Unravel the Dusk

Среди развалин храма Зимнего дворца императора Литыка отправили на небеса. На церемонии не присутствовали ни священники, ни монахи – только солдаты леди Вонен и несколько министров, которые пережили атаку шаньсэня. Они построили скромный погребальный костер из красных кирпичей и, возложив на него императора, опустились перед ним на колени.
Чонгук не пришел на похороны. Когда я спросила, почему, он ответил:
«Это один из самых древних традиционных обрядов Аланди, предназначенный для того, чтобы почтить Литыка и пожелать ему безопасного вознесения к богам. Магия и религия всегда шли врозь. Мое присутствие было бы оскорблением для него и твоего народа».
Я поклонилась вместе с папой и Мингю, выражая свое уважение, и задержалась на пару минут, наблюдая, как ветер уносит прах императора с костра. Мои пальцы были покрыты мозолями от целой ночи за шитьем.
Закончив шить сотни птичек с Чонгуком, я взялась за погребальный саван для Литыка. В качестве материала для птичек я использовала его знамя и любые обрывки ткани, которые удалось найти во дворце, – старые шторы, скатерти, даже мешки для риса, которые надевали на головы моих родных, – но без ножниц соткать из грубого льна шелк не представлялось возможным.
Все, что осталось, ушло на саван Литыка, так что императора похоронили, как обычного крестьянина. Никакой вышивки, никаких драгоценных камней, никакого инкрустированного золота или парчи. Одна шелковая заплатка, да и все.
Но никто и слова не сказал.
– Куда ты? – спросил Мингю. Когда я обернулась, брат вздрогнул. – Джису, твои глаза! Я еще вчера заметил, что они красные. Ты...
– Это все от усталости, – быстро соврала я, отмахиваясь рукой в перчатке. Мне было не по себе. Брат всегда говорил, что я ужасная лгунья, и это так. Но многое изменилось. Я изменилась.
Я спешно ушла, чтобы избежать его вопросов. Но Мингю последовал за мной, и я невольно прислушалась к его тихим шагам и изящному постукиванию трости. В нашу прошлую встречу он только начинал заново учиться ходить.
Мою грудь сдавило. Не так давно я мечтала лишь о том, чтобы вновь увидеть семью и крепко обнять их. Но теперь мы воссоединились, а я только и делала, что старалась держаться от них подальше, так как не знала, что им сказать, кроме лжи.
И это приносило невероятную боль.
Я замедлилась и пошла рядом с братом. Руки засунула в карманы, так как перчатки едва скрывали мои когти.
– Я плохо сплю в последнее время, – наконец выдавила я в слабой попытке объясниться.
– Я тоже, – Мингю наклонил голову, прислушиваясь к треску погребального костра. – Я слышал, вчера леди Вонен собирала военный совет. Как думаешь, слухи о том, что мы выступим в Цзяпур, правда?
Поэтому я и хотела ее увидеть.
– Не знаю.
– Многие мужчины хотят сражаться. Я среди них.
Я закусила губу, пытаясь игнорировать волну тревоги, поднимающуюся по моему горлу.
– Нет, тебе лучше остаться здесь, с ранеными.
Мингю нахмурился, и я тут же пожалела о сказанном.
– Мои ноги уже окрепли, Джису. Может, я и не такой быстрый, как остальные, но я могу сражаться...
– Ты уже свое отсражался. И вдоволь насмотрелся на войну.
– Сказала моя младшая сестра, – упрекнул он. – Тогда я не знал, за что сражался, а теперь знаю. Остальные солдаты думают так же.
– И ради чего же ты сражаешься?
– Император мертв, шаньсэнь уже на полпути к столице. Ты видела его демона, – Мингю сглотнул. – Если мы не защитим от него Аланди, то да помогут нам небеса. Мы будем обречены.
Как я могла переубедить его, когда сама хотела того же – помочь спасти нашу страну?
Я хотела, чтобы леди Вонен отправилась в бой. Хотела, чтобы она победила своего отца, убила Гиюрак и отправила ее в глубины преисподней.
Десять тысяч жизней! Это же какая должна быть жажда власти, чтобы пожертвовать ради нее столькими людьми? Я разжала челюсти и умерила свой гнев. Посмотрев в глаза брату, увидела в них пламя и узнала ту же решимость, что горела внутри меня.
