Командировка
Впервые за долгое время он с нетерпением ждал конца рабочего дня не для того, чтобы сбежать от ответственности, а для того, чтобы встретиться с ней лицом к лицу. Точнее, с тем, кто эту ответственность на себя теперь брал. И с тем, кто коллекционировал его смущённые улыбки и расстегнутые пуговицы.
Слава закончил всё быстро, и ходил по кабинету снова как неприкаянный, ему так сильно хотелось чтобы время пошло быстрее. К радости вскоре пришёл ещё один подчинённый, притащив кучу работы.
— Разработка на стадии завершения, после будет апробация за границей, ваше присутствие обязательно.
— Я понял, — Слава надел на себя маску Станислава лихорадочно соображая, как взять с собой Михаила с собой, — Спасибо, я внесу поездку в своё расписание.
Как только дверь за подчинённым закрылась, маска Станислава сползла с лица, обнажив нервную, лихорадочную энергию. Заграничная командировка. Неделя, а то и две вдали от офиса, от привычного уклада, от... Михаила. Мысль об этом ударила по нему холодной волной, перекрывая даже предвкушение вечера.
Он уставился в календарь на мониторе, но цифры и даты плыли перед глазами. Вместо них он видел другое: себя в номере отеля в чужой стране, одинокого, заваленного работой, в то время как Михаил... Михаил будет здесь. Будет ходить мимо его пустого кабинета, обедать один, а вечером...
Нет. Так нельзя. Он не выдержит. Не после всего, что между ними вспыхнуло.
Он схватил телефон, чтобы написать Мише, но пальцы замерли над клавиатурой. Нет. Не сообщением. Это нужно обсудить лично. Посмотреть в глаза. Увидеть реакцию.
Оставшиеся до конца дня часы превратились в пытку. Каждая минута тянулась как резина. Слава пытался заниматься делами, но мысли путались, возвращаясь к одной и той же точке: «Как его взять с собой?»
Формально — никак. Михаил не был его непосредственным подчинённым по этому проекту. Его отдел занимался другим. Но Слава был Станислав. Он умел находить решения там, где их, казалось бы, не было. Он мог протолкнуть нужное назначение, обосновать необходимость присутствия эксперта по смежному вопросу, пообещать руководству дополнительные выгоды... Головоломка складывалась в его голове с привычной, холодной скоростью, но на этот раз движущей силой был не карьерный расчёт, а простая, животная потребность не отпускать от себя того, кто стал за сутки центром его вселенной.
Ровно в шесть он уже стоял у двери кабинета Михаила, с папкой по «северному проекту» в чуть влажных от волнения ладонях. Постучал.
— Войдите.
Голос из-за двери звучал спокойно, деловито. Слава глубоко вдохнул, отворил дверь и вошел.
Михаил сидел за своим столом, тоже заваленным бумагами. Он поднял на него взгляд, и в его глазах мгновенно промелькнула та самая, тёплая усмешка, которую Слава уже научился ловить. Но лицо оставалось серьёзным, начальственным.
— Станислав. Отчёт?
— Да, — Слава положил папку на край стола, но не отпустил её. Он сделал шаг ближе. — И… кое-что ещё. Срочно.
— Я весь внимание, — Михаил откинулся в кресле, сложив руки на груди. Его поза говорила: «Я слушаю», но взгляд говорил совсем о другом. Он скользнул по расстёгнутой пуговице на рубашке Славы.
— Меня отправляют в командировку. За границу. На этап апробации нового проекта, — выпалил Слава, стараясь говорить ровно. — На неделю, может, на две.
Мгновенная перемена в лице Михаила была красноречивее любых слов. Лёгкая усмешка исчезла, глаза стали внимательными, почти настороженными. В них читался тот же самый, мгновенно возникший внутренний протест.
— Когда? — спросил он просто, голос стал чуть глуше.
— Через десять дней. Билеты уже бронируют.
