Собраться заново.

Часть 1. Дорога домой

Самолет приземлился в два часа дня, но Тори чувствовала себя так, будто провела в небе неделю. Лос-Анджелес остался за три тысячи миль, но его золотой свет все еще стоял перед глазами, смешиваясь с серым небом Южной Каролины. Она сошла с трапа и почувствовала, как влажный воздух обволакивает легкие — тяжелый и липкий после калифорнийской сухости.

Она не хотела возвращаться. Не хотела снова оказаться в этой реальности, где каждый день был битвой, а ночи — темнотой. Но билет был куплен, и самолет летел только в одном направлении.

В аэропорту ее ждал Кевин. Он стоял у выхода, скрестив руки на груди, и его лицо было непроницаемым, как каменная маска. Он не улыбнулся, не поздоровался. Он просто посмотрел на нее долгим, оценивающим взглядом. Рядом с ним стоял Мэтт Бойд — здоровенный, добродушный, с взлохмаченными волосами. Он улыбнулся Тори и помахал рукой.

— Привет, Тори! — сказал Мэтт. — Как Калифорния?

— Солнечно, — ответила Тори. — И слишком ярко.

— Ты выглядишь как дерьмо, — сказал Кевин вместо приветствия.

— Спасибо, — ответила Тори, проходя мимо него. — Я тоже рада тебя видеть.

Он не отстал. Он пошел рядом с ней, и его шаг был ровным и уверенным, как всегда. Мэтт тоже двинулся следом, но держался чуть позади, давая им пространство.

— Жан сказал мне, сколько ты весишь, — сказал Кевин.

Тори остановилась. Она медленно повернулась к нему, и в ее глазах вспыхнул холодный огонь.

— Это не твое дело.

— Это мое дело, — ответил Кевин, и в его голосе не было ни капли сомнения. — Ты — часть этой команды. Ты — часть нас. Если ты разрушаешь себя, ты разрушаешь нас.

— Я не разрушаю себя.

— Ты весишь сорок восемь килограмм, — сказал он, и его голос стал тише, но от этого не менее жестким. — Ты почти не ешь, почти не спишь, и ты летаешь через всю страну, чтобы сбежать от собственной жизни. Это не называется «я в порядке».

— Да ладно? — Тори резко дернулась к нему. — Насколько ты меня удивил? Может, ты в порядке? А ну да, если ты не на корте, то пьешь? Это порядок?

Кевин молчал. Его челюсть сжалась, и Тори увидела, как дернулся желвак на его скуле. Мэтт за спиной Кевина закашлялся, явно чувствуя себя неловко.

— Я справлюсь, — сказала она наконец.

— Нет, — ответил Кевин. — Не справишься. Поэтому теперь я буду присматривать за тобой.

— Ты мне никто, чтобы присматривать, — сказала она.

— Слава богу, — ответил он. — Будь иначе, я бы свихнулся.

Он развернулся и пошел к выходу из аэропорта, оставляя ее стоять с открытым ртом. Мэтт пожал плечами и двинулся за ним.

— Он прав, Тори, — сказал Мэтт, проходя мимо. — Мы все волнуемся.

Тори хотела возразить, но слова застряли в горле.

Часть 2. Контроль

Он сдержал слово.

В следующие две недели Тори оказалась под жестким контролем Кевина. Он проверял каждую ее трапезу, стоял над душой во время тренировок и требовал отчетов о том, сколько она спит. Он не давал ей пропускать приемы пищи, не позволял работать до изнеможения и не оставлял ни минуты, чтобы сбежать от реальности. Это приводило ее в такую ярость, что Тори не могла дышать, но на сторону Кевина встали Ваймак и Эбби, пригрозив отстранением от тренировок.

— Ты съела половину, — сказал он однажды за завтраком, глядя на ее тарелку.

— Я не голодна.

— Я не спрашиваю, голодна ли ты. Я говорю, что ты должна съесть все.

