Глава 22
Луч солнца ласково коснулся моего лица, заставляя приоткрыть веки.
Я часто заморгала, пытаясь вспомнить, как уснула. Каким-то образом я вновь очутилась в кровати, укрытая тонким муслиновым одеялом, а Чонгука нигде не было.
На моей подушке лежал новый сливовый бутон и записка, написанная его мелким элегантным почерком.
Я поищу мастера Цыжина. На завтрак подают жареные булочки и арахисовые пирожные – тебе понравится. Я оставлю тебе немного, пока их не разобрали.
Я спрятала записку в карман и улыбнулась. Разумеется, Чонгук помнил о моем пристрастии к сладкому. Принюхавшись, я учуяла аромат свежего арахиса. Прошлая я мигом кинулась бы вниз по лестнице, чтобы в один присест съесть все пирожные, но теперь они меня совсем не привлекали.
Я оделась и пошла искать Чонгука, но на лестнице меня перехватил сам мастер Цыжин.
– Идем, – сказал он, прежде чем я успела поздороваться.
Он жестом показал мне следовать за ним вниз по винтовой деревянной лестнице в коридор, выдолбленный в самой горе. К концу он сузился, и мы вышли в альков за водопадом. Несмотря на стремительно бегущие каскады воды, воздух здесь был спокойным. Мокрые статуи Наньдуня, высеченные из камня и нефрита, стояли вдоль края скалы.
– Мы называем этот заповедник Каскадным Покоем, – сказал мастер Цыжин, садясь на влажную землю. Я последовала его примеру. Позади меня с грохотом обрушивалась вода, брызгая прохладными каплями на шею. – Я отправляю сюда своих учеников, когда их тяготит ответственность, идущая в паре с магией.
Он ненадолго замолчал, позволяя мне обдумать его слова.
– В нашем мире очень мало чародеев. Магический талант встречается редко, еще реже – люди, способные им управлять. Джен был одним из самых могущественных среди нас, но даже он не смог понять, что служить тысячу лет мужчине или женщине с великими судьбами – это бремя и в то же время дар.
– Он знает, – тихо ответила я. – Давно знает.
– Он научился жить с сожалением, – согласился Цыжин. – И все же, скорее всего, если бы Джен не встретил тебя, то завершил бы свою службу.
– Я...
– Лучше он нарушит клятву сейчас, чем позже, – продолжил мастер, не обращая на меня внимания. – Мои ученики никогда не дадут обет. Никогда не попробуют на вкус силу, которой обладал Джен, и никогда не познают страданий, которые выпали на твою долю.
– Что вы пытаетесь мне сказать?
– Аланди ждут суровые времена, – осторожно начал мастер Цыжин. – Джен по-прежнему может принести много пользы нашей стране, хоть он уже никогда не будет так силен, как прежде. Я прошу тебя отправиться в Лапзур в одиночку, чтобы он мог остаться здесь и закончить свое обучение.
– В-вы хотите, чтобы я бросила его? – запнулась я.
– Это к лучшему. Я думал, что могу помочь тебе, Джису. Честно. – Старик замолчал и сосредоточил взгляд на струйке воды, стекающей по камням. – Но теперь я понимаю, что тебе стоило позволить Джену стать стражем. Обладая наследием Аманы, ты представляешь собой куда более опасного демона, чем он.
Моя грудь сжалась от его слов. По мне прокатилась волна раздражения, и я закусила губу в попытке подавить нарастающий гнев. Я не буду злиться. Не буду.
Заметив мои усилия, мастер склонил голову и заговорил мягче:
– Мои ученики жалуются, что я слишком строгий. Я не склонен деликатничать, потому что видел, чем заканчивается утаивание правды. Возможно, будь я строже с Бандуром, он бы не нарушил свой обет. Или же вообще не давал бы его.
Мастер Цыжин поджал губы, в уголках которых образовались морщинки.
– Если не сможешь одолеть его в Лапзуре, я буду готов к его освобождению.
– Вы ошибаетесь насчет меня, – сказала я, вставая. – Я не превращусь.
– Это в любом случае не имеет значения.
