Глава 23
Обратившись вихрем из теней и дыма, Бандур нырнул в колодец за амулетом.
Меня пронзила паника. Я не могла позволить демону достать его.
Я кинулась за ним, царапая клочки серого меха. Среди кромешной тьмы небытия колодца разразилась неистовая битва. Бандур был сильнее, но я была более решительной.
Тут я снова увидела мелькнувшую вспышкой плоть и, впившись в нее ногтями, поймала его. Вытащив Бандура из колодца, я крепко держала его, пока не услышала, как амулет упал в воду и погрузился в ее мутные глубины.
Затем раздался еще один тихий всплеск. Моя кровь.
Бандур яростно извернулся и, схватив меня за шею, поднял над колодцем.
Я находилась достаточно близко, чтобы учуять запах пепла в его дыхании и дыма, источавшегося от опаленной шкуры. Складки моего платья зажили собственной жизнью и били по нему; буря из звездного света хлестала демонскую плоть. Алые глаза Бандура тлели от дикой ярости, и его когти крепче сжались на моей шее.
Почему он не умер? Я же уничтожила амулет!
– Поздравляю, Сентурна, – прохрипел он. – Теперь ты страж Лапзура.
Невозможно! Колодец поглотил его амулет прежде, чем принял мою кровь. Он должен был умереть!
Мой страх перерос в невыразимый ужас. Я вытащила ножницы из-за пояса и беспомощно попыталась ткнуть ими в его руки, сердце, горло.
– Как...
Вопрос сменился криком, когда Бандур схватил мой амулет и впился в него своими чудовищными когтями. Я выгнулась, а затем обмякла.
Посмеиваясь, Бандур забрал ножницы из моих вялых пальцев.
– Амулет – это твое сердце, Сентурна. Забрав мой, ты могла подчинить меня своей воле, но ты не знала об этом, верно?
Он поднял меня выше, и я снова закричала, но с моих губ не сорвалось ни звука. Я задыхалась и не могла вдохнуть воздух.
– А теперь... ты умрешь.
Темные воды колодца закружились, собираясь в ужасающий водоворот. Его стены рушились, вниз полетели галька и булыжники. Каким-то образом увидев, как буйствует колодец, я поняла, что не стала стражем. Иначе я была бы сильнее Бандура. Я бы получила силу над призраками Лапзура и приказала бы им оставить Чонгука в покое и прийти мне на помощь.
Бандур хитрил. Но зачем?
Секунды растягивались в вечность. Платье лихорадочно нападало на демона, пытаясь забрать мой амулет, пока тот не упал в колодец.
Бандур отмахивался от платья ножницами, их металл гудел и жужжал от силы. Но ножницы отказывались резать; не он их господин.
Зарычав, Бандур кинул меня – и мой амулет – в колодец.
И, падая, я внезапно поняла. Уничтожив амулет Бандура, я не убила его, а сделала смертным. Поэтому он так отчаянно хотел от меня избавиться и покинуть остров.
«Потому что он знает, что ты можешь его убить, Сентурна, – прошептал этот мрачный, соблазнительный голос внутри меня. – У тебя есть платья Аманы. Ты сильнее. Поддайся и убей его ».
В кои-то веки я прислушалась.
Устремившись за амулетом, я поймала его в кулак. Моя юбка замерцала, освещая темный колодец. И, поборов стиснувший мое сердце страх, я расслабилась и позволили крови звезд поймать меня и поднять наверх.
Я взмыла из колодца со скоростью падающей звезды и запрыгнула на спину Бандура.
Демон изумленно развернулся и попытался скинуть меня, но мои рукава воспрепятствовали ему, хлеща и обвиваясь вокруг шеи. Я выхватила у Бандура ножницы... и ранила его прямо в сердце.
Бандур издал душераздирающий вопль и принялся извиваться. Попытался вытащить ножницы из своей груди. Собрав остатки силы, он швырнул меня в другую часть крыши. Я выронила ножницы и больно приземлилась на холодный каменный пол.
С губ Бандура стекал дым, его тело рассеивалось. Он заметался, но его руки и шкура истончились до тени, алые глаза расплавились в ручейки крови. А затем его поглотил огненный вихрь.
И Бандура не стало.
Из колодца взлетели камни и начали падать в мою сторону. Я перевернулась на живот и прикрыла голову, чтобы защититься. Крыша рушилась вокруг меня, открывая вид на лестницу и Чонгука, который мчался наверх с блестящим от пота лицом. Даже несмотря на то, что Бандур умер, призраки продолжали гнаться за ним.
