Глава 10
Через три дня после того кошмарного свадебного пира шаньсэнь вернулся – и не один, а с армией из тысячи человек. От их марша дрожали холмы, дым от их пушек заволок небо серой завесой. Чуя, что вскоре на землю вновь прольется кровь войны, небеса плакали.
Сперва капли падали мелкими иглами, а затем сплошной пеленой. Гром гремел с такой силой, что заглушал топот императорских солдат.
Я прижалась ухом к заколоченному окну.
Ничего.
Я целый день ждала, когда стража придет за мной. Каждое утро с тех пор, как меня поймали, два сильнейших охранника его величества тащили меня в Зал Покорного Ткачества. Там меня заставляли завтракать на глазах у тридцати швей с урчащими животами и пересохшими ртами, поскольку им отказывали в воде или чае и не позволяли есть, пока их работа не будет завершена.
Далее наступала худшая часть. После моего завтрака швей избивали.
Женщины прятались за своими рабочими столами. Некоторые из них молили, всхлипывая:
«Пожалуйста, мастер Ким, помогите мне».
Их просьбы разрывали мне сердце, но я заставляла себя сидеть неподвижно, как изваяние. В первый день я попыталась остановить стражей, и в ответ они переломали все пальцы одной швее. Теперь я знала, что проявление доброты только ухудшит положение женщин. Я ничего не могла сделать, чтобы помочь им.
Литык наказывал их, чтобы причинить боль мне. Каждая девушка напоминала мне меня: талантливая швея, которая пришла сюда, чтобы обеспечить своих близких и родителей, детей, деревню. Если бы я успешно справлялась со своими обязанностями императорского портного, они бы работали под моим руководством. Я бы узнала каждую из них, как родную сестру, мать, бабушку.
Но теперь этому не бывать.
Через каждые пять ударов плетью один из стражей грубо спрашивал меня:
– Куда пошли леди Вонен и лорд Сина?!
Я могла ответить лишь правду:
– Я не знаю.
Поэтому избиения продолжались. Каждая швея получала по десять ударов в день. Я заставляла себя смотреть им в глаза, в которых сквозила жгучая ненависть оттого, что их наказывали за мое непослушание.
Если бы не проклятие Бандура, мое сердце бы разбилось. Меня пугало, до чего хладнокровной я стала.
Стражи ни разу не подняли на меня руку. По крайней мере, пока не явился сам Литык.
Если бы не императорский халат и золотая корона, я бы не признала в нем своего правителя. Он так сильно усох, что тонул в своем одеянии. Верхний халат собирался складками, скрывая из виду вышитых на нем драконов, а шлейф куртки собирался лужицей у ног. Рукава стали настолько ему велики, что волочились по полу, и Литыку приходилось держать руки поднятыми, чтобы никто этого не заметил.
Но я заметила.
Он так исхудал, что телосложением больше походил на ребенка, а его лицо осунулось, из-за чего он выглядел вдвое старше своих лет. Некогда густые и блестящие волосы стали тонкими, а уголки губ, перекошенных от злобы, опустились вниз.
– Мне стоило бы убить тебя за то, что ты сделала.
Его слова прозвучали очень тихо, но они так и сочились ядом.
Я не поклонилась ему. В тот момент я решила, что больше никогда не буду этого делать. Ну и что, что я освободила леди Вонен и ее возлюбленного? Без меня император уже был бы мертв.
Я встретилась с его ледяным взглядом.
– Так убейте меня и покончим с этим.
Литык раскраснелся от злости и дал мне пощечину.
Моя голова откинулась назад, но скорее от шока, чем от силы удара. Я быстро пришла в себя и снова посмотрела на императора.
Это его разгневало, и он явно вознамерился снова меня ударить.
– Вы боитесь, – вызывающе заявила я. – Ваши министры заметили, как вы изменились, а ваши враги среди придворных – те, кто раньше боялся вас, – теперь строят заговоры. Вы знаете, что ваш трон в опасности. Даже если бы перед вами не было угрозы в лице шаньсэня, кто-то вовне все равно свергнул бы вас. Предал бы вас.
