Несостыковка
Слава ходил на работе в полупришибленном состоянии, он глупо улыбался, когда думал, что никто не видит, и старался взять себя в руки, но не мог. Они договорились приехать в офис порознь — сохранять профессиональный вид пока было разумно, — но мысли о Михаиле не отпускали. Омега проскочил в туалет и дрожащими руками достал телефон, растянул пуговицы на рубашке, приспустил брюки и сделал фото, отправив его Мише. Потом резко оделся и вернулся в кабинет, чтобы подписать оставшиеся на сегодня бумаги.
Спустя пять минут после возвращения в кабинет Славы раздался тихий, но настойчивый стук в дверь. Не дожидаясь ответа, дверь открылась.
В проёме стоял Михаил. Его лицо было невероятно серьёзным, почти суровым, будто он принёс новость о грядущем аудите. Но глаза... глаза горели тем самым знакомым, теперь уже лишённым маскировки внутренним огнём. В одной руке он держал папку с документами — видимость делового визита. В другой, опущенной вдоль тела, — едва заметно для постороннего — сжимал собственный телефон.
Он вошёл, аккуратно закрыл дверь за собой и щёлкнул замком. Звук был мягким, но в тишине кабинета прозвучал громко.
— Станислав, — произнёс он официальным тоном, подходя к столу. — По поводу контракта по северному проекту. Есть нестыковки.
Слава поднял на него взгляд, сердце колотилось где-то в горле. Он кивнул, стараясь сохранить деловой вид.
— Какие именно?
Михаил положил папку на стол, но не открыл её. Слава заметил это — папка была подозрительно тонкой, явно пустой, просто реквизит. Вместо того чтобы достать документы, Михаил сделал ещё шаг, оказавшись прямо перед креслом Славы. Он наклонился, упёршись руками в подлокотники, замыкая Славу в пространстве между собой и массивным столом. Расстояние между их лицами сократилось до опасного минимума.
— Вот эти, — тихо, на грани слышимости, сказал он. И поднёс к глазам Славы свой телефон.
На экране горело то самое фото. Смущённый, залитый румянцем взгляд. Расстёгнутая рубашка, открывающая ключицы. Кожа ниже пояса, прикрытая лишь тканью приспущенных брюк. Снимок был сделан здесь, в здании, в рабочее время. И он был невероятно, вызывающе интимным.
— Это, — продолжал Михаил, его голос был низким и густым, как ночью, но теперь звучал прямо в ухо, — критическая нестыковка с корпоративным дресс-кодом. И отвлечение ключевого сотрудника от рабочих задач. Моих задач.
Он выпрямился, забрал телефон, но не отошёл. Его взгляд скользнул по расстёгнутой сейчас рубашке Славы, будто проверяя, всё ли на месте.
— Нарушение должно быть... исправлено, — сказал он, и в уголке его рта дрогнула едва уловимая усмешка. — После работы. В моём кабинете. Принесёшь отчёт по северному проекту. Лично.
Он произнёс это с такой невозмутимой, начальственной серьёзностью, что на секунду Слава поверил, что речь действительно о контракте. А потом до него дошёл подтекст. Тёплая волна прошла по всему телу, сосредоточившись низом живота.
Михаил отступил на шаг, взял свою пустую папку.
— Убедительная просьба до конца дня сосредоточиться на работе, Станислав. Личные... коммуникации оставить на нерабочее время.
Он развернулся и направился к двери. Рука уже легла на ручку, когда он обернулся.
— И, кстати, — добавил он уже обычным, тёплым, «мишиным» голосом, но с искоркой озорства в глазах. — Фото получилось отличное. Новый экспонат в коллекцию.
И вышел, мягко прикрыв дверь.
Слава сидел, уставившись туда, где только что стоял Михаил. Возбуждение и смущение боролись в нём с глупой, радостной улыбкой, которую уже невозможно было сдержать. Он провёл рукой по лицу, пытаясь собраться.
«В мой кабинет. После работы. Лично».
Фраза звучала в голове, обрастая миллионом смыслов и обещаний. Рабочий день, который только что казался бесконечным, теперь обрёл чёткую, желанную цель. Слава вздохнул, поправил воротник рубашки — намеренно оставив одну пуговицу расстёгнутой, — и потянулся к стопке бумаг. Северный проект ждать не будет. А ему нужно было быть абсолютно свободным после шести.