Глава 34
Мое платье расцвело в ночи; куда ни посмотри, по небу стелилось одеяло из звезд. Облака – нежные, как снежные лепестки – задели мои лодыжки.
Когда я опустила взгляд, то не увидела землю. Не увидела Чонгука с леди Вонен или отца с Мингю. Не увидела исхода нашей битвы – спасенную Аланди.
Но каким-то образом я знала, что мы победили. Каким-то образом я знала по щекочущему чувству в сердце – радостному трепету, – что демон и тени, которые омрачили мою душу, не последовали за мной. Я наконец-то стала свободной.
Все вокруг оставалось неподвижным. Царила полная тишина, не считая биения моего сердца и теплой крови, хлынувшей в голову, пока я терялась среди бесконечных волокон звездного света.
Как вдруг рядом раздался ласковый смех. Звонкий, подобный мягким нотам цимбал. Звук, который я уже не надеялась услышать.
Я присмотрелась к знакомому силуэту на фоне сияющей луны и выдохнула:
– Мама.
Мои крылья слились с руками, перья вросли в кожу, сияя пламенем внутри меня. Я полетела в объятия матери.
– Я так долго ждала тебя, Джису, – сказала она, поглаживая меня по щеке. – Все как я и предсказывала: ты действительно величайший портной в Аланди. Портной, достойный богов.
– Это больше, чем я смела мечтать, – ответила я. Мама прижала меня и провела рукой по лбу, разглаживая морщинки.
Я закрыла глаза и вновь почувствовала себя маленькой девочкой. Девочкой, которая днями напролет сидела в углу отцовской лавочки, подшивала штаны и украшала шарфы. Девочкой, которая мечтала стать императорским портным.
– Какой же я была глупой, – прошептала я, выбираясь из маминых объятий. – Если бы я могла все изменить, то никогда бы не покинула дом.
– Ты это не всерьез! Если бы ты не ушла из дома, то не нашла бы второй конец своей нити.
Она показала на красную нить на моем запястье. Она щекотала мне кожу и была такой легкой, что я чуть о ней не забыла.
Я облизнула губы. На вкус они были сладкими: не как пепел, который я чувствовала в своих кошмарах, а как печенье, которое дала мне Арин перед битвой. Перед моей смертью.
Мир размылся по краям, и я отвернулась, чтобы мама не увидела моих слез.
Я чувствовала себя иначе, невесомой и свободной – что логично, ведь я, по всей видимости, стала духом, как мама. Под моими ногами простиралось небо, а не земля, но меня не охватывала паника. Вместо этого я испытывала восхищение. От своего равномерного дыхания и биения сердца, от умиротворенности этого места.
От того, что я снова могла чувствовать. Холод, просочившийся в мою душу за последние несколько месяцев, исчез, как и обжигающий жар, и им на смену пришло тепло, поющее в моем теле. И когда я прислушалась к собственным мыслям, то не услышала чужих голосов.
Повсюду сияли звезды – каждая из них такая же яркая, как самые драгоценные камни на земле. Небо окрасилось в потрясающие тона, одновременно рассвета и заката, напоминая мое платье из крови звезд.
Мама протянула мне руку, и на ее ладони что-то блеснуло.
– Мои ножницы!
– Амана попросила вернуть их тебе. Они принадлежали нашей семье очень-очень долгое время.
– Значит, это правда, – пробормотала я, забирая ножницы. Они блестели ярче, чем прежде, и солнце с луной, выгравированные на лезвиях, сверкали под любым углом. – Я – потомок портного Аманы?
Мама кивнула.
– История частично забылась со временем, но да, первым создателем платьев был твой предок.
Я вернула маме ножницы.
– Тогда они принадлежат ему, а не мне.
Мама нерешительно коснулась моей руки. Я догадалась, что следующие слова дались ей нелегко.
– Даже не знаю, Джису, радоваться мне, что ты здесь, или горевать. Я скучала по тебе... – Она ненадолго замолчала. – Амана желает, чтобы ты присоединилась к ней на небесах, но... я знаю, что твое время еще не пришло, дочка.
– Что ты хочешь сказать?
– Мы с Намгилем и Сону поговорили о тебе с Аманой, и она прислушалась. Она предлагает тебе выбор.
Мама сделала глубокий вдох, и мое сердце заколотилось в наступившей тишине.
Выбор.
– Ты можешь остаться с нами как портной богов, – ее голос охрип. – Или вернуться и жить с папой, Мингю и твоим чародеем.
От моего носа к глазам прошла волна жара. Я не могла остановить поток слез.