– Я поищу леди Вонен, – вот и все, что я смогла из себя выдавить, положив руку ему на плечо. – Позаботься о папе.
Ни леди Вонен, ни лорд Сина не пришли на похороны, но я знала, где их найти. Ее высочество спала неподалеку от кухни, выделив все уцелевшие дворцовые опочивальни раненым.
Я услышала ее раньше, чем увидела: она дралась с лордом Синой. Они были так увлечены спаррингом, что не заметили, как я скользнула за колонну, чтобы понаблюдать.
Вонен до сих пор не сняла броню. Та, должно быть, весила треть от ее собственного веса, но принцесса носила ее с гордостью. Ее плечи были расправлены, на лбу блестели капельки пота. Лорд Сина был вдвое крупнее ее, но она двигалась со смертельной грацией; ее тренировочная палка танцевала в ритме боя, как мои пальцы некогда танцевали с иголкой. Заметив брешь в защите лорда Сины, Вонен ударила его по колену и, взмахнув палкой, подсекла противника. Тот упал на спину.
- Ты стал слишком медлительным, Сина, – сказала она, протягивая ему руку. – Если будешь и дальше нерасторопно крутиться, как медведь, то тебя убьют.
– А ты ослабла, Вонен. Может, я и нерасторопный, как медведь, но, по крайней мере, я не рублю мечом, как топором. Где твоя сноровка?
Вместо того чтобы встать, лорд Сина притянул ее за руку, и я впервые услышала смех леди Вонен. Сина никогда не был красавцем, но после того, как он побывал в темнице Литыка, его лицо превратилось в кошмарную мозаику: передние зубы и нос были сломаны, верхняя губа порвана. Однако они все равно так смотрели друг на друга, что я ощутила тяжесть на сердце и отвернулась, чтобы пара могла побыть наедине.
Когда я наконец повернулась, они уже сидели у костра, горевшего в яме, обложенной кирпичами, которую раньше использовали для жарки мяса. И они были не одни.
Чонгук опередил меня.
– Если ты пришел молить за жизнь портного, то ты опоздал, – сказала Вонен, даже не одарив его взглядом, пока вытирала пот с висков. – Я приняла решение. Ее нельзя оставлять в живых.
– Тогда вы уже не тот воин, которого я знал по Пятизимней войне, ваше высочество.
– А ты – уже не тот чародей, – парировала она. – Возможно, мне стоит казнить и тебя? В конце концов, что ты можешь нам теперь предложить?
Чонгук поднял ореховый посох, и пламя взмыло вверх, принимая форму ястреба. Лишь присмотревшись, я увидела испарину на его шее. Раньше подобный трюк был для него плевым делом, а сейчас требовал много усилий.
– Вам не одолеть отца без Ким Джису...
– Она останется в Зимнем дворце, – перебила его леди Вонен, удивив даже меня столь внезапным поворотом. – Это больше милосердия, чем она заслуживает.
Чонгук начал было отвечать, но я вышла вперед и вмешалась в их беседу:
– Возьмите меня с собой в Цзяпур. Я отдам жизнь за Аланди и свою семью.
Все трое удивленно повернулись ко мне, не понимая, откуда я взялась. Неужели раньше я была такой неуклюжей? Или демон наделил меня даром заставать всех врасплох?
Леди Вонен прожигала меня взглядом.
– Твой чародей уже замолвил за тебя словечко. Я начинаю думать, что он потерял не только силу, но и рассудок. Единственная причина, по которой ты еще не в цепях, портной, в том, что ты помогла нам с Синой сбежать из Осеннего дворца. – Она многозначительно выдержала паузу, чтобы я оценила ее щедрость. – Но ты не покинешь Зимний дворец.
– Вам не удастся удержать меня, – заявила я с резкими нотками в голосе.
Леди Вонен напряглась. Лорд Сина потянулся за мечом, но она остановила его.
– Не удастся? – Вонен встала. Ее длинные черные волосы, свободные от боевых косичек, развевались за спиной. – Чонгук говорит, что у тебя по-прежнему доброе сердце, но я знаю демонов всю свою жизнь. Зерно всей магии уходит корнями в алчность.
– Я в это не верю.
Она фыркнула.
