Глава 29
Мы поднялись вверх по береговой линии океана Цуйянь, и постепенно ландшафт сменился на степи и луга, слегка припорошенные снегом. Траву терзали жестокие порывы ветра, в мои легкие со свистом проникал жгучий мороз. Вдалеке виднелся знаменитый северный лес, где, по преданиям, обитали демоны.
По пути в Цзяпур я высматривала в небе своих птичек. Вернулась только одна, без подмоги, и мое сердце ушло в пятки. Но затем я увидела остальных, парящих над конвоем из кораблей вдоль северного берега океана. Под знаменем императора Литыка плыли рыбацкие лодки с рваными парусами, торговые судна и, слава богам, флотилия драконьих военных кораблей.
Солдаты прибывали пешком, верхом и на повозках. Некоторые везли с собой жен и сестер, которые, в свою очередь, везли еду, одеяла, инструменты для изготовки луков и копий, а также для наточки кинжалов и мечей. Большинство нашло нас благодаря птичкам, но остальных позвал лорд Сина. Подкрепление прибывало каждый час. К концу дня армия леди Вонен увеличилась во много раз.
Я видела, что сделала Пятизимняя война с Мингю, как она погасила искру в его глазах. У этих солдат были такие же лица – высеченные войной. Но теперь я смотрела на них с уважением, а не с жалостью.
И все же мне казалось жестоким просить их вновь воевать.
– Они же пришли сюда не по магическому принуждению, верно? – обеспокоенно спросила я Чонгука. – Я же не заставляла их явиться на зов, как шаньсэнь пытался заставить меня?
– Нет, – заверил он. – Люди знают, что объединенный народ – это повод для надежд и борьбы, с императором или без него.
Среди толпы новоприбывших я заметила знакомые косички. В поле зрения появилось девичье лицо: пухлые щеки, ясные круглые глаза и маленькие губки бантиком.
– Джису!
С раскрасневшимися от радости щеками она побежала ко мне, держа одну из моих тканевых птичек за красную нить, которую я вшила в крылья, чтобы она могла летать.
Девушка уронила птичку в мои руки, и я прижала ее к себе. Нить, еще теплая от магии, защекотала мне пальцы.
– Ты выглядишь лучше, – по-доброму поприветствовала меня девушка, после чего повернула голову к Чонгуку. – Лорд-чародей смог тебе помочь?
Хоть убейте, но я не могла вспомнить ее имя. Оно крутилось на языке, как шелк, постоянно выскальзывающий из пальцев. Я нахмурилась.
– Нам удалось немного выиграть время.
В ее добрых глазах засветилось понимание, и она взяла меня за руки, игнорируя острые когти и скрюченные пальцы.
– Это я, Джису, Арин. Твоя подруга.
– Арин, – повторила я и обняла ее. Имя действительно звучало знакомо. В моей голове распутались нити воспоминаний о побеге из Осеннего дворца и путешествии по Аланди. Эта девушка была мне важна, но я не могла точно вспомнить почему.
Ее плечи расслабились, круглое лицо просияло в широкой улыбке. Она закинула большой мешок на спину. Одежда на ней была теплая: стеганая жилетка и плотные шерстяные штаны.
– Я взяла запасную одежду и материалы – подарок от мастера Минхека. Я ушла из его лавочки через несколько дней после тебя. Услышав, что ты собралась драться с шаньсэнем, я сразу поняла, что должна помочь. С мечом от меня толку мало, но я неплохо умею обращаться с ножом и огнем. Солдатам же нужно что-то есть.
– Это верно. – Я посмотрела на сотни новоприбывших мужчин. – Боюсь, работы у тебя будет невпроворот.
Я взяла один из ее мешков и жестом показала следовать за мной.
– Пойдем, я познакомлю тебя со своей семьей.
...
Арин быстренько утвердила себя на должность нашего шеф-повара. Присутствие женщин в лагере творило чудеса с моральным духом солдат – даже Мингю стал чаще улыбаться.
