После бури
Июнь, 1950-й год. Корея, деревня Бомголь.
Солнце ярко заливало маленькую корейскую деревушку. Шин Э-сун, семилетняя девочка с большими карими глазами и заплетёнными в косу волосами, сидела на пороге своего дома рядом с Чха Ё-чжон. Они общались о всяком:
-여정아, 아빠가 다음 주에 우리 공연 보러 가기로 약속한 거 알아? 공주님에 대한 동화를 보여주는데! 아마 이름이 평안이었던 것 같아(yeojeong-a, appaga da-eum jue uli gong-yeon boleo gagilo yagsoghan geo al-a? gongjunim-e daehan donghwaleul boyeojuneunde! ama ileum-i pyeong-an-ieossdeon geos gat-a - Ё-чжон, а ты знаешь, что папа обещал сводить нас на представление на следующей неделе? Там будут показывать сказку про принцессу! Кажется, её звали Пхёнган),- смеясь, сказала Э-сун.
-정말? 좋아요! 그리고 엄마가 곧 추수감사절이 온대요. 춤도 추고 맛있는 음식도 먹을 수 있다고 하셨어요(jeongmal? joh-ayo! geuligo eommaga god chusugamsajeol-i ondaeyo. chumdo chugo mas-issneun eumsigdo meog-eul su issdago hasyeoss-eoyo! - Правда? Здорово! А моя мама говорит, что скоро будет праздник урожая. Будут танцы и вкусная еда)!- Задумчиво ответила Ё-чжон.
Тут из дома вышла мама Э-сун, держа в руках блюдо с горячей, дымящейся сладкой картошкой. На её лице была добрая улыбка:
-얘들아, 이리 와! 감자 좀 먹어! 방금 요리했어(yaedeul-a, ili wa! gamja jom meog-eo! bang-geum yolihaess-eo - Девочки, идите сюда! Угощайтесь картошкой! Только что сварила),- ласково сказала мама Э-сун, протягивая картошку девочкам.
Э-сун, увидев картошку, улыбнулась:
-엄마, 고마워! 여정아, 먹어 봐(eomma, gomawo! yeojeong-a, meog-eo bwa! - Спасибо, мама! Ё-чжон, попробуй)!- И она протянула картошку подруге.
-신 선생님, 고마워(sin seonsaengnim, gomawo - Благодарю, госпожа Шин)!- Вежливо кивнула головой Ё-чжон.
Девочки принялись есть картошку и продолжили разговор:
-여정아, 커서 뭐가 되고 싶니(yeojeong-a, keoseo mwoga doego sipni - Ё-чжон, а кем ты хочешь стать, когда вырастешь)?
-몰라. 아마 김 선생님처럼 선생님이 될 거야(molla. ama gim seonsaengnimcheoleom seonsaengnim-i doel geoya - Не знаю. Наверное, как госпожа Ким, учителем).
-흥미롭네요. 그리고 아마 저도 어머니처럼 자수하는 사람일 거예요. 어머니는 정말 멋진 작품을 만드시거든요(heungmilobneyo. geuligo ama jeodo eomeonicheoleom jasuhaneun salam-il geoyeyo. eomeonineun jeongmal meosjin jagpum-eul mandeusigeodeun-yo! - Интересно. А я, наверное, вышивальщицей, как мама. У неё получаются такие прекрасные работы)!
-그래, 맞아. 애순아, 오늘 그 큰 나비 봤어? 꽃 같았어(geulae, maj-a... aesun-a, oneul geu keun nabi bwass-eo? kkoch gat-ass-eo - Да, это так... Э-сун, а ты видела сегодня ту большую бабочку? Она была почти как цветок)!
-난 봤어. 우리 집 주변을 매일 날아다니는데. 엄마는 좋은 징조라고 하셔(bwass-eo. uli jib jubyeon-eul maeil nal-adanineunde, eommaneun joh-eun jingjolago hasyeo - Видела. Она летает вокруг нашего дома каждый день. Мама говорит, это к добру).
Вдруг, вдалеке послышался странный шум. Сначала тихий, потом всё громче и громче. Люди начали выбегать из домов, вглядываясь вдаль. На горизонте появились тёмные силуэты – это были солдаты в форме, северокорейские солдаты.
Кто-то громко закричал:
-북한놈들아! 도망쳐라(bughannomdeul-a! domangchyeola!!! - Северокорейцы! Бежим)!!!
Начался хаос. Люди кричат, бегут в разные стороны. Э-сун и Ё-чжон, поднявшись и бросившись бежать, держатся за руки, пытаются протиснуться сквозь толпу. Они бегут по главной улице деревни. Э-сун случайно оборачивается и видит, как один из солдат, с автоматом в руках, подбегает к её родителям, которые пытаются спрятаться за телегой. Солдат что-то кричит, потом поднимает автомат… и на глазах и без того шокированной Э-сун застреливает тех. Родители замертво падают на землю.
