Bucky?

Баки расставлял книги на полку, и смотрел, как Мия, напевая себе под нос какой-то дурацкий мотивчик, тянет из другой коробки стопку кухонных полотенец. Она держала их так бережно, будто это были не махровые тряпки, а невесомые сокровища из шёлка. В воздухе витал этот странный уют — смесь запаха картона, осеннего вечера за окном и её неугомонной энергии, которая каким-то чудом не раздражала, а… Заземляла.

— Ладно, — снова вздохнул Барнс, но в этом вздохе уже не было прежней свинцовой тяжести. Это был выдох уставшего человека, который понял, что бороться с ураганом бесполезно. — Если уж мы тут застряли, давай хоть нормально устроимся. Я закажу что-нибудь?

Мия замерла, полотенце повисло у неё на плече, как флаг капитуляции.

— Ой… — Она хлопнула себя по лбу, отчего смешной хвостик подпрыгнул. — Точна пицца! Я как-то… Забыла про нее. Но! — Мия тут же вскинула палец, будто нашла выход из любой беды. — У меня есть промокод! Давай я сейчас попробую заказать. Будет дешевле!

Она схватила телефон, быстро нашла приложение доставки и начала колдовать над экраном. Сначала один тычок, потом ещё пара быстрых движений. Потом нахмурилась, прикусила губу и ткнула в экран ещё раз, потом ещё раз, будто если нажать сильнее, промокод вдруг оживёт:

— Ну давай, работай… — Бормотала девушка, словно уговаривая телефон. — Ты же хороший. Ты меня не подведёшь.

Баки невольно хмыкнул. Этот звук удивил даже его самого.

— Что, никак?

— Он… Истёк, — призналась Мия, опуская плечи, но тут же снова встрепенулась. — Но знаешь, это даже к лучшему! Значит, мы не будем есть сомнительную пиццу по просроченному промокоду. Мы сделаем что-то другое! У тебя есть… Ну, хоть что-нибудь съедобное? Макароны? Яйца? Я могу сделать омлет. Или… — Её глаза забегали по полураспакованной кухне, — или мы можем просто съесть эти...

Баки закатил глаза, но уголки его губ дрогнули, предавая хозяина. Едва заметная, осторожная улыбка всё-таки появилась.

— Макароны есть. И соус какой-то. Кажется, в одной из коробок на полу.

— Идеально! — Воскликнула Мия так громко, что Барнсу показалось, будто звякнули стёкла. Она уже открывала шкафчики, гремя посудой. — Макароны — это как объятия, только съедобные и без обязательств!

Она нырнула в очередную коробку, вытащила пачку пасты, затем банку соуса. Вода в кастрюле зашумела сама собой, точно подчиняясь воле девушки.

Баки молча наблюдал, он ловил себя на мысли, что за долгое время не чувствует напряжения. Нет этой звенящей, давящей тишины. Только уютный хаос, запах готовящейся еды и бесконечная болтовня кудрявой девчонки, которая умудрилась превратить его добровольное заточение в самый нормальный вечер за последние семьдесят лет.

Он поставил последнюю книгу на полку, повернулся к ней, скрестив руки на груди:

— Так почему ты вообще здесь? — Спросил он прямо. — Не то чтобы я жаловался на бесплатную рабочую силу, но... Это странно.

Мия замерла с лопаткой в руке над шипящей сковородой. Она посмотрела на него, и мягко улыбнулась:

— Честно? — Произнесла Мия, помешивая макароны, — из-за работы... Тётя считает её несерьёзной. «Ты диплом повесила на гвоздь ради воздушных шариков и розовых лент», — очень похоже передразнила она строгий голос доктора Рейнор. — А мне нравится, нравится дарить людям праздник, нравится помогать радоваться. Поэтому стала организовывать свадьбы.

Она на секунду замерла, будто боясь, что он сейчас посмеется или скажет, что это несерьёзно. Но Баки просто кивнул.

