Спасибо тебе.
Утро.
Харуми проснулась от того, что за окном уже было светло. Она не помнила, когда уснула - кажется, под утро, когда мысли наконец перестали кружиться в голове. Ллойд уже ушёл. На её тумбочке стояла кружка с чаем - ещё тёплая. Она смотрела на неё несколько секунд, потом взяла в руки, ощутила тепло, разливающееся по пальцам.
«Он всё ещё ставит мне чай. Даже после того, что я сделала. Даже после того, что он знает. Он точно знает».
Она сделала глоток, как всегда, поставила кружку обратно, подошла к его столу. Дракон, которого она нарисовала ему, всё ещё лежал там, прижатый стопкой книг, чтобы не сдуло сквозняком. Она провела пальцем по краю рисунка, по его словам, написанным внизу: «Я не сворачиваюсь. Обещаю».
«Ты сдержал», - подумала она. - «А я пока нет».
- - -
День.
На паре по академическому рисунку Харуми сидела у окна. Солнце било в стекло, отражалось от белого листа, и она щурилась, но не отводила взгляда. В аудитории пахло краской и чужим напряжением. Кто-то рядом смеялся, кто-то тихо перешёптывался. Харуми смотрела на постановку, где преподавательница что-то поправляла, и не видела её.
Она должна была повторить композицию идеально, но вместо этого её рука вывела линию, потом ещё одну, и вдруг она поняла, что рисует совсем не то, что надо. В углу красовался небольшой дракончик. Тот самый - свернувшейся клубком, с маленькими крыльями, сложенными вдоль спины. Она смотрела на него несколько секунд, и в голове всплыли его слова: «Я не сворачиваюсь. Обещаю». И как она тогда поверила. Как ей стало легче.
А теперь она сидела здесь, сжимала карандаш, и чувствовала, что это обещание висит между ними, как невысказанный вопрос: а ты сдержишь? Она - нет. Она снова прочитала его блокнот. Снова предала доверие. Она резко зачеркнула дракона. И на это обратила внимание сокурсница.
- Ты чего? - шепнула сокурсница, та самая, которая уже замечала её странное состояние.
- Ничего, - ответила Харуми, не поднимая глаз. - Не выспалась.
Сокурсница не поверила, но не стала лезть. Отвернулась к своему мольберту, где уже начинал проступать красивый рисунок с идеальными линиями. Харуми посмотрела на него. Такой красивый.
Она перевела взгляд на свою работу. Чёрное пятно, зачёркнутый дракон.
«Я раньше тоже умела рисовать, я горела этим делом. Но почему-то сейчас мне совсем не до этого».
Она перевернула листок и начала новый. Но в голове всё ещё крутилась одна мысль: «Он сказал, что нам надо поговорить. Что я скажу, когда он вернётся?» Она не знала. И это было хуже всего.
- - -
После пар Харуми шла по коридору общежития, сжимая в руке ключ от комнаты. Пальцы нервно перебирали металлическую поверхность, оставляя на ней следы пота. Она почти дошла до поворота, когда увидела двоих парней. Она сразу узнала их голоса. Те самые голоса, которые она слышала тогда. Те, кто говорил: «Он странный. Вечно один».
Один из них нёс стопку книг, которая ещё немного и рассыпется. Так и случилось - на повороте верхняя книга соскользнула, потянула за собой остальные, и листы разлетелись по полу.
Харуми машинально придержала дверь, чтобы они могли остановиться, и помогла собрать бумаги. Она не думала - просто делала то, что всегда делала, когда кто-то нуждался в помощи. Но когда она подняла глаза, она увидела их лица.
- Спасибо, - сказал парень, поднимая на неё глаза. - Ты с нашего этажа?
- С третьего, - ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
- А, ты же та художница, я тебя в столовой видел. - Он улыбнулся, кивнул на её руки - на остатки краски возле ногтей. - Слушай, мы в ту же сторону. Может, пойдём вместе? Пообщаемся.
Она не могла отказаться - это было бы странно. Она кивнула и пошла рядом. Парни говорили о паре, о преподавателе, который заваливает всех подряд, о предстоящей сессии. Харуми отвечала односложно, но достаточно вежливо, чтобы не выглядеть грубой. Она чувствовала, как внутри всё сжимается, но продолжала улыбаться.
