Глава 5
Кошмары. Сны, которые преследуют каждого человека, без исключения, словно неотъемлемая часть нашей жизни. Одни из них — смутные, едва тревожащие, оставляющие только неприятный осадок. Но другие... другие врезаются в сознание так глубоко, что ещё долго не дают вдохнуть спокойно. Такие сны забирают покой на недели, заставляют настороженно вслушиваться в тишину ночи, бояться собственных мыслей. Сегодня мне приснилось нечто, что я до сих пор не могла определить. Кошмар? Видение? Воспоминание, поднимающееся со дна забытого прошлого? Учитывая, что я вообще ничего о себе не помню, трудно удивляться тому, что я не смогла до конца понять, что это было.
В один миг я словно провалилась в другое место. Я оказалась в комнате, настолько светлой, что первые секунды щурилась, пытаясь привыкнуть. Белые стены, белый потолок, пол — всё вокруг сияло холодной чистотой, будто стерильностью. Казалось, что воздух здесь тоже белый, и сама тишина будто давила. В дальнем углу комнаты сидела девочка. Я различала её силуэт, но он оставался странно размытым, будто я смотрела на неё сквозь толстое стекло. Волосы — светлые, мягкой волной лежали у неё на плечах. Я автоматически замедлила шаг, боясь нарушить хрупкую тишину.
— эй... — тихо позвала я, даже не уверенная, что хочу услышать ответ. Голос прозвучал тихим эхом, как будто помещение было намного больше, чем казалось. Но девочка не шелохнулась. Она сидела, уткнувшись лбом в колени, руки обхватывали её ноги, словно защищали, и она будто не слышала меня.
— девочка... ты кто? — прошептала я чуть громче, чувствуя, как по спине пробегает лёгкий холодок. Но в ответ всё было так же пусто, так же безмолвно, словно я говорила самой комнате.
И вдруг — шепот. Едва уловимый, будто бы разговор на другом конце длинного коридора. Я повернулась, но никого вокруг не увидела.
— ... — я не разобрала ни слова. Только интонацию — тревожную, странную,
Шепот повторился, уже отчётливее, ближе, будто его источник подошёл вплотную ко мне, хотя вокруг всё оставалось пустым.
— Спаси их всех, спаси меня, прочитай дневник, там найдёшь голос помощи.
Голос звучал неестественно ровно, будто повторял заранее выученную фразу, как заклинание, от которого невозможно отвести взгляд — или уши. Каждое слово будто впивалось в память. Откуда она знает про дневник? Что за голос? И... почему "спаси"?
Я не успела ни спросить, ни осмыслить. Комната начала расплываться, словно кто-то размешал краски на холсте. Девочка в углу поблекла, стены растворились, и я резко вынырнула в реальность.
Я села рывком, глубоко и часто дыша.
— фух... — выдохнула я, пытаясь вернуть себе остатки спокойствия. — это был сон... очень странный сон...
Горло было сухим, поэтому я потянулась к стоящей рядом бутылке воды и сделала несколько глотков. Лёгкая прохлада помогла собраться с мыслями. Я машинально посмотрела в окно — там всё ещё стояла глубокая ночь. Чёрное небо, тишина лагеря, только слабый ветер шевелил листву. Я снова легла, стараясь не думать о том, что увидела. Сон так и не повторился, и до утра я больше не просыпалась, хотя ощущение тревоги не исчезло, а просто притихло.
Но поспать дольше не удалось. Я проснулась от настойчивого, но не слишком громкого стука в дверь.
— куколка, просыпайся, — услышала я знакомый голос Минхо, полный лёгкой весёлости. — могу войти?
Я потянулась, села и провела рукой по лицу, стараясь стереть остатки сна.
— заходи, — ответила я, пытаясь звучать бодро.
Дверь открылась, и Минхо заглянул внутрь, слегка склонив голову, будто пытаясь прочитать по моему лицу настроение.
— как спалось? — спросил он, уголки губ чуть приподнялись в тёплой улыбке.
— нормально, — коротко ответила я. Сон рассказывать пока точно не хотелось — прежде я сама должна разобраться, что это было. — а тебе?
— тоже, — он лениво протянулся, а потом хитро прищурился. — готова проиграть мне желание?
— я готова одержать победу и загадать желание тебе, — с тем же игривым подтекстом ответила я. Почему это ему можно поддразнивать, а мне нет?