Я встревоженно подскочила, но земля подо мной сотряслась, вновь сбивая меня с ног. Боковым зрением я увидела, как мои ножницы подпрыгнули на краю колодца и упали внутрь.
Я сдавленно вскрикнула.
– Мои ножницы!
– Забудь о них, – Чонгук схватил меня за запястье. – Нужно уходить!
Из колодца вспыхнул такой яркий свет, что он выбелил весь остров. Длилось это не дольше секунды, но все призраки исчезли.
От Бандура осталась только горстка пепла. Ветер подхватил его с каменного пола и развеял над вздымающимися волнами внизу.
Вспышка света полностью уничтожила колодец с кровью звезд. Теперь на его месте лежала груда разбитых камней. Мусор кружился по крыше, галька больно впивалась мне в кожу. Чонгук прикрыл нас своим плащом.
– Нужно выбраться из башни! – крикнул он, когда ветер усилился.
Неподалеку что-то взревело, напоминая урчание живота жуткого зверя. Мне потребовалась секунда, чтобы осознать, что сам остров рушился.
Земля снова содрогнулась. Мир так резко накренился, что я потеряла равновесие.
Я покачнулась назад, но Чонгук поймал меня за руку.
Внизу озеро Падуань бушевало и ходило ходуном. Чонгук лихорадочно пытался развернуть ковер. Я прошлась взглядом по многочисленным дыркам и рваным кисточкам, по отметинам от когтей и зубов...
– Он не взлетит, – сказала я, коснувшись руки Чонгука.
Без ножниц я не могла заштопать ковер. Моя демонская магия была создана для разрушений, а магию Аманы я не могла контролировать. Только ножницы были мне понятны – я знала, как ими пользоваться и направлять их чары в сшитые мною наряды... но они исчезли.
– Наш единственный выход – это прыгнуть в озеро.
– Тогда прыгнем вместе, – сказал Чонгук, ведя меня к парапету.
Ветер завывал, мои волосы необузданно развевались за плечами. Я посмотрела вниз и обрадовалась туману, окутавшему озеро, из-за чего было невозможно оценить высоту. Но я все равно заметила пену над темными штормовыми водами.
– Ты не умеешь плавать, – вспомнила я. – Чонгук?
– Другого варианта у нас нет.
Позади ветер набрал силу, и башня закачалась.
– Готова? – спросил он.
Я кивнула и переплелась с ним пальцами.
– На счет три. Один, два...
Мы прыгнули.
Я не видела озера внизу, из-за чего прыгать было еще страшнее. Вода свирепо ревела от гнева всех тех, кто нашел свою погибель в ее глубинах. Я ахнула, чувствуя, как сила притяжения тянет нас ниже, ниже, ниже.
Я приготовилась к приземлению, мой живот скрутило, сердце подскочило к горлу.
На пике моего страха ветер вырвал руку Чонгука из моей хватки, и мы разделились.
– Джису! – крикнул он.
– Нет... – начала я, но не издала ни звука. В ноздри ударил соленый воздух, и через секунду я врезалась в озеро.
Приземление вышло чрезвычайно болезненным. Я уже забыла, что такое боль. Вода грохотала в ушах, холод начал сковывать меня целиком.
Но жжение в легких напомнило мне, что нужно работать ногами, нужно жить.
Я инстинктивно поплыла на поверхность.
Затем жадно втянула воздух, размахивая руками. Свирепые волны пытались утянуть меня на дно, вода брызгала в лицо.
– Чонгук? – крикнула я. Вокруг было так темно, что я ничего не видела. – Чонгук!
Мое платье загорелось звездами. В ту же секунду вода засияла, и я заметила, как он погружается все ниже и ниже.
Нырнув следом, я взяла Чонгука под мышки и всплыла обратно на поверхность. Затем закинула его руку себе на плечи.
– Чонгук? – взволнованно позвала я. – Чонгук, ты цел?
Он закашлялся, вода брызнула из рта и носа. Его руки неуклюже пытались грести, пока я поддерживала его. От облегчения у меня зазвенело в ушах.
– Еще ни разу за пять сотен лет я не был так близко к утоплению, – сказал Чонгук.
– Ты напугал меня!
Позади нас острова погружались в озеро, создавая огромный водоворот, чей мощный ветер я чувствовала даже отсюда. Я наблюдала, как Лапзур исчезает во тьме. Последней скрылась Башня Вора, которую уже никто никогда не увидит.
– Что ж, можно сказать, что наш план плыть к ближайшему берегу с треском провалился, – скорее язвительно, чем мрачно отметил Чонгук. Я чмокнула его в губы, чувствуя привкус соли. Только он мог шутить в подобных ситуациях.
