Глава 33
Шаньсэнь не явился на рассвете.
Ему хватило жестокости заставить нас ждать до заката, когда наши пальцы уже окоченели в ботинках, а лед сковал как наше оружие, так и волю к победе.
В воздухе пахло порохом и снегом. И отчаянием.
Наконец, когда солнце исчезло за рекой – жемчужина, возвращающаяся на родные водные глубины, – мы услышали гром: армия шаньсэня надвигалась. От их шагов дрожали городские стены, и скоро воины окольцевали нас, как змея, свернувшаяся вокруг своей жертвы.
Шаньсэнь с Гиюрак прибыли последними. За ее спиной струился знакомый изумрудный плащ.
Лорда Сины, осознала я через секунду. До чего неправильно он смотрелся на широких тигриных плечах; ярко выкрашенная ткань была накинута на ее белый мех как трофей. Демон также присвоил себе латные перчатки и щит с гербом его семьи, покрытый алым лаком. Она специально выставила их на всеобщее обозрение.
Я мельком покосилась на леди Вонен. Ее челюсти сжались, костяшки пальцев побелели от хватки на поводьях. О чем она думала, увидев броню возлюбленного на демоне, который обрек его на смерть?
Леди Вонен издала боевой клич, и ее лошадь помчала к шаньсэню. Солдаты пошли следом, а я осталась.
У меня был собственный план.
Чонгук коснулся моей руки, из-под его рукава выглянула красная нить, обвязанная вокруг запястья.
– Присмотри за моим братом, – попросила я. – И за леди Вонен. Она не сможет победить шаньсэня в одиночку.
– Джису...
Чонгук взял мою ладонь. Наши красные нити засияли. Осторожно, чтобы не поцарапать его, я один за другим просунула когти между его пальцев, мечтая, чтобы этот момент длился вечность.
Затем опустила его руки себе на талию и поцеловала, пресекая любые возражения. Довольно глупый поступок – в разгаре-то битвы, – но мне было все равно.
– Я люблю тебя, – сказала я, прижимаясь к нему лбом.
А потом отпустила и прыгнула в небо. Платье из крови звезд окутало меня слоями из сумерек и звездной пыли, амулет загудел в ушах – тихая песня, которую слышала только я. Мои ножницы гудели точно так же, призывая воспользоваться ими. Доселе мне не приходило в голову, что, возможно, ножницы были ниспосланы мне, чтобы подготовить именно к этому моменту. Чтобы научить доверять магии, поющей внутри меня, превращать мою сгущающуюся тьму в свет.
Заискрившись, амулет ожил.
Внутри меня схлестнулись две силы – тьма демона и свет Аманы, – их бой просматривался в ослепительных вспышках от платья, пока его шелк вплетался в мою кожу, чтобы защитить от мрака. Чтобы спасти меня.
Юбка надулась, как луна в небе, и подняла меня выше, к облакам.
То, что я увидела сверху, подтвердило мои наихудшие страхи. Мы с треском проигрывали. Тела наших мертвых воинов уже лежали горами.
«Нам ни за что не отвоевать Весенний дворец».
В самой гуще битвы леди Вонен боролась со своим отцом, но она не могла соперничать с его демонской силой.
«Схватите его амулет», – мысленно обратилась я к ней, отправив послание посредством облачка дыма, которое приняло форму птицы и полетело к дочери шаньсэня.
Тем временем Гиюрак разгуливала по полю боя.
Если нарушить их связь с шаньсэнем, по которой она передавала ему свою силу, то у леди Вонен появится шанс.
Набрав побольше воздуха в легкие, я набросилась на Гиюрак и сбила ее на землю. Моя юбка обвилась вокруг ее мускулистых ног, опаляя мех. Из ран засочился дым, вздымаясь на фоне падающего снега.
– У меня нет на тебя времени, – прорычала Гиюрак, но я снова на нее прыгнула.
Она с легкостью отбилась, схватив меня за запястья. Я думала, она сломает мне кости, но демон сделал нечто куда хуже. Она впилась когтями в мой амулет.
Мою грудь пронзила острейшая боль. Сердце сжало, сдавило. Я не могла дышать. Перед глазами посерело, легкие взвыли, из горла вырвался хрип. Я начала колотить Гиюрак, пытаясь заставить ее отпустить.
Она только улыбнулась и сильнее сжала амулет. С моих губ полилась густая черная кровь, во рту появился угольный привкус.