«Сытый мужчина – счастливый мужчина», – говорила Арин. Я надеялась, что их боевое настроение долго продержится. Мы приближались к Весеннему дворцу.
Дорога выдалась такой долгой, что подошва ботинок Мингю совсем истопталась, но он ни разу не пожаловался. Я не решилась поднять эту тему, когда составила ему компанию, пока он толкал папину тележку.
«Тебе стоит остаться в Зимнем дворце, – пыталась я убедить отца. – Так безопаснее».
«Куда мои дети, туда и я».
«Но...»
«Я не останусь», – твердо заявил папа.
Так что пришлось взять его с собой. Большую часть времени он спал, так как еще не оправился после дней в плену у шаньсэня.
– Как думаешь, теперь, когда император мертв, что будет с его наложницами? – спросил Мингю, пытаясь завести шутливую беседу.
– У императора Литыка не было наложниц.
Брат фыркнул.
– Да конечно! У всех императоров они есть. Могу поспорить, что самых привлекательных он держал в Весеннем дворце. Цзяпурские женщины славятся своей красотой. Говорят, что столицу ни разу не захватывали, потому что местные дамы могут обольстить и заставить сдаться любого врага Аланди.
– Даже будь эти россказни правдой, сомневаюсь, что их обаяние сработает на шаньсэне, – сухо ответила я.
Голос Мингю помрачнел.
– Может, и нет. – Он замолчал на минуту, но потом отмахнулся от тревожных мыслей. – Знаешь, я бы предпочел, чтобы исход войны зависел не от мастерства владения мечом, а от мастерства приготовления риса. Мы бы тогда точно победили.
Раньше мой брат никогда не проявлял особого интереса к еде.
– С чего бы это?
– Арин сказала, что Цзяпур – столица лучшей еды в Аланди. На севере ничего подобного не готовят. Твоя подруга – отличный повар.
Я удивленно покосилась на брата.
– Ты общался с Арин?
– Немного. Хотел поблагодарить ее за хорошую работу.
Мингю украдкой бросил взгляд на Арин, которая расхаживала между рядами солдат, предлагая чай и клейкий рис с начинкой, завернутый в бамбуковый лист. Брат прочистил горло, и его щеки неожиданно залились румянцем. Он сразу же попытался сменить тему.
– Почему чародей не идет с нами?
Я посмотрела на Чонгука, который держался от нас на расстоянии на протяжении всей дороги. Поджав губы, я не ответила. Мингю и сам прекрасно знал, в чем крылась причина.
Папа по-прежнему настороженно относился к Чонгуку, вежливо благодарил его, когда он помогал нам поставить палатку или приносил еду, но никогда не приглашал остаться и поесть с нами.
Каждый раз, когда я бросалась на его защиту, папино лицо мрачнело. Прислушавшись к совету Чонгука, я закрыла тему, чтобы дать отцу больше времени. Но в глубине души я боялась вопросов, которые он задаст, если мы затронем магию; боялась, что он уже знал, кем я стала.
Брат окинул меня хитрым взглядом, который я так и не научилась распознавать.
– Чародей! – крикнул Мингю и помахал ему рукой. – Почему бы тебе не пойти с нами? – Заметив мое испуганное лицо, он добавил: – Не волнуйся, Джису, я буду вежливым. Чонгук! Присоединяйся к нам!
Чонгук часто заморгал, на секунду удивившись предложению, но послушался.
– Мы как раз говорили о Весеннем дворце. Расскажи о нем. Женщины в столице действительно так прекрасны, как все говорят? Или ты предпочитаешь южанок?
– Мингю! – Я смущенно ткнула брата локтем. – Ты что, пьян?!
Он рассмеялся, а я спрятала улыбку, заметив выражение лица Чонгука. Никогда не видела его таким растерянным.
– Ладно, ладно... просто расскажи нам о Весеннем дворце. Почему он расположен так далеко на севере?