Э-сун остановилась, парализованная увиденным и громко закричала:
-아빠!!! 엄마(appa!!! eomma!!! - ПАПА!!! МАМА)!!!
Ё-чжон, которая бежала с ней, потянула за руку:
-달리자! 더 빨리 달리자, 이선아(dallija! deo ppalli dallija, iseon-a! - Бежим! Бежим скорее, Э-сун)!
Они снова бросились бежать. Но Э-сун не могла забыть ту кошмарную сцену смерти родителей. В её душе глубоко зародилась рана, которая ещё очень долго будет болеть...
Май, 1961-й год. Турция, деревня Ташкиран.
Э-сун, спустя несколько дней признавшись в любви Ашору и узнав, что тот её тоже любит, вернулась в деревню. Была ночь и она спала, как вдруг во сне громко закричала:
-HAYIR! Katiller(НЕТ! Убийцы)!!!
Она проснулась, вся в холодном поту. Спящая недалеко Ё-чжон тоже проснулась, встревоженная криком подруги:
-Ae-sun! Ne oldu? Kabus mu gördün(Э-сун! Что случилось? Тебе приснился кошмар)?
Э-сун, немного успокоившись, кивнула:
-Evet, Yeo-jeong. Savaşı tekrar rüyamda gördüm. Ailemin tekrar öldürüldüğünü gördüm(Да, Ё-чжон. Мне снова приснилась война. Я снова увидела, как убили родителей).
Ё-чжон крепко обняла подругу, подбадривающе похлопав её по спине:
-Şşş, şşş. Bitti. Güvendesin. Güvendeyiz(Тише, тише. Всё прошло. Ты в безопасности. Мы в безопасности).
Э-сун кивнула, взглянула на Ё-чжон и вдруг всхлипнула:
-Ama unutamıyorum. Asla unutamıyorum. Bazen gözlerimi kapattığımda yüzlerini görüyorum, silah seslerini duyuyorum(Но я не могу забыть. Я никогда не смогу забыть. Иногда, когда я закрываю глаза, я вижу их лица, слышу выстрелы)...
-Biliyorum, Ae-sun. Biliyorum. Ama devam etmeliyiz. Onları hatırlamalıyız ama geçmişin geleceğimizi mahvetmesine izin vermemeliyiz(Я знаю, Э-сун. Я знаю. Но мы должны жить дальше. Мы должны помнить о них, но не позволять прошлому разрушить наше будущее).
-Mutlu olmak istiyorum, Yeo-jeong. Savaşı unutmak istiyorum. İstiyorum... Ashor'la olmak(Я хочу быть счастливой, Ё-чжон. Я хочу забыть о войне. Я хочу… Быть с Ашором),- сказала, вытирая слёзы, Э-сун. Ё-чжон мягко улыбнулась:
-Elbette. Ve mutlu olacaksın. Mutlu olmayı hak ediyorsun. Ama güçlü olmalısın. Özellikle şimdi(Конечно. И ты будешь счастлива. Ты заслуживаешь счастья. Но ты должна быть сильной. Особенно сейчас).
Э-сун кивнула, а Ё-чжон, немного помолчав, сказала:
-Tamam, yatağa git. Hala gece. Kabusu unutmaya çalış(Ладно, ложись спать. Ещё ночь. Постарайся забыть о кошмаре).
-Teşekkür ederim, Yeo-jeong(Спасибо, Ё-чжон).
-Rica ederim, kardeşim(Не за что, сестра)...
Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в багряные и золотые тона. Ашор пришёл на место, где попросила с ним встретиться Масуме. Вскоре и сама Масуме появилась.
-Ashor! Gelmene çok sevindim. Düşündüm ki... Gelmeni umuyordum(Ашор! Я так рада, что ты пришёл. Я думала… Я надеялась, что ты придёшь),- крикнула она радостно.
-Merhaba, Masume(Здравствуй, Масуме),- сдержанно ответил тот.
-Ashor, ben(Ашор, я)...- сказала, пытаясь обнять его, Масуме, но тот легонько оттолкнул её:
-Masume, dur. Bu yanlış(Масуме, стой. Это неправильно).
Масуме опешила:
-Ne? Ben... Düşündüm ki biz(Что? Я... Я думала, мы)...
-Biz arkadaşız ve arkadaşlığımıza değer veriyorum. Ama çok ileri gitti(Мы друзья и я ценю нашу дружбу. Но она зашла слишком далеко).
