9
Вечер выдался тревожным. С самого утра небо затянули тяжелые тучи, а к обеду начался настоящий ураган. Ветер выл за окнами, деревья гнулись до самой земли, дождь хлестал по стеклам так сильно, что казалось, будто особняк вот-вот развалится на части.
Парни сидели в гостиной и играли в карты, периодически поглядывая в окна. Астру уложили спать пораньше, потому что девочка боялась грома. Лилия сидела рядом с ней и читала сказки. Камелия же решила воспользоваться моментом и сходить в душ, пока в доме было относительно тихо.
Она зашла в ванную комнату на втором этаже, которую ей выделили. Это было просторное помещение с большой душевой кабиной, зеркалами и мягкими полотенцами. Камелия включила воду, подождала, пока она нагреется, и встала под теплые струи.
Она мыла голову, наслаждаясь теплом и тишиной, когда вдруг свет моргнул. Она замерла, прислушиваясь. Снова моргнул, потом еще раз, и через секунду погас полностью. В доме воцарилась кромешная тьма. Даже уличных фонарей не было видно — настолько сильным был дождь.
— Твою ж мать! — выругалась Камелия на всю ванную комнату. — Ну, блять, какого хрена?!
Она стояла вся в мыле, с шампунем в волосах, и понимала, что смыть пену нечем — вода была электрической, а без света насос не работал. Она чертыхнулась еще раз и начала ощупью искать полотенце.
Руки нашарили пустоту. Полотенце исчезло. Видимо, его забрали в стирку, а новое не положили. Камелия выругалась уже в третьем круге и поняла, что выхода нет — нужно идти в спальню за чистым бельем.
Она вылезла из душа, вся мокрая, в мыльной пене, и на ощупь двинулась к выходу из ванной. Дверь оказалась открытой, и она вышла в коридор.
Тьма была абсолютной. Ни лучика света. Камелия шла медленно, вытянув руки вперед, чтобы не врезаться в стены. Она была полностью голой, мокрые волосы прилипли к спине, вода стекала по телу, а мыло еще не смылось с кожи, и она чувствовала себя ужасно неуютно.
Она сделала несколько шагов и вдруг с силой врезалась во что-то твердое и теплое. Точнее, в кого-то.
— Блять! — выругался мужской голос в темноте, и Камелия узнала его.
Глеб.
Он тоже двигался по коридору, видимо, пытаясь найти свечи или фонарик. И вот теперь столкнулся с ней.
— Камелия, это ты? — спросил он с раздражением. — Ты что, в темноте решила прогуляться?
— А ты что, без фонарика ходишь? — парировала она, но в голосе ее слышалась паника. — Я в душе была, понимаешь? Свет вырубился, я вся в мыле! Полотенце куда-то делось!
Глеб услышал дрожь в ее голосе и замер. Он шагнул ближе, протянул руку и наткнулся на мокрое плечо Камелии. Его пальцы скользнули по влажной коже, и он почувствовал, что под рукой — ничего, кроме мокрого тела.
— Ты что, голая? — спросил он с недоумением.
— А ты думал, я в душ в пальто хожу? — фыркнула она, но внутри все сжалось от осознания, что он стоит рядом, в темноте, и она совершенно обнажена перед ним.
Глеб на мгновение задержал руку на ее плече, затем осторожно провел пальцами вниз по мокрой руке, словно проверяя реальность происходящего.
— Твою мать, — выдохнул он, отдергивая руку. — Камелия, ты совсем дура? Ходишь голой по дому в полной темноте? А если бы это был Слава или Макс?
— А это не ты? — с вызовом спросила она, хотя голос ее слегка дрожал. — Ты тоже тут бродишь в темноте, как призрак!
— Я ищу фонарик, — сказал он уже спокойнее, но в голосе слышалась усмешка. — Но, видимо, нашел кое-что другое.
— Заткнись, Глеб, — рявкнула она, пытаясь пройти мимо него. — Дай пройти.
— Подожди, — он остановил ее, взяв за руку. — Я провожу тебя до комнаты. Здесь темно, ты можешь удариться.
— Я не маленькая, — огрызнулась она, но руку не выдернула. — Просто дай мне пройти.
— Слушай, — он шагнул ближе, и она почувствовала его дыхание на своем лице. — Я не специально. Я реально не видел тебя. Но раз уж так вышло...
— Что — так вышло? — спросила она с подозрением.
— Ничего, — он улыбнулся в темноте. — Просто если бы я знал, что в доме такая красота, я бы чаще выключал свет.
Камелия замерла. Она чувствовала, что краснеет, и надеялась, что в темноте этого не видно.
— Ты нахал, Глеб, — сказала она, но в голосе не было злости.
— Я знаю, — ответил он мягко. — Пошли, я провожу тебя.
Он взял ее за руку и повел по коридору. Они медленно двигались в полной темноте. Камелия чувствовала тепло его ладони и почему-то перестала бояться.
Они дошли до двери ее комнаты, и Глеб открыл ее, выпуская немного света от уличного фонаря, который все еще работал за окном.
— Ты можешь войти, — сказал он, не отпуская ее руки. — Я подожду здесь.
— Спасибо, — тихо сказала она, и быстро зашла внутрь, закрывая дверь.
Она быстро нашла полотенце, вытерлась, надела халат и уже хотела лечь спать, как в дверь постучали.
— Камелия, — голос Глеба звучал приглушенно. — Я принес тебе свечи. И чай. Ты не замерзла?
Она открыла дверь. Глеб стоял на пороге с подносом в руках — на нем горела одна свеча, освещая его лицо мягким светом. Рядом стояла кружка с горячим чаем.
— Ты серьезно? — она улыбнулась. — Принес мне свечи?
— Я же говорил, что буду заботиться о тебе, — он пожал плечами. — И к тому же, мне кажется, ты замерзла. Ты вся дрожала в коридоре.
— Я дрожала, потому что была голая, — фыркнула она, но взяла поднос. — Спасибо. Ты невероятный.
— Знаю, — он улыбнулся, и в его зеленых глазах заплясали смешинки. — Спокойной ночи, Камелия.
— Спокойной ночи, Глеб.
Он ушел, и Камелия закрыла дверь. Она поставила свечу на тумбочку, взяла кружку и села на кровать, глядя на огонь.
Ей было тепло. Тепло внутри, в груди. И она знала, что этот человек, такой опасный и жестокий, заботится о ней. И это было самым странным и приятным чувством за последние недели.
Она сделала глоток чая и улыбнулась.
Внизу, в темной гостиной, Глеб стоял у окна и смотрел на дождь. В руке он держал телефон, который уже успел найти, и улыбался.
— Что ты тут делаешь в темноте? — спросил Макс, появляясь в дверях с фонариком. — Я уже нашел генератор, свет будет через пять минут.
— Отлично, — Глеб повернулся к нему. — Но главное, что я нашел кое-что получше.
— Что?
— Счастье, — сказал Глеб с мечтательной улыбкой.
Макс удивленно посмотрел на него, но ничего не сказал.
Через пять минут свет загорелся, и особняк снова ожил. Но в комнате Камелии все еще горела свеча, которую принес Глеб.
И она смотрела на нее, как на знак того, что даже в темноте можно найти свет.