Когда я закричала, Гиюрак дернула за цепочку амулета. Благодаря Бандуру я знала, что нельзя допустить, чтобы она его забрала. Если она получит амулет, то сможет меня контролировать.
«Дай себе свободу!» – скомандовал демон внутри меня. Я не понимала. Мое платье мигало и испуганно металось во все стороны. Я не могла обуздать его, боль была слишком сильной. Все мое тело будто горело.
То, что произошло дальше, превратилось в расплывчатое пятно из ослепительного жара и вихрящейся тьмы. Демон во мне взял верх над Джису и бесцеремонно лишил меня сознания. На невообразимо долгую секунду я была ничем. Я ничего не видела, не слышала и не чувствовала.
Когда я вернулась в реальность, Гиюрак больше не держала мой амулет, ее белый мех почернел и дымился. Зарычав, она высоко подняла меня и швырнула в реку.
Я полетела назад, мир безумно вспыхивал красками. Мое тело стало невесомым, как листок, подхваченный ветром. В то же время голова казалась слишком тяжелой. Она пульсировала; я чувствовала, как демон боролся за контроль над моим разумом. Она знала, что я ослабла и не смогу долго ей сопротивляться.
«Мне нужно совсем немного времени, – сказала я. – Просто дай мне еще несколько минут, а затем я буду в твоем распоряжении».
Я парила над полем боя, пока мое платье не пересилило демона. Юбка раздулась, и мне наконец удалось остановиться в воздухе. Вернув равновесие, я начала искать Гиюрак.
Вон она – белое пятно, прыгающее по подмороженному полю в сторону высокой фигуры на коне.
Ужас привел меня в чувство, и я кинулась за Гиюрак.
«Чонгук!» – крикнула я, и с моих губ сорвалась струйка дыма.
Он не услышал. Высоко подняв ореховый посох, он призвал стаю птиц с неба, и они спикировали, чтобы атаковать солдат шаньсэня.
– К стенам! – велел Чонгук нашим людям, жестом показывая им двигаться в сторону города. А затем поскакал к военачальнику.
«Берегись! – послала я ему отчаянное предупреждение. – Гиюрак идет за тобой!»
Чонгук обернулся, словно услышал меня. Увидев приближающегося демона, встревоженно сморщился, но курс не сменил. Он погнал свою лошадь вперед и промчался мимо тигра, направляясь к шаньсэню.
Гиюрак прыгнула на него, но Чонгук резко дернул поводья влево и протаранил шаньсэня. Военачальник свалился со своего жеребца, и Чонгук перешел в наступление, размахивая посохом. Но шаньсэнь с легкостью уклонился и, ударив его сбоку, сбил с лошади.
Прежде чем военачальник смог прикончить Чонгука, леди Вонен вклинялась между ними и сделала яростные выпады в его шею, торс, колени. Но как бы она ни старалась, ее меч не мог пробить броню. Шерсть Гиюрак начала размываться и, обратившись белой дымкой, она полетела в амулет шаньсэня. Если она вернется внутрь, то наделит его всей своей демонской силой, включая способность перевоплощаться.
– Кинжал! – крикнула Вонен чародею. – Дай мне кинжал!
Чонгук кинул ей оружие, метеоритно-железное лезвие прочертило голубую дугу в воздухе. Рукоять легла прямо в ладонь Вонен, и она крутанула клинком, срезая амулет с шеи отца. Разозлившись, он замахнулся на нее.
Вонен пригнулась, и меч попал по шее ее лошади. Та заржала и встала на дыбы, а затем упала на колени, издавая предсмертный жалобный стон. В последний момент леди Вонен соскочила с седла и побежала со всех ног.
Гиюрак кинулась за ней, но Чонгук набросился на нее сзади. Я могла либо спасти его... либо забрать амулет у леди Вонен. Снег защипал мои глаза, и я закусила губу до крови. Только один выбор положит конец этой войне.
Резко свернув, чтобы перехватить дочь шаньсэня, я взмыла вверх, пытаясь обратить ее внимание на себя.
– Отдайте мне амулет! Я уничтожу его!
Она не мешкала. Лошадь шаньсэня уже наступала ей на пятки, но леди Вонен успела кинуть амулет мне.
Я прыгнула, впилась ногтями в глянцевую черную поверхность и крепко сжала его в кулаке.
