Глава 11
К ночи земля перестала дрожать. Рыдания небес утихли, и их бог окрасил свой холст в фиолетово-синий оттенок цветущего ириса. Но под его сумеречными мазками воздух сгущался от едкого запаха канонады, а ветер доносил звуки лязга мечей.
После заката армия шаньсэня прорвалась за городские стены и начала маршировать по холму к Осеннему дворцу. К утру война прибудет к воротам.
И именно во время этой жуткой интерлюдии, прямо перед рассветом, император позвал меня на военный совет. Он хотел получить плащ.
Что-то мне подсказывало, что я могу никогда не вернуться в свою комнату, поэтому я взяла с собой мешочек, повесив его на плечо. Не успела я сделать и десяти шагов в императорскую комнату для аудиенций, как министр выхватил плащ из моих рук и вручил его императору.
Литык поднял его. Подол накрыл широкие ступеньки к трону, устланные ковром. Шелк мерцал в свете восходящего солнца, яркие нити вышитого дракона выделялись на фоне черной парчи, окрашенной магией демона.
– Он готов? – спросил император настороженно.
– Да.
Довольно хмыкнув, Литык встал и накинул плащ на плечи. Почти в ту же секунду они расправились, черные волосы, спрятанные под капюшоном, заблестели, его впалые щеки и осунувшаяся фигура наполнились жизнью, и он гордо выпрямился во весь рост.
Потрясающая трансформация. Все министры резко втянули воздух и упали на колени. Губы Литыка изогнулись в легкой улыбке. Той же, что однажды очаровала меня, заставив поклоняться ему, как самому великому правителю всех королевств. Ныне она вызывала у меня лишь отвращение.
– Теперь мы готовы к битве, – заявил он, поднимая меч. – Давайте же одолеем шаньсэня.
Министры заискивающе лебезили вокруг него, восхваляя Аману. Даже военный министр, который еще несколько минут назад выглядел устало и встревоженно, объявил бой уже чуть ли не выигранным.
– Мастер Ким, ты пойдешь с нами.
Я резко подняла голову, в моих ушах зазвенело от шока. Снаружи вспыхнула молния и снова пошел дождь, барабаня по черепице.
– Наша армия на позиции. Выступаем прямо сейчас.
Я не сопротивлялась, когда стражи надели на мою тунику броню, предназначенную для кого-то вдвое больше меня, и посадили меня на лошадь.
Литык тоже облачился в доспехи и прикрепил к ним вышитый мною плащ. Солдаты и слуги приветствовали его по пути даже в то время, как ворота гремели от ударов людей шаньсэня, пытавшихся прорваться внутрь.
«Сын Неба, принеси нам победу! – кричали они, пока капли дождя стекали с их висков на щеки. – Каган королей, уничтожь предателя!»
Алые знамена развевались на ветру, вышитые драконы парили среди войск. Моя лошадь так быстро шла, чтобы поспеть за остальными, что я едва заметила, что мы направляемся к воротам и бою за ними.
Услышав первые выстрелы из пушек, я приняла их за гром. Но от грома камни и черепицы не взлетали в небо фейерверками, и деревья не вспыхивали ослепительными столбами черного и янтарного дыма. Каждый последующий взрыв заставлял мое сердце трепетать.
Глаза начало жечь, и я переключилась на зрение демона, переносясь в долину за пределами Осеннего дворца. Кусок дерева – остатки того, что некогда было табличкой аптеки – свалился со сломанной крыши. Весь город был уничтожен. С неба падал пепел, дороги усеивали трупы – в основном гражданского населения, чьи лица по-прежнему были искажены от страха.
У меня заболела голова. Значит, вот какая война из себя – вот почему после возвращения домой Мингю просыпался среди ночи с криками на устах и слезами на глазах. На секунду в моем сердце вспыхнула боль, притупившаяся после проклятия Бандура. А вместе с ней – и прошлая Джису.
Внутри меня заискрилась ненависть, разгораясь в пламя.
За дворцовыми стенами парило знамя шаньсэня, белоснежная шерсть тигра сверкала на фоне нефритового шелка. Передернувшись, я вспомнила, как военачальник изменился в вечер пиршества. Как тлел его демонский амулет, выпуская дым в форме тигра, который затем поглотил шаньсэня.
Не тигр. Она.
Гиюрак.
С крепостных стен дворца лавиной летели стрелы, так высоко, что напоминали не более чем точки, рисуя надо мной идеальную дугу. При приближении армии шаньсэня в небо воспарила стая птиц.
Военачальник и его люди подняли щиты и кинулись в атаку. Полетело еще больше стрел, люди гибли с обеих сторон. Затем ворота открылись, и император со своими легионами помчался наружу.
