Глава 7
От лица Минхо:
Утром я проснулся намного раньше Эвелин — даже не удивился. Сон сам отступил, стоило только открыть глаза и увидеть её рядом. Она лежала на боку, такая тихая,
что мне даже на секунду показалось, что если вдохну громче обычного — нарушу какой-то хрупкий покой, который ей так редко выпадал здесь.
Я сел в кресло, поставленное у её кровати, и просто смотрел на неё. Грудь поднималась и опускалась едва заметно; прядь волос упала на щёку; пальцы были слегка сжаты, как будто даже во сне она держалась за силу, чтобы не сломаться. И у меня внутри всё так перекрутилось, что даже дышать стало тяжело.
Как эти придурки вообще посмели к ней притронуться?
Каждый раз, когда мысль об этом всплывала, меня накрывало новой волной ярости. Настоящей, обжигающей. Хотелось показать им, что такое боль.
Но нет. Сегодня будет собрание. И на этом собрании они попробуют врать, оправдываться, юлить — и вот там, при всех, мы с Ньютом прилюдно их осадим. А-ля адвокаты, да. Только адвокаты — за неё, а не за тех, кто решил, что может творить что угодно. Пусть весь Глэйд видит, что за такое у нас будет. Иначе не поймут. Эмиль вон — примером не стал, хотя должен был.
Я откинулся в кресле, продолжая наблюдать за ней. Сегодня должен приехать новенький. Или новенькая. Только Создатели знают, что им в голову придёт на этот раз. Иногда кажется, что они просто тыкают пальцем в список и выбирают наугад, лишь бы нам тут веселее жилось.
Она пошевелилась. Лёгкий вдох, движение — и я сразу поднялся. Хотел, чтобы первым, что она увидит, было что-то нормальное. Или хотя бы я.
— Доброе утро, куколка. Как ты? — спросил как можно мягче, хотя внутри всё кипело.
Она открыла глаза — и по одному её взгляду можно было понять, насколько ей хреново. Лица на ней не было, словно кто-то забрал у неё силы вместе со сном.
— Хреново, — сказала она тихо, но в этом слове было столько тяжести, что сердце скрутило.
Убить их готов. И это даже не фигура речи. Собрание будет скоро, и там им действительно не поздоровится. Я лично прослежу.
— Сейчас мы с тобой пойдём на завтрак, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и спокойно, — а потом — собрание. Мы с Ньютом будем защищать твою сторону. Тебе нужно будет только сказать, что произошло. Больше ничего. Остальное мы сделаем сами. Тебе не нужно беспокоиться.
— Хорошо, — прошептала она.
Эви встала, чуть пошатнулась, и я машинально подставил руку, хотя она быстро выровнялась сама. Мы умылись — вода была прохладной, почти ледяной, но это даже помогло чуть-чуть ожить.
И потом мы вышли на завтрак.
На поляне было непривычно тихо. Никто особо не ел — ложки стучали по мискам редко, лениво. Казалось, что у всего Глэйда кусок в горло не лез. Все знали, что сегодня будет разбор полётов, и все ждали.
Мы просидели там минут пятнадцать. Не больше. Эвелин ковыряла еду, даже не притрагиваясь.
А потом мы встали и направились в зал Совета.
Там всё и начнётся.
И я уже был готов.
Все расселись в зале Совета. Деревянные скамьи скрипели под тяжестью напряжения — такое чувство, что весь Глэйд замолчал и ждёт чего-то неизбежного. Эвелин сидела рядом со мной, и я видел, как она держит руки чуть сжатыми, будто пытается не дать себе дрожать. Все ждали Алби. Он был единственным, кого не было на завтраке — и от этого ожидание казалось ещё более давящим.
Мы ждали его недолго, минут пять, но эти пять минут растянулись как час. Каждый шорох казался слишком громким, каждый взгляд — слишком цепким.
И вот наконец двери открылись, Алби вошёл, уверенный и собранный, как всегда. Стоило ему пройти вперёд, как разговоры стихли, воздух стал плотнее.
Собрание начинается.
Боже, если бы кто-то со стороны смотрел на нас... действительно как Голодные Игры. Только без красивых костюмов, без зрителей — зато со ставками куда реальнее.
Алби поднял взгляд и начал, спокойно, но с той суровой ноткой, от которой даже взрослые парни невольно выпрямились.
— Итак, — начал он, медленно обводя всех взглядом. — Сегодня мы собрались по теме Эвелин. Снова. К сожалению, Эмиль не стал для вас примером. Давайте для начала послушаем, что произошло.