Тори посмотрела на него с вызовом, но Кевин не отвел взгляда. Он смотрел на нее с той же непоколебимой уверенностью, с какой играл на корте. И Тори знала, что он не отступит.

На столе стояла тарелка с овсянкой — Эбби специально готовила для нее, потому что знала, что Тори не любит тяжелую еду по утрам. Рядом лежало яблоко и стакан апельсинового сока. Простая еда. Но Тори смотрела на нее, как на врага.

— Ты не понимаешь, — сказала она. — Я не могу. Я просто не могу.

— Можешь, — ответил Кевин. — Ты ела раньше. Ты будешь есть сейчас. Просто сделай это.

Она заставила себя доесть. Каждый кусок давался с трудом, но Кевин не отводил взгляда. Он сидел напротив и ждал, пока тарелка опустеет. Когда она отодвинула ее, он кивнул и встал.

— Хорошо, — сказал он. — Завтра повторим.

Тори хотела запустить в него тарелкой. Но вместо этого она просто закрыла глаза и сосчитала до десяти.

Эндрю тоже не отставал. Он ждал, пока она вернется в общежитие, и в первый же вечер заставил ее сесть перед собой.

Они сидели в гостиной Лисьей норы. За окном моросил дождь, и капли стучали по стеклу. Эндрю сидел в кресле, сложив руки на коленях, и смотрел на нее. Его глаза были пустыми, но она знала — он ждал.

— Ты обещала, — сказал он.

— Я обещала, что вернусь, — ответила Тори. — Я не говорила, что поговорю с ней.

— Ты обещала, — повторил Эндрю.

— Я сказала, что вернусь. Я не говорила, что поговорю.

Эндрю посмотрел на нее, и в его глазах была та же сталь, что и у Кевина. Тори знала, что они оба не оставят ее в покое. Они будут давить, требовать, не давать дышать, пока она не уступит.

Она слышала, как на кухне Кевин гремит посудой — он мыл тарелки после ужина, хотя обычно этого не делал. Он просто хотел быть рядом, контролировать ситуацию. Тори чувствовала, как стены смыкаются вокруг нее.

— Я не хочу, — сказала она тихо.

— Я знаю, — ответил Эндрю.

— Почему?

— Потому что ты снова бежишь... Лил.

Тори молчала. Она смотрела на свои руки, на шрамы, которые она всегда прятала под повязками. Она чувствовала, как внутри нее что-то ломается.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Я поговорю с ней. Но это ничего не изменит.

Эндрю поднялся и подошел к ней. Его рука легла на ее плечо, и она почувствовала его тепло. Он не сказал больше ни слова. Просто стоял рядом, пока она не поднялась и не пошла в свою комнату.

На пороге она столкнулась с Ники. Он держал в руках кружку с чаем и смотрел на нее с выражением, в котором смешались беспокойство и нежность.

— Я знаю, что ты не просила, — сказал он, протягивая кружку. — Но я подумал, что тебе это нужно. И, кстати, Кевин сказал, что если ты не выпьешь, он придет и будет стоять над тобой, пока ты не выпьешь.

Тори взяла кружку, чувствуя, как тепло разливается по пальцам.

— Ты уже говорил это.

— Значит, это работает, — улыбнулся Ники. — Иногда повторение — мать учения. Или, в данном случае, мать того, что ты все-таки выпьешь чай.

Она усмехнулась и сделала глоток. Чай был сладким — с медом, как она любила. Иногда Ники был единственным, кто знал, что ей нужно.

Часть 3. Первый сеанс

Первый разговор с Бетси Добсон был мучительным.

Кабинет психотерапевта находился на первом этаже — светлая комната с большим окном, выходящим в парк. На стенах висели дипломы и какие-то успокаивающие картины с пейзажами. Стойка со сверкающими стеклянными фигурками, Тори их помнила. В углу стояло кресло, в котором сидела сама Бетси.

— Я рада, что ты пришла, Лили, — сказала она, протягивая руку. — Садись, пожалуйста. Можешь сесть в кресло или на диван — как тебе удобнее.