Императорские солдаты устремились на врага, их лошади скалили зубы, пробегая мимо меня. Обо мне все позабыли, и я спряталась в тенях у ворот, наблюдая за тем, как шаньсэнь и его сыновья резали любого, кто осмеливался встать у них на пути. Литык засиял от заклинания, которое я наложила на его плащ, и призвал своих людей бороться и умереть за него.
Но мое внимание привлек не шаньсэнь и не император, а женщина среди вражеского полка, – женщина, которую я никогда прежде не видела, сидящая на жеребце цвета слоновой кости.
Ее лицо озарила улыбка, пока она безмятежно ехала в бой. Даже на коне она выглядела неестественно высокой. Ее мускулистые руки и ноги были обнажены, за плечами развевался плащ. Ее длинные белые волосы с черными полосами на висках сверкали, точно перламутровая броня. Как и император Литык, она была прекрасной, необыкновенной и такой завораживающей, что некоторые солдаты замирали, чтобы поглазеть на нее. По моему горлу поднялась тошнота, когда я увидела блестящие когти, которыми она сжимала поводья, острые зубы, скрывавшиеся за улыбкой, – не столько безмятежной, сколько роковой, как я поняла при приближении женщины, – и ее глаза.
Окаймленные жидким золотом янтарного и медового оттенков и алые, как кровь, посредине.
Глаза демона.
– Гиюрак, – прошептала я. В своем человеческом обличье.
Двигаясь со сверхъестественной скоростью, она в мгновение ока убила трех императорских солдат. Вокруг нее образовывались горы из трупов, пока она танцевала между мечами и пиками. Гиюрак была слишком быстрой, чтобы человеческая рука могла ее коснуться, ее когти были достаточно острыми, чтобы пронзать плоть... и кость.
Я видела, что она сделала с солдатами Литык при нашей прошлой встрече. Неважно, женщина она или тигрица; демону достаточно коснуться, чтобы убить.
Литыку ни за что не победить в этой битве.
Я погнала свою лошадь вперед. По моей команде она громогласно ударила копытами о землю и помчала к императору.
– Вам не победить! – крикнула я ему. – Нужно отступать!
Литык отмахнулся от меня широким рукавом, и двое его стражей обступили меня по бокам, чтобы я не могла последовать за ним.
Канонада заглушила мои крики, но затем я услышала оглушающий рык Гиюрак и свист, с каким она рассекла когтями воздух, когда кинулась на императора.
Во мне свирепым потоком забурлила сила. «Ты можешь его спасти».
У меня была лишь секунда, чтобы принять решение. Я уже нарушила свое обещание Чонгуку, так почему бы не прислушаться к голосу? Почему бы не поддаться?
«Если ты ничего не сделаешь, император умрет».
Я ускользнула от стражей Литыка и схватила его за щит, стаскивая с лошади.
Демон врезался в меня, вместо него, и отдача была настолько сильной, что я вылетела из седла и больно приземлилась на спину.
Моя лошадь упала замертво. Гиюрак вытащила когти из ее крупа и вскочила на ноги, готовясь снова напасть на императора.
– Бегите! – крикнула я Литыку.
Прежде чем Гиюрак успела прыгнуть на него, я вцепилась в подол ее плаща и дернула на себя, чтобы сдержать. Она развернулась и замахнулась на меня тигриными когтями.
Как и любой портной, я не проходила военную подготовку. Как бы я ни плясала из стороны в сторону, пытаясь уклониться от ее атак, я все равно почувствовала, как ее пальцы зацепили мою кожу.
Будь я человеком, ее прикосновение убило бы меня. Но на моей ноге не осталось ни раны, ни даже царапины.
Багряные зрачки Гиюрак сузились.
– Невероятно.
Позабыв об императоре, она начала кружить вокруг меня, игнорируя битву вокруг нас. Ее движения были плавными и ленивыми, рассчитанными на то, чтобы я почувствовала себя дичью перед хищником.
Мы обе знали, что мне не убежать. Она была быстрее и намного сильнее меня.
Я потянулась за кинжалом, спрятанным за поясом.
Гиюрак схватила мою руку.
– Ты, – прохрипела она, узнав оружие, которое я использовала против шаньсэня в Осеннем дворце.
Демон посмотрела на меня, и ее лицо омрачилось от осознания.
– Тебе здесь не место, – прошипела она мне на ухо. – Сестра.
По моей спине пробежал холодок. Я крикнула: «Джин!» – и достала кинжал из ножен, а затем пронзила грудь демона сияющим метеоритом. Гиюрак раззявила рот в крике, ее белые волосы взметнулись вокруг меня, плоть покрылась волдырями и загорелась. Я вонзила клинок глубже, глядя на то, как алые глаза демона темнеют до цвета тлеющих углей, пока наконец она не превратилась в облако дыма.
Облако приняло форму тигра и поплыло в сторону поля боя, выискивая свое убежище, – амулет шаньсэня.
Я не стала долго наблюдать за ним. Мой пульс отбивал барабанную дробь, лезвие кинжала продолжало петь в моей руке.