Масуме отрицательно замотала головой:
-Hayır, Ashor! Bunu söyleme! Benimle aynı şeyi hissettiğini biliyorum. Bunu gözlerinde görebiliyorum(Нет, Ашор! Не говори так! Я знаю, ты чувствуешь то же, что и я. Я вижу это в твоих глазах)!
-Aramızda farklılıklar var. Ben Keldani ayinine bağlı bir Katoliğim ve sen muhtemelen Müslümansın(Между нами есть различия. Я - католик халдейского обряда, а ты, вероятно, мусульманка),- отрезал Ашор.
-Önemli değil! Din sadece bir formalitedir. Önemli olan kalbimizde olandır(Это не имеет значения! Религия – это всего лишь формальность. Главное – то, что у нас в сердце).
-Senin için belki öyledir ama benim için değil. İnancıma ihanet edemem. Ayrıca(Для тебя, может, это и так, но не для меня. Я не могу предать свою веру. И потом)...- замолчал Ашор. Он помолчал какое-то время и потом сказал:
-Başkasını seviyorum(Я люблю другую).
-Başkasını mı? Kimi(Другую? Кого)?- Глаза Масуме наполнились слезами и гневом.
Ашор махнул рукой:
-Önemli değil. Önemli olan senin duygularına karşılık veremem(Это не важно. Важно то, что я не могу ответить на твои чувства).
Масуме, едва сдерживая гнев, спросила:
-Onu mu seçtin?! Kendini Tanrı bilir neyle kandırmaya hazır bu histerik Koreli kadını mı seçtin? Onda ne gördün? O... o burada bir yabancı(Ты выбрал её?! Ты выбрал эту истеричную кореянку, готовую себе накрутить невесть что? Что ты в ней нашёл? Она же… она чужая здесь)!
Ашор помрачнел в лице, в его голосе появилась сталь:
-Onun hakkında böyle konuşmaya cesaret etme! Onun hakkında hiçbir şey bilmiyorsun(Не смей так о ней говорить! Ты о ней ничего не знаешь)!
-Bilmiyorum? Ne istediğini bilmiyor! Ve sen... onun seni kandırmasına izin veriyorsun(Я не знаю? Да она сама не знает, чего хочет! А ты… ты позволяешь ей морочить тебе голову)!- Огрызнулась в ответ Масуме.
Ашор злобно усмехнулся и сделал ещё шаг Масуме, заставив ту сделать шаг назад. Он произнёс:
-Biliyor musun, Masume, uzun zamandır ona karşı... hoşnutsuzluğunu fark ettim. Tanıştığınız günden beri. Ondan küçümseyici bir şekilde bahsediyordun, yani... belirsiz bir şekilde(Знаешь, Масуме, я давно замечал твою… неприязнь к ней. Ещё с того дня, когда вы познакомились. Ты говорила о ней свысока, так... двусмысленно).
Масуме, немного напуганная напором Ашора, снова взяла себя в руки:
-Ben sadece seni korumak istedim! O senin dengin değil(Я просто хотела тебя защитить! Она тебе не пара)!
-Onun babam olup olmadığına ben karar veririm(Это мне решать, пара она мне или нет),- ответил Ашор и вдруг добавил на персидском.-و دیگه هیچوقت بهش نزدیک نشو(ve digeh cpehichoght bacpehsh nazdik nesho - И больше никогда не приближайся к ней).
Масуме застыла, она не знала о владении Ашором её родного языка:
-تو... تو فارسی بلدی؟(to... to farsi boldi? - Ты... Ты знаешь фарси)?
Ашор вновь усмехнулся:
-خیلی چیزا هست که در مورد من نمیدونستی(khili chiza npast keh dar moord man nemidonesti - Ты многого обо мне не знала).
С этими словами он ушёл, оставляя её одну с её яростью и отчаянием...
Апрель, 1959-й год. Иран, Тегеран.
Масуме, 18-летняя красавица, сидела в кафе, нервно теребя перчатки. Она одета по последней моде – пышная юбка, приталенная блузка, туфли-лодочки, аккуратная причёска. Она ждала своего возлюбленного, 22-летнего Фархада. Наконец тот появился: он был одет в модный европейский костюм, его движения были полны уверенности и даже некоторой надменности. Он сел за столик, не глядя Масуме в глаза.
-فرهاد، سلام! از دیدنت خیلی خوشحالم(farehad, salam! az didant khili khoshhalam - Фархад, здравствуй! Я так рада тебя видеть)!- С улыбкой сказала Масуме.
Фархад наконец взглянул на Масуме. В его глазах был холод:
-سلام معصومه. باید با هم صحبت کنیم(salam masumeh. bayad ba npam sahbat konim - Здравствуй, Масуме. Нам надо поговорить).