– Мой отец тоже так говорил. Знаешь, он ведь был еще совсем молодым, когда прошлый император, Тайнюцзинь, объединил Аланди. Каждый шаньсэнь должен проявить себя на войне, и мой отец волновался, что с объединенной страной у него не будет шанса преумножить свою славу. Он жаждал войны. В его планы не входило разделять Аланди. Отнюдь. Но его злило, что многочисленные победы моего деда приписывались лорду-чародею, и он поклялся, что с ним такого не произойдет. Гиюрак пришла к отцу и предложила помочь одолеть чародея Тайнюцзиня и узурпировать трон – за определенную плату.
– Десять тысяч жизней.
– Да, – мрачно кивнула Вонен. – Я была с ним в ту ночь – тогда я впервые увидела демона. – Она посмотрела в огонь. – Мой отец отказался, но она вселила в него ужасное желание, которое он не смог утолить, даже убив Тайнюцзиня и его наследника. Отец стал жадным и захотел достать амулет Чонгука, чтобы самому контролировать чародея. Но Литык узнал о его планах и присвоил амулет первым. Отцу пришлось отступить на Север. В местных лесах как раз и скрывалась Гиюрак, и по его возвращении она начала охоту. Отец принес кровавый обет в обмен на ее темную магию, чтобы победить Литыка с его чародеем и захватить престол.
Вонен оторвала взгляд от костра и посмотрела на меня своими суровыми глазами.
– После этого мой отец уже никогда не был прежним. Во время Пятизимней войны я почти не замечала изменений, но мало-помалу... его охватила жажда крови. – Ее горло сдавило, лицо сморщилось от жутких воспоминаний. – Я пыталась показать ему, что происходит, и молила остановиться. Но он не слушал меня.
Я сглотнула, поскольку по-своему понимала, до чего привлекательной может быть ярость. Я по-прежнему чувствовала ее сладкий вкус на языке.
– У вас нет выбора, кроме как взять меня с собой, – спокойно возразила я. – Никто из вас не сможет тягаться с Гиюрак.
Ноздри леди Вонен раздулись.
– Ты что, не слушала меня? Я не доверяю тебе!
И правильно. Хотя она не знала, что я с легкостью могла проникнуть в ее сознание, как Бандур в сознание Амми, и принудить исполнять мои желания. Эта идея не давала мне покоя, омрачая мою сдержанность своей соблазнительностью. Но я не поддалась.
– Если боитесь, что я предам вас, то у Чонгука есть магический кинжал против демонов.
– Джису, – прошептал он. – Джису, довольно.
Я сделала вид, что не расслышала.
– Он у него с собой.
Лорд Сина поднял руку, чтобы Чонгук передал ему оружие. Тот неохотно вручил кинжал воину, который, в свою очередь, передал его леди Вонен.
– С виду вполне обычный, – заметила она.
Пока принцесса изучала кинжал и утонченные узоры, вырезанные на ножнах, я продолжила:
– Если я вдруг обернусь против Аланди, возьмите рукоять и произнесите «Джин». Это слово позволит достать кинжал из ножен. А затем вы должны пронзить мое сердце...
Я показала амулет, поскольку теперь он был моим сердцем – с каждым днем все больше и больше.
Мой голос сломался, но я еще не закончила:
– На бой я пойду в последнем платье Аманы, из крови звезд, – в горле появился комок. – Оно – источник моей силы. Если захотите убить меня, то должны уничтожить его вместе с амулетом, и тогда мне придет конец.
По измученной гримасе на лице Чонгука было очевидно, что я говорила правду.
– Не вините Чонгука, что он не рассказал вам всего этого. Он верит, что во мне еще есть что-то доброе. Но я-то знаю правду.
Я впервые преклонила колено перед леди Вонен.
– Теперь вы знаете, как меня уничтожить. – Я подумала о последнем платье, которое защищало мою душу от демона. – Позвольте мне помочь вам с Гиюрак.
К моему удивлению, она встала от костра и вернула кинжал Чонгуку. Затем, без всяких объяснений, сказала:
- Мы выступим в Цзяпур, и ты пойдешь с нами. – Леди Вонен выдержала паузу. – Не разочаруй меня, Ким Джису. Иначе, клянусь Девятью Небесами, ты не доживешь до того момента, когда сможешь об этом пожалеть.