Амулет зашипел в моей ладони, от вырезанного тигра повалил дым. Я чувствовала ярость Гиюрак, когда та отшвырнула Чонгука и бросилась в мою сторону. Вся армия шаньсэня сосредоточилась на мне.
Лязг мечей, свист стрел. По команде военачальника в меня полетел залп. Острые наконечники пронзили кожу, зацепили голени и локти, вонзились в спину. Но я ничего не чувствовала.
Мое время в качестве Джису закончилось.
Этого момента я боялась больше всего – момента, когда я стану демоном. Но теперь, когда он наступил, я не испытывала страха. Голос демона пытался меня успокоить.
«Больно не будет. Только представь, какой ты станешь сильной! Даже могущественнее Гиюрак».
Но ее слова не имели никакого отношения к моему умиротворенному состоянию. Она понятия не имела, что грядет.
Моя грудь сжалась. Я не почувствовала боли, только волну тепла, растапливающую холод, который сковывал меня последние месяцы.
Я отдалась на милость огню. Амулет Гиюрак по-прежнему дымился на ладони, тигриная голова и обсидиан плавились, пока от них не осталась только горстка песка, просочившегося сквозь мои пальцы.
Воздух пронзили два крика. Сперва Гиюрак, а затем и шаньсэня, упавшего с лошади на землю.
Пойманная посредине прыжка, Гиюрак начала тлеть, от ее плоти поднялись ленты дыма, пока не остались только рубиновые глаза. Но затем и они потускнели, и ветер смел их пепел.
В ту же секунду шаньсэнь потерял свое могущество и стал дряхлым старикашкой, постарев не по годам. Всем своим видом он показывал поражение: его колени опустились на землю, спина сгорбилась, руки безвольно повисли. Казалось, он не двигался целую вечность, но затем все же снял шлем. Его волосы поседели.
– Дочка, – просипел он.
В темных глазах леди Вонен, сосредоточившихся на отце, бушевала настоящая буря. Я видела, что она пыталась решить, убить его или проявить милосердие. Она подняла меч к шее шаньсэня, лезвие оказалось слишком тяжелым для его хрупких плеч.
– Сдавайся.
Военачальник задрал подбородок и выставил ногу вперед, становясь на одно колено. Я приняла это за безмолвное согласие... но тут он молниеносно вытащил кинжал из ремешка на голени.
Шаньсэнь прицелился в ребра дочери.
Леди Вонен уронила меч и, отпрыгнув, перекатилась в сторону. Шаньсэнь снова сделал выпад, но на сей раз она была готова. Вонен потянулась за спину к колчану и вонзила алую стрелу в грудь отца, исполнив обещание, которое дала прошлой ночью.
Я не видела, как упал шаньсэнь. Мое тело больше не могло ждать – трансформация началась. Из спины выросли огненные крылья. Кожа перестала быть таковой и превратилась в перья золотисто-голубого оттенка пламени. Глаза округлились и стали зоркими, как у птицы. Я скрестила руки на груди. Даже лучшие ткачи не смогли бы изобразить блистательность моих крыльев, слой на слое отдельных язычков пламени, переплетенных рябящими нитями сапфирового и фиолетового цветов.
Воздух покинул мои легкие. Сердце замедлилось и почти остановилось.
Мне нужно было действовать незамедлительно, пока демон не победил, пока она не стала легендой, которую однажды услышит мой отец. Этого нельзя было допустить – не тогда, когда я пожертвовала столь многим, чтобы сплести новый рассвет, подарить Аланди солнце, луну и звезды. Не тогда, когда мое сердце все еще билось. Не тогда, когда я еще не испустила последнее дыхание.
Я повернулась к Чонгуку. Он выкрикивал мое имя, но я его не слышала. Я подняла запястье и коснулась красной нити.
«Ты – конец этой нити, Чонгук, – хотелось мне сказать. – И всегда им был».
Его голубые, исполненные мольбы глаза были последним, что я увидела, прежде чем отпустить кровь звезд. Платье обвилось вокруг меня, сверкающие волны звездного света душили демона внутри. Скоро нас всех не станет.
Я взмыла вверх, прямо к звездам, пока Аланди не скрылась за облаками, а нас с Чонгуком не разделил небосвод.
И там, наконец, с кровью звезд, сочащейся из моих крыльев, я вспыхнула пламенем.