Минхо усмехнулся и сделал шаг назад.
— жду тебя после завтрака на полянке в лесу. Туда тебя отведёт Ньют и Алби. И возьми с собой водички, — сказал он и, не дожидаясь ответа, развернулся и ушёл.
Я осталась сидеть, пытаясь понять, к чему всё это ведёт — и сон, и слова, и Минхо.
Во время завтрака я снова и снова возвращалась мыслями к тому странному сну. Над тарелкой с едой я сидела почти неподвижно, лишь механически делала пару движений ложкой, но толком ничего не ела — голова была занята другим. Кто эта девочка? Почему я её слышала... и почему она будто знала обо мне то, чего даже я сама не понимаю? Учитывая, что в моей памяти из прошлого живёт только моё имя — пустота вместо всего остального — было бы странно надеяться, что я узнаю её по голосу или силуэту. И всё же... что-то внутри отзывалось. Какая-то тёплая, тонкая ниточка тянулась к ней из глубины души, будто она когда-то действительно была рядом. Это ощущение было слишком явным, чтобы игнорировать. Не чужой человек. Не прохожая. Но кто?
Я мысленно вновь вернулась к её словам. Если она знает про дневник... значит, была очень близка. Ближе, чем многие другие. Может, даже ближе всех. А место, где она была... я поморщилась от одного лишь воспоминания. Белая комната. Слишком белая. Слишком чистая. Слишком мягкая. Слишком похожая на психушку. На ту, какую показывают в фильмах: стерильную, пустую, без малейшего цвета. Фу. Даже вспоминать неприятно — словно холод пробегает под кожей.
Пока я погружалась в эти мысли, вдруг почувствовала лёгкое прикосновение к плечу — мягкое, дружеское, но резкое для моего напряжённого состояния. Я вздрогнула и подняла голову.
— чего такая задумчивая? — весело, почти солнечно спросил Ньют, присаживаясь рядом за стол. Следом на стул плюхнулся Чак, со своей приветливой, немного смущённой улыбкой.
— да так... — ответила я уклончиво, не желая обсуждать сон здесь, посреди завтрака, где все на виду. — как у вас дела то? Чак, мы давненько не общались.
Я вдруг поймала себя на мысли, что действительно не разговаривала с ним почти с того самого дня, как впервые появилась здесь. А ведь прошло... сколько? Три дня? Четыре? Время здесь шло странно, будто плотным туманом окутывало дни, стирая различия между ними.
— да нормально, в целом, — буркнул Чак, ковыряя ложкой кашу. Видно было, что он особо не в настроении, или просто стесняется. Он часто выглядел так — одиноким наблюдателем на фоне шумного лагеря.
Мне вдруг стало немного неловко: за всё это время я ни разу не видела, чтобы кто-то с ним по-настоящему общался. Он всегда либо ел один, либо тихо стоял рядом с другими, но как будто не был в кругу.
— давай сегодня вечером пройдёмся в лесу? — предложила я почти импульсивно, но с искренним желанием. — я бы хотела пообщаться.
— правда? — глаза Чака расширились, будто он никак не ожидал, что кто-то именно ему сделает предложение провести время вместе. — конечно давай!
Я улыбнулась — его реакция была такой чистой и искренней, что настроение сразу стало теплее.
— тогда я найду тебя вечером, — сказала я, мягко.
Чак кивнул, благодарно улыбнувшись, и спустя несколько минут ушёл по своим делам, немного подпружинивая шаг — будто ему добавили уверенности.
Мы с Ньютом тоже поднялись и направились в сторону леса. Дул лёгкий утренний ветер, тени деревьев ложились широкими полосами на землю. По пути к нам присоединился Алби — быстрым, уверенным шагом. И сразу же, как только подошёл, перешёл к делу, будто заранее решил, что разговоров вокруг быть не должно.
— Минхо подготовил для тебя три задания, — сказал он строго, даже официально. — На выносливость, на умственные способности и на скорость. Пройдёшь все три — станешь бегуном на испытательный срок. Провалишь хотя бы одно — пойдёшь на обычную профессию. Поняла?
Я ощутила, как внутри всё сжалось. Слова прозвучали не угрожающе, но серьёзно. Чётко. Без права на ошибку. Но так в этом месте всё и устроено — честно, но жестко.
