Глава 26
Мы опоздали.
Весь Зимний дворец горел, его изогнутые крыши сияли огнем. Через изумрудные колонны и разрушенные сады сочился дым, небо – некогда лазурное, а ныне угольное – затянули темные тучи.
Леди Вонен нигде не было.
Снедаемая отчаянием, я издалека прошлась демонским взглядом по дворцу и его окрестностям. Посмотрела на шлемы, сломанные копья, разбитые фонарики и пустые фляги. На улицах лежали трупы, в основном солдат: их пальцы покрылись мерцающим инеем, обувь и плащи украли местные жители, которые не могли позволить моральным принципам помешать им пережить эту зиму. Количество мертвых не превышало нескольких десятков.
– Где солдаты императора? – спросила я Чонгука. – Он послал за армией, чтобы защитить Зимний дворец. Не могли же они просто исчезнуть!
Чонгук помрачнел.
– Не знаю, ситара.
Ворота были заперты, за багряными створками мелькали тени. Стража шаньсэня.
– Нам придется перелететь через ворота.
Лицо Чонгука в точности выражало его мысли по поводу использования моей демонской магии, но он поднял ореховый посох и обхватил меня за талию.
Я прыгнула в сторону дворца. Плащ развевался за моей спиной, язычки пламени облизывали подошву обуви, ветер опасно раздувал искры, выплясывающие внизу.
Я еще не наловчилась перемещаться как демон, поэтому не столько летела, сколько двигалась гигантскими прыжками. И все же, паря в небе среди птиц, я почти чувствовала себя одной из них. И в который раз задумалась, какой облик я приму, когда наконец поддамся проклятию Бандура.
– Демон! – воскликнули стражи шаньсэня, завидев нас. – И чародей!
В нашу сторону, быстрее, чем птицы, полетели стрелы – как крошечные кинжалы, рассекавшие небо и заставлявшие воздух петь. Я запаниковала и оступилась, пытаясь поднять нас выше.
– Лети дальше, ситара, – сказал Чонгук. – Я позабочусь о стрелах.
При следующей атаке он поднял посох и пробормотал что-то себе под нос. Стрелы отскочили от невидимого щита.
– Ага, значит, у него еще осталась какая-то магия, – услышала я слова шаньсэня.
Человек не смог бы его расслышать сквозь треск огня, поглощающего Зимний дворец, или завывания зимнего ветра.
Но у демона чуткий слух и зоркий глаз. Какие бы шаньсэнь ни получил раны во время битвы в Осеннем дворце, они давно зажили. Он продолжил:
– Но Чонгук, которого я знал, послал бы эти стрелы обратно в моих людей, увеличив их количество в десять раз и объяв пламенем. – Шаньсэнь повернулся к своим людям. – Отзовите атаку. Пусть подойдут ближе. Я хочу поговорить с демоном Литыка.
Залп стрел прекратился, и я преодолела ворота, обратившись дымом.
Затем посмотрела вниз на солдат шаньсэня. Во главе ехали его сыновья – их темные глаза были лишены милосердия, губы изгибались в пародии на отцовскую жестокую ухмылку. У старшего я заметила лук Вонен и на секунду задумалась, каково было расти среди таких братьев. Они ни капли не были похожи на моих.
Позади ехали генералы шаньсэня и его баларские наемники. Солдаты держали мечи и стрелы наготове. Чего они ждали, что я сдамся?
Мои губы раздраженно поджались. Я могла сжечь их оружие дотла одной силой мысли!
Я приземлилась на каменный пол дворцового двора с таким громким стуком, что солдаты попятились. Их ряды разделились, и меня вышел поприветствовать шаньсэнь.
– Пришла молить о пощаде для своего императора, Ким Джису? – пророкотал он. – Он с нетерпением ждал твоего возвращения.
Значит, он еще жив.
Я задрала подбородок.
– Где мои отец с братом?
– Гиюрак говорит, что ты смогла воспротивиться зову, – продолжил шаньсэнь, игнорируя мой вопрос. Я гадала, знал ли он, что я также помешала Гиюрак призвать других демонов ему на помощь. Ее нигде не было. – Впечатляет. Я надеялся, что ты присоединишься к нам. Кстати, мое предложение все еще в силе. Прими его, и я позволю тебе воссоединиться с родными.