Тори выбрала кресло у окна. Она села, сложив руки на коленях, и посмотрела в окно. В парке было пусто — только мокрые скамейки и голые ветки деревьев.

— Я здесь не по своей воле, — сказала она. — Меня заставили.

— Я знаю, — ответила Бетси. — То, что тебя заставили прийти, не значит, что ты не можешь получить от этого что-то полезное. Мы будем говорить о том, что происходит сейчас.

Тори вздохнула. Она смотрела в окно и говорила обо всем сразу: об экси, последних фильмах, любимых киноактерах Ники. Обо всем том, что можно было использовать, чтобы говорить, но при этом не сказать ничего. Бетси была терпеливой. Она ждала, задавала простые вопросы и не давила, когда Тори отказывалась отвечать.

— Ты можешь говорить о чем угодно, — сказала она. — Но ты должна знать, что я здесь, чтобы слушать.

— По факту я здесь не по своей воле, — повторила Тори.

— Тебя заставили прийти — но это не значит, что ты здесь не по своей воле, — ответила Бетси. — Что с тобой происходит сейчас?

Тори вздохнула. Это было легче — говорить о настоящем. О том, что она чувствует сейчас. Потому что сейчас она ничего не чувствовала.

— Я устала, — сказала она. — Я просто... устала.

— Это нормально, — ответила Бетси. — Усталость — это нормально. Но ты не должна справляться с этим одна.

— А я хочу одна, — Тори посмотрела на Бетси почти со злостью. — Хочу без ни-ко-го.

Бетси улыбнулась поверх кружки с какао и оставила этот выпад без комментариев. Она просто ждала.

И Тори начала говорить. Сначала о мелочах — о том, как ее раздражают новички, как Майкл смотрит на нее, как Джек не слушает. Потом о большем — о том, что она не чувствует себя на своем месте, что команда изменилась, что она не знает, как быть вице-капитаном.

Бетси слушала. Она кивала, задавала уточняющие вопросы, но никогда не давала оценок. И к концу часа Тори почувствовала, что что-то внутри нее чуть-чуть ослабло.

— Мы можем встретиться еще раз? — спросила Бетси.

— Может быть, — ответила Тори. — Я подумаю.

Она вышла из кабинета и прислонилась спиной к стене. Она не знала, поможет ли это. Но впервые за долгое время она чувствовала, что хоть что-то попробовала.

В коридоре ее ждал Ники. Он сидел на пластиковом стуле с чашкой кофе в руках и читал что-то на телефоне. Увидев ее, он встал и улыбнулся.

— Ну что? — спросил он. — Она тебя уже вылечила?

— Не совсем, — ответила Тори.

— Тогда пошли, я куплю тебе кофе. Это не решит всех проблем, но хотя бы согреет.

Тори усмехнулась и пошла за ним.

Часть 4. Яд Чейза

Но это было еще не все.

Через два дня после сеанса с Бетси Тори стояла у своего шкафчика в раздевалке, когда услышала знакомый голос. Майкл разговаривал с Маркусом — низким, доверительным тоном:

— ...она просто сбежала. Представляешь? Бросила команду в середине сезона, чтобы увидеться с бывшим Вороном. А ты думаешь, ей есть дело до нас?

Тори замерла, сжимая в руках шлем. Она знала, что не должна слушать. Знала, что это именно то, чего он добивается. Но ноги будто приросли к полу.

Маркус ответил что-то неразборчиво.

— Ну да, — усмехнулся Майкл. — Она же "вице-капитан". Только вот что она сделала для команды? Кроме того, что сломала ребра и улетела в Калифорнию, когда стало тяжело?

Тори шагнула вперед, собираясь сказать что-то резкое, но остановилась. Она вспомнила слова Бетси: "Ты имеешь право на свои границы. Ты не обязана доказывать свою ценность каждому".

Она развернулась и ушла в душ. Выкрутив горячую воду так, что коже стало больно, она подумала: «Он не победил. Я просто выбрала не драться».