— И как? Получается?

— Получается, — улыбнулась Мия. — Ну, почти всегда. Бывают дни, когда кажется, что невеста вот-вот устроит апокалипсис, а жених сбежит в Тибет. Но потом они стоят друг напротив друга, и все эти нервы вдруг становятся… Красивыми. Как будто из хаоса рождается что-то хорошее.

Баки чуть наклонил голову, будто примерял эти слова на себя.

— Это… Неплохо.

Мия просияла, будто он только что вручил ей медаль.

— Спасибо, — тихо сказала она. — И сегодня у меня встреча с клиентами недалеко отсюда. Очень нервными клиентами. Впрочем, как и всеми остальными. Свадьба через месяц, а они хотят обсудить всё и сразу, как будто я могу взмахнуть волшебной палочкой и превратить их споры в конфетти.

И в этот момент мобильник Мии зазвонил. Потом ещё раз. И ещё. Она нахмурилась, потянулась к телефону, посмотрела на экран и побледнела.

— О нет… — Прошептала она, и вся её беззаботность испарилась в секунду. — О нет, нет, нет…

— Что? — Баки мгновенно подобрался, его взгляд стал острым и внимательным.

— Уже семь сорок! Меня… Ждут. Уже сорок минут как! У нас встреча с невестой и её семьёй. Должны были обсудить декор, меню, рассадку… А я… — Она в ужасе обвела рукой кухню, коробки, себя с растрепанным хвостиком и полотенцем на плече. — Я здесь. Готовлю...

Телефон снова зазвонил, на экране высветилось: «Патрик (ПАНИКА)».

Мия зажмурилась, будто надеялась, что, когда откроет глаза, всё исчезнет. Но звонок не прекращался.

— Прости, надо ответить, — пробормотала она и нажала «Принять», глубоко вдохнув.

— Патрик, милый я…

— МИЯ! — Голос мужчины был таким громким и пронзительным, что Барнс услышал каждое слово с другого конца комнаты. Казалось, телефон сейчас взорвется от превышения децибелов. — Где ты?! Мы тут все сходим с ума! Невеста рыдает так, что может затопить Бруклин! Мама невесты рыдает еще громче! Мэтт пытается всех успокоить, Дафна прячет уже вторую бутылку вина, а Эмма шепчет мантры! Ты должна была быть здесь БОЛЬШЕ ПОЛУЧАСА НАЗАД!

Мия прижала телефон к уху, будто пыталась спрятаться в нём.

— Прости, прости, прости… Я… Я застряла. Тут коробки, новый сосед, и макароны… — Она осеклась, поняв, насколько нелепо это звучит для человека на грани нервного срыва. — Я сейчас приеду. Обещаю. Через… — Мия метнула взгляд на наручные часы, — через двадцать минут?

— ДВАДЦАТЬ МИНУТ?! — Взвыл Патрик так, что у Баки зазвенело в ушах. — Мия, ты должна быть в Locanda Vini & Olii ЧЕРЕЗ ПЯТЬ МИНУТ! А вообще ГДЕ ТЫ?!

— В Клинтон-Хилле... — Прошептала она, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— В КЛИНТОН-ХИЛЛЕ?! Ты издеваешься?! Такси оттуда до нас — это вечность!

— Я возьму самолет! Я всё исправлю! — Взмолилась Мия.

— Исправь! — выдохнул Патрик уже тише, но с такой усталой обреченностью, что стало ясно: он на пределе, — пожалуйста, они хотят отменить свадьбу.

— Не отменят, — твёрдо сказала Мия, вдруг собравшись, будто из неё выкачали всю эту милую неловкость и оставили только стальную решимость. — Еду. И мы всё решим. Обещаю.

Она отключила звонок и замерла на секунду, словно перезагружаясь. Уютная Мия исчезла. На её месте стоял боец свадебного фронта.