– Аланди не всегда была такой большой, как сейчас, – ответил Чонгук. – При правлении первого императора Весенний дворец был его единственной резиденцией, и его построили на севере, чтобы армии шаньсэня могли защитить страну от вторжения. Когда империя разрослась на запад и юг, его потомки построили еще три дворца, чтобы равномерно распределить свое время между королевством. Только после восхождения на трон императора Тайнюцзиня людей начало беспокоить, что столица слишком далеко на севере. И слишком близко к территории шаньсэня, где северяне больше верны ему, чем императору. Как видите, их тревоги оказались пророческими.
Мингю ничего не сказал, что Чонгук принял за безразличие и поэтому сменил тему.
– Джису говорила, что ты сражался в Пятизимней войне.
Глаза Мингю внезапно омрачила тень.
– Да, в том же полку, что и мои братья. Из них солдаты были куда лучше, чем из меня. Намгиль даже как-то боролся вместе с тобой. Он сказал, что ты срубил сотню мужчин одним взмахом руки.
Лицо Чонгука ничего не выражало.
– Это было давно. Очень давно.
Они оба замолчали. Я тихо шла между ними, пока Мингю не пробормотал извинения и не пошел проведать отца.
– Не стоило мне упоминать войну, – горестно сказал Чонгук после его ухода. – Это было ошибкой.
– Ты разнервничался. И зря... ты ему нравишься.
– Он хочет, чтобы я ему нравился. Хотел.
– Поговори с ним еще раз, – предложила я. – Для меня важно, чтобы вы стали друзьями. Он единственный брат, который у меня остался. И вы оба – моя семья.
– Джису....– голос Чонгука дрогнул. – Ты говоришь так, будто собираешься...
– Я сменю его и покачу тележку, – перебила я, не желая слышать окончание этой фразы. Может, мое сердце и застыло, но я пока не умерла и не хотела причинять Чонгуку боль.
– Попробуй еще раз, – сказала я. – Мингю оценит твое общество.
Кивнув, Чонгук ушел разговаривать с моим братом. Я катила отца в одиночку, прислушиваясь к хрусту травы под ногами. Этот звук был таким обыденным для человека, несмотря на то, что мои когти отнюдь не по-человечески загибались при каждом шаге. Мне хотелось летать, но я подавила это желание и пошла дальше.
Через пару минут до меня донесся смех брата.
– Что она сделала?! – воскликнул Мингю. – Я же говорил ей не высовываться! Не удивительно, что ты сразу раскусил ее маскировку!
Мне было любопытно подслушать их разговор, но я сосредоточилась на дороге впереди. Амулет бился о мою грудь, и я подумала о трех платьях, ради которых пожертвовала столь многим.
Остатки моего портняжного таланта были предназначены не для работы с иглой и нитью, а для создания будущего, стежок за стежком. Ради моих любимых. Это будущее останется крепким, даже когда я совсем истончусь. Иначе мой выбор – выбор, который, как сказал мастер Цыжин, неизбежен – потеряет свой смысл.
...
Спустя два дня мы подошли к Северным равнинам. На востоке находился Цзяпур, а на севере – леса, в которых выросла леди Вонен.
Лорд Сина тренировал солдат драться как единое подразделение и попутно проверял их физическую силу и выдержку. Чонгук делился с ними знаниями о демонах и призраках.
«Призраки не могут орудовать физическим оружием; они не такие быстрые и умные, как Гиюрак. Единственное, на что они способны, это заманить вас к себе. Призраки могут говорить голосами ваших близких, принимать обличья любимых и узнать, что спрятано глубоко в вашем сердце. Не попадайте в эти ловушки. Не прикасайтесь к призракам. В ином случае вы станете одними из них, и ваша душа будет вечно блуждать между небесами и преисподней, пока демона, которому вы служите, не истребят».
Я тем временем сидела с женщинами и чистила скромные запасы редьки и картошки, которые принесли фермеры.