Но все это не помогало. Конфликты становились все острее с каждым днем. Тори пыталась вырваться из-под контроля Кевина и Эндрю, огрызалась, отказывалась есть, пропускала тренировки. Она чувствовала, как задыхается под их вниманием, как каждый их шаг давит на нее, не давая дышать.

Но пропуски тренировок были самым сложным пунктом в ее списке бунтов. Тори была готова выходить на корт в любом состоянии. Она не могла сидеть и смотреть, как другие играют. Никогда не могла.

Часть 5. Срыв

Ваймак подошел к ней, когда она переодевалась:

— Ты уверена? Выглядишь ужасно.

— Я в порядке, — ответила Тори, не поднимая глаз.

Ваймак посмотрел на нее долгим взглядом, потом перевел взгляд на Эбби, которая стояла у входа в раздевалку. Та едва заметно покачала головой.

— Бесконтактные упражнения, — сказал Ваймак. — Никакой жесткой игры. Если я увижу, что ты рискуешь, я уберу тебя сразу.

Тори кивнула и взяла клюшку.

Первые полчаса она держалась. Она выполняла упражнения, передавала мяч, двигалась по корту. Но с каждой минутой ее движения становились резче, дыхание — тяжелее. Она чувствовала, как внутри нее поднимается раздражение — глухое, неконтролируемое.

Это началось с мелочи. Джек ошибся в передаче — не там встал, не так развернулся. Обычная ошибка новичка. Тори знала это. Но что-то внутри нее щелкнуло.

— Джек! — крикнула она, и голос прозвучал резче, чем она хотела. — Ты вообще видишь поле? Я пасую тебе влево, куда ты идешь?

Джек повернулся к ней. В его глазах мелькнуло удивление, потом раздражение.

— Я видел, что ты кидаешь, — ответил он. — Но ты кинула слишком сильно. Мяч ушел в аут.

— Потому что ты должен был двигаться! — Тори шагнула к нему. — Я не могу играть за тебя, Харпер. Ты должен сам понимать, куда бежать!

— Может, если бы ты не орала на каждом шагу, я бы лучше слышал твои указания? — ответил Джек, и в его голосе появилась знакомая колючка.

Тори почувствовала, как кровь приливает к лицу. Она открыла рот, чтобы ответить, но Кевин уже стоял между ними.

— Хватит, — сказал он тихо. — Оба.

— Не лезь, — Тори развернулась к нему. — Я вице-капитан. Это моя работа — указывать им, что они делают не так.

— Твоя работа — учить их, — ответил Кевин, и его голос был ровным, почти спокойным. — А не срываться на них, потому что ты не спишь третью неделю.

Тори смотрела на него. Она чувствовала, как внутри нее поднимается ярость — сколько можно ее учить?

— Я в порядке, — сказала она, сжимая клюшку так, что побелели костяшки.

— Нет, — сказал Кевин. — Ты не в порядке. Поэтому сейчас ты пойдешь и сядешь на скамейку. И будешь сидеть, пока не успокоишься.

— Не смей, — сказала она, и голос дрогнул.

— Я твой друг, — ответил Кевин. — И я вижу, что ты на грани. Сядь. Пожалуйста.

Тори смотрела на него. Она видела его глаза — усталые, но твердые. Она знала, что он прав. Она знала, что должна остановиться. Но внутри нее было так много всего — боли, страха, злости, — что она не знала, как это сделать.

Она развернулась и пошла к скамейке. Не потому что хотела. Потому что если бы она осталась, она бы сломалась. Прямо здесь, на корте, перед всеми.

Она села и уставилась в пол. Она слышала, как игра продолжается, как Ваймак дает указания, как новички переговариваются. Она чувствовала на себе взгляды. Но она не поднимала головы.

Через несколько минут рядом с ней сел Джек. Он молчал. Просто сидел и смотрел на поле.

— Ты права, — сказал он наконец.

Тори подняла глаза.

