Глава 35
Наступила середина лета, а значит, время собирать коконы шелкопрядов. Я сидела в саду, моя корзинка была наполнена до краев. У нас с отцом больше не было необходимости изготавливать собственный шелк; каждую неделю поставщики из столицы неизменно доставляли нам партию материалов, да и на нас работала полудюжина помощников. Но я решила сделать себе приятное – сборка коконов доставляла мне удовольствие.
Вернувшись в Порт-Кэмалан, я с наслаждением занялась любимым ремеслом. Делала все от начала и до конца: собирала сырой шелк и пряла из него нити, как учила мама, а затем ткала из них ткань. Мне нравилось чувствовать, как он меняется в моих руках в нечто прекрасное. Нечто целостное. Нечто мое.
Торговцы ежедневно заглядывали к нам со своими товарами.
«Шелка, спряденные мастерами из провинции Юйня! – соблазняли они меня. – Только взгляните на этот роскошный атлас, доставленный из самого сердца Фреверы!»
«У меня есть жемчуг из Тайцзыньского моря, из самого королевства Кията!»
Мы с отцом всегда им отказывали. Их товар был нам неинтересен.
Вскоре они смекнули, что лучше дождаться, пока в лавочке останется только Мингю – у моего брата был глаз наметан на ткани и материалы, и его было легче всего переубедить. Хватало одной истории от бывшего солдата, и он уже доставал цзени из кармана.
Я ни разу его не упрекнула. Нынче мой брат часто улыбался, а с тех пор, как мы решили наведаться в Цзяпур осенью, его улыбка стала еще шире, поскольку там жила Арин.
Она открыла неподалеку от главной дороги собственную пекарню, которая специализировалась на медовом печенье и паровых булочках из теста из цветков лотоса. При правлении Литыка женщинам запрещалось владеть имуществом, но с приходом к власти леди Вонен многое изменилось. Я слышала, что дела у Арин шли очень даже хорошо. Достаточно хорошо, как я надеялась, чтобы ее семья однажды услышала о ней.
«Мы просто обязаны навестить ее! – предлагал Мингю по меньшей мере раз в неделю. – Ты же любишь медовое печенье, верно, Джису?»
«Да, но я понятия не имела, что ты у нас такой сладкоежка, братец!»
После этого, как правило, он замолкал. И хоть Мингю ни за что этого не признает, он считал дни до встречи с моей подругой. Призраки почти исчезли из его глаз. Ничто не сможет прогнать их навсегда, но теперь в них также плясал свет.
Поэтому сегодня, когда он пришел ко мне в сад с крайне серьезным видом, я испугалась, что что-то случилось.
– Мингю, что...
– У тебя посетитель, – перебил он.
«О...»
Я вернула свое внимание к шелкопрядам.
– Если это господин Чижань, передай, что его куртка будет готова к веч...
– Это не заказчик.
Тут уж я заинтересовалась.
– А кто же?
– Иди и посмотри сама.
Брат вернулся в лавочку, и к тому времени, как я последовала за ним, его уже и след простыл. Я прошла мимо папы, который наставлял швею, что ей нужно сделать перерыв на отдых.
- Уже почти время обеда, – пробормотала я. – Кто же мог прийти в такое время?
Оставалось надеяться, что это не Богом, сын пекаря. Пока меня не было, он женился на дочке фермера и, к счастью, перестал уделять мне столько внимания, но частенько докучал нам с отцом просьбами бесплатно заштопать ему одежду.
Это оказался не заказчик. И определенно не Богом.
Увидев его, я чуть не уронила корзинку. Этот силуэт я узнала бы везде: высокий, стройный, с немного сгорбленной спиной, поскольку пришлось пригнуться, чтобы не удариться головой о низкую дверную раму. Его черные волосы отрасли, и выбившиеся пряди лезли в мальчишеское лицо, по которому я так сильно скучала.
Он ждал, когда я поприветствую его, кинусь в объятия и поцелую в губы. Мне потребовались все силы, чтобы сдержаться и сказать:
– Тебе нужна стрижка.
Вот она. Его губы изогнулись в моей любимой кривоватой ухмылке, а в глазах заплясала смешинка.
– Я подумывал о более эффектном появлении, – признался Чонгук. – Например, влететь в твое окно, как раньше, или послать тысячу птиц, чтобы вывести твое имя в небе.