Потом один из них повернулся к ней:
- Ты же на третьем, да? А ты не знаешь там одного парня... Гармадон? С филфака, такой тихий, вечно один.
Харуми почувствовала, как внутри всё сжалось. Сердце забилось быстрее.
- Слышала про него, - сказала она ровно.
- Ну вот, мы его постоянно видим в библиотеке. Сидит один, даже ни с кем не здоровается. Странный какой-то.
- Может, просто устал, - Харуми пожала плечами.
- Да нет, он всегда такой. Я вообще его ни с кем не видел. Ты же с ним, наверное, пересекалась? Он же в одной комнате с кем-то живёт?
- Иногда, - сказала она. Улыбнулась. Дежурно. Спокойно.
- Ну и как он? Правда такой странный, как говорят?
Она чувствовала, как слова застревают в горле. Она хотела сказать: «Он не странный. Он просто устал. У него был трудный день. И ночь. И год. Он просто не знает, как говорить с людьми, и не уверен, что ему есть что сказать». Вместо этого она пожала плечами и сказала:
- Он просто тихий. Я его почти не знаю, мы не общались почти.
Слова вышли сухими, холодными. Она ненавидела себя за них.
- Я слышал, кто-то говорил, что у него отец умер, - вдруг сказал второй парень. - Может, поэтому он такой.
Харуми замерла. На секунду ей показалось, что воздух исчез. Она сжала сумку так, чтобы пальцы не дрожали. Ей хотелось закричать: «Вы не знаете его. Вы не знаете, что он чувствовал, и отца не знаете, который даже не посмотрел на него. Вы не знаете, что он не плакал. Что внутри него что-то сломалось. Что он боится, что никому не нужен».
- Может, ему просто нужен был кто-то рядом, - сказала она тихо.
Парни переглянулись. Один из них хмыкнул:
- Ну, если он ни с кем не говорит, ему никто не поможет. Дальше будет сплетни собирать.
Они засмеялись, и Харуми тоже засмеялась - механически, не слыша, над чем. На развилке она повернула к своей комнате.
- Ну, я в другую сторону.
- Бывай, художница.
- Пока.
Когда дверь комнаты закрылась за ней, она прислонилась к ней спиной и закрыла глаза. Внутри - пустота и боль. Она не знала, что хуже: слышать, как они говорят о нём, или участвовать в этом разговоре, улыбаться, смеяться.
Она прошла к столу, села и обхватила колени руками. Посмотрела на его пустой стул, на дракона, прижатого книгами. Ей хотелось взять его блокнот и перечитать всё заново, прочитать что-то другое - но она сдержалась. Она не имела права. Собственно, как и в те разы.
Вместо этого она достала свой блокнот. Открыла на чистой странице. Написала:
«Они говорят о нём. Они не знают его. Я знаю. И я молчу. Нет, даже не молчу, а участвую в обсуждении. Я такая же, как они. Я просто делаю это по-другому».
Она закрыла блокнот, спрятала в тумбочку и стала ждать вечера.
- - -
Вечер.
Ллойд вернулся позже обычного. Зашёл, бросил вещи на стул. Харуми всё ещё сидела на кровати, обхватив колени, и смотрела в стену. Она слышала, как он прошёл к столу, как зашуршала бумага. Она не обернулась. Боялась.
Он подошёл к её столу, положил листок бумаги на видное место, отступил на шаг. Харуми смотрела на листок несколько секунд. Потом взяла его и развернула.
«Я знаю, что ты читала мой блокнот. Ты не обязана отвечать. Но я хочу, чтобы ты знала: я не злюсь, всё хорошо».
Она перечитала два раза. Нет, три. Она смотрела на его аккуратный почерк, на ровные строчки, на эти простые слова, которые значили так много. Он не злился. Он не обвинял.
Она взяла ручку. Написала под его словами:
«Читала. Я читала твой блокнот. Не один раз. Я знаю про твоего отца. Про маму. Про твои чувства. Про то, что ты думаешь, будто никому не нужен. Это неправда. Ты нужен. Мне. Я хотела сказать раньше, но боялась, что ты уйдёшь. Или возненавидишь. Или просто перестанешь ставить мне чай по утрам. А я не хочу, чтобы ты переставал. Я хочу, чтобы ты остался со мной».
Она положила листок обратно. Он взял, прочитал. Долго молчал. Потом сел за свой стол и написал:
«Я не уйду. Я просто хочу понять, почему ты не сказала сразу. Ты могла прийти ко мне в любой момент. Я бы выслушал. Я же говорил, что ты можешь всё рассказать».
