Глава 32
С другой стороны реки Цзинань трижды прозвучал горн шаньсэня – каждый раз так оглушительно, что на наших шлемах задрожал снег.
Приглашение на бой.
Я смотрела строго вперед, игнорируя свое отражение в щитах солдат, пока ехала вместе с Чонгуком за леди Вонен и лордом Синой. Папа остался в лагере, но я предпочла не прощаться с ним.
Это к лучшему. Утром я проснулась другой. За ночь мои черные волосы приобрели темнейший оттенок золота, глаза загорелись алым, подобно жаркому пламени, а нос стал острым, как наконечник стрелы.
Я даже не поприветствовала Чонгука, когда он пришел за мной. Мне были знакомы его статная фигура, квадратный подбородок, покатые плечи. Но я не знала откуда. Не знала, почему я люблю его.
С шаньсэнем нас разделял мост шириной с десять солдат. На каменном столбе у его начала было выгравировано послание от первого императора Аланди, приветствовавшего всех в столице, Цзяпуре, где начиналась и заканчивалась Большая Пряная Дорога, где сопутствовала удача и разрешались все беды. Я гадала, представлял ли когда-нибудь первый император, что этот мост – единственный путь в Цзяпур, – также станет порогом войны.
Вдоль стен столицы росла слива, ее ветви с нежно-розовыми бутонами гнулись под тяжестью снега. Поскольку война не затрагивала Цзяпур уже много веков, он считался одним из самых красивых городов в мире. Но теперь, когда его захватил шаньсэнь, я сомневалась, что он по-прежнему мог похвастаться своей красотой.
За Цзяпуром возвышался Весенний дворец, его высокие аквамариновые башни пронзали облака. Я не видела признаков траура по Литыку – только знамя шаньсэня на каждой крыше, как яркое зеленое пятно, стекавшее по стенам.
Его армия ждала нас по ту сторону реки.
– Ради этого мы и сражаемся, – говорила леди Вонен солдатам. Я пропустила большую часть ее воодушевляющей речи, но, услышав свое имя, сосредоточилась.
– ... Ким наденет всем нам известную легенду – платье, окрашенное кровью звезд.
Я коснулась амулета и призвала последнее платье Аманы. Оно оплелось вокруг меня от плеч до щиколоток с великолепием полночной бури. Блистательность звезд почти ничего не весила, бесконечные складки ночи вихрились вокруг меня, как облака. Позади раздались восторженные вздохи, но я не сводила глаз с Чонгука. Из всей толпы он единственный смотрел на меня, а не на платье.
По сигналу леди Вонен мы галопом поскакали по мосту. Мимо меня с громогласным топотом пробежали мечники, и я мельком оглянулась на Мингю, стоявшего среди лучников. С луком, висевшим на плече, он помогал другим солдатам поднять ручную пушку и найти идеальное место, с которого из нее можно будет выстрелить в армию шаньсэня.
Им не дали такой возможности.
В двадцати шагах от нас из бушующей реки поднялась холодная морось и внезапно сгустилась в непроходимый туман.
И сквозь эту дымку я увидела его.
Шаньсэнь стоял в полном одиночестве, без армии позади и с одним только палашом, спрятанным в ножнах на поясе. Он медленно поклонился, его отороченный мехом плащ взметнулся за спиной. Поверх военной формы он надел золотую броню, и посреди его торса ярко сияла голова тигра.
Что-то было не так. Почему солдаты шаньсэня не стояли с ним на мосту?
– Чонгук, – пробормотала я, показывая на военачальника.
– Назад! – крикнул он леди Вонен. – Это...
Слишком поздно.
Шаньсэнь явился не один, а в сопровождении сотен призраков. Они вышли из тумана: с оголенных костей свисала мертвая плоть, остатки кожи были молочно-белыми, как снег, глаза – черными, как оникс.
– Едем дальше! – крикнула леди Вонен и помчалась к своему отцу.
Призраки окружили их с лордом Синой и отрезали ее от шаньсэня, а также перекрыли все пути к отступлению нашим солдатам. Запаниковав, те полностью забыли наставления Чонгука.
«Сентурна. Ты знаешь, что тебе не победить. Присоединяйся к нам».
Проигнорировав призраков, я повернулась к нашим солдатам.
– Помните, что рассказывал вам Чонгук! Не слушайте их! Закройте свой разум всему, что они говорят, – это не по-настоящему!
Чонгук послал огненный шар в туман, и тот на секунду рассеялся, а враги отступили. Но тут солдаты начали замирать один за другим, их руки и оружие застыли в воздухе.
