2
Особняк гудел, как растревоженный улей. Глеб ушел в свой кабинет, бросив на прощание короткое: «Разместите их в комнатах на втором этаже. И без глупостей».
Камелию и Лилию повели по широкой лестнице с коваными перилами. Стены были увешаны дорогими картинами в тяжелых рамах — пейзажи, портреты, какие-то абстракции, которые Камелия не поняла бы даже под дулом пистолета. Пахло старым деревом, дорогим табаком и еще чем-то неуловимо мужским.
Лилия шла молча, вцепившись в локоть Камелии так сильно, что побелели пальцы. Ее темные волосы растрепались, глаза покраснели от слез.
— Кейт, прекрати дрожать, — тихо сказала Камелия, косясь на сопровождающих. — Если они хотели нас убить — уже убили бы. Значит, мы им живыми нужны.
— Ками, это же мафия! — прошептала Лилия, оглядываясь на широкоплечих парней, которые шли за ними по пятам. — Они же нас пристрелят, как только мы перестанем быть полезными!
— Не пристрелят, — Камелия пожала плечами с напускным спокойствием. — Ты слышала, что сказал этот блондинчик? Они нас год искали. Год, Кейт! Мы для них — сокровище. Ну, я точно. Ты — как бонус.
— Спасибо, подруга, — обиженно фыркнула Лилия. — Ты всегда умеешь поднять настроение.
— Обращайся.
Их завели в просторную комнату с огромной кроватью под балдахином, мягким ковром и панорамным окном, выходящим в темный осенний сад. Мебель выглядела дорогой — антикварный шкаф, туалетный столик с зеркалом в резной раме, два кресла у камина. Камина здесь, правда, не было, но стоял электрический камин, который имитировал живой огонь.
— Располагайтесь, — сказал один из парней — высокий, с холодными голубыми глазами. — Глеб сказал, что вы не должны выходить из комнаты без сопровождения. Еда будет приходить три раза в день. Если что-то понадобится — звоните по внутреннему телефону.
— И что, даже в туалет с вами ходить? — язвительно спросила Камелия, усаживаясь на кровать.
— Только с охраной, — парень усмехнулся. — Привыкайте.
Дверь закрылась, и щелкнул замок. Лилия упала в кресло и закрыла лицо руками. Плечи ее вздрагивали от беззвучного плача.
Камелия вздохнула, скинула обувь и забралась на кровать с ногами. Она достала из кармана пачку сигарет, но тут же вспомнила, что зажигалки у нее нет — ее забрали при обыске. Она матюгнулась и засунула пачку обратно.
— Кейт, прекрати реветь, — сказала она, глядя на подругу. — Ты только хуже делаешь. Мы живы, мы в тепле, нас не пытают. Пока что.
— Пока что! — всхлипнула Лилия. — Ками, ты понимаешь, что мы теперь в рабстве? Они будут нас держать здесь вечно!
— Ну, вечность — понятие растяжимое, — философски заметила Камелия. — Может, сбежим. Или этот красавчик Глеб влюбится в меня и отпустит на все четыре стороны.
— Ты серьезно сейчас шутишь?!
— А что мне делать? Плакать вместе с тобой? — Камелия пожала плечами. — Я так не умею. Я лучше придумаю план.
— Какой план? — Лилия вытерла глаза и с надеждой посмотрела на подругу.
— Пока не знаю. Но что-нибудь придумаю. — Камелия откинулась на подушки, рассматривая высокий потолок с лепниной. — Этот Глеб — он явно главный. Остальные его слушаются. Значит, если я найду к нему подход, то смогу влиять на ситуацию.
— И какой подход? — подозрительно спросила Лилия.
— Ну, например, я могу быть очень полезной. Я — лучший хирург в городе, забыла? Меня все знают, все ко мне едут. Если я буду хорошо работать, они не посмеют меня тронуть. И тебя тоже.
Лилия задумалась и медленно кивнула.
— А если он... ну... захочет чего-то большего?
— Я ясно дам понять, что это не входит в контракт, — сухо ответила Камелия. — Я врач, а не проститутка. Пусть даже не надеется.
В дверь постучали, и она приоткрылась. В проеме показалась голова Ефима.
— Камелия Светлова, Глеб вас зовет. Спускайтесь вниз.
— Он что, не может сам подняться? — фыркнула Камелия, но все же встала с кровати и поправила одежду.
— Сказал спуститься, значит, спускайтесь, — безразлично ответил Ефим. — И без фокусов.
Камелия подмигнула Лилии и вышла из комнаты, оставив подругу наедине с ее страхами.
Гостиная на первом этаже была заполнена. Все те же парни — Макс, Давид, Ефим, Артём, Слава, Даня, Федя и Вадим — расселись по диванам и креслам. Кто-то пил, кто-то играл в карты, кто-то просто смотрел в телефон. В центре, в кресле, которое напоминало трон, сидел Глеб. Он успел переодеться — черная рубашка, распахнутая на груди, светлые волосы зачесаны назад, но все равно выбивались пряди на лоб. В руке он держал бокал с темной жидкостью.
Увидев Камелию, он чуть приподнял уголки губ, но лицо осталось холодным.
— Проходи, не стесняйся, — сказал он, кивая на свободное кресло напротив. — Поговорим.
Камелия медленно подошла и села, стараясь сохранять спокойствие. Она скрестила ногу на ногу и сложила руки на коленях, глядя прямо в зеленые глаза Глеба.
— Ну, говори. Ради чего я здесь?
— Ты знаешь ради чего. — Глеб отпил из бокала. — Ты — хирург. Ты — лучшая. У нас скоро будет серьезная работа. Но не сейчас. Сейчас я хочу познакомиться с тобой поближе.
