Ничего важного.
Утро.
Ллойд заварил чай. Как обычно, одна кружка была у него, другая - у Харуми. Она ещё спала.
Он собрался и уже хотел выходить, но остановился.
Чёрный блокнот лежал в тумбочке, как обычно. Ллойд достал его, подержал в руках. Потом положил блокнот на стол, не сильно пряча, чтобы было видно. Чтобы если кто-то посмотрит - заметил.
«Если она читает - я должен знать», - подумал он. - «Не могу больше гадать. Не могу делать вид, что ничего не происходит».
Он запомнил, как именно лежит блокнот - уголком на край, чуть наискосок. Выходя, обернулся. Посмотрел на стол, на её сторону.
Харуми не шевелилась.
Он вышел. Дверь закрылась бесшумно.
- - -
День.
Харуми вернулась с пар раньше обычного - у неё сегодня было окно в расписании. Она скинула куртку на стул, подошла к своему столу. Взяла карандаш - и замерла.
Её взгляд зацепил блокнот, лежавший на столе.
Она знала, что обычно он хранил его в тумбочке. На столе у него всегда лежало всё самое важное: конспекты и другие бумажки.
«Это проверка», - поняла она и замерла.
Она могла не подходить. Уйти. Сделать вид, что ничего не видела. Он бы никогда не узнал.
Вместо этого она взяла блокнот.
И начала читать.
«Отец умер сегодня.
Я сидел в коридоре больницы и смотрел на белую дверь. Врачи сказали - сердце. А я думал: может, он просто не захотел больше жить со мной.
Он не сказал мне почти ничего напоследок. Старался даже не смотреть. Я держал его руку. Она была холодной.
Он смотрел сквозь меня даже в последний день.
Теперь я остался один.
Знаешь, что самое страшное? Я не плакал. Не мог. Сидел в пустой квартире, смотрел на стены и чувствовал - внутри что-то сломалось.
Чувствовал, как что-то постепенно начинает ломаться.
С тех пор я почти не плачу. Даже когда хочется.
Я сидел на полу в коридоре и думал: а кто придёт на мои похороны? Никто. Потому что никому до меня нет дела.
Иногда мне кажется, что я умер вместе с ним. Просто забыл лечь».
Харуми дочитала. Перечитала последнюю строчку. Ещё и ещё раз.
Она стояла посреди комнаты с чужим блокнотом в руках и чувствовала, как её собственное нутро скручивает в узел. Она хотела закричать или разрыдаться. Или немедленно найти его и сказать: «Мне есть до тебя дело. Ты не один».
Она закрыла блокнот и положила всё обратно.
Села за свой стол. Достала листок бумаги и ручку.
«Ллойд. Я читала твой блокнот и не один раз. Я знаю про твоего отца. Про мать. Про то, что ты думаешь. Ты нужен. Мне. Я...»
Она замерла. Перечитала. Сжала листок в кулаке, разжала, перечитала снова.
«Я не знаю, как это сказать, но я...»
Слова не шли. Слишком громко. Слишком страшно.
Она порвала листок. Мелко, зло, почти со слезами. Обрывки упали на пол. Она собрала их, сжала в кулаке и выбросила в мусорку.
«Не так, - решила она. - Не бумагой. Скажу сама ему лично».
Она достала свой блокнот. Открыла на чистой странице. Написала быстро, нервно, почти не разбирая букв:
«Мать скоро позвонит. Попросит денег. Скажет, что я её бросила. А я сижу здесь, ворую чужие тайны и не могу признаться.
Я такая же ужасная, как она. Но она хотя бы не притворялась хорошей.
Я хотела оставить ему записку. Или свой блокнот - пусть прочитает всё. Чтобы знал.
Но я боюсь.
Не того, что он возненавидит, хотя этого тоже. А того, что он посмотрит на меня - и ничего не скажет. Просто встанет и уйдёт. Как его отец. Как моя мать.
Я не выдержу этого. Но я уже не выдерживаю и молчать.
Я скажу ему. Не знаю когда, но скажу. Пусть ненавидит. Но хотя бы будет знать, что он не один. Даже если после этого он меня выгонит.
Даже если отвернётся».
Она закрыла блокнот и спрятала в тумбочку.
- - -
Вечер.
Ллойд вернулся позже обычного. Сразу подошёл к столу. Блокнот лежал на месте - но был сдвинут. Не так, как он оставил.
Он не сказал ни слова. Закрыл ящик. Сел за стол, включил ноутбук.
Харуми сидела на своей кровати, обхватив колени. Смотрела в стену.
Тишина стала слишком давить.
- Ты сегодня заходила в комнату днём? - спросил он. Голос ровный. Без обвинения.
- Да, - ответила она.
- Понятно.
Он не спросил про блокнот. Она не призналась.
- - -
Ближе к ночи.
Харуми сжала руки в кулаки, разжала. Посмотрела на него.
- Ллойд... я должна тебе кое-что сказать.
Он замер. Рука застыла над клавиатурой.
- Я... - она запнулась. Слова застряли в горле.
Он ждал. Не торопил.
- Я... - ещё одна попытка. И снова провал.
Она опустила глаза.
- Ладно, забей. Ничего важного.
Он смотрел на неё долго. Несколько секунд - или вечность. Она чувствовала его взгляд на своей макушке, на сжатых пальцах, на дрожащих плечах.
- Как скажешь, - ответил он.
И отвернулся к ноутбуку.
Харуми закрыла глаза. Внутри что-то сжалось - тихо, как сухая ветка под ногой.
- - -
Ночь.
Ллойд, кажется, заснул. Дыхание выровнялось, стало глубже.
Харуми лежала на спине, глядя в потолок. В голове было слишком много мыслей.
Она повернулась на бок. Посмотрела на его кровать. Тёмный силуэт, сбитое одеяло.
«Я не могу так. Но скоро. Скоро я скажу. Даже если после этого он уйдёт».
Она закрыла глаза, но уснуть у неё получилось только ближе к утру.
- - -
Утро.
Ллойд заварил чай. Поставил кружку на её тумбочку. Молча.
Харуми сидела на кровати, сжимая одеяло.
Он собрал рюкзак. Надел куртку. У двери задержался на секунду - спиной к ней.
- Харуми.
Она подняла голову.
- Мне кажется, что как-нибудь нам надо будет поговорить.
Он не обернулся. Ушёл.
Харуми смотрела на дверь долго. Потом перевела взгляд на кружку. Пар ещё шёл.
Она взяла кружку. Сделала глоток.
Он сказал «надо поговорить». А она не ответила. Не знала, да и поговорить с ним было слишком страшно.
Она поставила кружку на тумбочку и легла обратно.
Он догадывался, но не хотел верить этому всему до конца. А она боялась сказать, но уже слишком далеко зашла, чтобы оставлять всё в секрете. Они должны поговорить, они оба это понимают, но цена разговора слишком высока.
to be continued