Его дружеский тон меня нервировал. На свадьбе он вел себя грубо и неприветливо. С другой стороны, сейчас он пытался переманить меня на свою сторону. Значит, шаньсэнь видел во мне угрозу.
И не зря. Я могла пронзить его грудь когтями и пролить кровь на присыпанную пеплом землю – и ни один страж не успел бы среагировать.
Если бы не папа с Мингю, возможно, я так бы и поступила.
– Чародей, – перевел свое внимание шаньсэнь и изобразил небольшой поклон. – Я должен поблагодарить тебя за то, что ты нарушил свою клятву. У меня бы ничего не получилось, будь ты на стороне Литыка.
Чонгук затаил дыхание, но ничего не ответил.
– История запомнит, что Пятизимняя война велась между мной и императором Литыком, – продолжил военачальник, – но это ложь. На самом деле война велась между мной и тобой, чародей. Жаль, что ныне твоя магия так незначительна.
– Я хочу увидеть отца и брата, – грубо перебила я.
– Скоро увидишь. – Шаньсэнь повернулся. – Ты прибыла как раз вовремя, чтобы застать передачу престола.
Он подал знак своим сыновьям, которые стремительно ушли в комнату за садом. Вернувшись, они приволокли в центр дрожащего человека.
Я едва узнала императора. На нем не было ни короны, ни брони, а от сшитого мною плаща остались лишь рваные клочья. Его смоляные волосы спутались, и он выглядел так, будто не мылся уже много дней. Его запястья и щиколотки были связаны веревкой, а рот заткнули ярко-зеленым знаменем шаньсэня.
От осознания по моей спине пробежал мороз. Армия не бросила бы Литыка. Разве что...
«Нет!»
Я развернулась и окинула взглядом пепел, покрывавший дворец. Воздух был слишком неподвижным, слишком тихим.
И в этот момент я поняла, что произошло с армией Литыка; ее уничтожили... призраки Гиюрак.
Какую же цену заплатил шаньсэнь за подобное могущество?
– Отпустите его, – потребовал Чонгук, выпрямившись во весь рост.
– Лорд-чародей подал голос, – глумливо сказал шаньсэнь. – Любопытно, Чонгук, что, даже избавившись от обета, ты по-прежнему служишь Литыку. Еще любопытнее, что ты пришел с императорским портным. Никогда бы не подумал, что ты станешь якшаться с демонами.
– Она не демон.
– Пока, – раздался новый голос.
Гиюрак появилась из амулета шаньсэня в вихре переливающегося дыма и заняла свое место рядом с ним, принимая человеческий облик. Ее белые волосы в черную полоску были собраны в элегантную прическу, как у придворной дамы.
– Сентурна, – поприветствовала она, скалясь при произношении моего демонского имени. Затем перевела взгляд на Чонгука, и ее губы изогнулись в зловещей улыбке. – Джин.
Чонгук застыл.
– Вы появились как раз вовремя, когда династии Юцзинь пришел конец.
При виде демона шаньсэня Литык вытаращил глаза. Затем начал крутить руки в попытках освободиться от пут.
– Хватит, – отрезал Чонгук. – Вы схватили императора и заявили о своей победе. Отпустите его. Убив его, вы обесчестите свое наследие.
– Обесчестим? – процедил военачальник. – Думаешь, Литык пощадил бы меня, если бы мы поменялись местами? Нет. Он станет жертвой для моего демона. Его кровь – моя плата за новую Аланди.
– Я заплачу ее, – порывисто выпалила я. – Только отпустите императора.
– Ты? – прохрипела Гиюрак. – Демон не может заплатить мою кровавую дань. А вот твоя семья...
Издав шипение, которого никогда прежде от себя не слышала, я кинулась в атаку, но Чонгук вовремя сдержал меня, умоляя глазами не делать ничего опрометчивого.
Гиюрак рассмеялась.
– Что ж, хорошо.
А затем так быстро, что она превратилась в красочный смерч, перерезала бледную шею императора ногтями.