Я резко повернулась к нему. Его заявление прозвучало твердо, глаза оставались ясными. Вчера за ужином он говорил другое.
– У меня был дар предвидения, – объяснил он. – Моя сила ослабла с тех пор, как я завершил свою службу, но время от времени у меня бывают видения. Сколько бы раз я ни смотрел в огонь, сколько бы раз ни кидал камни или читал по листьям, результат всегда один и тот же. Глядя в твое будущее, Ким Джису... я не вижу ничего, кроме пепла. – Старый монах тоже поднялся. – И ты это знаешь.
Морось от водопада затуманила мой взор, и я часто заморгала, пытаясь избавиться от влаги.
– Поэтому вы хотели поговорить со мной этим утром? Просто чтобы сказать, что я умру, даже если одолею Бандура?
– Вне зависимости от исхода вашей схватки в Лапзуре ты по-прежнему свой злейший враг. Нельзя выжить в битве с самим собой.
Цыжин выдохнул и возвел руки к небу.
– Впрочем, все не так мрачно, как кажется. В небесах появилась брешь, сотворенная магией. Ткач, твой предок, первым подлатал ее, но он был беспечен и оставил след магии среди своих смертных потомков. – Мастер посмотрел на ножницы на моем поясе. – Из-за безрассудства чародеев и демонов в небе снова возникла брешь. Тебе выпало залатать ее еще раз. Джису, сейчас в тебе воюют две силы. Уверен, ты это почувствовала. Платья требуют, чтобы ты исцелила небеса, в то время как твой демон требует, чтобы ты раскромсала их на части. И голос, к которому ты прислушаешься, определит, какое наследие ты оставишь.
Я с трудом сглотнула.
– Что насчет Чонгука? Вы видели его судьбу?
– У Джена она более изменчивая. Выживет он или нет, полностью зависит от выбора, который ты сделаешь.
– Поэтому вы думаете, что ему лучше остаться, – прошептала я.
– Я приму любое его решение, – ответил мастер Цыжин. Потом замешкался. – Я просил его остаться, прежде чем он ушел на твои поиски. Сказал, что он предназначен для магии. Знаешь, что он ответил?
Ответ прозвучал знакомо, словно я слышала его во сне.
– «Может, однажды я и был предназначен для магии, но из-за Джису я уже не тот чародей, что раньше. Теперь я предназначен для нее. Для нее прежде всего».
Губы старика расплылись в слабой улыбке.
– Это я и хотел тебе сказать. А теперь ступай. И выбирай с умом.
Я начала вставать, но затем остановилась, повернувшись к мастеру Цыжину.
– Спасибо вам, – тихо сказала я и поспешила обратно в храм.
Пробежав по коридору, я с пылающими алыми глазами ворвалась в обеденный зал, игнорируя взгляды учеников. Мне было плевать на них или на правила поведения в храме. Я кинулась в объятия Чонгука и чуть не повалила его на пол, уткнувшись лицом в его халат.
– Джису, – выдохнул он.
Я взглянула на него – на сморщенный лоб, на беспокойство, сияющее в глазах. И поняла, что нет смысла задавать вопрос, который вертелся на моем языке. Вместо этого я спросила:
– Арахисовые пирожные еще остались?
Его лоб разгладился, и он хихикнул.
– Я прихватил парочку для тебя. – Тут он замолчал; Чонгук слишком хорошо меня знал. – Что произошло?
– Я встретилась с мастером Цыжином, – призналась я, и слова полились из меня потоком. – Он считает, что тебе опасно идти со мной. Он видел...
– Что я могу умереть? – закончил за меня Чонгук.
Я закусила губу и уставилась в пол. На секунду я стала прежней собой.
Чонгук приподнял мое лицо за подбородок, в его глазах загорелся озорной огонек.
– Если ты решишь уйти без меня, я не отдам тебе ковер.
– Он все равно не летает...
– Уже летает. Этим утром я попросил учеников поработать над ним, – Чонгук переплелся со мной пальцами. – Я пойду с тобой, Джису. Тебе не удастся так легко от меня отделаться.
Даже будучи почти демоном, я все равно чуть не растаяла от его слов.
– На нас все смотрят.