Она прочитала и написала:
«Потому что я боялась. Боялась, что ты посмотришь на меня как на чужую. Что ты перестанешь видеть во мне ту, с кем можно молчать. Что ты уйдёшь - не физически, а... просто перестанешь быть рядом. Надеюсь, ты понял, что я имела в виду. А я уже привыкла к тебе. К тому, что ты завариваешь чай. К тому, что ты сидишь рядом и молчишь, когда мне плохо. Да даже к тому, как ты редактируешь чужие тексты. Мне было страшно даже представить, что я могу это всё вот так просто потерять».
Он взял листок. Долго смотрел на её неровные буквы, на одно зачёркнутое слово, на кляксу. Написал:
«Даже если ты боишься. Даже если я сам боюсь. Я здесь. Ты боялась, что я уйду. А я боялся, что ты уйдёшь. Что ты перестанешь смотреть на меня как на человека, а не как на странного соседа».
Она прочитала. Подняла голову. Их взгляды встретились - впервые за долгое время.
«Я никогда не считала тебя странным. Я считала тебя тем, кто заваривает чай и молчит, когда это нужно. Человеком, который может просто молча быть рядом и своим присутствием уже поддерживать. Это не странно. Это... важно».
Он прочитал. Собрал все листки и аккуратно сложил и убрал в свою тумбочку. Не выбросил. Спрятал.
Харуми видела это. Её губы дрогнули.
- - -
Ночь.
Они лежали в темноте. Харуми смотрела в потолок.
- Ты спишь? - прошептала она.
Тишина. Потом:
- Нет.
- Я не могу уснуть.
- Я тоже.
Она повернулась на бок, посмотрела на его кровать. Тёмный силуэт, сбитое одеяло. Ей хотелось сказать ему что-то ещё, но слова не шли. Она просто лежала и смотрела на него, пока он не заговорил сам:
- Ты сегодня как день провела?
Она замерла.
- Да как обычно. На парах была, а ещё встретила ребят с филфака.
- Они что-то говорили?
- Говорили. - Пауза. - О тебе. Что ты странный. Что ты вечно один и ни с кем не разговариваешь.
Он молчал.
- Я им ничего не сказала, - выдохнула она. - Я просто сказала, что почти тебя не знаю.
Тишина.
- Харуми, - сказал он тихо. - Ты не обязана защищать меня перед ними или ещё что-то.
- Я знаю. Но я хотела сказать им, что они не знают тебя. Что ты не странный. Но я не сказала, потому что если бы я сказала - они бы спросили, откуда я знаю. А я не могла объяснить и выкрутиться.
Они замолчали. Тишина стала мягче.
- Ллойд.
- Ммм?
- Спасибо, что не ушёл.
- Я же сказал. Я не уйду. - Он помолчал. - Это не просто слова.
Она закрыла глаза. Впервые за долгое время ей стало чуть легче дышать.
- Доброй ночи, Ллойд.
- Доброй, Харуми.
- - -
Утро.
Харуми проснулась раньше него. Впервые за всё время их жизни в одной комнате. Она лежала тихо, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить его. Смотрела, как он спит - ровно, спокойно, без кошмаров.
Она осторожно встала, взяла блокнот и написала одну фразу:
«Я больше не хочу бояться».
Закрыла блокнот, убрала в тумбочку. Потом подошла к чайнику и заварила чай. Поставила кружку на его тумбочку - туда, где он обычно ставил ей.
Он проснулся через несколько минут. Увидел кружку. Поднял на неё глаза.
- Ты заварила чай?
- Ага, - ответила она. - В первый раз.
Он взял кружку. Сделал глоток.
- Горьковато. И вообще этим обычно занимаюсь я.
- Как всегда. Сегодня необычное утро.
Он улыбнулся. Она улыбнулась в ответ.
Спустя пару минут он собрался и ушёл.
Харуми смотрела на дверь долго. Потом перевела взгляд на его кружку, которую он оставил на столе, почти пустую. Убрала её, помыла и поставила на сушилку - рядом со своей.
Наверное, всё начинается налаживаться. А ведь с самого начала она и представить не могла, что захочет, чтобы с ней кто-то жил. Всё ведь точно будет хорошо?
to be continued.