«Они слушают призраков», – догадалась я с тяжестью на сердце. Армия леди Вонен будет повержена без единой потери со стороны шаньсэня.
Я сжала юбку, приказывая силе платья прогнать призраков, но ничего не случилось. Почему у меня не вышло призвать его магию?
«Потому что Амана отвергает тьму в тебе, – ответил мой демон. – Тебя уже не спасти, Сентурна. Но еще не все потеряно! У тебя есть другая магия – достаточно мощная, чтобы управлять платьем. Да, используй свою жажду, злость и ненависть к шаньсэню, чтобы призвать кровь звезд. Наша магия и Аманы не должна враждовать между собой. Объедини ее и станешь куда более могущественным демоном, чем Гиюрак...»
– Хватит! – я мысленно заглушила голос и ворвалась в бой.
Призраки тотчас перешли в наступление, их тонкие пальцы вцепились в мое платье.
Я выдернула подол из их хватки, и от моего гнева кровь звезд с мерцанием ожила. По юбке расползлись светящиеся багряные жилки, которых я раньше никогда не видела.
Вспомнив слова своего демона, я сразу же подавила злость.
«Должен быть другой способ».
Если это платье – мое сердце, то наверняка оно знало, как остро я в нем нуждалась.
Но нет. Когда искры моего гнева погасли, платье не вернулось к жизни. Ткань стала тусклой, как чернила. Темной, как смерть.
Чонгук рассекал призраков кинжалом, леди Вонен и лорд Сина сосредоточились на шаньсэне. Но каждая выпущенная ими стрела отскакивала, каждое кинутое копье едва царапало броню.
– Сдавайтесь! – крикнул шаньсэнь. – Тебе не победить, Вонен. Брось оружие, и я пощажу твою жалкую армию.
Я не расслышала ответ леди Вонен.
«Что же делать?!»
Поскольку я не стала стражем Лапзура, я не могла призвать его призраков на помощь. Однако взялись же откуда-то призраки Гиюрак – вероятнее всего, это павшие солдаты шаньсэня. Возможно, мне удастся призвать призраков знакомых и близких мне людей. Их духов.
Мое сердце подскочило к горлу.
– Помогите нам, – прошептала я, обращаясь к любому, кто слушал.
Я взывала к ним снова и снова, пока мои глаза не защипало от боли и по щекам не скатились горячие ручейки слез.
Затем... из мрака вышли два знакомых силуэта.
Мои братья – Намгиль и Сону. Они выглядели старше, чем при нашей последней встрече. Левый глаз и щеку Намгмля рассекал загибающийся шрам, которого я никогда не видела, а на бледном лице Сону ярко выделялись веснушки, его детские черты ожесточились голодом и войной.
Мои губы приоткрылись, но старший брат предугадал мой вопрос.
– Это не иллюзия, – сказал Намгиль. – Мы здесь. Ты звала нас.
Я повернулась к Сону – моему второму брату и лучшему другу.
– Мы привели помощь, – сказал он. – Солдат, которые погибли с нами во время Пятизимней войны. Нам не удастся задержаться надолго, но времени хватит, чтобы отразить атаку армии Гиюрак.
– Как? – выдохнула я. – Как вы можете быть здесь?
Прежде чем они успели ответить, мой слух резанул такой пронзительный и исполненный горя крик, что я обернулась на него.
Леди Вонен?
Я еще никогда не видела такого ужаса, таких страданий на ее лице. Она расчищала себе путь сквозь солдат и призраков широкими, хаотичными взмахами меча – как кисть в руках бури. Но она опоздала.
Лорд Сина пал.
Шаньсэнь вонзил меч глубже в ребра воина, держа его за плечо. Увидев, как дочь мчится к нему с искаженным от паники и ярости лицом, он усмехнулся.
Затем вытащил меч, вытер лезвие о плащ лорда Сины и оттолкнул его в сторону.
Из лука леди Вонен полетели стрелы, но не причинили никакого вреда шаньсэню, что лишь подпитало ее злость. Высоко замахнувшись мечом над головой, она побежала на отца.
– Вонен, стойте! – воскликнула я.
Если она и услышала меня, то не послушала. Отцу она была не соперник, пока он обладал силой Гиюрак. Но леди Вонен была слишком ослеплена своим гневом, чтобы увидеть это.
Я прыгнула и сбила ее на землю.