Улыбка с лица Масуме исчезла. Она заметила его холодный тон:
-دارم به حرفت گوش میدم(daram bah haraft gush midam - Я тебя слушаю),- сказала Масуме.
Фархад надменно заявил:
-میبینی معصومه... پدر و مادرم... اونا با رابطهی ما موافق نیستن(mibini masumeh... pedar ve madram... ona ba rabetehye ma movafegh nistan - Видишь ли, Масуме… мои родители… они не одобряют наши отношения).
-چی؟ اما چرا؟(chi? ema chara? - Что? Но почему)?- Опешила Масуме.
-آنها فکر میکنند که من باید با دختری از خانواده خودمان، از حلقه خودمان ازدواج کنم(aneya fekar mikonand keh man bayad ba dokhtari az khanavadeh khodman, az halgheh khodman ezdavaj konam - Они считают, что я должен жениться на девушке из нашей семьи, из нашего круга),- ответил Фархад.- این... این. یک ازدواج مصلحتی است که به نفع خانواده ما خواهد بود(in... in yek ezdavaj mosolhati est keh bah naf khanavadeh ma khahod bud - Это... Это брак по расчёту, который принесёт пользу нашей семье).
Масуме почувствовала, как мир вокруг неё рушится. Она не могла поверить своим ушам.
-اما... تو گفتی دوستم داری(ema... to gofti dostam dari - Но... Ты же говорил, что любишь меня)!- Сказала она.
-من... من جوان و احمق بودم. من شیفته تو بودم، این درست است(man... man javan ve ahmagh bodam. man shifteh to bodam, in darest est - Я... Я был молод и глуп. Я увлекался тобой, это правда),- равнодушно пожал плечами Фархад.- . اما حالا میفهمم که فقط یکشور و شوق، یک هوس زودگذر بود(ema hala mifehmam keh faghat yek shor ve shogh, yek teoos zudgozar bud - Но теперь я понимаю, что это была лишь страсть, мимолётное увлечение).
Глаза Масуме наполнились слезами:
-این درست نیست! داری دروغ میگی! من که میدونم دوستم داری(in darest nist! dari drogh migi! man keh midonam dostam dari! - Это неправда! Ты лжёшь! Я знаю, что ты любишь меня)!
Фархад, спокойно, но с недовольством, повысил голос:
-بسه معصومه! باید به خانوادهام فکر کنم، به آیندهام. از پس هزینههای ازدواج عاشقانه برنمیآیم(beseh masumeh! bayad bah khanavadeham fekar konam, bah ayandeham. az pes cpehzineknpehei ezdavaj ashghaneh barnemiayam - Хватит, Масуме! Я должен думать о своей семье, о своём будущем. Я не могу позволить себе брак по любви).
-اما من دوستت دارم! حاضرم هر کاری برات بکنم(ema man dostet daram! hazaram npar kari barat bekonam - Но я люблю тебя! Я готова на всё ради тебя)!
-نیازی به فداکاری نیست. همه چیز از قبل تصمیم گرفته شده است(niazi bah fedakari nist. cpehmeh chiz az ghabl tasmim garafteh shodeh est - Не надо жертв. Уже всё решено),- заявил Фархад.
Масуме перестала плакать. В её глазах вспыхнул гнев.
-پس این طوریه فرهاد؟ از خیانت به من پشیمون میشی(pes in torieh farehad? az khiant bah man poshimon mishi - Так вот как, Фархад? Ты пожалеешь, что предал меня)!- Сказала она.
Услышав это, Фархад рассмеялся:
-چه کاری از دستت برمیآید؟ تو حتی از یک خانوادهی قدرتمند هم نیستی! و لباس پوشیدنت هم تورا ثروتمند نشان نمیدهد(cheh kari az dastet barmiayd? to hati az yek khanavadehye ghodratmand npam nisti! ve labas pushidant npam to ra serotmand neshan nemidehad - Что ты можешь сделать? Ты даже не из влиятельной семьи! И твой наряд не делает тебя богачкой).
Это было последней каплей. Масуме не выдержала и влепила ему звонкую пощёчину. Фархад ошеломлённо схватился за щёку.
-این برای عشق شکست خورده منه(in baraye esh shkast khordeh maneh! - Это тебе за мою разбитую любовь)!- Крикнула она и выбежала из кафе, схватив свою сумочку. Она была зла на Фархада и не могла понять, что человек, которого она любила, мог так с ней поступить. И именно этот случай и превратил её в ту, кем она стала...
Май, 1961-й год. Турция, деревня Ташкиран.
Э-сун и Ё-чжон сидели у горного ручья. Пока Ё-чжон плела венок из полевых цветов, Э-сун смотрела куда-то вдаль. Она вспомнила тот день, когда съездила в Стамбул и призналась Ашору в любви.