Мия начала быстро собираться. Пиджак на плечи (наизнанку), сумка через голову (чуть не снеся коробки), волосы из хвостика рассыпались кудрями по плечам, но она даже не заметила.

— Мне надо бежать, — сказала Мия, глядя на Баки, и в её глазах была та же искренность, что и раньше, только теперь в ней появилась ещё и сталь. — Прости за вторжение и за хаос. Но… Спасибо, что не выгнал, и за то, что позволил мне немного побыть не «организатором», не «разочарованием для тёти», а просто… Собой.

Барнс хотел что-то сказать, но она уже метнулась в прихожую, её рука скользнула по тумбе и ловко схватила одиноко лежащий телефон мужчины.

— Что ты… — Начал Баки, но Мия уже стояла в дверях, взъерошенная, но удивительно собранная.

Она быстро нажала кнопку вызова своего номера и тут же сбросила звонок.

— Я лишь… — Она хитро улыбнулась, глядя ему прямо в глаза, и этот взгляд был полон озорства и вызова одновременно. Мия не просто мчалась предотвращать паническую атаку клиента, она флиртовала с Барнсом самым наглым образом, взяв инициативу в свои руки. — Позвонила себе с твоего телефона. Чтобы твой номер сохранился у меня в контактах. На случай, если… Ну, вдруг мне снова понадобится убежище. Или макароны. — Девушка игриво подмигнула.

Барнс замер на месте с открытым ртом, глядя на неё. На его лице проступило такое сложное выражение, будто он одновременно хотел рассмеяться во весь голос, чего не делал лет семьдесят, возмутиться её наглости и… Быть чертовски польщённым.

— Ты… Что сделала? — Переспросил он хрипло, не веря своим ушам.

— Позвонила себе, — повторила она, пожимая плечами, будто это была самая обычная вещь на свете. — Теперь у меня есть твой номер. И у тебя — мой. Круто, да? Не благодари!

И прежде чем он успел сказать хоть слово, она выскользнула за дверь, оставив после себя только лёгкий аромат ванили и ощущение, что в этой квартире вдруг стало слишком тихо.

Баки стоял посреди прихожей с телефоном в руке, смотрел на свой новый контакт «Миюся», потом на открытую дверь, потом на кастрюлю с макаронами, которые уже, наверное, переварились. Он медленно опустил руку с мобильником и вдруг усмехнулся. Это была не та осторожная полуулыбка из начала вечера. Это была широкая, искренняя улыбка человека, которого только что очень ловко и очень мило обвели вокруг пальца.

Мия ворвалась в ресторан, словно порыв осеннего ветра через приоткрытую дверь: кудряшки разлетелись, пиджак чуть съехал набок, на щеке остался след от соуса с кухни Баки. В глазах — та самая смесь паники и ледяной решимости, которая появляется у людей, когда они понимают: если сейчас не соберут всё по кусочкам, их личный мир рухнет прямо здесь, за столиком номер семь.

В дальнем углу зала царил хаос, за круглым столом, сидела невеста — в джинсах и свитере, но с фатой, небрежно накрученной вокруг шеи, будто она пыталась одновременно сбежать из этого дурдома и остаться верной своему решению. Рядом всхлипывала её мама, промокая глаза салфеткой. Мэтт исступлённо что-то быстро чертил на салфетке, перечёркивая старые схемы, Дафна нервно крутила в руках телефон, обновляя ленту поставщиков каждые десять секунд, Эмма, визажист, шептала универсальное заклинание всех свадебных профессионалов: «Всё будет хорошо», а Патрик, увидев Мию, выдохнул так шумно и облегчённо, будто с него сняли бетонную плиту.

— Мия… — Начал он, но она уже подняла руку, останавливая его.

