Чужие страницы

Харуми сидела на своей кровати. После ухода Ллойда было тихо. Слишком тихо. Он ушёл, как всегда, раньше, чем она.

На её тумбочке стояла кружка с чаем. Ещё тёплая. Она смотрела на неё несколько секунд, потом взяла в руки, ощутила тепло, разливающееся по пальцам. Оно было привычным. Успокаивающим.

Она сделала глоток, потом поставила кружку обратно и подошла к его столу. Дракон, которого она нарисовала ему, всё ещё лежал там, прижатый стопкой книг, чтобы не сдуло сквозняком. На столе ничего не менялось, если что, только сейчас появились какие-то новые распечатки. Как-никак скоро экзамены и у него, и у неё.

Она села за свой стол, взяла скетчбук, открыла на чистой странице. Хотела рисовать - но рука не слушалась. Вместо этого она смотрела в окно, за которым медленно просыпался город. Серый, утренний, ещё не успевший набрать скорость.

На стене висел календарь. Харуми перевела взгляд на обведённую дату - первый экзамен через месяц. Месяц. Вроде бы достаточно времени, чтобы подготовиться. Но она знала: если её мысли будут заняты только одним человеком, этого времени не хватит ни на что.

Она вздохнула и перелистнула страницу скетчбука. Белая, пустая. Как её голова. Или нет - не пустая. Переполненная мыслями о нём, о том, как он смотрел на неё вчера, о том, как он сказал: «Я не уйду». О том, как ей стало легче - и как страшно, что это может закончиться. Что это просто сон, она сейчас проснётся и поймёт, что этого всего не существовало.

«Я хочу, чтобы он знал. Всё. Не по кусочкам, не через блокнот, а так, как я сама это вижу. Я слишком далека от душевных разговоров, но я могу сделать по-другому».

Она взяла чистый лист бумаги. Ручку. И начала писать.

«Ллойд.
Я не знаю, как начать это письмо. В голове столько всего, что я не могу собрать мысли в одно хорошее предложение. Наверное, поэтому я никогда не была хороша в разговорах - я думаю слишком много, а говорю слишком мало. Но с тобой я хотела бы попробовать по-другому. Я не обещаю тебе, что ты будешь слышать всё вслух, но я хочу, чтобы ты знал.

Ты знаешь, что я читала твой блокнот. Ты знаешь про мой страх, про то, что я боялась, что ты уйдёшь. Но я никогда не говорила тебе, почему я так боюсь. Почему для меня это не просто страх - это почти уверенность.

Мой отец ушёл, когда мне было семь. Я помню этот день. Он просто собрал вещи - старый рюкзак, какие-то бумаги - и сказал: «Я скоро вернусь». Я ждала его сначала пару дней, неделю, а потом и два года. Иногда смотрела на дверь, слушала шаги в коридоре, думала: «Сейчас он войдёт». Но он так и не вошёл.

Он не звонил, не писал, не искал встречи. Я даже не знаю, жив ли он. Жив ли он вообще, или я просто придумала себе, что он где-то есть. Может, это было бы легче - если бы он умер. Тогда я хотя бы знала, что он не выбрал уйти. А так... он просто перестал быть. Наверное, это странно - думать о смерти близкого человека, но по-другому становится слишком сложно.

Мать не справилась. Она начала пить. Сначала по праздникам, потом каждый день. Она смотрела на меня и говорила, что я похожа на него - такая же бесчувственная, такая же холодная, такая же способная просто взять и уйти, когда станет трудно. Я боялась, что она права. Что я такая же. Что я тоже не умею любить по-настоящему, не умею оставаться.

Я ушла. Собрала вещи, поступила в другой город. Я повторила его путь - взяла и ушла. Я не знаю, вернусь ли когда-нибудь к ней. Мать звонит мне только тогда, когда нужны деньги. Она просит, но никогда не спрашивает, как я. Никогда не говорит, что скучает. Никогда не говорит, что я ей нужна.

Я привыкла, что люди уходят. Что нельзя привязываться, потому что однажды тот, кто был рядом, просто перестанет быть. Я привыкла молчать, потому что слова всё равно не удерживают тех, кто хочет уйти.

