никаких возражений. Ты ещё успела обернуться — поймать взгляд Минхо на секунду дольше, чем нужно.
Разговор будет.
Но не сейчас.
Сейчас вы выжили.