— Я здесь. И я всё исправлю. Но сначала… — Она подошла к невесте, присела рядом на корточки, чтобы их глаза были на одном уровне, она использовала свой главный приём — слом шаблона. Никаких криков, никаких «соберись». — Скажи мне одну вещь, — начала Мия тихо, так, чтобы слышала только девушка. Её голос был бархатным и спокойным. — Что тебе важнее: чтобы всё было идеально по плану или чтобы этот день был про вас? Про то, как вы друг на друга смотрите, когда никто не видит? Про вашу любовь?

Это была чистая психология профайлера, переведённая на язык эмоций. Мия била не в логику «мы теряем время и деньги», а в ядро личности невесты. Девушка замерла, будто эти слова ударили по самому больному — и в то же время по самому важному. Потом медленно моргнула, и слёзы, которые вот-вот должны были хлынуть, вдруг стали тише, сменившись глубокой задумчивостью.

— Про нас, — прошептала она. — Я просто хочу, чтобы он понял, что я его люблю. А теперь кажется, что всё превратилось в какой-то дурацкий цирк.

Мия улыбнулась — не широкой, показной улыбкой, а тихой, тёплой, как у человека, который знает: иногда достаточно просто услышать и назвать вещи своими именами.

— Тогда цирк отменяем. Оставляем только любовь.

Она встала одним плавным движением, повернулась к команде и заговорила быстро, чётко, без лишней драмы, раздавая задачи, которые возвращали всем ощущение контроля:

— Мэтт, ты делаешь одну центральную композицию — не пышную, а такую, где всё про них: их любимые цветы, их цвета, их история. Минимализм. Душа. Дафна, ты берёшь меню и беспощадно убираешь половину пунктов. Пусть будет просто, но вкусно — то, что люди будут вспоминать не как «что ели», а как «сидели и смеялись». Эмма, ты делаешь ей такой макияж, чтобы она чувствовала себя собой, только чуть красивее, чем обычно. Патрик… — Она сделала паузу, окинув взглядом зал, и подмигнула. — Ты берёшь бутылку шампанского, открываешь её с громким хлопком и наливаешь всем по бокалу. Включаем музыку!

И, не дожидаясь вопросов, пока команда приходила в движение, Мия отошла в сторону. Там, у окна, стоял жених. Он выглядел так, будто на его плечи взвалили груз ожиданий всей вселенной и он готов вот-вот уйти под этой тяжестью.

— Привет, — сказала Мия, просто и спокойно. — Твоя невеста сейчас думает, что всё сломалось. Но знаешь, что самое крутое? Она всё ещё в фате. Это значит, что она не сдалась. Иди к ней. Не как жених на идеальной свадьбе, а как парень, который её любит. Иди и скажи ей это. Без тостов. Без свидетелей. Прямо сейчас. Просто скажи.

Жених посмотрел на неё, будто увидел впервые. Психолог в Мии видел, как в нём происходит перелом: от отчаяния к надежде. Потом он медленно кивнул, глубоко вдохнул, расправил плечи и пошёл к столу. Невеста подняла глаза, разглядев его приближающегося не как проблему, а как решение, и в этот момент что-то в воздухе изменилось. Напряжение, которое висело над столом, как грозовая туча, вдруг стало легче, рассеялось, потому что два человека снова увидели друг друга.

Через час всё выглядело совершенно иначе, чем в изначальном плане. Не было идеального порядка. Были искренние улыбки, смех мамы невесты, и пара, которая смотрела друг на друга так, будто весь остальной мир исчез, оставив только их двоих.

Мия стояла в стороне, наблюдая за этим преображением, и чувствовала, как внутри разливается то самое тепло. Тепло от того, что её образование нашло своё истинное применение. Это было не про отчёты и не про анализ травм в тёмном кабинете. Это было про то, как из хаоса чужих страхов рождается что-то настоящее, живое и хорошее.

А в это время в квартире на седьмом этаже Баки как раз закончил выкладывать последние вещи из коробок, когда в дверь коротко постучали. Он на секунду замер, инстинктивно напрягая мышцы, но тут же выдохнул. Это не враг. Враги не стучат. Он открыл дверь.