— Что?

— Я должен был двигаться, — сказал Джек. — Ты кинула правильно. Я просто не успел.

Тори смотрела на него. Она не ожидала этого. Не от него.

— Прости, — сказала она. — Я не должна была кричать.

— Ты устала, — ответил Джек. — Я вижу. Ты выглядишь так, будто не спала неделю.

— Я не спала неделю, — сказала Тори. И это была правда.

— Тогда иди спать, — сказал Джек. — Мы без тебя не развалимся.

Тори хотела возразить, но слова застряли в горле. Она посмотрела на поле, где тренировка продолжалась без нее. И поняла, что Джек прав. Она не нужна им. Не в таком состоянии.

— Ладно, — сказала она.

Джек кивнул и вернулся на поле.

Тори встала, чтобы уйти, но мир вокруг вдруг качнулся. Она схватилась за скамейку, чувствуя, как ноги подкашиваются, как в ушах появляется звон.

Она не поняла, что происходит. Просто вдруг стало очень темно.

Часть 6. Медпункт

Она очнулась на полу. Над ней стояла Эбби с фонариком в руке, рядом на коленях был Кевин, а чуть дальше — Ваймак и полкоманды.

— Она пришла в себя, — сказала Эбби. — Тори, ты слышишь меня?

— Да, — ответила Тори слабо. — Что случилось?

— Ты потеряла сознание, — сказала Эбби. — Это называется "игнорирование собственного тела до последнего".

Тори закрыла глаза. Она чувствовала, как пол холодный, как кто-то держит ее за руку — Кевин, наверное. Она слышала голоса:

— ...ей нельзя сейчас на корт, — говорила Эбби. — Она не просто устала. Она истощена физически и эмоционально.

— Что мы делаем? — спросил Ваймак. — Мы не можем заставить ее есть и спать.

— Мы можем отстранить ее от игр, — сказала Эбби. — И от тренировок. Полностью. До тех пор, пока она не начнет восстанавливаться.

— Она будет в ярости, — сказал Кевин.

— Пусть, — ответила Эбби. — Лучше злая, чем мертвая.

Тори хотела возразить, сказать, что она в порядке, что она сможет. Но она не могла. Она чувствовала, как слова застревают в горле, как тело отказывается подчиняться. Она просто лежала, слушая, как решают ее судьбу, и не могла ничего сделать.

Через час Тори сидела в медпункте. Эбби принесла ей чай и бутерброды, но Тори смотрела на них без аппетита.

— Ты должна поесть, — сказала Эбби. — Если ты не будешь есть, твой организм не восстановится.

— Я не хочу, — ответила Тори.

— Я знаю, — сказала Эбби. — Но ты должна. Ты не можешь продолжать так, Тори. Ты разрушаешь себя.

— Это не так, — тихо сказала она. — Нельзя разрушить то, что уже давно разрушено. Что вы от меня хотите?

Эбби вздохнула.

— Сначала ты должна признать, что тебе нужна помощь, — сказала она. — А потом — принять ее.

Тори молчала. Она смотрела на свои руки — худые, бледные, с заметными шрамами.

— Ты отстранишь меня от тренировок? — спросила она наконец.

— Да, — ответила Эбби. — На две недели. Полный покой. Никаких игр, никаких нагрузок. Только восстановление.

— Это убьет меня, — сказала Тори.

— Это спасет тебя, — ответила Эбби. — Если ты позволишь.

Тори закрыла глаза. Она чувствовала, как внутри нее что-то ломается.Снова. Это вызывало глухое раздражение, нельзя сломать то, что уже сломано. Но она знала, что Эбби права.

Когда она вышла из медпункта, Ники ждал ее в коридоре. Он не сказал ни слова. Просто подошел и обнял ее.

— Ты идиотка, — сказал он в ее волосы. — Самая большая идиотка, которую я знаю.

— Я знаю, — ответила Тори.

— Но я все равно тебя люблю, — добавил он. — Так что не смей больше так делать. Поняла?