– Но?
– Но тогда я бы не смог сделать это.
Чонгук нагнулся и поцеловал меня. Корзинка выпала из моих рук и с тихим стуком приземлилась на пол.
После окончания Шестизимней войны я настояла, чтобы Чонгук вернулся в храм Наньдуня и закончил обучение с мастером Цыжином. Нам было трудно снова расстаться, но я знала, что он любит магию не меньше, чем я – шить, и не могла отказать ему в возможности заслужить ее обратно.
Кроме того, мне нужно было какое-то время побыть наедине с собой. Наши покупатели никогда не упоминали о моем демонском прошлом, но даже когда мир забыл о нем, мои воспоминания остались свежими. Раз в несколько ночей меня неизменно преследовали во снах демоны и тени в форме волков. Теперь это случалось реже, но вряд ли они когда-нибудь исчезнут полностью.
Я рассказала Чонгуку о своих снах в письмах, которые мы писали друг другу каждую неделю, попутно обмениваясь бумажными птичками. На протяжении многих дней я просыпалась по утрам и ловила новое письмо на подоконнике, и это помогало ослабить мои кошмары. Каждое письмо Чонгук подписывал одним из своих «тысячи имен».
– Я не ждала тебя раньше осени!
– Мое обучение закончилось вчера, – ответил он с нотками гордости. – Похоже, даже после стольких лет я по-прежнему остаюсь способным учеником. К тому же я хотел устроить тебе сюрприз.
Я закатила глаза.
– Значит, ты свободен?
– Свободен. И останусь здесь. Столько, сколько ты пожелаешь.
Он раскрыл ладонь. На ней лежало семечко, и когда я коснулась его, оно расцвело в бутон сливы. Его нежные и ароматные лепестки защекотали мне пальцы.
Я восхищенно прикрыла рот.
– Я месяцами тренировал этот трюк, – признался Чонгук. – Просто чтобы увидеть твою реакцию.
– И как, оно того стоило?
– Определенно.
Прежде чем я успела возразить, он подхватил меня на руки и закружил по магазину под сопровождение моих воплей и хохота. Затем, заметив моего строгого отца в дверном проеме, он быстро отпустил меня и отошел со смущенным выражением лица.
Папа поприветствовал Чонгука, по-доброму пожав ему руку.
– С возвращением! Надеюсь, теперь моя дочь будет проводить больше времени за станком и меньше за сочинением любовных писем.
– Да, господин.
– Ты готов приступить к своим обязанностям в лавочке?
– Я тренировался менять цвет с красного на синий и...
– С красного на синий? Для этого у меня есть краска! – Я игриво сморщила нос. – Не будем тратить твою магию попусту. Лучше займись лошадьми или помоги нам с финансами. Ты вроде что-то говорил о денежном дереве?
– А ты говорила, что тебе плевать на богатство.
– Я соврала.
Чонгук рассмеялся.
– Из тебя ужасная лгунья, Ким Джису.
Он наклонился, чтобы снова меня поцеловать, но папа прочистил горло и неодобрительно на меня покосился.
– Можете начать с того, что сбегаете на рынок. Я кое-что заказал у господина Гэ, и его корабль как раз должен был прибыть этим утром. Заберете пакет, ладно?
Обычно этим занимался Мингю, но Чонгук склонил голову и пробормотал:
«Да, господин», прежде чем подтолкнуть меня к задней двери.
– Стой, нам не туда! Лавочка господина Гэ чуть дальше по улице. Сзади ничего нет, кроме...
Мои слова так и не сорвались с губ, поскольку я увидела лодку, привязанную к деревянному столбу и мягко покачивающуюся на волнах. Вчера ее тут не было!
– Океана? – закончил за меня Чонгук. Я молча кивнула.
Да, за папиной лавочкой не было ничего, кроме океана. Мы с Сону часто наблюдали за причаливавшими кораблями, мечтая однажды тоже встать под паруса. Но мы были слишком бедными, чтобы позволить себе лодку, а рыбаки всегда нам отказывали, оправдываясь большой занятостью и отсутствием времени, чтобы потакать детским фантазиям.
Я глубоко вдохнула.
– Что это?