-Hazır(Готово)!- Закончила Ё-чжон и надела венок на голову.- Peki nasıl(Ну как)?
Э-сун взглянула на неё:
-Çok güzel! Sana çok yakışmış(Очень красиво! Тебе идёт).
-Teşekkür ederim(Спасибо),- улыбнулась Э-сун.- Neden bu kadar düşüncelisin(А ты чего такая задумчивая)?
Э-сун вздохнула и вдруг переключилась на корейский:
-저는 생각했습니다... 한국어로 이야기해 볼까요(jeoneun saeng-gaghaessseubnida... hangug-eolo iyagihae bolkkayo? - Я тут подумала... Давай поговорим на корейском)?
Ё-чжон удивилась:
-우리는 오랫동안 한국어로 말하지 않았어요(ulineun olaesdong-an hangug-eolo malhaji anh-ass-eoyo - Мы уже давно не говорили по-корейски).
Э-сун улыбнулась. Она правда долго не говорила на родном языке с подругой и была рада, что та не забыла.
-네, 하지만... 너무 필요해요. 아쇼르랑 사귀기 시작했는데... 마스메... 아직도 근처 어딘가에 숨어 있어요. 그리고 그녀가 그냥 물러날지는 잘 모르겠어요(ne, hajiman... neomu pil-yohaeyo. asyoleulang sagwigi sijaghaessneunde... maseume... ajigdo geuncheo eodinga-e sum-eo iss-eoyo. geuligo geunyeoga geunyang mulleonaljineun jal moleugess-eoyo - Да, но... Мне так нужно. Мы хоть и стали встречаться с Ашором,.. Масуме… она всё ещё маячит где-то рядом. И я не уверена, что она просто так отступит),- сказала, снова перестав улыбаться, Э-сун.
-걱정하지 마세요. 이제 아쇼르가 당신의 감정을 알았으니, 그녀가 당신 사이에 끼어드는 걸 허락하지 않을 거예요(geogjeonghaji maseyo. ije asyoleuga dangsin-ui gamjeong-eul al-ass-euni, geunyeoga dangsin saie kkieodeuneun geol heolaghaji anh-eul geoyeyo - Не переживай. Теперь, когда Ашор знает о твоих чувствах, он не позволит ей встать между вами),- подбодрила подругу Ё-чжон.
-희망(huimang - Надеюсь),- кивнула Э-сун.- -그리고 또 다른 걸 상상했어요(geuligo tto daleun geol sangsanghaess-eoyo - И ещё я кое-что представила).
-정확히 뭐였죠(jeonghwaghi mwoyeossjyo - Что именно)?- Поинтересовалась Ё-чжон.
-우리는 어떤 아이를 갖게 될까요... 한국인과 아시리아인의 혈통이 섞인 아이... 얼마나 아름다울지 상상이 되시나요(ulineun eotteon aileul gajge doelkkayo... hangug-ingwa asiliain-ui hyeoltong-i seokk-in ai... eolmana aleumdaulji sangsang-i doesinayo? - Какие у нас будут дети... Смесь корейской и ассирийской крови… Представляешь, как было бы красиво)?- Улыбнулась Э-сун.
Ё-чжон покраснела от смущения:
-애순아, 벌써 아이 가질 생각 있어? 연애 시작한 지 얼마 안 됐잖아(aesun-a, beolsseo ai gajil saeng-gag iss-eo? yeon-ae sijaghan ji eolma an dwaessjanh-a! - Э-сун, ты уже думаешь о детях? Вы же только начали встречаться)!
-알아요. 그냥 꿈꿔요. 있잖아요, 제 아이들이 한국에 대해 알게 되기를 바라요. 저와 부모님이 태어난 곳을 아이들이 직접 볼 수 있기를 바라요(al-ayo. geunyang kkumkkwoyo. issjanh-ayo, je aideul-i hangug-e daehae alge doegileul balayo. jeowa bumonim-i taeeonan gos-eul aideul-i jigjeob bol su issgileul balayo - Я знаю. Просто мечтаю. Знаешь, я бы хотела, чтобы мои дети знали о Корее. Чтобы они видели те места, где родилась я и наши родители).
-한국이 그리워요(hangug-i geuliwoyo? - Ты скучаешь по Корее)?- Догадалась Ё-чжон.