Тори не ответила. Но она кивнула. И этого было достаточно.

Часть 7. Выбор

Через два дня Тори сидела в кабинете Ваймака. Она чувствовала себя лучше — физически. Эбби заставила ее есть, и тело начало приходить в норму. Но внутри все еще была пустота.

— Мы нуждаемся в тебе, — сказал Ваймак спокойно. — И ты это знаешь.

Он сидел за своим столом, глядя на нее очень внимательно. Его лицо было серьезным, но в глазах Тори увидела что-то, похожее на усталость. Он тоже устал.

— Ты думаешь, я не вижу? — сказал он. — Я вижу все. Я вижу, как ты разрушаешь себя. Я вижу, как Кевин и Эндрю пытаются тебя удержать. Я вижу, как ты отталкиваешь их.

— Они не дают мне дышать!

— Они дают тебе жить, — сказал Ваймак. — Ты не видишь разницы. Но ты должна сделать выбор. Помоги нам помочь тебе, пока ты заставляешь нас тебя заставлять.

Тори смотрела на него. Что за чушь он несет? Есть ли в этом смысл?

— Я не знаю, как это сделать, — сказала она наконец.

— Ты уже делаешь это, — ответил Ваймак. — Ты здесь. Ты говоришь. Это первый шаг.

Тори закрыла глаза. Она чувствовала, как стены смыкаются вокруг нее, как все, что она строила, рушится. И она не знала, как остановить это.

— Бетси — это не помощь, не для меня. Мне это не поможет. Я согласна на контроль и на снотворное. Идет?

— Нет, — Ваймак покачал головой. — Никаких таблеток, никаких компромиссов. Бетси — обязательное условие твоего возвращения на поле.

Молчание длилось вечность. Тори просто не могла сказать "да". Не тогда, когда перед глазами проходила вереница психотерапевтов, на разные лады повторявших ей одну «истину»: «Ты сама виновата».

— Тори, — Ваймак решил зайти с другого конца. — В прошлом сезоне вокруг Лисов рушился мир, и только благодаря тебе команда выстояла и победила. Ты думала, что умрешь к маю, но помогала всем держаться. Помоги нам помочь тебе. Ты нужна нам. Услышь меня.

— Хорошо, — сказала она. — Я не могу обещать, но я попробую.

Ваймак кивнул. Он не улыбнулся, но в его глазах было что-то теплое.

— Это хороший шаг, — сказал он. — Я горжусь тобой.

Тори не знала, справится ли она, но честно собиралась попробовать.

Она вышла из кабинета и прислонилась спиной к стене. В коридоре стоял Эндрю. Он не говорил, не спрашивал. Он просто ждал.

— Я согласилась, — сказала Тори.

— Я знаю, — ответил он.

— Я не думаю, что это поможет.

Он протянул руку, и она взяла ее. Они пошли по коридору, и Тори чувствовала, как он сжимает ее пальцы.

Часть 8. Ники и его методы

В следующие две недели Тори не выходила на корт. Она сидела на скамейке и смотрела, как играют другие. Она чувствовала, как внутри нее поднимается раздражение, злость, тоска — но она не могла ничего сделать. Она была привязана к скамейке, и это было хуже, чем любая травма.

Но после разговора с Ваймаком все изменилось.

Тори начала регулярно встречаться с Бетси. Это было трудно — говорить о том, что она чувствовала, но она наотрез отказывалась рассказывать о том, что пережила. Она не хотела, чтобы кто-то знал.

Бетси задавала вопросы, на которые Тори не хотела отвечать. О детстве. О матери. Об Эверморе. Тори злилась, срывалась, один раз даже выбежала из кабинета и пропустила два сеанса. Но Бетси не злилась. Она просто ждала.

На четвертой встрече Тори сидела в кресле и молчала. Она смотрела в окно, где медленно кружились снежинки, и чувствовала, как внутри нее что-то созревает.

— Я не хочу говорить об Эверморе, — сказала она наконец.