Тишина повисла в кабинете, густая и тяжёлая. Михаил смотрел на него, его пальцы постукивали по подлокотнику кресла.
— Поздравляю, — наконец сказал он, и в этом слове не было ни капли радости. — Важный этап.
— Я хочу, чтобы ты поехал со мной, — Слава выдохнул это одним духом, не в силах больше держать в себе.
Михаил замер. Его брови поползли вверх. Он явно не ожидал такой прямоты.
— Слава, я не вхожу в команду проекта. У меня свой фронт работ здесь.
— Я это знаю. Я всё продумал, — Слава сделал ещё шаг вперёд, теперь он стоял почти вплотную к столу, глядя на него сверху вниз. В его голосе зазвучали те самые, стальные, «начальственные» нотки, но направлены они были на совершенно личную цель. — Твой отдел курирует логистику и смежные риски. Апробация за рубежом — это повышенные логистические и правовые риски. Твоё присутствие как эксперта на месте будет не просто уместным, оно будет стратегически оправданным. Я подготовлю обоснование, согласую с руководством. Всё будет чисто.
Он говорил быстро, уверенно, как будто защищал инвестиционный проект на совете директоров. Но глаза его выдавали всё: там была не уверенность начальника, а почти детская мольба.
Михаил слушал, не перебивая. Когда Слава закончил, он медленно поднялся из-за стола. Он был выше, и теперь смотрел на Славу слегка свысока. Его лицо было нечитаемым.
— Ты хочешь, чтобы я поехал с тобой в командировку, — повторил он, как бы осмысливая. — В другой город. В другую страну. Жить в одном отеле. Работать бок о бок. А вечером… — он не договорил, но смысл повис в воздухе.
— Да, — просто сказал Слава. Он не стал ничего приукрашивать. — Я хочу, чтобы ты был рядом. Я не хочу там быть один. Не… не могу.
Последние слова сорвались тихим, срывающимся шёпотом, выдавая всю его уязвимость.
Михаил молчал ещё несколько секунд, изучая его лицо. Потом его губы тронула та самая, знакомая, чуть хитрая улыбка. Но в глазах было что-то серьёзное, почти торжественное.
— Ты, конечно, совсем с ума сошёл, — сказал он наконец, качая головой. Но в его голосе не было отказа. Было… принятие. Принятие этой безумной, рискованной, прекрасной затеи. — Обоснование, говоришь? Стратегически оправданное присутствие?
— Абсолютно, — Слава кивнул, чувствуя, как камень сваливается с души.
— Ладно, — Михаил вздохнул, будто сдаваясь под натиском неопровержимых деловых аргументов. Он обошёл стол и остановился прямо перед Славой. Теперь они стояли близко, так близко, что Слава чувствовал исходящее от него тепло. — Готовь свои бумаги. Но учти, — он наклонился, и его губы почти коснулись уха Славы, а голос снизился до опасного, интимного шёпота, — если я еду, то это будет не просто командировка. Это будет… полноценная апробация. Всех аспектов. В том числе и рабочих. И нерабочих. Ты это понимаешь?
Слава сглотнул, чувствуя, как по спине пробегает знакомый, сладкий холодок. Он кивнул, не в силах вымолвить слова.
— Хорошо, — Михаил выпрямился, и его лицо снова стало деловым, только взгляд выдавал истинные намерения. — Тогда сейчас, пока мы ещё здесь, в офисе, и до любой заграничной апробации далеко… давай разберемся с текущим нарушением. Отчёт по северному проекту ты принёс?
Он снова был «хозяином». Но теперь это была роль, в которую они играли вместе, зная, что за ней стоит нечто гораздо большее. Слава почувствовал, как ожидание вечера и тревога от разлуки сменились острым, жгучим предвкушением. И предвкушением не только того, что будет через час в этом кабинете за закрытой дверью, но и того, что ждёт их через десять дней. Вместе. Вдали от всего знакомого.