Шаньсэнь сердито набросился на меня. Я выхватила меч из рук Вонен и блокировала удар, но он был слишком сильным. Шаньсэнь оттолкнул меня и подал сигнал легиону призраков, чтобы они окружили его дочь.
Меня тоже обступили. Их были сотни, и все царапали мою плоть в попытке оттащить меня от леди Вонен. Амулет нагрелся на моей груди, и я взмахнула мечом, прорубая себе путь к шаньсэню.
Вонен уже встала, но ее оружие было бесполезно против призраков. По команде военачальника они начали медленно наступать на нее, один мучительный шаг за другим, пока не загнали ее в угол.
– Ты всегда была моим любимым ребенком, Вонен, – сказал шаньсэнь. – Жаль, что ты выбрала не ту сторону.
Она сердито посмотрела на него, пятясь к краю моста.
– Скоро призраки поглотят тебя. Это будет не больно. И тогда ты вернешься ко мне, на свое законное место, дочка.
– Ты перестал быть моим отцом в тот день, когда продал душу Гиюрак! – процедила леди Вонен. А затем, прежде чем призраки успели к ней прикоснуться, она прыгнула с моста.
Я бросилась к перилам, но тревожиться было не о чем. Даже могучая река Цзинань не могла утащить на свое дно Жемчужину Севера. Вонен вынырнула из воды и поплыла против течения.
Шаньсэнь рявкнул своим призракам, чтобы они прыгали за ней, но с меня было достаточно. Я уронила меч леди Вонен и собрала юбку, игнорируя удары призраков по рукам и спине.
Я позволила им заполнить мою голову шепотом и насмешками, грозившими вселить в меня безнадежность. Накопленные мною страх и злость выросли в бурю и...
– Джису! – крикнул Сону. Рядом появился дух моего брата и положил невесомые руки мне на плечи, чтобы расслабить их. – Остановись. Это не выход.
Я удивленно повернулась к нему.
– А что тогда?
– Попробуй еще раз с платьем.
Я хотела ответить, что пыталась, и не раз, но тут Сону опустил ладони поверх моих. Я встретилась с ним взглядом и посмотрела на веснушки, которые унаследовали только мы вдвоем, на глаза, которые некогда были карими, цвета земли, как мои.
«Последнее платье – это мое сердце». Поэтому я не могла призвать его магию? Потому что боялась потерять единственное, что осталось во мне от Ким Джису?
– У тебя сильное сердце, сестра, – сказал Сону, услышав мои мысли. – Всегда таким было.
«Остановись», – сказал он. И я прислушалась. Я отпустила страх, сковавший мое сердце, и его стремительно сменила любовь – к моей семье, к стране, к Чонгуку.
Вспыхнув, платье ожило, и кровь звезд зарябила волнами по блестящему шелку, длинные рукава переливались лучами света, напоминавшими серебряные иглы. Меня объяла сила, и когда ее сияние прокатилось по рукавам, они раздулись, как крылья. Я больше не была робкой швеей из Порт-Кэмалана: я стала портнихой богов.
Призраки с визгом исчезали в потоках света. Я безжалостно атаковала их при поддержке армии духов Сону и Намгиля, пока в конце концов солдат леди Вонен не стало больше, чем врагов.
Мингю прицеливался и неустанно выпускал стрелы рядом с Чонгуком. На его лбу выступила испарина, лицо раскраснелось от усилий, которые он прилагал, борясь с непобедимым соперником. Призраки с криком вились вокруг него. Он не видел их, но чувствовал и слышал.
Сону с Намгилем помчались к брату и чародею и зарубили призраков вокруг них. Как же мне было жаль, что Мингю не мог их увидеть.
Как же мне было жаль, что мы не могли быть вместе.
Платье превратилось в свирепый ураган из шелка и света. Я подняла руки, и рукава закружились вокруг меня бесконечными лентами, кромсая призраков и расчищая путь к моей истинной цели: шаньсэню.
Он двигался с демонской скоростью и тигриной силой. Каждый взмах его меча обрывал чужую жизнь, а когда кто-то осмеливался бежать, он принимал облик тигра, который делил с Гиюрак, и прыгал следом.
Я перелетела через мост и приземлилась перед шаньсэнем. Мои рукава выстрелили вперед и сдавили его мускулистую шею.
Жар платья опалил мех, и его черные глаза остекленели. Зарычав, он порвал когтями мой рукав, но ткань быстро залаталась и накинулась на него с удвоенной силой.
– Сдавайтесь, – приказала я.