— Хорошо, — ответила Бетси. — Мы не будем говорить об Эверморе.

— Я просто... — Тори замолчала. — Я просто хочу, чтобы это прекратилось. Кошмары. Эта пустота. Я хочу чувствовать себя нормально.

— А что такое «нормально» для тебя? — спросила Бетси.

Тори задумалась. Она никогда не задавала себе этот вопрос.

— Нормально — это когда я могу играть. Когда я могу дышать, не задумываясь над каждым вдохом. Когда я могу спать и не просыпаться с криком.

— Это достижимо, — сказала Бетси. — Но для этого нужно работать. Ты готова работать?

Тори кивнула. Она не была уверена, но она знала, что другого пути нет.

Вечером в комнате, Ники снова ждал ее с кружкой чая.

— Я помню, что ты не просила, — сказал он, протягивая кружку. — Но я подумал, что тебе это нужно.

Тори взяла кружку и улыбнулась.

— Ты всегда знаешь, что мне нужно.

— Это моя работа, — сказал Ники. — Быть надоедливым братом.

Часть 9. Возвращение

Эндрю и Кевин тоже изменились. Они перестали давить, перестали контролировать каждый ее шаг. Они просто были рядом, готовые поддержать, когда она нуждалась в этом.

— Я не хочу, чтобы ты проверял, что я ем, — сказала она Кевину однажды вечером.

Они сидели в гостиной, и Кевин читал какие-то игровые записи. Он поднял на нее глаза и убрал бумаги.

— Хорошо, — ответил он. — Но я буду спрашивать, как ты себя чувствуешь.

Это было честно. И Тори приняла это.

Эндрю больше не спрашивал о том, что ей снится. Он просто сидел рядом, когда она просыпалась, и его рука лежала на ее руке. Иногда она просыпалась и обнаруживала, что он сидит на краю ее кровати, глядя в стену. Она не спрашивала, почему он не спит. Он не спрашивал, почему она проснулась. Они просто были рядом.

Она начала есть больше. Сначала через силу, потом — почти по привычке, а затем — потому, что еда перестала быть врагом. Она снова начала видеть в еде топливо, а не наказание.

Эбби проверяла ее вес каждую неделю. Сначала цифры были такими же низкими, но потом начали расти. Медленно, но верно.

— Хорошая работа, — сказала Эбби на третьей неделе. — Ты прибавила два килограмма.

— Всего два? — Тори разочарованно посмотрела на весы.

— Два — это хорошо, — сказала Эбби. — Главное, что не убывает.

Тори кивнула.

Тренировки становились легче. Она чувствовала, как тело становится сильнее, как дыхание становится ровнее. Она снова могла двигаться так, как хотела, и это было главное.

Она начала спать лучше. Кошмары все еще приходили, но не каждую ночь. А когда они приходили, она знала, что делать — встать, выпить воды, досчитать до десяти на испанском. И когда она возвращалась в кровать, Эндрю уже не спал, и его дыхание было ровным, притворно-спокойным. Он никогда не говорил ни слова, но его присутствие, его молчаливое «я здесь» работало.

Однажды Тори повернулась к Эндрю, который лежал на соседней кровати. Свет уличных фонарей пробивался сквозь шторы, и в этом тусклом свете его лицо казалось почти мягким.

— Спасибо, — сказала она.

— За что? — спросил он, не открывая глаз.

— За то, что не сдался.

Эндрю открыл глаза и посмотрел на нее.

— Я не сдаюсь, — сказал он. — Никогда.

Тори улыбнулась. Она не знала, когда в последний раз улыбалась по-настоящему. Но сейчас это было легко.

Она закрыла глаза и позволила себе уснуть. На этот раз без кошмаров.

Часть 10. Зимняя победа

В следующие недели Тори чувствовала, как что-то меняется внутри нее. Не сразу, не резко, но постепенно, как лед, который тает под весенним солнцем.