На его коже выступила кровь – яркая, как рубины, висевшие на запястьях.
Жестокость и внезапность этого поступка шокировали меня. Воздух застыл в моих легких, тело натянулось струной.
Литык подался вперед. Чонгук поймал его и осторожно опустил на землю.
Я присела рядом. Губы моего правителя стали серыми, как пепел, припорошивший его кожу. Я смахнула пепел с лица Литыка и взяла его за руку. У меня не было теплых чувств к императору или слов, которые утешили бы его. И все же в этот миг я жалела, что никак не могла облегчить его смерть.
Его щеки надулись при прощальном вздохе, а затем его глаза потускнели. Он был последним в своей династии, и вместе с ним пришел конец целой эпохе. Литык был эгоистичным и безжалостным, но в определенном смысле я его понимала. Его правление было сопряжено с жестокостью, но когда дело касалось страны и народа, он не был бессердечным. В отличие от шаньсэня.
Когда в мир иной отошел отец Литыка, вся страна оплакивала его сто дней. Каждая лавочка и дом завесили окна белыми простынями, чтобы почтить память императора Тайнюцзиня, и я помнила, как носила в детстве белую повязку на рукаве.
У Литыка не будет таких почестей.
Люди шаньсэня подняли знамя военачальника.
– Да здравствует император! – закричали они. – И да будет он здравствовать десять тысяч лет!
К моему удивлению, шаньсэнь не выпячивал гордо грудь и не плевал на труп императора, как я того отчасти ожидала. Вместо этого, пока его солдаты праздновали победу, он обошел меня, оставляя на грязи следы своей подошвы.
На амулете военачальника заблестели багровые жилы. Я гадала, сколько крови он пообещал Гиюрак в обмен на ее магию.
– Для кого-то столь преданного своей стране, ты, похоже, не понимаешь, что будущее Аланди зависит от меня. Я в последний раз предлагаю тебе примкнуть к моей армии, Ким Джису. Если согласишься, я пощажу твою семью. Откажешься – и они умрут.
Его ультиматум эхом раздавался в моих ушах.
Я не поддалась, но и не возразила.
– Где они?
Шаньсэнь наклонил голову, и на площадь привели моих отца и брата.
Я с опаской наблюдала за происходящим. Мне было трудно понять с первого взгляда, они ли это. Я видела лишь двух мужчин – юного и пожилого, – прикованных друг к другу и с мешками на головах.
– Ты их не узнаешь, – заметила Гиюрак. Ее слова резали по мне ножом. – Ты уже забыла.
Мое сердце страдало от мук. Она не ошиблась; мне нужно было взглянуть на лица родных, чтобы узнать их. Я их не помнила.
Страж ударил папу по ногам, и он вскрикнул от боли.
– Ты узнаешь его крик, Сентурна? – насмешливо поинтересовалась Гиюрак.
Я отшатнулась. Мне был незнаком папин крик, потому что раньше я его никогда не слышала.
Но зато я знала его голос.
– Мингю, – тихо пробормотал он, когда мой брат попытался защитить его. Испачканные в снегу ботинки прижали моих отца и брата к земле, и я услышала, как он прошептал: – Не сопротивляйся.
Ко мне медленно возвращались воспоминания. Даже сейчас, в этих ужасающих обстоятельствах, папа сохранял спокойствие. Оставался ласковым. Наконец, я узнала небольшой горб на его хрупкой спине, выступающие костяшки пальцев на руках – руках, которые годами учили меня шить.
Я также узнала брата. Как он раскачивался на пятках взад-вперед, когда прихрамывал, его неровные отвороты штанов, которые он сам неуклюже подшил, угловатые локти, которые всегда выпирали, когда он был напуган или рассержен.
Я повернулась к шаньсэню.
– Освободите их.
Гиюрак фыркнула.
– Или что?
– Или я убью вас, – отчеканила я ледяным тоном.
В ее глазах заплясала смешинка. Над нижней губой выросли острые тигриные клыки. Она направилась в мою сторону, мышцы на ее руках и ногах раздулись. На ее фоне я выглядела как карлик.