Женщины украдкой смотрели на мои глаза и руки в перчатках и шептались за моей спиной, думая, что я не слышу. Их было легко игнорировать, пока к нам на подмогу не приходил отец; тогда я быстро находила повод уйти. Не хотела, чтобы он заметил, какие взгляды они на меня бросали, не хотела отвечать на его вопросы. Если он и догадался, кем я стала, то пусть надеется, что для меня еще не все потеряно. Я не хотела ранить его правдой – по крайней мере, пока.
Мое присутствие порождало сплетни в лагере, так что в основном я держалась особняком, кроме тех ночей, когда леди Вонен собирала военный совет.
– Четыре сотни людей, – угрюмо объявил лорд Сина. – Этого и близко не достаточно.
Мне хотелось закричать, что это больше, чем мы смели надеяться, но леди Вонен меня опередила:
– Мы выживали и в худших условиях. Женщины тоже могут драться. Некоторые из них изъявили такое желание.
– Они мало что изменят, – покачал головой лорд Сина. – Ты просто отправишь их на верную смерть. У твоего отца тысячи натренированных бойцов.
– Это война не между армиями, а между нами и моим отцом. Он повелевает солдатами посредством страха и своего союза с Гиюрак. Как только мы победим его и демона, армия сдастся. Трудность в том, чтобы уничтожить Гиюрак. Как бы она ни испортила моего отца, он все еще человек, а у человека есть слабости. Он мог убить меня в Зимнем дворце, но не сделал этого. – Она заговорила тише, но ее голос остался твердым. – Он помнит меня.
Я тяжело вздохнула. Если бы я ежедневно не видела отца с Мингю в лагере, то тоже бы их забыла. Их лица стали бы расплывчатыми, голоса – знакомой песней, которую я когда-то слышала, но спеть не могла.
Я уже забыла сказки Сону и звук маминого смеха. Забыла фразу, которую говорил Намгиль, когда мне не хватало храбрости или веры в себя.
Я старалась не паниковать, но пустота внутри меня увеличивалась с каждым днем.
«Сегодня», – решила я.
Я расскажу Чонгуку, что не давало мне покоя уже много дней.
Оставалось молиться, что он не возненавидит меня.
...
Когда сгустились сумерки, мы построили палаточный городок посреди равнины. Снег еще не пошел, хотя трава под нашими подошвами хрустела от инея и с каждым часом ветер становился холоднее. В лагере было мало женщин, и мы ночевали поблизости от леди Вонен, так что мало кто заметил, когда я ускользнула, чтобы повидаться с Чонгуком.
Я прижала руку к его груди, прислушиваясь к медленному и уверенному биению сердца. Не так давно меня беспокоили его еженощные превращения в ястреба, но сейчас эти тревоги остались не более чем смутным воспоминанием. Чонгук больше не кричал во сне. Теперь мы поменялись местами.
Иногда посреди ночи он брал меня за руку, и я мечтала, чтобы так было всегда.
Но оставаться Джису давалось с трудом. Каждую секунду, каждую минуту, каждый час я боролась сама с собой, чтобы отличить мысли демона от своих собственных. Кровь звезд поддерживала во мне достаточно духа, чтобы хоть частично понимать, кто я. Но если я потеряю это платье...
– Каково тебе было? – спросила я Чонгука, когда он разбудил меня от кошмара. – Когда ты находился далеко от своего господина? Когда во время нашего путешествия ты чувствовал его притяжение на рассвете и закате?
– Не так, как тебе, – ответил Чонгук. – Я боролся не с самим собой. Магия покидала меня, но я знал, что она вернется, как только я воссоединюсь с господином. В твоем же случае магия оборачивается против тебя... и...
– И с этим ничего нельзя сделать, – мрачно закончила я за него. – Это лишь вопрос времени.
Я поджала губы и посмотрела на свои когти – плотные, твердые, острые. Даже костяшки моих пальцев стали слишком выгнутыми, а кожа – сухой и шелушащейся.