– Чего я действительно хочу, так это чтобы вы с Намгилем и Сону вернулись домой.
– Джису, ты же знаешь, что это невозможно.
Несмотря на то, что я ожидала такого ответа, он все равно заставил меня всхлипнуть.
– Папа нуждается в тебе, – продолжила мама. – Как и Мингю, и твой чародей. – Она ласково смахнула пальцем слезы, стекавшие по моим щекам. – Мне и так повезло, что я увидела, какой женщиной ты стала, – прекрасной, сильной и храброй.
Она взяла мое запястье и коснулась красной нити.
– Видишь? Даже жизнь и смерть не могут разорвать нити судьбы. Чонгук ждет тебя.
Я кивнула, но, прежде чем отпустить меня, мама вложила ножницы в мои руки.
Это заставило меня замешкаться. Я провела пальцами по солнцу и луне, и лезвия засияли от моего прикосновения. Даже здесь, среди звезд, было слышно, как они гудели от силы.
Мои пальцы обхватили кольца, с нетерпением желая воссоединиться с ножницами, но я покачала головой.
– Я не передумала насчет них.
– Но они – источник твоей магии.
– Я жила счастливо без магии до них и буду жить счастливо без магии после них. Ножницы хорошо мне послужили, но в них больше нет необходимости. Сохрани их для меня, мама.
Похоже, мой ответ ее удовлетворил, поскольку она крепко обняла меня, но ножницы не забрала.
– Прежде чем уйдешь, ты должна воспользоваться ими в последний раз.
Она показала на звездный покров под нами. Посредине виднелся просвет, сквозь швы просачивались мерцающие лучи солнца.
«Брешь в небесах».
Я должна была залатать ее, как первый Ткач из легенды.
– Давай сделаем это вместе, мама.
Она положила руку поверх моей и направила ее, а я выпустила магию ножниц, чтобы сшить небеса. Наконец, когда дело было сделано, мама забрала ножницы и сжала мою ладонь, привлекая к себе, чтобы поцеловать меня в лоб.
– Мы не прощаемся, Джису.
Когда она отпустила меня, весь мир загорелся и превратился в огненное море. Я наблюдала, как мама сливается со звездами и силуэты моих братьев ведут ее обратно на небеса. А затем море поглотило меня, и мое тело снова объяло пламя.
И внезапно я поняла, какой облик мне достался: феникса, который должен возродиться из пепла.
...
До меня донесся шум волн, лицо защекотала морось.
Я вдохнула океан, упиваясь его свежестью. И проснулась.
К рукам и ногам прилила кровь, пальцы закопались в теплый, влажный песок.
Меня обнимали чьи-то руки, чье-то сердце тихо билось в гармонии с моим. Несмотря на то, что ресницы упрямо липли к коже, я открыла глаза.
Надо мной возникло расплывчатое лицо, но его черты постепенно становились четче в ярком свете солнца. Нос с небольшой горбинкой на переносице, квадратный подбородок, тонко высеченный по краям, – и более щетинистый, чем я помнила. Черные, как смоль, волосы с торчащими прядками, которые отчаянно нуждались в стрижке, и тонкие, неровные губы, приоткрытые в тихом вздохе.
– Чонгук.
Его лицо смягчилось от облегчения, и он упал на колени рядом со мной.
– Я решил, что ты бы захотела увидеть океан напоследок, – начал он. – Мы думали, ты мертва.
– Я здесь, с тобой.
Я прижала пальцы к его губам, чтобы он замолчал. Его глаза увлажнились и опухли, щеки испещряли полоски от слез. Я промокнула их рукавом и взяла его лицо в ладони.
Затем поцеловала в щеки, нос, глаза. Губы. На секунду замерла, вдыхая знакомое теплое дыхание. Позволяя ему смешаться с моим собственным и остаться внутри меня, как в тот раз, когда я впервые осознала, что люблю его.
Лучи восходящего солнца коснулись моей кожи.
– Сейчас утро, – заметила я. – Где папа? И Мингю...
– Они в безопасности, едут домой из столицы.
Я резко села.
– Из столицы?! Значит...
– Война окончена, – кивнул Чонгук. – Гиюрак и шаньсэня больше нет. А леди Вонен стала императрицей.
– Императрицей? – изумилась я.
– Да, народ сам ее выбрал. Поначалу министры были категорически против того, что трон Аланди займет женщина, но она – законная правительница.
– Императрица Вонен, – пробормотала я, пробуя слова на вкус. – Аланди снова едина.