— поняла, — ответила я уверенно, хотя внутри уже начинала собираться, морально готовясь к очень тяжёлому дню. Если честно — к одному из самых тяжёлых за всё время здесь. Но отступать я точно не собиралась.
Когда мы подошли к полянке, я сразу увидела Минхо в центре, а вокруг него были разложены разные самодельные тренажёры. Внимание привлекал высокий канат, за которым нужно было подтягиваться и забираться на верхнюю перекладину, деревянная скамья для прыжков, несколько больших шин для перетаскивания на определённое расстояние и качающийся маятник для проверки баланса. Минхо начал показывать каждое упражнение: он подтягивался на канате, используя одновременно руки и ноги, чтобы экономить силы, прыгал на скамью, приземляясь мягко и сразу делая присед, тащил шину короткими рывками, не сжигая лишнюю энергию, а затем уверенно шёл по качающемуся маятнику, слегка сгибая колени и не опуская взгляд вниз. Он показывал, как правильно распределять усилия, чтобы пройти все упражнения быстро и без срывов, и терпеливо отвечал на мои вопросы о технике.
Когда началась моя первая попытка, сердце колотилось, а мышцы горели уже после первых секунд. Я подтягивалась на канате, стараясь чередовать рывки с плавными движениями, прыгала на скамью, ощущая, как ноги дрожат от усталости, тащила шину короткими толчками и осторожно шла по маятнику, удерживая равновесие. Время растянулось, как будто каждая секунда тянула меня вниз, и я закончила за десять минут тридцать четыре секунды. Минхо дал мне ещё две попытки, и во второй я запомнила все советы: руки и ноги работали синхронно, дыхание было ровным, шину я двигала короткими толчками, балансировала на доске, концентрируясь только на движении вперёд. Время улучшилось до семи минут пяти секунд, почти три минуты быстрее, но всё ещё далеко от цели — пяти минут.
Последняя попытка стала настоящим испытанием. Я использовала каждую хитрость Минхо: подтягивания были быстрыми, прыжки на скамью легкими и точными, шину я тащила короткими, сильными рывками, баланс держала с полной концентрацией, а спринт через последние препятствия дался мне с трудом, но я не сбавляла темп. Когда пересекла финиш, рухнула на землю, выдохнув с облегчением. Минхо подошёл и сказал заветные слова: «Ну, что могу сказать... ты молодец, что хотя бы попробовала. Жду тебя через час на следующем задании». Я подняла глаза — на часах 04:59. Меньше пяти минут! Минхо развернулся и ушёл, явно недовольный. Алби последовал за ним, а Ньют подошёл ко мне, подал воду и помог подняться.
— Ты молодец. Хоть я и не в восторге от этой идеи, мне нравится, что ты не сдаёшься, — сказал он.
— Спасибо, — я улыбнулась. — Я пойду в хижину, мне надо продышаться...
В хижине я рухнула на гамак. Хорошо, что он выдержал. Я была полностью вымотана — это было ужасно тяжело. Следующее задание, по идее, должно быть на ум. Ну, с мозгами у меня всё вроде хорошо, значит, надеюсь, это будет не так сложно.
Через час мы вчетвером уже находились в кабинете Алби. Свет в помещении был мягким, слегка желтоватым, и отбрасывал тёплые тени на стены, что делало комнату одновременно уютной и немного напряжённой. На столе перед нами лежало десять предметов: листик, вилка, карандаш, бутылка, нитка, бумажка, клубника, ложка, упаковка гречки и лавандовая веточка. Всё это выглядело случайно разложенным, но Минхо улыбался так, будто каждый предмет имел своё значение. Чуть правее, в аккуратной стопке, лежали бумажки с числами, а ещё правее — бумажки со словами. Но пока внимание было сосредоточено только на предметах.
— Итак, второе задание на ум, а точнее на запоминание. Сейчас мы расставим эти десять предметов на стеллаж, — Минхо указал на кривой деревянный стеллаж, который, казалось, вот-вот развалится. — Тебе даётся тридцать секунд, чтобы запомнить местоположение каждого предмета, а потом восстановить их порядок за минуту. Понятно?
— Да, — ответила я, стараясь скрыть, как сильно начинает колотиться сердце.
— Тогда закрывай глаза, и откроешь, когда я скажу, — сказал он, и я, выполняя указание, отвернулась.