На пороге стоял Сэм с палеткой ледяного пива и той самой широкой, заразительной улыбкой, которая могла растопить лёд быстрее, чем солнце.

— Ну что, новосёл, — сказал он, проходя внутрь и по-хозяйски оглядывая комнату. — Тут… Уютно. Если не считать, что коробки выглядят так, будто их специально расставили для съёмок фильма про переезд.

Баки хмыкнул, взял протянутую банку, с тихим щелчком открыл её и сделал долгий глоток. Холодное пиво и присутствие Сэма — это было то, что помогало ему не думать о том, о чём думать совсем не хотелось. Они устроились прямо на полу кухни, прислонившись спинами к шкафам, потому что стулья всё ещё были погребены под слоем картона.

Мужчины говорили о пустяках: о том, как Стив опять пытался приготовить что-то «по старому рецепту» времён сороковых и чуть не сжёг тостер; о том, что в городе стало слишком много кофеен; о том, что осень в Нью-Йорке пахнет мокрым асфальтом, жжёными листьями и какой-то смутной надеждой.

И в какой-то момент, когда Сэм отвлёкся, строча кому-то сообщение, Баки машинально потянулся к своему мобильнику, просто, чтобы проверить время — и замер, увидев контакт: «Миюся».

Он на секунду задержал дыхание, потом усмехнулся, сам себе, тихо, почти беззвучно, чтобы Сэм не услышал. И в этой усмешке было всё: и лёгкая неловкость от того, что она записала себя так по-детски, и раздражение на самого себя за то, что он вообще об этом думает, и… Странное, почти забытое чувство тепла, похожее на улыбку изнутри.

— Что там? — Голос Сэма вырвал его из задумчивости. Друг подозрительно щурился, пытаясь прочитать что-то на лице Баки.

— Да так, ничего, — буркнул Баки, убирая телефон. — Просто… Соседка. Помогла немного.

Сэм прищурился ещё сильнее, наклонил голову набок и скрестил руки на груди. Его поза буквально кричала: «Я жду подробностей, и тебе лучше их предоставить».

— «Помогла немного»? — Переспросил он, выделив голосом каждое слово. — Это как? Она случайно проходила мимо и решила помочь одинокому солдату?

— Коробки таскала, — коротко ответил Баки, глядя куда-то в сторону, избегая прямого взгляда.

— Ага, конечно, — фыркнул Сэм, явно не веря ни единому слову. — Джеймс Бьюкенен Барнс позволил девушке таскать свои вещи. Я скорее поверю, что Тор начнёт носить розовое. Или что я добровольно пойду на йогу. Так что там было на самом деле? Она заставила тебя съесть что-то, что ты бы никогда в жизни не попробовал?

— Лишь макароны, — ещё суше бросил Баки, отпивая пиво.

— Макароны?! О боже мой! Ну, тогда точно надо её ценить. — выдавил Уилсон сквозь смех. — Ты варил макароны с девушкой? Бак, да это же уровень «бабушка приехала на выходные»! Это ужасно!

Баки молча закатил глаза, но уголки его губ предательски дрогнули, пытаясь сдержать ответную улыбку. Он упорно делал вид, что полностью поглощён этикеткой на банке пива.

— Нет, ну правда, — не унимался Сэм, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Значит, так. Мне нужны детали. Как зовут эту героическую женщину, покорившую Зимнего Солдата с помощью пасты? Она хотя бы симпатичная? У неё есть парень-качок, который придёт бить мне морду, если я начну за ней ухаживать?

— Её зовут... Мия, — наконец сдался Барнс, сдавленно хмыкнув. — И вроде никаких качков.

— Мия... — Мечтательно протянул Сокол. — Звучит мило. И она просто «соседка»? Да? Не верю. Совершенно не верю. У тебя в квартире была ДЕВУШКА, Барнс!

Баки ничего не ответил, но уголок его губ снова дрогнул.