А потом появился ты. Ты не ушёл. Даже когда я врала тебе. Даже когда я молчала. Даже когда я читала твой блокнот и предавала твоё доверие. Ты остался. И это пугает меня больше, чем твой гнев или твоя обида. Потому что если я привыкну к тому, что ты есть - а ты уйдёшь - я не знаю, смогу ли я снова собрать себя по кусочкам.

Я не хочу больше бояться. Я хочу научиться верить, что кто-то может остаться. Научиться быть с кем-то, не думая, что он уйдёт. Научиться не убегать. Научиться любить.

Ты мне нужен. Не как тот, кто заваривает чай и молчит, когда мне плохо. Как человек, который не ушёл, даже когда мог. Как человек, который будет рядом и сможет поддержать.

Я не знаю, что будет дальше. Но я хочу попробовать. С тобой».

Она перечитала письмо дважды. Поправила одно слово. Зачеркнула другое. Потом сложила листок пополам и положила на его стол.

Посидела так несколько секунд. Потом встала, собрала вещи и пошла на пары.

- - -

День. Пары. Всё как обычно.

Харуми сидела в аудитории, сжимая карандаш, и почти не смотрела на преподавателя. Она слушала голос, но не слышала слов. Перед ней лежал чистый лист. Она не рисовала - просто смотрела в одну точку и думала о том, что оставила письмо на его столе.

«Он увидит его, когда вернётся. Что он подумает? Что скажет? Может, ему станет неловко. Может, он решит, что я слишком много на себя беру. Может...»

- Харуми, - голос преподавательницы вырвал её из мыслей. - Вы не слушаете.

- Извините, - ответила она, качнув головой. - Я просто... задумалась.

Сокурсница, сидящая рядом, покосилась на неё с понимающей улыбкой. Харуми не обратила на это внимания. Она перевела взгляд на лист, где так и не появилось ни одной линии.

«Что я сделала? Зачем я написала это письмо? Он может подумать, что я пытаюсь оправдаться или что-то требую взамен».

Она сжала карандаш и попыталась сосредоточиться. Не получалось.

- - -

Харуми возвращалась в комнату. В коридоре она обменялась парой слов со знакомой с потока, потом свернула к своей двери. Настроение было странное - смесь тревоги и пустоты.

Она открыла дверь, шагнула внутрь и почти сразу - в кармане завибрировал телефон.

Она вытащила его, взглянула на экран, и внутри всё оборвалось.

«Мать».

Харуми медленно выдохнула и нажала «Ответить», даже не успев присесть на кровать. Голос в трубке был хриплым, мутным.

- Алло? - осторожно сказала Харуми.

- О, ты ответила, - голос звучал иронично. - А то я думала, ты уже забыла, что у тебя есть мать.

- Я не забыла. Что случилось?

- Деньги нужны. За квартиру платить, за свет, за долги. Я же тебе говорила, - голос резко повысился. - Ты что, глухая или просто делаешь вид?

- Я помню, - сказала Харуми спокойно, хотя внутри всё сжалось. - Я скину.

- Знаешь, - мать вдруг хрипло засмеялась, - ты такая же, как твой отец. Такая же бесчувственная, такая же холодная. Он тоже ушёл и даже не оглянулся.

Харуми замерла. Каждое слово царапало всё ещё не затянувшуюся рану. Пальцы на телефоне побелели. В голове пронеслась тёмная волна, но она не перебила.

- Я не такая, - сказала она тихо, почти беззвучно.

- Что? Что ты сказала? - мать засмеялась снова. - Думаешь, я не знаю? Ты ушла от меня, как и он. Только я хоть знала, что он ушёл, а ты... ты просто сбежала. Потому что не могла вынести, что я была не идеальной.

- Я сбежала, потому что ты пила, - вырвалось у Харуми. - Ты была пьяна каждый день, ты могла ударить меня, когда я пыталась тебя остановить или обнять. Я не могла смотреть на это.

- Ах, вот оно что, - голос матери стал тихим, почти зловещим. - Ты считаешь, что я виновата. Конечно. Всё всегда виновата я. А знаешь, Харуми, я не жалею ни о чём.

- Ты не хочешь даже попытаться измениться? - спросила она, и голос её дрогнул.