Где-то минуту я слышала шуршание и тихие, едва различимые разговоры позади себя. Потом снова прозвучал голос Минхо.
— Я посчитаю до трёх, и ты повернёшься. После этого начнутся тридцать секунд просмотра. Раз... — голос Минхо был ровным, но почему-то ощущался нескончаемым.
Я начала волноваться, чувствуя, как ладони слегка вспотели. «Соберись, — сказала я себе мысленно, — тебе нужно сделать это!»
— Два... — счёт растягивался, и с каждой секундой напряжение росло.
— Три. Время пошло, — сказал Минхо.
Я резко повернулась и начала внимательно наблюдать за предметами. Стеллаж был разделён на два ряда. В верхнем ряду всё стояло так: листик, бутылка, вилка, клубника, карандаш. В нижнем: нитка, бумажка, ложка, гречка, лавандовая веточка. Я старалась запомнить каждую деталь: форму, цвет, положение относительно соседнего предмета.
Тридцать секунд пролетели невероятно быстро. И тут Ньют внезапно накинул простыню на предметы, и я больше их не видела. Сердце подсказывало: «Вот теперь начинается самое трудное».
— Сейчас мы уберём предметы, а ты поставишь их сама. Закрой глаза, — сказал он.
Я снова отвернулась и мысленно повторяла названия предметов и их расположение, словно шепча себе заклинание. Каждая позиция закреплялась в голове.
Минуту спустя прозвучало: «Открывай глаза и начинай». Я аккуратно ставила предметы, проверяя, совпадает ли порядок с тем, что запомнила. Мои руки слегка дрожали, но память не подводила.
Спустя минуту всё было готово. Я сдержанно выдохнула — казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди. На мгновение в глазах Минхо промелькнула лёгкая улыбка, и это добавило уверенности.
Через две минуты Минхо объявил результат:
— Молодец. Всё правильно.
Я невольно улыбнулась, ощущая прилив гордости и лёгкую усталость.
— Вторая часть этого задания, — начал Минхо, слегка наклонившись вперёд. — У нас есть десять чисел. Твоя задача — запомнить порядок чисел и после третьей части задания написать их в правильной последовательности.
— Поняла, — ответила я, чувствуя лёгкий холодок волнения, но стараясь собраться.
Алби выложил передо мной десять листиков с числами. Последовательность была такой: 9, 6, 3, 10, 5, 1, 2, 8, 4, 7. Я повторяла числа про себя, снова и снова, словно тихую песню, чтобы не забыть ни одного. Минуты тянулись медленно, и я пыталась визуализировать их расположение на столе, представляя, что каждая цифра — это отдельный объект, который нужно закрепить в памяти. Когда минута прошла, Алби забрал бумаги.
— А теперь третье задание, — продолжил Минхо, и голос его звучал более бодро. — У нас есть три слова. Каждый из нас должен объяснить слово, а ты должна максимально быстро угадать. А-ля «крокодил». Готова?
— Готова, — сказала я решительно, чувствуя, как напряжение снова возвращается, но уже с предвкушением.
— Я первый, — сказал Алби, вставая, и я сразу почувствовала лёгкую азартную улыбку.
— Три, два, один! — отсчитал Ньют, и Алби начал показывать.
Первое слово было «дискуссия». Алби описывал его необычно, почти абстрактно, и мне пришлось напрячь все мозги, чтобы понять смысл. Но спустя две минуты и тридцать одну секунду я угадала. Внутри меня поднялся небольшой восторг — я справилась, хотя это было непросто.
Следующим показывал Ньют. Его слово было «дилемма». На этот раз процесс прошёл легче — видимо, предыдущий опыт помог мне быстрее соображать. За две минуты я сказала правильное слово. Странно, я почти не волновалась, хотя время ограничивалось двумя минутами.
Последним был Минхо. Его слово оказалось «пароль». Его объяснение было точным, но и изящно замаскированным. Я сосредоточилась, и через одну минуту пятьдесят одну секунду я отгадала. Лёгкая радость наполнила грудь — всё прошло отлично.
— Молодец. Справилась, — похвалил Минхо, и я невольно улыбнулась.
— Теперь вернёмся ко второму заданию, — сказал он, протягивая мне листик. — Впиши числа в правильной последовательности. У тебя есть минута.