– Как ты стал ястребом? – неожиданно поинтересовалась я.
– Джису, может, лучше не будем об этом? Ты...
– Я хочу знать. Меня не покидают мысли о том, какой облик я приму. Если я узнаю, то буду чувствовать себя спокойнее.
Чонгук сделал глубокий вдох.
– Демоны принимают тот же облик, что и чародеи, но не каждый демон начинал как чародей. У некоторых нет призрачной формы, а у других достаточно силы, чтобы принять любую форму на их усмотрение. Я молился стать существом с острым зрением, – признался он. – Мое собственное ухудшалось от чтения при луне. У солдат свечи не в почете.
– И ты стал ястребом?
– На раннем этапе, когда я только раскрыл в себе дар магии, один приземлился на мою голову.
– На голову?! – На драгоценную секунду я забыла о своих бедах и рассмеялась.
Чонгук улыбнулся.
– Я пытался согнать его, но он следовал за мной всю неделю и кричал так громко, что парни из моего отряда начали кидать в него камни. Я не осознавал, чего он от меня хотел, но мне всегда казалось, что он меня понимал. Больше я его никогда не видел, но он навсегда остался в моей памяти. Так что я не удивился, когда принял облик ястреба.
Я не имела ни малейшего представления, какая форма может быть уготована мне. Ко мне не приходили никакие существа; скорее уж они пугались меня. Но я не стала рассказывать об этом Чонгуку и просто начала обводить линии на его ладони.
– Последние несколько недель выдались особенно трудными. Я не знала, в безопасности ли ты, не знала, начнется ли в моей стране война, не знала, проснусь ли я следующим утром Джису или кем-то другим. – Я сглотнула и крепче сжала руки Чонгука на своих плечах. – Но теперь я знаю, что сильная. Потому что мне есть ради кого быть сильной, – ради папы и Мингю.
– И меня?
– Особенно ради тебя.
Мои пальцы скользнули вверх по его груди к шее и начали наматывать черные прядки. Но стоило мне намотать одну, как я отпустила ее и уставилась на наши руки – на его поверх моих. Изгиб его ладони полностью накрывал тыльную сторону моей, а длинные пальцы скрывали под собой мои острые черные когти.
– Я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещал, – начала я, пытаясь говорить максимально бесстрастно. – Мне стало лучше с тех пор, как я нашла тебя и увидела семью. Но долго это не продлится. Я чувствую, как с каждым днем потихоньку ускользаю все больше и больше. Если вдруг... я стану опасной, ты должен меня остановить.
– Джису...
– Чонгук, когда я полностью превращусь в демона... – в моем горле застрял комок, из-за чего стало больно говорить. – Я хочу, чтобы ты забрал амулет. Увези его в дальний уголок мира и запри под всеми магическими замками, которые знаешь. Сделай все, что потребуется: закопай его, выкинь на дно океана... просто позаботься о том, чтобы я никогда его не нашла.
– И какой от этого толк? – мягко спросил он. – Ты будешь все время искать его. Ты связана с платьями внутри него...
– С платьем. У меня осталось только одно. – Мое горло будто царапали изнутри, но я продолжила: – Пожалуйста, Чонгук. Я не хочу, чтобы мой демон заполучил его... чтобы она злоупотребляла его силой.
«Чтобы она причинила еще больше вреда».
– Магию демона невозможно сдержать подобным образом, Джису, – угрюмо ответил Чонгук. – Даже в твоем случае.
В глубине души я уже это знала, но все равно надеялась.
– Тогда убей меня. Пообещай, что сделаешь это.
Я помотала головой, пресекая любые возражения.
Чонгук сдержанно кивнул.
– Если до этого дойдет, то сделаю.
Не промолвив больше ни слова, он вышел из палатки. Мне потребовались все силы, чтобы не последовать за ним. Я стала ждать, не сомневаясь, что Чонгук скоро вернется.
Но он не вернулся.