– Если думаешь, что победа за тобой, то, увы, ты ошибаешься, – просипел шаньсэнь. – Половина ваших людей мертва, в то время как я не потерял в битве ни одного солдата.
Его слова словно ударили меня под дых. Шаньсэнь был прав; мы побороли только армию призраков. Тысячи его людей до сих пор ждали в Цзяпуре.
– Это неважно, – процедила я сквозь зубы. – Без вас их некому будет возглавить.
– Тогда тебе стоило убить меня.
Прежде чем я успела остановить его, военачальник потянулся за амулетом и испарился в потоке перламутрового дыма.
– Нет! – Я ударила кулаками по каменным перилам моста.
Призраки исчезли, как и армия духов моих братьев. Выжившие солдаты постепенно приходили в себя от чар.
За это время леди Вонен успела вернуться на мост и ныне склонялась над трупом лорда Сины. Все ждали, когда она решит, возвращаться нам в лагерь или наступать на столицу.
– Джису, – позвал хриплый голос.
– Твои братья, – сказал Чонгук, показывая на двух духов, паривших над нами.
Они ждали меня.
Я взмыла в воздух.
– Не уходите! Битва еще не окончена.
– Наша – окончена, – ласково объяснил Намгиль. – Амана позволила нам ответить на твой зов, но больше мы не сможем тебе помочь, сестра.
– Прошу вас! Если вы уйдете, я...
– Забудешь нас? – Сону покачал головой. – Нет.
– Как ты можешь забыть таких незабываемых братьев? – пошутил Намгиль, но затем его лицо стало серьезным. – Врежь от меня Мингю – только хорошенько, от души – за то, что он пошел за нами на войну, хоть мы и говорили ему этого не делать... и передай папе, что мы очень по нему скучаем.
В конце у него сломался голос, и мое сердце чуть не разбилось.
«Останьтесь», – снова хотела я попросить их, но знала, что это невозможно. В моем горле возник такой большой комок, что мне стало больно говорить.
– Хорошо.
– Оседлай ветер, сестра.
– Хорошо, – шепотом повторила я.
Намгиль начал уходить, а Сону замешкался, и его лоб обеспокоенно наморщился. Он взял меня за руку. Я не чувствовала его прикосновения, но сам жест наполнил меня теплом – словно на мою кожу упали ласковые лучи солнца.
– Я скучал по тебе, Джису. – Он грустно улыбнулся. – Помнишь наш с Намгилем последний день дома?
– Я рисовала, – тихо ответила я. – И пролила самую дорогую индиговую краску отца на юбку. Какой же я была глупой... невообразимо глупой.
– Вовсе нет. – Он коснулся пальцем моего носа, и я моргнула, несмотря на то, что ничего не почувствовала. – Ты уже совсем не та девочка с краской на носу и пальцах. Та, что впитывала мои истории, пока мы сидели на причале. Ты стала такой сильной... – Он сглотнул. – Мне жаль, что мы так и не вернулись домой.
Я сморгнула слезы. Мне так много хотелось ему рассказать; за пять лет скопилось столько новостей и тревог, радостных событий и открытий, а главное – историй, которыми я мечтала поделиться с ним. Но теперь, когда брат оказался рядом, слова отказывались срываться с моего языка.
– Мне пора, – сказал он, оставляя призрачный поцелуй на моей щеке.
– Стой... – начала я.
– Мы не прощаемся, сестра. Наши дороги еще пересекутся. Возможно, не в этой жизни, но мама, Намгиль и я будем присматривать за тобой. А до тех пор... береги себя.
Сону кивнул Чонгуку и направился к Намгилю.
А затем мои братья исчезли.
Я приоткрыла губы и порывисто вдохнула.
– Возвращаемся в лагерь! – крикнула леди Вонен.
Она вела по мосту свою лошадь, на которую было закинуто тело лорда Сины.
– Забирайте всех, кого сможете. Мы похороним их сегодня вечером.
С раздувающейся позади юбкой я начала опускаться обратно на мост. Чонгук обвил меня руками за талию и нащупал мою ладонь.
И в ту же секунду, как мои ноги приземлились на холодный камень, все взорвалось.
...
Мир накренился, мой желудок ухнул в пятки, мост начал складываться пополам.
Я ничего не видела, перед глазами клубилась пыль. Все размылось в серые пятна, человеческие крики и катастрофический рев со стороны реки.
В воду, подобно камням, полетели люди, и я нырнула за ними, чтобы спасти от ледяной хватки Цзинань. Затем начала лихорадочно искать Чонгука, брата и Арин.