-얼마나 많은지 상상도 못하실 거예요(eolmana manh-eunji sangsangdo moshasil geoyeyo! - Ты не представляешь, как сильно)!- Ответила Э-сун.- 터키가 우리의 두 번째 고향이라는 걸 알아요. 이 땅은 우리가 혼자일 때 안식처가 되어 주었죠. 하지만... 한국에 돌아가고 싶었던 적이 있나요? 적어도 잠시라도요? 전쟁 후 남은 것을 보기 위해서요(teokiga uliui du beonjjae gohyang-ilaneun geol al-ayo. i ttang-eun uliga honjail ttae ansigcheoga doeeo jueossjyo. hajiman... hangug-e dol-agago sip-eossdeon jeog-i issnayo? jeog-eodo jamsiladoyo? jeonjaeng hu nam-eun geos-eul bogi wihaeseoyo - Я знаю, что Турция – наш второй дом. Эта земля дала нам приют, когда мы остались одни. Но... Ты никогда не хотела вернуться в Корею? Хотя бы на время? Чтобы увидеть, что от неё осталось после войны)?
-모르겠어요(moleugess-eoyo - Не знаю),- вздохнула Ё-чжон.- 난 이곳에 익숙해. 여기가 좋아(nan igos-e igsughae. yeogiga joh-a - Я привыкла к этому месту. Мне здесь хорошо).
-이해하다(ihaehada... - Понимаю)...- сказала Э-сун.- 하지만 저는... 물론 지금은 우리나라가 어려운 시기이지만, 노력해야 합니다. 적어도 부모님에 대한 추억을 위해서라도요(hajiman jeoneun... mullon jigeum-eun ulinalaga eolyeoun sigiijiman, nolyeoghaeya habnida. jeog-eodo bumonim-e daehan chueog-eul wihaeseoladoyo - А вот я бы хотела... Сейчас, конечно, непростой период для нашей страны, но я должна попробовать. Хотя бы ради памяти о моих родителях).
-내가 언제나 당신을 지지할 거라는 걸 알아요(naega eonjena dangsin-eul jijihal geolaneun geol al-ayo - Знай, что я всегда тебя поддержу),- обняла её Ё-чжон.- 하지만 만약 당신이 정말로 한국에 간다면, 나는 당신을 그리워할 것입니다(hajiman man-yag dangsin-i jeongmallo hangug-e gandamyeon, naneun dangsin-eul geuliwohal geos-ibnida - Но если ты действительно когда-нибудь уедешь в Корею, я буду скучать).
Э-сун обняла её в ответ:
-그리고 만약 당신이 영원히 여기에 머문다면… 터키 사람과 결혼할 건가요(geuligo man-yag dangsin-i yeong-wonhi yeogie meomundamyeon… teoki salamgwa gyeolhonhal geongayo? - А если ты останешься здесь навсегда… ты выйдешь замуж за турка)?
-그건... 어려운 질문이군요, 이선(geugeon... eolyeoun jilmun-igun-yo, iseon - Это... Сложный вопрос, Э-сун),- ответила Ё-чжон.
-하지만 그래도요? 터키 사람들은 대부분 무슬림이고, 우리는 가톨릭 집안 출신이에요(hajiman geulaedoyo? teoki salamdeul-eun daebubun museullim-igo, ulineun gatollig jib-an chulsin-ieyo? - Но всё же? Большинство турков - мусульмане, а мы из католических семей)?- Настойчиво спросила Э-сун.
-제가 듣기로는 터키인들 중에도 가톨릭 신자가 있긴 하지만 많지는 않다고 합니다. 중요한 건 그 사람이 착하다는 겁니다(jega deudgiloneun teokiindeul jung-edo gatollig sinjaga issgin hajiman manhjineun anhdago habnida. jung-yohan geon geu salam-i chaghadaneun geobnida - Насколько я слышала, среди турков есть и католики, но не так много. Главное, чтобы человек был хороший),- С лёгким уклоном ответила Ё-чжон.
Обе девушки замолчали, а потом пошли обратно, любуясь красотой окружающей природы. В воздухе витала тихая радость, но и лёгкая грусть - воспоминания о потерянном доме, о Корее, навсегда останутся частью их жизни...
Прошло ещё несколько дней. Яркий полдень, рынок бурлит жизнью. Торговцы нахваливают свой товар, дети носятся между прилавками, женщины обсуждают последние новости. Э-сун выбирала свежие овощи, когда вдруг столкнулась с Масуме. Напряжение повисло в воздухе.
-Смотри, кто здесь. Неужели корейская принцесса решила снизойти до нашего скромного рынка?- Громко спросила Масуме.
Э-сун разозлилась, но виду не показала и ответила:
-Я здесь за тем же, что и все – купить продукты.
-Да неужели?- Усмехнулась Масуме, привлекая внимание всех.- А я думала, ты пришла покрасоваться перед местными жителями своей любовью к Ашору. Или, может, надеешься, что он снова обратит на тебя внимание после твоего жалкого представления в Стамбуле?
Э-сун злобно прошипела:
-Замолчи! Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. Я живу в этой деревне и горжусь этим.