Она начала есть с командой, не из чувства долга, а потому что хотела. Она начала спать дольше, без пробуждений от криков. Она начала тренироваться с той же яростью, но теперь эта ярость была направлена не на саморазрушение, а на игру.

Зимняя сессия чемпионата подходила к концу. Лисы сражались и продолжали побеждать. Кевин играл так, будто доказывал что-то самому себе, его подачи были смертоносными, а передачи — безупречными. Тори снова вернулась на свое место рядом с Кевином, и их связка была чудовищной.

В последней игре зимней сессии Тори чувствовала, как адреналин сжигает ее до тла, как тело движется быстрее мыслей. Когда финальная сирена возвестила их победу, она упала на колени на корте и почувствовала, как возрождается из пепла.

К ней подошел Кевин и, протянув руку, вздернул на ноги, стукнувшись шлемом о ее шлем. Он сказал:

— Ты в отличной форме.

Тори улыбнулась — кривой, но абсолютно счастливой улыбкой. Как всегда после физического перенапряжения, шрам на левой щеке неприятно дергало, но она уже привыкла. Вместе с Кевином они отправились к воротам, у которых собралась остальная команда, смешавшись с запасными. Все радостно кричали, опьяненные нелегкой победой.

Дэн хлопала Тори по плечу, Мэтт смеялся и пытался поднять ее на руки. Рене стояла рядом с мягкой улыбкой на лице. Ники орал что-то про то, что они лучшие. Аарон просто кивнул — для него это было много.

Эндрю стоял у ворот, опираясь на клюшку. Его лицо было спокойным, но она знала, что он знает ее чувства и, возможно, даже разделяет их. Он смотрел на нее через толпу, внимательно и неотрывно.

Тори подошла к нему. Она не сказала ни слова. Она просто стояла рядом, чувствуя его тепло через форму.

— Ты хороша, — сказал он тихо.

— Ты тоже, — ответила она.

Они стояли так, пока команда не потащила их в раздевалку праздновать.

Ники нашел ее в толпе и обнял так крепко, что у нее хрустнули ребра.

— Ты это сделала! — крикнул он. — Ты, черт возьми, сделала это!

— Я просто играла, — сказала Тори.

— Ты просто играла? — Ники отстранился и посмотрел на нее с возмущением. — Ты вышла на корт после сложнейшего восстановления и разорвала их! Это не "просто играла". Это было великолепно!

Тори усмехнулась.

— Ты слишком много говоришь.

— Это моя работа, — отпарировал Ники. — Быть надоедливым братом.

Часть 11. Новый день

На следующее утро Тори проснулась рано. Солнце только начинало подниматься, и его лучи пробивались сквозь шторы. Она лежала в кровати и смотрела в потолок, чувствуя, теплоту, сегодня хороший день

Она встала и подошла к окну. За окном был серый зимний день, но он не казался мрачным. Он казался просто днем.

Она вышла на кухню. Кевин уже был там — он сидел за столом с чашкой кофе и смотрел в ноутбук.

— Доброе утро, — сказала она.

— Доброе, — ответил он, не поднимая глаз.

Тори налила себе кофе и села напротив него. Она чувствовала, как дом наполняется звуками — где-то хлопнула дверь, кто-то засмеялся в коридоре, зазвенела посуда. Лисья нора просыпалась.

В дверях появился Ники. Он был в пижаме и держал в руках кружку.

— О, вы уже здесь, — сказал он. — Я думал, я первый.

— Ты всегда последний, — сказал Кевин.

— Это неправда, — возмутился Ники. — В прошлый вторник я был первым.

— Ты не спал всю ночь, — сказал Кевин. — Это не считается.

Ники фыркнул и сел за стол.

— Ты сегодня в хорошем настроении, — сказал он Тори. — Что случилось?

Тори пожала плечами.

— Ничего. Просто хороший день.

Ники посмотрел на нее с подозрением.

— Ты уверена?

— Да, — сказала Тори. — Я уверена.

И это была правда. Впервые за долгое время она чувствовала, что все будет хорошо.