– С радостью погляжу, как ты исполнишь свою угрозу.
– Не надо. – Чонгук предостерегающе коснулся моей руки. – Если пойдешь этой дорогой...
Ему не было необходимости заканчивать предложение. Я знала, что он имел в виду. Если поведусь на подстрекания Гиюрак, то подчинюсь жажде отмщения своего демона.
Я стану такой же, как она.
Но как же мне хотелось отомстить...
Игнорируя демона, я повернулась к шаньсэню.
– Отпустите их.
– Ты испытываешь мое терпение, портной. Я дал тебе возможность присоединиться к нам. Тебе хватило глупости отказаться. – Он кивнул Гиюрак, чьи глаза потемнели от жажды крови. – Убей их.
Мое сердце подскочило к горлу, и, подавив крик, я набросилась на Гиюрак прежде, чем она успела подойти к папе и Мингю. Она с легкостью блокировала удар и отшвырнула меня в сторону.
Меня еще никогда не били с такой силой, даже Бандур. Я вся скрючилась, мои нервные окончания взвыли, колени никак не разгибались. Гиюрак рассмеялась, глядя на мои попытки прийти в чувство.
– Жалкое зрелище. Но не волнуйся, я подарю им быструю смерть.
Я зажмурилась и вспомнила гибель Литыка – Гиюрак так быстро перерезала ему горло, что он даже не понял, что произошло, пока из рваной раны на шее не потекла кровь, лишая его лицо красок и тело – жизни.
Я не позволю, чтобы подобное произошло с папой и Мингю.
Оттолкнувшись от земли, я прыгнула на демона со спины и обхватила руками за шею.
Гиюрак покачнулась, извернулась и взмыла в воздух, чтобы скинуть меня. Я цеплялась за нее что есть мочи, впиваясь ногтями в шею и грудь. Ее кожа была ледяной, кости – твердыми, как железо. Одним богам известно, давали ли мои попытки хоть какой-нибудь результат.
Приземлившись, Гиюрак побежала в костер, который по-прежнему горел посреди площади. Она ходила через него снова и снова в надежде, что жар прогонит меня, но я ничего не чувствовала. Огонь щекотал мою кожу и подпалил тунику сзади, но это все, что он смог мне сделать.
А вот Гиюрак не могла похвастаться такой неуязвимостью – языки пламени обжигали ее человеческую плоть. Я видела боль на ее лице, когда она плотно сжала губы, несмотря на клыки. Другие демоны были восприимчивы к огню? Я изумленно вспомнила, что Бандур часто путешествовал посредством огня, но в человеческом облике – никогда.
Осознав, что ее попытки тщетны, Гиюрак осклабилась.
– Возможно, ты не так проста, как я думала.
Она упала на спину, и мне пришлось отпрыгнуть в сторону, чтобы меня не раздавило. Я больно упала на бок, ребра заныли при приземлении. Гиюрак кинулась за мной, и, перекатившись к костру, я схватила горящую палку и замахнулась ей в лицо.
Искры от дерева брызнули ей в глаза, и, издав тигриный рев, она вытянула руки для новой атаки. Я пригнулась и толкнула Гиюрак в костер.
Мимо меня пронеслась серебристо-голубая дуга – Чонгук достал метеоритный кинжал. Он побежал к огню и вонзил клинок в грудь демона.
Гиюрак закричала, ее тело сжалось от боли. Превратившись в вихрь из дыма, она вернулась в амулет шаньсэня.
Но на этом битва не закончилась. Нас окружали сотни солдат. Я мрачно повернулась к ним. У нас с Чонгуком не было шансов против такого количества врагов, но я сделаю все возможное, чтобы освободить папу с Мингю.
– Убейте пленников! – крикнул шаньсэнь сыновьям.
В воздух поднялись луки, стрелы нацелились на моих родных. Охваченная ужасом, я прыгнула перед ними, создавая живой щит.
Как вдруг ладонь сына шаньсэня пронзила знакомая алая стрела. После этого прилетели еще две стрелы, пока все три сына не упали на землю с тяжелыми ранами.
«Неужели?»
Я вытянула шею, выискивая Вонен.