— Как мило, — усмехнулась Камелия. — Прямо свидание.
— Можешь считать, что так, — он прищурился. — Ты мне интересна, Камелия Светлова. Ты не дрожишь, не плачешь, держишься ровно. Это редкость.
— Я врач, Глеб. Я видела такое, что тебе и не снилось. Люди умирали на моем столе, я держала чьи-то сердца в руках. Меня уже сложно чем-то испугать.
В комнате повисла тишина. Парни переглянулись, кто-то присвистнул.
— Она еще и смелая, — заметил Макс. — Мне нравится.
— Заткнись, Макс, — бросил Глеб, не отрывая взгляда от Камелии. — Так что, врач? Ты готова работать на нас?
— У меня нет выбора, разве что? — она пожала плечами. — Но я ставлю условия.
— Условия? — Глеб усмехнулся. — Ты сейчас в моем доме, в моей власти, и ты ставишь условия?
— А что, не могу? — Камелия наклонила голову, и прядь светлых волос упала ей на лицо. — Я могу работать плохо и делать ошибки. Могу специально что-то испортить. Могу сбежать. Наконец, могу покончить с собой, если будет совсем невыносимо. Но если мы договоримся — я буду работать на совесть. Только так.
Глеб смотрел на нее несколько секунд, затем рассмеялся — хрипло, громко, от души.
— Ты чертовски забавная, Камелия. Идиотка, но забавная. — Он допил бокал и поставил его на стол. — Ладно, давай свои условия. Я слушаю.
Камелия выпрямилась и начала перечислять, загибая пальцы:
— Первое: мы с Лилией живем отдельно. Нам нужна комната для работы — мне, хирургу, нужна нормальная операционная. Второе: я хочу свободу передвижения по дому. Не хочу сидеть в клетке. Третье: мы не рабыни. Мы врачи. Обращение должно быть человеческим. Четвертое: мне нужно вино. Красное, полусухое. И сигареты. Пятое: если кто-то из ваших попытается меня тронуть или оскорбить — я не буду работать. Вообще.
Глеб молча слушал, не перебивая. Когда она закончила, он медленно кивнул.
— Все. Твои условия приняты.
— Правда? — она прищурилась с подозрением. — Слишком легко.
— Правда, — он подался вперед и понизил голос. — Но запомни: если ты попытаешься сбежать или сделать что-то против нас — Лилия умрет. Медленно и болезненно. Ты меня поняла?
Камелия замерла. В его глазах не было игры — только холодная сталь.
— Поняла, — тихо сказала она. — Ты жестокий ублюдок.
— Бывало и хуже, — он улыбнулся, но улыбка была безрадостной. — Добро пожаловать в мою семью, Камелия. Мы будем тебя беречь, если ты будешь нас.
Она ничего не ответила, только отвернулась к окну. За стеклом моросил дождь, и капли стекали по стеклу, как слезы по лицу.
В эту ночь Камелия долго не спала. Лежала в незнакомой кровати, смотрела в потолок и думала. О своей жизни, о больнице, о пациентах, о том, что теперь все изменилось навсегда. Лилия мирно сопела в соседней комнате, успокоившись после слез.
Камелия вдруг вспомнила, что оставила в ординаторской недошитую кардиограмму пациента. И чай. Остывший чай, который она так и не допила.
— Уроды, — прошептала она в темноту. — Вы даже чай мне не дали допить.
Где-то внизу хлопнула дверь, и послышались голоса. Камелия насторожилась и прислушалась. Кто-то поднимался по лестнице, и шаги стихли прямо у ее двери.
Тихий стук.
— Камелия, ты не спишь? — голос Глеба был приглушенным.
Она закатила глаза, но ответила:
— Нет, не сплю. Как тут уснешь в логове врага?
Дверь приоткрылась, и в комнату проскользнула его фигура. В руках он держал бутылку красного вина и два бокала.
— Подумал, может, ты хочешь выпить. Снять стресс. — Он поставил бутылку на тумбочку и сел в кресло рядом с кроватью.
— А ты, Глеб, неожиданно заботливый, — усмехнулась Камелия, садясь в кровати и поправляя волосы. — Но не слишком ли поздно для визитов к пленнице?
— Я не собираюсь тебя трогать, — он разлил вино по бокалам. — Я просто хочу поговорить.
— О чем?
— О тебе, — он пожал плечами. — Ты необычная. Я встретил много людей в своей жизни, но таких, как ты, не встречал. Ты не боишься, не лебезишь, не пытаешься понравиться. Это подкупает.
— Ой, да ладно, — отмахнулась она, но взяла бокал и сделала глоток. — Просто я устала притворяться. Все люди одинаковые: хотят денег, власти, секса. Вы вон тоже. Только делаете это грязными методами.
— Ты осуждаешь меня?
— А ты осуждаешь себя? — она приподняла бровь.
Глеб усмехнулся и покачал головой.
— Я такой, какой есть. Я не прошу прощения за свои поступки. Я выживаю.
— Война за выживание, да? — Камелия вздохнула. — У меня то же самое, только в больнице. Каждый день кто-то умирает, кто-то борется. Я тоже выживаю, Глеб. Просто по-другому.
Он смотрел на нее, и в его взгляде было что-то новое — не холод, не насмешка, а искренний интерес.
— Ты нравишься мне, Камелия Светлова, — сказал он тихо.
— Это пройдет, — отрезала она и сделала еще глоток.
Но внутри у нее все дрогнуло. Что-то в нем заставляло ее чувствовать себя живой. И это было опасно. Очень опасно.
Они сидели в полутьме, пили вино и молчали. Дождь за окном все лил и лил. Осень вступала в свои права, и в воздухе пахло свободой и тоской.
А впереди была неизвестность.