В зале наступила такая тишина, что казалось — слышно, как кто-то моргнул.
Она молчала секунд пять, может десять. Я видел, как она собирается с силами, как упорно удерживает голос внутри, чтобы он не дрогнул. Она смотрела куда-то перед собой, словно в стену, чтобы не видеть лиц, чтобы не вспоминать.
И наконец тихо, почти шёпотом, начала:
— Я довольно часто сижу в лесу и медитирую. Мне так легче.
Её голос дрожал совсем немного, но от этого он только сильнее бил по всем, кто её слушал.
— В этот раз всё было как всегда... до одного момента. — Она сделала короткий вдох. — Я услышала резкий хруст ветки, обернулась и увидела их. Я даже имен их не знаю.
Она продолжала смотреть в одну точку, будто боялась, что если оторвёт взгляд — воспоминание станет слишком реальным.
— Я спросила, что им нужно, и... побежала, когда услышала, что они хотят надругаться надо мной.
В зале что-то скрипнуло — кто-то сжал кулаки так сильно, что скамья под ним чуть сдвинулась. Вероятно, это был Ньют.
— Я бежала со всех ног, поэтому куча царапин... — глаза её начали блестеть. — В моменте они догнали меня и повалили. Потом начали лапать... и чуть ли не рвать одежду.
Она поёжилась так резко, что у меня внутри всё оборвалось.
— Потом я нанесла им пару ударов... не знаю, как мне это удалось. Смогла сбежать. — Она моргнула, слёзы начали скапливаться в уголках глаз. — Потом выбежала на поляну, и там уже были Ньют с Минхо, которые спасли меня.
Она закончила говорить и выдохнула — так медленно, будто выпускала из себя весь яд прошлого часа.
Самое сложное было позади.
Но теперь настала наша очередь.
И эти уроды скоро пожалеют, что вообще родились.
Я знал, что это далеко не первый случай, когда на Эви нападали. Просто раньше всё, видимо, казалось Алби не таким серьёзным. Слишком «мелким», чтобы собирать Совет. И я его в каком-то смысле понимал — иначе мы бы сидели здесь почти каждый день. Но от этого легче не становилось.
После её рассказа в зале поднялось шушуканье. Люди переговаривались, кто-то возмущался, кто-то просто обсуждал, кто-то опускал глаза. Шум нарастал, и атмосфера становилась всё тяжелее.
— Тихо! — громко сказал Алби.
Голос у него был такой, что все сразу замолчали.
— Признайтесь, кто это был, прямо сейчас. В таком случае наказание будет чуть мягче. Если будете сопротивляться — будет жёстче.
Он сказал это спокойно, но было понятно, что он зол.
Ответа не последовало. Никто не сказал ни слова. В зале повисла тишина, неприятная и давящая.
— Подождите... — вдруг тихо сказала Эвелин.
Я повернулся к ней.
— Что? — спросил я негромко.
— Здесь не все присутствуют.
Все начали оглядываться. Я тоже. И она была права. Нескольких людей не хватало. Если точнее — пятерых.
Стало ясно, что всё только усложняется. Теперь это не просто собрание, а ещё и поиски.
Алби нахмурился, обвёл взглядом зал.
— В таком случае расходимся. Останьтесь здесь кураторы и Эвелин.
Люди начали подниматься и выходить. Почти все шептались, обсуждали происходящее. Когда зал опустел, Алби снова заговорил.
— Пока мы не закончим это а-ля "расследование", ты, Эвелин, будешь ходить с кем-то из кураторов.
Он сделал паузу.
— Это точно не будет Фрайпан и не Уинстон. Им нужно готовить. Парни будут меняться: сегодня — Минхо, завтра — Ньют, потом — Галли. Всех устраивает?
Вопрос был задан формально. Было понятно, что возражения он принимать не собирается. Лично меня всё устраивало. Судя по взглядам остальных — их тоже.
— Отлично. Начинайте с сегодняшнего дня. — сказал Алби и вышел.
Эви посмотрела на нас.
— Спасибо вам. Правда.
— Не за что, куколка. — ответил я. — Ты всегда можешь обратиться к нам за помощью.
И в этот момент мы услышали знакомый звук лифта.
Мы переглянулись и почти одновременно сорвались с места, побежали посмотреть, кто приехал.
У меня было странное чувство — будто именно сегодня всё изменится.
Тогда я ещё не знал, насколько сильно окажусь прав.