Я взяла листик, включился секундомер и начала писать. Каждое число ложилось на бумагу с полной уверенностью в себе. Я проверяла в памяти порядок и уверенно переносила цифры одну за другой, ощущая, как уверенность растёт с каждой строчкой. Минта прошла быстро, и я отдала листик Минхо.
— Ну что могу тебе сказать... сдала, — сказал он с лёгкой улыбкой. Я сдержанно выдохнула, ощущая, как напряжение медленно уходит, и в груди остаётся приятное чувство выполненного долга.
— Осталось последнее задание, оно будет вечером и при всех. Жду тебя к семи часам вечера на центре поляны, — сказал Минхо, и я кивнула, постепенно отпуская напряжение.
Через пару минут я уже шла к домику, думая о том, как немного отдохнуть перед встречей с Чаком. Решила, что пару минут покоя сейчас — лучшая подготовка к тому, что ещё предстоит.
Отдыхала я недолго — минут тридцать, не больше. Я и сама понимала, что долго лежать просто не получится: тело вроде расслабилось после испытаний, но голова работала слишком активно. Я сидела на своей кровати, откинувшись на стену, и всё это время думала о странном сне. Он не выходил у меня из головы, словно намеренно цеплялся за мысли.
От чего — и от кого — мне надо спасти? Кого именно? И почему именно меня?
Чем больше я пыталась найти ответ, тем сильнее ощущала пустоту — никакой ясности, только ощущение тревоги, сжатое где-то под рёбрами.
Но сидеть и крутить эти мысли бесконечно я не могла. Я ведь обещала Чаку, что посижу с ним. И это обещание сейчас было даже кстати — отвлечёт.
Чака я нашла на вышке. Он сидел, свесив ноги вниз, наклонившись вперёд и смотрел прямо на двери Лабиринта. Ветер чуть шевелил его волосы, а в руках он вертел маленькую бумажку, даже не замечая этого.
— Привет, Чаки. Чего тут сидишь? — спросила я и поднялась к нему, устраиваясь рядом.
— Просто сижу и думаю, — ответил он, не отводя взгляда от дверей. Бумажку он крутил так, будто она сама просилась порваться на части.
— А это что у тебя? — кивнула я на неё.
— А... — он посмотрел на бумажку, будто впервые вспомнил о её существовании. — Я какой-то стишок вспомнил и записал. Чтобы не забыть.
Он слегка улыбнулся — не широко, но искренне. Я улыбнулась в ответ.
Мы сидели с ним ещё около часа: говорили о том, как прошёл день у всех, кто сегодня работал; обсуждали странности в Лабиринте, вспоминали смешные случаи. С ним всегда было легко. Чак умел говорить просто о любых вещах — так, что тревоги становились тише.
Но время шло. Я понимала, что мне ещё нужно подготовиться к последнему испытанию.
Вернувшись в домик, я закрыла за собой дверь и сразу прислонилась к ней спиной, выдыхая. Стало тихо, и я почувствовала, как внутри снова начинает нарастать напряжение. Поэтому я постаралась заняться делом.
Переоделась в удобные кроссовки и свободную одежду для бега — ничего лишнего, ничего тяжёлого. Волосы собрала в плотный хвост, чтобы не мешали. Пару минут разминала ноги и плечи — не слишком долго, просто чтобы не чувствовать зажатость.
Потом выпила немного воды, умылась прохладной, чтобы освежить голову. В зеркале я выглядела обычно — только глаза выдавали, что день был насыщенным.
Ладно, — подумала я. — Справлюсь.
И пошла на поляну.
Когда я пришла на поляну, там уже было оживлённо: ребята собирались маленькими группами, что-то обсуждали, переговаривались, спорили о ставках. Кто-то разминался рядом, кто-то просто стоял, скрестив руки на груди, наблюдая. Воздух был прохладным, но не холодным — идеальная погода для бега.
Минхо сразу оказался рядом, будто ждал меня.
— Ну что, это последнее и самое сложное испытание, — сказал он спокойно, без наигранной серьёзности. — Испытание на скорость. Твоя задача — перегнать меня. Бежим от западной стены к южной.
Я кивнула. Всё звучало просто, но внутри было лёгкое волнение. Это нормально. Перед забегом всегда так.
— Ребята хотят поставить ставки, поэтому у вас есть пять минут на подготовку, — добавил Алби.