– Ты говорила, что никогда раньше не плавала на корабле. Я подумывал снять один на пару часов, но что в этом веселого, если придется вернуть его обратно? – Чонгук прислонился к лодочному навесу моего любимого голубого оттенка. – Так что я решил построить его, заручившись помощью учеников в храме... и поддержкой твоего брата. Смотреть тут особо не на что, но зато на лодку наложены чары, чтобы она никогда не утонула, и в нее с удобством поместится вся твоя семья, и...
Я прижала пальцы к его губам и встала с ним нос к носу.
– Я когда-нибудь говорила, что ты слишком болтлив?
Чонгук сжал мою ладонь и поцеловал каждый палец по очереди.
– До заката еще час, так что, если повезет с течением, мы успеем отплыть и посмотреть на Летний дворец.
– Мне плевать на дворец, – отрезала я, беря Чонгука за руку, чтобы он помог мне сесть в лодку.
Та легонько покачивалась под моими ногами. Я увидела большой сундук, набитый картами Аланди, Самарана, Балара и дюжины других мест, в которых я никогда не бывала.
– Сегодня обойдемся без компаса и карты. У нас впереди еще много дней, чтобы отправиться на север, юг, восток или запад. – Я взялась за веревку, которая привязывала лодку к берегу, и, восстановив равновесие, ступила на небольшую палубу. – Давай оседлаем ветер и позволим ему унести нас, куда он сочтет нужным.
– Можно и так. Правда, скорее всего, это займет больше часа.
– Время у нас есть, – рассудила я, отпуская веревку, и неловко подошла к Чонгуку. Он поймал меня и повел к штурвалу, а затем прижал к себе, обвив рукой мою талию.
Перед нами мерцало море, полное возможностей. Не так давно я думала, что моя история похожа на сказку. В конце концов, в ней были демоны и призраки, заколдованный император и принцесса, которая стала величайшим воином. Порой мне даже не верилось, что я действительно покинула папину лавочку и сшила из солнца, луны и звезд легендарные платья Аманы.
Но вот моя сказка закончилась. Быть может, судьба приготовила для меня новые волшебные приключения в будущем. Но пока я была вполне счастлива просто плыть по мерцающему морю вместе с юношей, которого люблю.
Я прислонилась к Чонгуку и скользнула рукой в карман его плаща. Мои пальцы задели небольшой ежедневник в кожаном переплете, и я достала его.
– Что это?
– Мои записи, – Чонгук смутился. – Некоторые прославленные поэты начали писать о нас и допустили ужасающее количество творческих вольностей.
– Например?
– Меня прозвали пастухом.
Я недоуменно заморгала, но затем вспомнила:
– Так ты ведь и вправду сын пастуха.
– Это было давно и неправда, –
Чонгук скорчил гримасу, но его губы подрагивали в улыбке. – Неужели после стольких лет службы меня даже не запомнят как самого блистательного, светлейшего, самого грозного чародея во всей Аланди? К счастью, тебе дали куда более подходящее прозвище.
Я рассмеялась.
– И как же меня величают в поэмах?
Чонгук на секунду замолчал и сжал мою руку.
– Ткачиха.
Ткачиха. Это слово так много значило.
Я подняла голову к небу, гадая, наблюдал ли за мной мой предок Ткач вместе с мамой и братьями. Затем посмотрела на красные нити на наших с Чонгуком запястьях. Поразительно, что сын пастуха и простая ткачиха, разделенные веками звездопадов, смогли найти друг друга.
Если бы Чонгук не дал чародейский обет, и если бы я не осмелилась выйти за пределы протоптанной дороги, отправившись во дворец, мы бы, вероятно, никогда не встретились. Независимо от того, кем мы войдем в историю, – будут ли нас сравнивать с солнцем и луной, которые могли встречаться только раз в год, или считать простыми юношей и девушкой, благословленными звездами, – судьба изволила свести нас вместе.
Я коснулась своей красной нити, радуясь, что наконец-то нашла ее второй конец.
– Джису, – обратился Чонгук, – хочешь, я прочитаю тебе одну из поэм?
– Позже. – Моих губ коснулась улыбка, и Чонгук вскинул бровь, гадая, о чем же я думаю. Я поцеловала его и обвела рукой сверкающие воды. – Хватит с меня пока звезд. Отвези меня в море