– Если произнесешь еще хоть слово, я прикажу отрезать тебе язык.
– Нет, – глумилась я. – Я вам нужна. Вы не можете возглавить Аланди, выглядя...
– Как? Вот так? – рявкнул Литык, показывая на свое лицо и корча его в жуткой гримасе. – Шаньсэнь привел свою армию к моим воротам. Мы на войне, и я возглавлю Аланди независимо от того, как я выгляжу.
Его голос источал отчаяние. Невзирая на всю браваду, он знал, что в таком виде народ за ним не последует. Я почти ему сочувствовала. Может, в глубине души его действительно заботило будущее нашей страны.
– Вы не одолеете его без моей помощи. Я могу возобновить чары Чонгука. Я могу вернуть вам былое величие.
Как только эти слова сорвались с моих уст, я резко замолчала. Откуда они взялись? Я не знала, как возобновить императорские чары. Но я не могла остановиться и говорила, как одержимая.
«Ты все сможешь, Сентурна. Мы тебе поможем».
Я сжала челюсти, пытаясь выбросить эти голоса из своей головы. От прилагаемых усилий мое спокойствие покачнулось. Глаза вспыхнули и подернулись алой пленкой. Литык резко втянул воздух; я видела, что его встревожил мой внешний вид.
– Да что ты такое?
– Платья даруют мне магию. Только мне. – В подробности я не углублялась.
– Ты не чародейка, – сказал он, пялясь на меня. – Ты...
«Демон?» Я подняла кулон и слегка приоткрыла орех, чтобы он засиял от силы солнца, луны, и звезд.
Демонский ли это амулет? Я по-прежнему не хотела в это верить. С каждым днем его могущество весило все тяжелее и тяжелее, и хоть оно не противилось тьме внутри меня, оно также не принимало ее. Пока.
– Я владею силой Аманы, – заявила я, хоть слова и застревали у меня в горле, лишь отчасти отдавая правдой. – Ее магия сильнее даже магии Чонгука. Как еще, по-вашему, я победила шаньсэня?
– Это из-за тебя свадьба не состоялась, – огрызнулся Литык, но больше угрозами не раскидывался. Я видела по тому, как мой кулон манил его взгляд, что он польстился на мое предложение.
Он верил мне.
– Прекратите поиски лорда-чародея, – сказала я, воспользовавшись его молчанием. – Его клятва нарушена, и теперь он бессилен. А я, в свою очередь, помогу вам.
Литык смерил меня таким уничижительным взглядом, от которого любой из его министров упал бы на колени, дрожа от страха.
Наконец он ответил:
– Если ты преуспеешь, я подумаю о помиловании для твоей семьи. Но не для лорда-чародея.
– Мне понадобится мешочек, который забрали ваши люди, – твердо сказала я. – Все, что внутри него, поможет мне с чарами. И еще мне нужно достаточно ткани, чтобы сшить новый халат.
– Плащ, – решил Литык. – Ты зачаруешь мне плащ. Я хочу, чтобы он был готов к рассвету. В ином случае я буду убивать по одной швее за каждый дополнительный час.
Двери за ним захлопнулись. Спустя минуту в мою комнату ворвался страж и кинул мешочек к моим ногам.
Когда я заглянула внутрь, то увидела лишь ножницы и альбом для набросков. Во мне вспыхнула паника, но затем я вывернула мягкую кожу мешочка. На пол упали метеоритный кинжал, ковер, зеркальце и флейта Чонгука.
Я прижала мешочек к груди и вздохнула с облегчением.
Едва я успела спрятать все обратно, как пришла одна из старших швей. Она горбилась, словно ее недавно отхлестали по спине, и отказывалась смотреть на меня.
В ее руках был сверток с материалами и нитями для наряда его величества.
«Мне жаль», – хотелось мне сказать перед ее уходом, но слова так и не сорвались с моих уст.
Весь оставшийся день я работала над плащом с инкрустированным золотом капюшоном и вышитым сзади драконом.