Мы с Минхо двинулись к западной стороне поляны. Шаги у него были уверенные, ровные — как у человека, который бегает каждый день. Мы оба остановились, чтобы немного разогреться. Я прокручивала в голове свою тактику: держать ровный темп, не пытаться обогнать сразу, экономить силы.
Минхо посмотрел на меня чуть в сторону, без ухмылок или шуток — просто по-доброму.
— Я хочу пожелать тебе удачи. Ты и так держалась хорошо, куколка.
— Спасибо, Хо, — сказала я и невольно улыбнулась. — Я же могу тебя так называть?
— Конечно, куколка, — ответил он, будто это было самым обычным делом.
Мы продолжили разминку. Я почувствовала, как тело начинает включаться — мышцы уже не такие затёкшие, дыхание становится более ровным. На секунду стало легче.
Ньют подошёл и тихо сказал, что многие поставили на Минхо. Ожидаемо. Но приятно знать, что некоторые всё же верят в меня — пусть даже из упрямства или ради интереса.
— Три... — вдруг начал отсчёт Алби, громко, чётко.
Мы с Минхо заняли позиции.
— Два...
Я глубоко вдохнула. Главное — не сорваться раньше времени.
— Один! Побежали!
Мы стартовали одновременно.
Минхо сразу сделал чуть более широкий шаг и вышел вперёд. Не сильно — примерно на полшага, но достаточно, чтобы я понимала: это его естественный темп. Я не стала резко ускоряться. Сохранила чуть ниже среднего, но стабильный ритм. Так легче держаться на дистанции.
Мы бежали по прямой, почва была плотная, сухая. Под ногами иногда попадались небольшие неровности, из-за которых приходилось чуть менять шаг. Я слышала только дыхание — своё и его. Он дышал ровно, спокойно, как опытный бегун. Я — чуть чаще, но пока контролируемо.
Минхо оглянулся буквально на секунду — убедиться, что я рядом. Я держалась позади него примерно на метр, иногда сокращая расстояние до полуметра. Он не ускорялся специально, но и не сбавлял — бежал в своём темпе.
Дистанция была немаленькая. Примерно посередине я почувствовала, как начинают слегка забиваться икры, но это было ожидаемо. Я переключилась на дыхание, стараясь вдыхать через нос, выдыхать через рот — так легче держать темп.
К южной стене оставалось метров двадцать. Я понимала: если не ускорюсь сейчас — шанса не будет.
Но слишком рано — тоже провал. Нужно дождаться момента, когда силы точно хватят до конца.
Минхо чуть увеличил скорость. Он делал это естественно, но я заметила. Я тоже увеличила, но не резко — чтобы тело не «захлебнулось» от рывка.
Расстояние между нами стало ещё меньше — сантиметров тридцать. Я почти ощущала движение его плеча.
И вот, последние десять метров.
Сейчас.
Я собрала всё, что осталось, и ускорилась — максимально, насколько могла. Ноги стали работать быстрее, дыхание сбилось, но сейчас это было неважно. Минхо не ожидал такого резкого рывка — я увидела это по тому, как он слегка попытался ускориться, но поздно.
Мы пересекли условную линию почти в одно время, но я коснулась её первым шагом буквально на секунду раньше.
Как только я остановилась, ноги моментально подогнулись. Я опустилась на землю, обхватив руками колени и пытаясь выровнять дыхание. Лёгкие горели, но это было обычное, знакомое чувство после сильного рывка.
Я выиграла — и просто сидела несколько секунд, чтобы хотя бы восстановить дыхание.
Ко мне подошёл Ньют, сел на корточки рядом.
— Ты молодец! — сказал он искренне. — Но я всё же не рад, что ты будешь бегать в Лабиринт.
— Я должна была попробовать, — ответила я, когда смогла говорить нормально.
Минхо подошёл чуть позже. Лицо у него было спокойное, без обиды. Скорее удивлённое, но приятным образом.
— Я удивлён, что ты обошла меня, — сказал он честно. — Но ты хорошо справилась. Поздравляю. Завтра встаёшь в шесть утра.
Он сказал это буднично, как будто мы просто договорились встретиться на пробежке. Улыбнулся и ушёл.
А я пошла помыться. Вода помогла чуть снять усталость с мышц. После душа тело ощущалось тяжёлым, но приятным — так бывает после настоящей тренировки.
Когда я легла в кровать, глаза закрылись сами собой. Сон накрыл быстро, без лишних мыслей.