Через ворота ворвались лошади и поскакали мимо огня, поднимая копытами угли и пепел. В воздухе замелькало еще больше алых стрел, раздались крики – последние звуки солдат перед смертью.
Люди шаньсэня отвлеклись, и я спешно повела папу с Мингю в угол, подальше от боя.
Затем начала снимать мешки с их лиц, но в последний момент передумала. Я не хотела, чтобы они видели меня такой, – скорее демоном, нежели девушкой.
– Стойте здесь, – сказала я, положив руки на их плечи. – Тут вы в безопасности.
– Джису? – позвал отец. – Это ты?
Я закусила губу и промолчала. Когда он произнес это имя, мое сердце почти защемило. На секунду я почувствовала намек на тоску, но чувство быстро прошло.
Повернувшись к разразившейся битве, я обнаружила леди Вонен с лордом Синой, окруженных небольшим батальоном воинов.
Раньше мне не доводилось видеть леди Вонен в бою. Она была быстрее любого мужчины и такой же сильной. Ни один из солдат шаньсэня не мог сравниться с ней в мастерстве стрельбы из лука; она пристрелила дюжину врагов, расчищая путь лорду Сине, чтобы тот мог атаковать ее отца.
Но, наделенный силой демона, шаньсэнь с легкостью одолел своего бывшего излюбленного воина. Он сломал копье Сины пополам, швырнул мужчину в крепостную стену и издал ликующий рев, как тигр.
Я нашла взглядом амулет, раскачивавшийся над его броней. Обсидиан заблестел от магии Гиюрак, и я испуганно догадалась, что сейчас будет.
Шаньсэнь повернулся к дочери, которая направлялась к нему с поднятым луком.
Уронив сломанное копье лорда Сины, он развел руки, словно подначивая ее к нападению. Дождавшись, когда между ними будет шагов двадцать, он коснулся амулета... и слился с Гиюрак, превращаясь в тигра, его человеческая кожа поросла белой шерстью.
Я уже видела, как он превращался, а вот леди Вонен была к такому не готова. Натянув поводья, она пригнулась, группируясь перед атакой отца.
Нужно было что-то делать! Но я находилась в другой части площади – слишком далеко, чтобы помочь.
Двигаясь с непостижимой скоростью, тигр набросился на нее. Ее лошадь заржала, и леди Вонен выпала из седла, исчезая из виду. Большинство воинов умерло бы на месте, и сначала я испугалась, что именно такая судьба постигла Вонен. Но затем она вновь показалась, борясь с тигром голыми руками.
Шаньсэнь поднял когти к ее горлу.
«Стойте! – мысленно крикнула ему я. – Она – ваша дочь! Это вы научили ее драться».
В его глазах промелькнула неуверенность. Шаньсэнь зарычал, но прислушался.
«Демон искажает ваши мысли. Не позволяйте ей убить вашу дочь».
Пока я говорила с ним, леди Вонен пыталась отодвинуться от его когтей и восстановить равновесие.
«Убей ее! – крикнула Гиюрак из амулета. Ее голос перебил мой, и сомнения шаньсэня развеялись. – Убей!»
Когти тигра замерли в воздухе. Мой желудок скрутило от ледяного страха. Я была уверена, что в следующую секунду леди Вонен умрет. Его лапа начала опускаться, но дочь шаньсэня ловко перекатилась, и в этот момент на тигра налетел лорд Сина, вонзая клинок в его бок.
Тигр взревел от боли и закорчился. Леди Вонен подняла меч. В отличие от отца, она не мешкала, но было все равно слишком поздно. Шаньсэнь прыгнул над костром и исчез.
В тот же миг огонь погас, и леди Вонен воткнула меч в тлеющие угли. Я не видела ее лица, но ее плечи раздраженно поднимались и опускались. Она упустила свой шанс победить отца.
Отвернувшись от пепелища, она подошла к знамени шаньсэня, сломала палку о колено и порвала флаг пополам.
– Шаньсэнь отступил! – объявила леди Вонен. – Закрыть ворота!
По ее приказу двери Зимнего дворца с грохотом захлопнулись.
Битва закончилась.