– Скоро будет, – кивнул Чонгук. – Мы собирались... похоронить тебя здесь, у воды. Твой брат сказал, что ты бы этого хотела.
Стоило ему произнести эти слова, как к нам подошла леди Вонен в сопровождении свиты из женщин и мужчин. Их лица выглядели усталыми после напряженной битвы. В ней было легко увидеть императрицу, хоть она и по-прежнему была одета в боевую броню. И все же, несмотря на горечь от потерь, читавшуюся в ее глазах, в Вонен было что-то такое – грация, с которой она командовала людьми, – что натолкнуло меня на мысль, что ей было суждено возглавить Аланди.
Когда она увидела меня, ее лицо вытянулось от удивления.
– Она жива! – Вонен показала на меня. – Почему мне никто не доложил, что она жива?
– Я только что вернулась, – я с трудом поднялась на ноги и поклонилась, – по милости богини Аманы.
Леди Вонен шмыгнула носом, но быстро вернула самообладание.
– Встань, Ким, хватит кланяться.
Она окинула меня взглядом с головы до пят. Когда я выпрямилась, леди Вонен слегка опустила голову и сомкнула руки перед грудью. Это сложно было назвать поклоном, но от нее этот жест воспринимался как знак большого уважения. Полагаю, еще большим знаком уважения было то, что она прошла через все поле битвы на пляж, чтобы убедиться, что тело простого портного должным образом отправят на небеса.
Я не сомневалась, что из нее выйдет справедливая правительница. Вряд ли она станет всеобщей любимицей, но зато леди Вонен вселяла преданность и уважение. И этого более чем достаточно.
Небрежно взмахнув рукой, она отпустила священников.
– Ваши услуги нам больше не понадобятся.
Когда они ушли, леди Вонен повернулась к нам с Чонгуком, да с таким строгим видом, что я приготовилась к выволочке.
– Портной покойного императора и бывший лорд-чародей приглашаются на церемонию коронации, – объявила она. Затем выдержала паузу, словно тщательно обдумывая свои следующие слова. – Учитывая, что Ким Джису больше не находится под воздействием чар, я также приглашаю ее остаться при моем дворе в качестве советника и главного императорского портного. И...
Она замолчала, поскольку не знала, каким титулом теперь обращаться к Чонгуку.
– Чонгук, – подсказал он. – Просто Чонгук. Я больше не лорд-чародей.
– Чонгук тоже приглашен остаться в качестве придворного чародея и моего советника.
– Благодарю за возможность служить вам, ваше величество, – начала я. – Это большая честь, и мы с Чонгуком всегда придем на ваш зов, если потребуется. Но, полагаю, я могу смело сказать за нас обоих, что мы хотим вернуться домой.
Вонен нахмурилась.
– Вернуться домой?
– Да, в Порт-Кэмалан. Моей семье нужна помощь с лавочкой, ваше величество, – объяснила я.
Она скрестила руки на груди; вид у нее был усталый.
– Вы не уйдете домой с пустыми руками. Чего вы хотите в обмен за вашу службу короне?
– Нич...
Чонгук ткнул меня локтем и искоса кинул взгляд, в котором читалось:
«Императрица предлагает исполнить любое твое желание. Не отказывайся».
Чего мне просить? Я не нуждалась ни в драгоценностях, ни в роскошных платьях, ни в большом поместье с сотней слуг.
– Я бы хотела открыть собственную лавочку. В Порт-Кэмалане, неподалеку от моря. Достаточно большую, чтобы со мной могли жить отец и брат, но не настолько, чтобы я зазналась от успеха. – Я задумалась. – И одного из лучших аландийских жеребцов для Чонгука.
Вонен насупилась.
– Ты хочешь простой жизни, когда я предлагаю тебе место в моем совете?
– Да, ваше величество.
Она пристально на меня посмотрела, будто пыталась решить, не шутка ли это. А затем вздохнула.
– Полагаю, ничего иного я от тебя и не ожидала, портной. – Леди Вонен подала пальцем знак своим советникам. – Проследите, чтобы ее желания были исполнены.
Она начала разворачиваться на пятках, но в последнюю секунду остановилась.
– Желаю тебе всего наилучшего, мастер-портной. – Затем кивнула Чонгуку. – Чародей.
Мы с Чонгуком поклонились и не поднимали головы до тех пор, пока ветер не смел ее следы с песка и растянувшаяся тень не исчезла из виду.
А затем я кинулась в его распростертые объятия, едва веря в то, что мы наконец-то свободны.