-Гордишься этой убогостью? Этими глупыми крестьянами, которые ни разу в жизни не видели ничего, кроме своих овец и своих гор? Они даже не подозревают, насколько они отсталые!
По рынку прокатилась волна возмущения, но Масуме было всё равно.
-Замолчи! Не смей так говорить о моей семье и моих друзьях!- Еле сдерживалась Э-сун, но Масуме продолжила:
-А что ты сделаешь? Опять покажешь свою "корейскую ярость"? Ты просто дикарка, Э-сун!
Э-сун не выдержала и влепила ей звонкую пощёчину, несмотря на разницу в возрасте. Все сразу замолчали.
-Да кем ты себя возомнила?! Строишь из себя королеву, а на самом деле жалкая, напуганная и неуверенная в себе женщина! Кто на тебя посмотрит?- С яростью закричала Э-сун.
Жители снова начали галдеть. Они не одобряли этот поступок Э-сун, но были с ней согласны.
И тут появился Ашор. Он был похож на разъярённого тигра.
-Что здесь происходит?!- Грозно спросил он.
Масуме и Э-сун повернулись к нему. Э-сун что-то хотела сказать, но Ашор обратился к Масуме:
-Я же предупреждал тебя! Еще раз ты подойдешь к Э-сун, и я…
-Да что ты в ней нашёл?- Перебила его со злостью Масуме.- В этой...
-МОЛЧАТЬ!- Крикнул Ашор. Он повернулся к Э-сун и немного смягчился, но всё ещё грозно спросил:
-Почему ты так легко вышла из себя? Почему позволила ей спровоцировать тебя?
-Да ты бы слышал, какие гадости она говорит про нашу деревню!- С возмущением сказала Э-сун.- Она оскорбила меня, она оскорбила всех! Ты считаешь, что в этом нет ничего плохого?
-Даже если и так, ты не должна была поддаваться на её уловки,- отрезал Ашор.- Она только этого и добивается, чтобы вывести тебя из себя.
Э-сун ещё что-то хотела сказать, но Ашор схватил её за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза и, несмотря на толпу, на злость, поцеловал её в губы. Страстно, яростно, доказывая всем и себе самому, что он любит её.
Отстранившись, он сказал:
-Я всё равно люблю тебя, глупышка. Слышишь? Я люблю тебя!
-Предатель!- Прошипела Масуме.- Ты ничтожество!
-Молчи, Масуме!- Пригрозил ей Ашор.- Ты перешла все границы. Больше не смей приближаться к Э-сун. И не смей так говорить о нашей деревне. Пошла вон!
Масуме, всеми униженная и раздавленная, убежала с рынка, а Э-сун, оглядевшись и извинившись перед всеми за эту сцену, ушла вместе с Ашором...
Прошло ещё некоторое время. Э-сун ещё помнила то столкновение с Масуме, но вскоре рана от этого зажила. И однажды Ашор повёл её знакомиться с родителями.
Выяснилось, что дом родителей Ашора был в турецком стиле, но также были элементы и ассирийской культуры: каменные либо глиняные вазы, деревянные резные шкатулки и другие декоративные элементы, иконы Иисуса Христа, Девы Марии и других святых, выполненные в ассирийском стиле; Были также ковры и подушки с традиционными ассирийскими узорами, включающими геометрические фигуры, звёзды и стилизованные изображения животных, в частности крылатых быков, например, шеду(дух-хранитель человека, выражающий его индивидуальность; шеду - существо с телом быка или льва, орлиными крыльями и человеческой головой) или ламассу(дух-защитник, гибрид человека, быка или льва с крыльями птицы; они охраняли города и дворцы, отгоняли злых духов. Их изображения в виде статуй размещали у ворот и входов). На стенах висели фотографии предков Ашора и его родителе: мужчины в канди, рубашке с короткими рукавами(её носили мужчины всех сословий, различаясь качеством материала и длиной одежды) и женщины в простых прямых платьях с длинными рукавами.
Родителей Ашора звали Шама и Габриэль. Они сидели в зале и пили свежезаваренный кофе. Увидев сына с его девушкой, они поднялись. Э-сун была в красивом и элегантном платье, Ашор - в деловом костюме.
-Anne, baba, Ae-sun'la tanışın(Мама, папа, познакомьтесь, это Э-сун),- представил родителям свою возлюбленную Ашор.
-Merhaba, Bay Gabriel, Bayan Shama. Burada olmak benim için büyük bir onur(Здравствуйте, господин Габриэль, госпожа Шама. Для меня большая честь быть здесь),- робко поклонилась Э-сун.
Габриэль, отец Ашора, мужчина около 60-ти лет, одетый в строгий костюм, сдержанно улыбнулся ей:
-Hoş geldin, Ae-sun. Senin hakkında çok şey duyduk. Lütfen otur(Добро пожаловать, Э-сун. Мы много слышали о тебе).