Однако он был прав. Мы пролетели достаточно большое расстояние, чтобы добраться на острова. Без ковра мы оказались в безвыходной ситуации – с нашего места в озере не было видно ни намека на сушу.
Но я не паниковала. В голове уже зарождалась идея: после того, как Бандур пометил меня, он мог путешествовать на дальние расстояния посредством зеркал, кошмаров и дыма. Предположительно демон, не прикованный к Лапзуру, способен на гораздо большее. Я вспомнила, как Бандур бросил меня в колодец... и как я взлетела из его глубин. Мои пальцы налились теплом, и искра, которую я упорно сдерживала, наконец разгорелась в пламя.
– Возьми меня за талию, – прошептала я Чонгуку. – И держись крепко.
Мы взмыли из воды; моя юбка раздулась, напоминая фонарик, и понесла нас к берегу.
Когда мы приземлились, мое пламя погасло. Я расслабилась и потеряла сознание.
...
Возле моего уха тихо и равномерно билось сердце – в знакомом ритме, который я слышала уже множество раз. Я пошевелилась, и мою щеку обдало теплым дыханием. Меня укрывал плотный плащ, за талию обнимала рука.
Судя по тому, что небо было по-прежнему темным, проспала я недолго.
Я повернулась к Чонгуку. Его воротник намок, на обнаженной коже выступили мурашки.
– Ты дрожишь, – заметила я.
– Ничего, одежда высохнет, – ответил он сквозь зубы. – Не волнуйся обо мне, ситара.
– Мне не холодно.
И тут я поняла, что это неправда. Вдохнув ледяной воздух, я впервые за много недель почувствовала мороз на губах. Единственное, что не давало мне окоченеть, это кровь звезд.
– Что ты...
Я начала стягивать платье через голову, одновременно расстегивая пуговицы. Сделать это элегантно без ножниц не представлялось возможным.
Проигнорировав возражения Чонгука, я укрыла нас юбкой и призвала тепло в мерцающую ткань.
Мало-помалу к Чонгуку вернулся румянец, но я решила ускорить процесс поцелуем. Мы только начинали осознавать, что победили.
Бандур мертв. Башня Лапзура разрушена.
Шепот прекратился.
Я сделала глубокий вдох, наслаждаясь тишиной в своей голове. Я наконец-то слышала собственное дыхание, слышала, как мое сердце колотилось с такой скоростью, что отдавалось эхом у меня в ушах. Пульсация в висках ослабла, глаза перестали гореть. И боль... я чувствовала боль, когда мы врезались в воду.
Значило ли это, что я свободна?
Я приподняла голову и прильнула к губам Чонгука. С трепещущим сердцем робко посмотрела ему в глаза. Я была уверена, что увижу два красных огонька в отражении его зрачков, – таких же сокрушительных, как кроваво-алые печати на письмах, оповещавших о смерти моих братьев на войне.
Но... нет. Ничего.
Мои глаза даже не блестели в лунном свете. Они были карими, цвета орехов, которые мы с братьями покупали в Порт-Кэмалане. Мы жарили их на горящих углях и подавали с мясом, приправленным драгоценным тмином, – любимое блюдо Мингю. Папа злился на Намгиля, что тот тратил свой заработок на жалкую горстку тмина, просто чтобы порадовать Мингю. Но они были неразлучными, прямо как мы с Сону.
Пока я вспоминала все это, мои глаза заслезились от переизбытка эмоций. Я почти забыла...
Чонгук накрыл мою ладонь своей.
– У тебя теплые руки.
– Так и есть.
Я сжала его пальцы, безумно радуясь, что могу вновь держать его за руку. Затем посмотрела на платье из звезд. Яркие краски ткани потускнели, соответствуя темно-фиолетовому небу. Мой амулет больше не давил тяжестью на грудь.
– Кажется, я свободна, – прошептала я. – Кажется... это сработало.
– Значит, ты больше меня не забудешь? – спросил Чонгук.
– Никогда. – Я вдохнула поглубже и начала напевать нашу песню. Ту, что, как я теперь знала, пела ему мама. – Даже если это значит, что эта мелодия навечно застрянет у меня в голове.
Тут Чонгук поднял мою ладонь к своим губам, и песня оборвалась. Его дыхание щекотало мне пальцы. Он поцеловал каждый из них, его губы пропутешествовали по моей ладони и спустились к запястью. При каждом поцелуе я вздрагивала от вспышек удовольствия, подобных звездам, что загорались в небе над нами.
Я перекатилась на Чонгука, прижалась к нему грудью, и мы опустились на песок, упиваясь друг другом. И перед тем, как уснуть, на один блаженный миг я подумала, что худшее осталось позади.