Но как вернуть императору его былое величие? У меня не осталось магии с путешествия – ни слез луны, ни смеха солнца, – чтобы вплести их в наряд.
Даже мои ножницы не хотели творить магию ради него.
– Амана, помоги мне, – молила я шепотом снова и снова.
Но она не прислушалась к моим просьбам. Моя беда в виде зачарованного плаща для императора не была достойна внимания богини-матери. Кулон на моей шее оставался неподвижен, платья молчали.
Даже ножницы не гудели. Что же делать?
«Ты в точности знаешь, какая тебе нужна магия, чтобы приукрасить Литыка».
Я резко подняла голову. Затем потянулась к метеоритному кинжалу и замахнулась им на тени, ползущие по полу. Отчасти я ожидала увидеть там Бандура, чей смех отразился бы от стен.
Но рядом никого не было. Никого, кроме демона внутри меня.
Мои пальцы крепче сжались на рукояти.
– Джин, – прошептала я.
На лезвии засияли прожилки метеорита. Как и прежде, при прикосновении к каменному краю я почувствовала укол. Но на сей раз клинок был не прохладным, а теплым. Я отдернула пальцы – их закололо, словно в них впились крошечные шипы.
Окинув изучающим взглядом обоюдоострый кинжал, я погладила железную часть, а затем прижала пальцы к каменной.
«Не используй амулет, – предупреждал меня Чонгук. – Чем больше ты будешь полагаться на его магию, тем труднее тебе будет противостоять превращению».
Но если я этого не сделаю, шаньсэнь победит. Аланди будет потеряна.
Если бы леди Вонен осталась, обстоятельства сложились бы иначе. Но теперь все зависело от меня. Мне придется сражаться с шаньсэнем в одиночку.
– Я обязана защитить Аланди, – пробормотала я себе под нос.
Кулон загудел на моей груди, его свет корчился и извивался, словно дети Аманы – солнце, луна и звезды – чувствовали, что я пыталась призвать демона.
Я сняла кулон с шеи и положила его на пол. Мое тело внезапно вздрогнуло, пульс участился от того, что сила Аманы покинула меня.
Я обхватила рукой острый край клинка и прошептала:
– Чонгук, прости меня.
От жаркой вспышки боли у меня перехватило дыхание. Я медленно раскрыла ладонь, рассматривая на ней тонкую линию крови. Она выглядела очень ярко на фоне моей кожи, но постепенно, пока кровь сочилась из раны и затекала в небольшие складочки на моей ладони, она потемнела и стала чернильной.
Как кровь демона.
Я так изумилась, что случайно снова сомкнула руку на лезвии. На сей раз боль была сильнее, и я закусила губу, чтобы сдержать крик.
Рассердившись, я отшвырнула кинжал, и моя ладонь засочилась темной кровью.
«Все верно, – нетерпеливо произнес мой демон. – Не борись с этим. Используй силу».
Я подняла кулак над императорским плащом и крепко сжала его. Пары капель хватило, чтобы шелк окрасился в темнейший оттенок черного – цвет бархатной ночи. Кровь демона мерцала, наполняя волокна наряда запретным заклинанием, которое, как я надеялась, будет достаточно сильным, чтобы спасти Аланди.
Я убрала руку и перевязала рану отрезком ткани.
Надеясь, что я не зашла слишком далеко, я бормотала вслух:
– Я осталась собой. Я по-прежнему Джису.
«Ты не закончила, – не унимался демон. – Запечатай тьму в плаще».
Я дрожащими пальцами прижала кулон к плащу императора Литыка. По-прежнему корчась, свет из ореха отразился от каменных стен вокруг меня, и я сосредоточилась на пятне крови, которое уже впитывалось в ткань, – на пятне, которое не переставало растекаться.
Скорлупу и стеклянную трещину посредине окутали тени, полностью окрашивая кулон в черный. Тьма задержалась еще на долгую секунду, прежде чем исчезнуть, и мой кулон вернулся в свое прежнее состояние.
Голоса Лапзура ликующе шептали во мне: «Сентурна, Сентурна – наш страж».
«Ты возвращаешься домой».
«Наконец-то».