Мингю плыл вниз по течению в сторону Цзяпура, Арин уже забиралась на берег неподалеку от него.Чонгук тоже был в безопасности по другую сторону моста – единственной уцелевшей части – и использовал магию, чтобы замедлить его разрушение.
Меня охватило облегчение. Вдруг я увидела в реке леди Вонен; ее лошадь не могла уклоняться от мусора и падающих камней, пока несла на себе труп лорда Сины.
Я поплыла к ней, борясь с течением голодной реки.
Тело лорда Сины сползло со спины лошади, и леди Вонен нырнула было за ним, но вода была слишком буйной. Она поглотила воина, а я схватила вырывающуюся леди Вонен за руки и взмыла из реки на сушу.
На берегу Цзяпура ждали ее отец и демон. Их окружали сотни солдат, еще тысячи прятались за городскими стенами.
Мы попали в ловушку. Моста больше не было, мы не могли отступить в лагерь и оказались во власти шаньсэня.
– Добро пожаловать в Цзяпур, Вонен, – поприветствовал он. – Половина твоей армии мертва. У тебя нет ни еды, ни укрытия. Не думаешь, что пора сдаться?
Леди Вонен встала на ноги, ее лицо скривилось от злости и ненависти. Она кинулась на отца с кинжалом, но из-за своего горя вела себя неосмотрительно и безрассудно. Шаньсэнь с легкостью отразил удар и толкнул ее на землю.
– Унизительное зрелище, – сплюнул он с отвращением.
Я начала было идти к ним, не сомневаясь, что сейчас он убьет ее, но шаньсэнь отступил. Без Гиюрак его черные глаза по-прежнему светились злобой, но был в них... крошечный, бесконечно малый намек на человечность.
– Я дам тебе ночь, чтобы оплакать погибших. У тебя есть время до рассвета, чтобы сдаться.
Шаньсэнь развернулся, и его люди пошли обратно через ворота Цзяпура, оставляя нас у реки на горьком, суровом морозе.
...
К ночи река застыла, тонкий слой льда укротил ее течение. Снегопад укрыл все белым покрывалом. Когда мы разбили жалкий лагерь на берегу у ворот Цзяпура, над городскими стенами заплясали огни факелов – жестокое напоминание, что тепло и уют были так близко и в то же время недоступны для нас. Солдаты сбились в кучку, чтобы защититься от холода, но пищу раздобыть было негде; некоторые так изголодались, что начали есть снег.
Одна только мысль о том, чтобы утром вновь пойти в бой, сломила некоторых из наших людей. Делу также не помогало, что леди Вонен, их командир, отсутствовала.
После наступления сумерек я пошла на поиски и обнаружила ее у реки со шлемом лорда Сины в руках.
– Уходи, портной.
Я присела рядом с ней. Изначально я пришла сказать, что люди нуждались в ее поддержке. Леди Вонен было необходимо вселить в них боевой дух. Но, увидев ее такой несчастной, я сказала:
– Возвращайтесь в лагерь. Одна вы здесь замерзнете.
Стиснув зубы, она оттолкнула меня.
– Какое это имеет значение?! Я не сдамся! Утром мы все умрем, – она сплюнула. – И без чести.
Я понимала ее боль. Шаньсэнь выкинул труп лорда Сины в реку. Леди Вонен не могла его похоронить, не могла оплакать должным образом.
– Лорд Сина не хотел бы, чтобы вы так думали.
– На севере много демонов... – Ее голос сорвался от горечи. – Если мертвых не почтить, их духи станут призраками.
Я присмотрелась к ней. Во время испытаний она казалась старше меня. Теперь же все было наоборот. Я чувствовала себя так, будто прожила восемьдесят лет, а не восемнадцать.
– Мы не позволим подобному произойти с лордом Синой. Если победим Гиюрак, его дух будет свободен от нее. – Я замешкалась. – Он был великим воином. Одним из лучших. Не допускайте, чтобы его смерть была напрасной, ваше высочество.
Долгое время она никак не показывала, что услышала меня. Затем внезапно потянулась к колчану, подожгла стрелу и положила ее на шлем лорда Сины, глядя на то, как он горит.
Вместе мы наблюдали, как пепел от него вихрем поднимался к облакам.
Когда, кроме углей, ничего не осталось, леди Вонен наконец встала. Ее глаза потемнели, омраченные дымом.
– Завтра, – процедила она сквозь зубы, – я убью своего отца.