Э-сун и Ашор присели. Шама, мать мать Ашора, около 55-ти лет, в дорогом, но не вычурном платье, внимательно оглядела Э-сун с ног до головы:
-Ashor bana Kore'den olduğunuzu söyledi. Buradan çok uzakta(Ашор рассказал, что ты из Кореи. Это очень далеко отсюда).
-Evet doğru. Ben Türkiye'ye küçükken, savaş sırasında geldim(Да, это так. Я приехала в Турцию, когда была маленькой, во время войны),- ответила Э-сун.
Габриэль вздохнул:
-Savaş... Evet, ne kadar korkunç olduğunu biliyoruz(Война... Да, мы знаем, как это страшно).
Наступила небольшая пауза. Ашор взял Э-сун за руку:
-Anne, baba, size bir haberim var. Ae-sun ve ben evleniyoruz(Мама, папа, у меня для вас новость. Мы с Э-сун собираемся пожениться).
Шама удивлённо подняла брови. Габриэль кивнул, внимательно слушая.
-Evleniyor musun? Bu büyük bir adım, Ashor. Emin misin(Пожениться? Это серьёзный шаг, Ашор. Ты уверен)?
-Evet, anne. Eminim. Ae-sun'u seviyorum ve onu mutlu etmek için her şeyi yapacağım(Да, мама. Я уверен. Я люблю Э-сун и сделаю всё, чтобы она была счастлива).
Шама ещё раз взглянула на Э-сун, а потом спросила сына на ассирийском:
-هل أنت متأكد من أن هذا الخيار صحيح؟ هي أجنبية، من ثقافة مخ(Bri, hadā yaldṯā nukrāyṯā yālh. Men Ḵuryā ʾāṯyā. Šrirtāʾīt ṣḇyant d-nesbayt lah? - Сын мой, эта девушка иностранка. Она приехала из Кореи. Ты действительно хочешь на ней жениться)?
Ашор кивнул:
-ܐܡܝ، ܚܘܒܝ ܝܠܗ̇. ܡܚܒ ܐܢܐ ܠܗ̇ ܡܢ ܟܠܗ̇ ܠܒܝ(ʾEmī, ḥubbī yālh. Mḥab ʾānā lah men kulleh lebbi - Мама, она моя любовь. Я люблю её всем сердцем).
Шама снова повернулась к Э-сун и снова обратилась на турецкий:
-Ashor senin de bir Hristiyan olduğunu söylüyor. Hangi ayine mensupsun(Ашор говорит, что ты тоже христианка. Какого ты обряда)?
-Ben Latin Ayini Katoliğiyim(Я католичка латинского обряда),- ответила Э-сун.
Теперь удивился Габриэль:
-Siz de Katolik misiniz? Biz Keldani Katolikleriz(Ты тоже католичка? Мы ведь католики халдейского обряда).
-Evet biliyorum. Aramızda ufak farklılıklar var ama tek Tanrı'ya inanıyoruz(Да, я знаю. У нас есть небольшие различия, но мы верим в одного Бога),- кивнула Э-сун.
-Harika! Çok ortak noktanız var demek(Замечательно! Значит, у вас много общего),- сказал Габриэль и обратился к сыну:
-Ashor, eğer seçiminde kendine güveniyorsan, buna karşı değilim. Senin mutluluğun bizim de mutluluğumuzdur(Ашор, если ты уверен в своём выборе, я не против. Твоё счастье – это и наше счастье).
-Ben de senin mutlu olmanı istiyorum oğlum. Ama unutma, evlilik ciddi bir iştir(Я тоже хочу, чтобы ты был счастлив, сын. Но помни, брак - это серьёзно).
-Biliyorum anne. Ae-sun'a iyi bakacağım ve onu hayatım boyunca seveceğim(Я знаю, мама. Я буду заботиться об Э-сун и любить её всю жизнь),- кивнул Ашор.
Шама улыбнулась будущей снохе:
-O zaman aileye hoş geldin Ae-sun(Ну что ж, добро пожаловать в семью, Э-сун)!
Э-сун робко, но счастливо улыбнулась в ответ:
-Çok teşekkürler(Большое спасибо),- сказала она.
А Габриэль мгновенно добавил:
-Eh, madem her şey kararlaştırıldı, kutlayalım! Shama, lezzetli bir şeyler pişir. Bugün bayramımız var(Ну, раз всё решено, давайте отпразднуем! Шама, приготовь что-нибудь вкусное. У нас сегодня праздник)!
Э-сун была счастлива попасть в новую семью. Она чувствовала, что её приняли и что её очень любит Ашор. И за это она была ему благодарна.