Проверка
— Принёс, — тихо ответил он, и его губы сами собой растянулись в улыбке.
— Показывай, — тут же проговорил альфа, — медленно, с расстановкой.
Сердце Славы забилось чаще. Деловой тон Михаила, контрастирующий с пламенем в его глазах, был более возбуждающим, чем любая откровенная грубость. Это была игра. Игра, правила которой они оба прекрасно знали, но теперь в неё вплелись новые, незнакомые нити — доверия, договорённости о будущем, этой безумной командировке.
— Да, — выдохнул Слава, и его пальцы, чуть дрогнув, потянулись к застёжке на папке. Он сделал это нарочито медленно, чувствуя на себе вес взгляда Михаила. Сквозь шум в ушах он слышал тиканье часов на стене и собственное учащённое дыхание.
Папка раскрылась. Внутри лежали аккуратные стопки бумаг, графики, отчёты. Всё по-настоящему. Всё для работы. Но сейчас это было просто реквизитом.
Слава взял верхний лист, протянул его Михаилу. Тот принял, но даже не взглянул на него. Его глаза были прикованы к рукам Славы, к тому, как он перелистывает страницы, как его пальцы скользят по глянцевой бумаге.
— Здесь, — Слава наклонился, чтобы указать на график, и его плечо почти коснулось груди Михаила. Он почувствовал исходящее от того тепло. — Видите отклонение по срокам на третьем этапе?
Михаил наконец опустил взгляд на бумагу. Но его рука поднялась и легла поверх руки Славы, прижимая её к столу рядом с графиком. Прикосновение было твёрдым, властным.
— Вижу, — произнёс он, и его голос прозвучал прямо над ухом Славы. Он стоял сзади, нависая над ним, его дыхание обжигало кожу на шее. — И что ты предлагаешь для исправления ситуации, Станислав?
Слава замер. Его разум, всегда такой острый в рабочих вопросах, на секунду отказал. Все мысли свелись к теплу этой руки, к близости этого тела.
— Я… я подготовил план ускорения, — с трудом выдавил он, пытаясь сосредоточиться на словах. Он потянулся другой рукой, чтобы достать следующий лист из папки.
Но Михаил был быстрее. Его свободная рука обхватила Славу за запястье, мягко, но неотвратимо отвела его руку в сторону и прижала к краю стола.
— Не торопись, — прошептал он. Его губы коснулись чувствительного места за ухом, заставив Славу вздрогнуть. — Сначала разберёмся с корнем проблемы. Ты сегодня отвлекался. На… личные коммуникации.
Он произнёс это обвиняюще, но в его тоне сквозило явное удовольствие. Его пальцы разжали хватку на запястье Славы и двинулись вверх по его руке, под манжет рубашки, ощупывая кожу на внутренней стороне предплечья.
— Это сказалось на качестве подготовки? — продолжал Михаил, его губы теперь скользили по линии челюсти Славы.
— Н-нет… — прошептал Слава, его голос предательски дрогнул. Он чувствовал, как по телу разливается горячая волна, как слабеют колени. — Всё… в порядке.
— Уверен? — Михаил отпустил его запястье, и обе его руки опустились на плечи Славы, с силой разминая напряжённые мышцы. Потом одна рука скользнула вниз, к его животу, распахнула полы пиджака и легла плашмя на тонкую ткань рубашки. — Мне нужен результат. Полная концентрация.
Его ладонь была горячей, тяжёлой. Она лежала неподвижно, но её присутствие было огненным. Слава невольно прогнулся, прижимаясь к ней спиной.
— Я… сосредоточен, — пробормотал он, закрывая глаза.
— Покажи, — потребовал Михаил, и его рука двинулась ниже, к поясу брюк. Пальцы нашли пряжку, медленно, со щелчками, расстегнули её. — Покажи, как ты умеешь работать, когда тебя… проверяют.
Змейка брюк расстегнулась с тихим шипением. Слава задержал дыхание. Они стояли в кабинете, за закрытой, но не заблокированной на ключ дверью. Любой мог постучать. Эта мысль добавляла острый, запретный адреналин ко всему происходящему.
Михаил не торопился. Его пальцы скользнули под ткань, обхватив его уже твёрдое возбуждение. Слава ахнул, его руки вцепились в край стола.
— Тише, — предупредил Михаил, его голос был густым и влажным у самого уха. — Мы же на работе. Доказываем эффективность.
Он начал двигать рукой, медленно, выверенно, с тем же самым методичным вниманием, с каким изучал документы. Каждое движение было пыткой и наслаждением. Слава кусал губу, чтобы не застонать, его тело дрожало от попыток сохранить контроль.
— Хорошо, — прошептал Михаил, оценивая его реакцию. Его другая рука поднялась, большие пальцы потянули воротник рубашки в сторону, обнажая шею. Губы прикоснулись к коже, не целуя, а просто чувствуя пульсацию крови под ней. — Но это только начало проверки. Основная часть… будет позже. После того, как ты официально внесёшь мою кандидатуру в список на командировку.
Он ускорил движения, и Слава, теряя последние остатки воли, глухо застонал, уткнувшись лицом в сгиб локтя, чтобы заглушить звук.
— А пока… — голос Михаила стал ещё тише, ещё более интимным, — запомни это чувство. Чувство, когда за каждое твоё «хочу» есть цена. И когда я рядом, чтобы эту цену… взыскать.
И он довёл его до края тем же безжалостно-точным ритмом, не позволяя сорваться слишком быстро, растягивая момент, пока Слава не забился в его руках, впиваясь пальцами в дерево стола, чувствуя, как мир сужается до точки контакта, до этого кабинета, до этого человека за его спиной.
Когда всё кончилось, Слава стоял, тяжело дыша, опираясь о стол, чувствуя, как его тело наполняется сладкой, разливающейся истомой. Михаил медленно убрал руку, аккуратно поправил его одежду, застегнул пряжку. Его движения были почти что заботливыми.
— Отчёт… принят, — произнёс он уже обычным, слегка хриплым от напряжения голосом. Он отошёл на шаг, давая Славе пространство. — По предварительной оценке. Окончательное решение — после представления полного пакета документов по командировке. Завтра к десяти утра. На моём столе.
Он снова был коллегой. Но его взгляд, тёплый, полный одобрения и обещания будущих «проверок», говорил о другом.
Слава, всё ещё дрожа, кивнул. Он собрал разбросанные по столу бумаги обратно в папку, руки его не слушались.
— Будут готовы, — прошептал он.
— Иди, — мягко сказал Михаил. — Выпей воды. Приди в себя.
Слава послушно направился к двери. На пороге обернулся. Михаил снова сидел за своим столом, делая вид, что изучает документы. Но уголки его губ были подняты в лёгкой, довольной улыбке.
Выходя в коридор, Слава чувствовал, как по его внутренней стороне бедра стекает доказательство только что произошедшего. Он шёл к своему кабинету, и мир вокруг казался невероятно ярким, острым, полным смысла. Страх перед разлукой ушёл. Его место заняла твёрдая, почти лихорадочная решимость. Он добьётся того, чтобы Михаил поехал с ним. А потом… потом будет «апробация». Полная.
Он улыбнулся про себя, пряча дрожь в руках в карманы брюк. Десять дней до отъезда. Время, чтобы подготовить всё необходимое. И для работы. И для всего остального.