Повсюду вокруг меня господствовал бог смерти. От армии императора почти ничего не осталось. Если я ничего не сделаю, мы проиграем.
Я начала прокладывать себе путь через поле битвы к крепостным стенам, где оставшиеся лучники Литыка лихорадочно обстреливали шаньсэня и его людей.
Но сколько бы стрел ни вонзалось в спину военачальника, он становился только сильнее. Вскоре он будет у ворот в Осенний дворец.
«Позволь нам помочь тебе, Сентурна. Призраки Лапзура выиграют этот бой для тебя».
Соблазнительно. Очень соблазнительно. Все, что от меня требовалось, это одно слово. Одна мысль.
«Нет».
Применение магии демонов приведет к ужасным последствиям.
Я сжала кулон. Источаемое им тепло неприятно грело мне грудь, напоминая о том, насколько холодная моя кожа.
Ранее, когда я работала над плащом императора, кулон хранил молчание. Амана не приходила мне на помощь. Но сейчас он задрожал и слабо засиял солнечным светом.
Смех солнца одолеет армию шаньсэня и заставит его отступить. Он выиграет бой для Литыка.
Но осмелюсь ли я призвать Аману?
Сила ее платьев была со мной, крепко запертая в кулоне. Прежде я не мешкала. Но теперь я вспомнила, что произошло, когда я создала плащ Литыка, – как кулон окутала тьма, ненадолго окрашивая его в черный, подобно амулету демона.
Мои платья – единственный щит против внутреннего демона. Если я призову магию Аманы – если пожертвую платьем из солнца, чтобы спасти императора, – то рискну ослабить свою защиту.
«Твоя единственная альтернатива куда хуже». Амане я доверяла больше, чем любому демону, даже своему собственному.
Взяв кулон в ладонь, я выпустила платье из солнца. Оно вылилось наружу, как мерцающий песок, широкая юбка окутала мои ноги, а корсаж затянулся на талии. Моя одежда исчезла под сиянием платья, и смех солнца наполнил меня, заглушая шепот призраков Лапзура.
В мою сторону полетели стрелы, но платье из солнца их поглотило. Из швов вспыхнуло пламя, опаляя любого, кто осмеливался подойти слишком близко.
Меня обдало жаром и в одночасье наполнило невероятной силой. Но от чего она исходила: от платья из солнца или крови демона, текущей по моим венам? Или хуже того – от обоих разом?
Скоро я узнаю ответ.
У подола юбки собрались тени и медленно заползли в складки платья. Смех солнца боролся с ними, вспыхивая ярче прежнего, но мой демон был силен. Она знала, как играть на моих страхах, и хрипло шептала:
«Платья из солнца недостаточно. Что оно может, кроме как ослепить армию шаньсэня? Тебе понадобится нечто большее, чтобы спасти императора от Гиюрак, но Амана не прислушается к твоим мольбам. А я здесь. Призраки Лапзура только ждут твоего приказа. С могуществом солнца, луны и звезд они не смогут не подчиниться нам. Они уничтожат армию шаньсэня и одолеют его демона».
Она права; я нуждалась в ней. Но какой ценой она выиграет для меня эту битву?
В глубине души я уже знала. В памяти всплыло обеспокоенное лицо Чонгука. А затем отца и Мингю.
Ценой буду я – Джису.
Я опустила руки. «Нет». Я отказывалась извращать силу Аманы.
Я начала царапать на себе платье, но оно не снималось. Моя рука лихорадочно нащупала ножницы.
Я резала и резала, игнорируя острую боль от того, что мне приходилось уродовать это чудесное творение, над которым я трудилась столько месяцев.
Но я создала живую силу, и когда я выбралась из платья, его порванные швы начали вновь соединяться.
Мне не нужна была помощь Аманы. В моем распоряжении были смех солнца, слезы луны и кровь звезд: три частицы магии, древней как сам мир. Просто раньше я не знала, как их использовать.
Я снова пробудила кинжал и, закусив губу от жгучей боли, одним точным движением пронзила пламенный корсаж солнечного платья. Провела линию вниз, к подолу юбки, и разрезала его пополам. А затем подкинула платье, первое наследие Аманы, в небо.
«Пусть смех солнца поможет моему народу, – взмолилась я, наблюдая, как оно разгорается все ярче и ярче. – Пусть сила Аманы спасет его и даст надежду на еще один день».
Платье взорвалось яркой вспышкой света и растворилось в облаках.
Осенний дворец накрыла тьма, приглушая звуки стрел, мечей и пик. Все оружие обратилось пеплом, и шаньсэнь приказал своей армии отступить.
Кулон ударился о мою грудь, и волна невыносимой боли пронеслась от разума к сердцу и от сердца к телу. Где-то на задворках сознания я увидела собственные кроваво-алые глаза, светящиеся среди клубов дыма.
И закричала.