- А зачем? - мать снова засмеялась, но это был совсем не весёлый смех. - Зачем мне меняться, если ты всё равно не вернёшься? А ты ведь не вернёшься, правда? Даже не пытайся врать.

Харуми молчала. Она не хотела говорить «да», потому что это была правда. Она не вернётся. Она не сможет снова жить в том аду.

- Я скину тебе деньги, - сказала она наконец. - Как обычно.

- Не нужны мне твои деньги, Харуми, - голос матери вдруг стал усталым, почти безразличным. - Делай что хочешь.

Короткие гудки прервали разговор.

Она медленно опустилась на кровать, невидящим взглядом уставившись в стену. Руки дрожали. В груди всё сжалось, как будто кто-то вынул воздух из лёгких. Она чувствовала только пустоту и горечь.

«Я такая же, как он? Я действительно ушла, потому что не могла терпеть? Или я просто хотела выжить?»

Она обхватила колени руками и уткнулась в них лицом. Ей хотелось плакать, но слёз не было. Только тяжесть.

- - -

Ллойд вернулся позже обычного. Он зашёл с лёгким рюкзаком, но из него торчали конспекты и тонкие распечатки. На столе уже лежали его книги - видимо, он начал готовиться к экзаменам заранее.

- Привет, - сказал он, скидывая рюкзак.

- Привет, - ответила Харуми тихо.

Ллойд заметил, что с ней что-то не то. Он подошёл к своему столу и сразу увидел листок, лежащий на видном месте. Он взял его в руки, развернул, начал читать. Харуми видела, как его лицо меняется: удивление, напряжение, потом - что-то тёплое и грустное.

Он читал долго. Очень долго. Когда он закончил, он поднял на неё глаза.

- Ты это мне написала?

- Да, - ответила она, не поднимая головы.

- Ты серьёзно?

- Я не могу скрывать всё о себе.

Ллойд молчал несколько секунд, держа письмо в руках. Затем он медленно подошёл к ней и сел рядом с ней.

- Ты не такая, как он, - сказал он тихо, почти шёпотом. - Ты не бесчувственная. Ты просто устала. И ты осталась. Ты ушла от матери, но ты не ушла от себя. Ты всё ещё здесь. Ты пытаешься. Это не побег - это спасение.

Харуми подняла голову и посмотрела на него. Её глаза были красными, но слёз не было.

- Почему ты не уходишь? - спросила она. - Все уходят. Зачем тебе это всё? Мы просто случайно стали жить вместе?

Ллойд не ответил сразу. Он взял её руку, лежащую на одеяле, и положил свою ладонь сверху - просто так, без слов.

- Потому что я знаю, как это - когда уходят, - сказал он. - Я знаю, как это - быть одному. И я не хочу, чтобы ты чувствовала это. Никогда.

Она сжала его пальцы. Слабо, почти неслышно.

- Ты не боишься, что я стану как она? - прошептала она.

- Я знаю тебя, - сказал он. - Ты не станешь.

Они сидели так долго, до самой ночи. Харуми не плакала, не говорила, но её руки перестали дрожать.

- - -

Когда они уже лежали в своих кроватях, Харуми повернулась к нему.

- Ллойд.

- Ммм?

- Спасибо.

- Завтра, послезавтра, через месяц. Я здесь.

Она закрыла глаза, и впервые за долгое время ей стало легко дышать. Где-то в углу комнаты лежал рюкзак с конспектами, а на стене висел календарь с отмеченной датой через месяц. Экзамены, учёба, жизнь - всё это было. Но сейчас было только это. Только он.

«Месяц, - подумала она. - У нас есть месяц. И, наверное, я смогу не бояться. Наверное, я даже смогу начать жить нормально, без всех этих тревог и переживаний».

- - -

Харуми проснулась и увидела, что Ллойд уже встал, заварил чай и поставил кружку на её тумбочку. На его столе лежали открытые конспекты, а рядом с ними - её письмо. Он не убрал его.

Она улыбнулась. И он улыбнулся в ответ.

Завтра она снова пойдёт на пары. Через месяц начнутся экзамены. Но сегодня - сегодня было тихо, тепло и правильно. И, возможно, это и есть то самое начало, которого она так долго ждала. Возможно, всё будет хорошо и она зря себя накручивала всё это время.