– Мне все равно, – он улыбнулся и поцеловал меня в щеку. – Тебе нужно позавтракать, пока еда не закончилась.
Я мимолетно глянула на щедрый выбор блюд. Разговор с мастером Цыжином полностью отбил у меня аппетит.
– Давай уйдем прямо сейчас. Я больше не хочу здесь оставаться.
...
Мы рассчитывали, что нам понадобится неделя, чтобы добраться до озера Падуань, но мы прибыли туда к концу третьего дня. Казалось, будто Бандур – сами острова – знали, что я иду, и послали ветер быстрее меня вернуть.
Ледяные пальцы озера впились в мои ноги, когда я сошла с ковра на берег. Каждый вдох отдавал горечью и обжигал мне горло. С каждым шагом я погружалась все глубже в песок, будто тяжелея от знания, что Лапзур ждал моего прибытия. Теперь, когда я вернулась, он уже никогда меня не отпустит.
Я провела пальцем по трещине в амулете и молча призвала платье из крови звезд.
Из угольно-черной скорлупы вылилась чернильная жидкость. Шелк заплясал лентами из дыма и тумана, паря между моих пальцев и обвивая плечи. Рукава – легкие, как поцелуй ветра – облепили мои руки, а пышная юбка стянулась на талии, прежде чем полностью укрыть ноги. Ее подол мерцал, как свет от свечки.
Здесь, где кровь звезд падала раз в год, мое платье чувствовало себя дома.
– Лучше, чтобы он был у тебя, – сказала я, передавая Чонгуку его кинжал. Я обмотала оружие шарфом. Хоть я и не произнесла «Джин», чтобы пробудить его магию, от него все равно источался неприятный жар даже сквозь волокна ткани.
Чонгук молча забрал его. Прежде чем отправиться на острова, мы еще раз прошлись по плану, но я не учитывала колоссальную силу этого места. Она уже грозила поглотить меня.
– Если со мной случится худшее, – сказала я, – пожалуйста, позаботься о моей семье.
Чонгук напрягся и изо всех сил попытался говорить спокойно:
– Ты не...
– И о себе тоже, – перебила я. Затем сжала в кулаках платье, темная ткань засверкала от моего прикосновения. – Я готова.
В отличие от прошлого раза, призраки не искушали меня. Они не прятались в тенях и не пытались принять обличия членов моей семьи. Я не слышала голоса мамы, Намгиля или Сону.
Вместо этого они поприветствовали меня как одну из них. Что куда хуже.
«Сентурна, ты вернулась к нам. Наконец-то».
Пока я шла к Башне Вора, город самостоятельно восстанавливался вокруг меня: сломанные кирпичи собрались в гордые здания с остроконечными крышами, мертвые деревья покрылись зелеными листьями, как весной, а небо залилось сумеречными красками. Луна – такая же полная, как в день, когда я собрала ее слезы – повисла посредине сети из звезд. Звезд, чья кровь украшала мое платье.
Я посмотрела на Чонгука, гадая, видел ли он город таким же, как я. Что-то в его мрачном выражении лица дало мне понять, что нет.
«Это все не по-настоящему, – напомнила я себе. – Но кажется настоящим. Будто здесь мне и место».
Я так давно не чувствовала себя живой. Впервые за много недель кровь прилила к моим щекам, пальцам, пробудила мое сердце. Демон, ранее не покидавший моих мыслей и все крепче сжимавший свою хватку, будто исчез.
Вот чем соблазнят меня острова. Не видениями моей семьи, а своей силой. Жизнью.
Призраки кланялись мне, протягивая длинные крючковатые руки. Остальные звали Чонгука и нагло цеплялись за его одежду, несмотря на кинжал. Ярче, чем когда-либо, метеорит мерцал серебристым светом, который казался почти голубым.
– Оставьте его в покое, – прошипела я призракам, подошедшим слишком близко. Те послушно отползли, царапая когтями каменную тропинку.
В Башне Вора нас ждал Бандур – мерзкий гибрид волка и человека, окруженный стаей призрачных волков. Увидев меня, он довольно осклабился.
– Ты наконец-то пришла, – поприветствовал меня демон с вершины лестницы. Затем мельком посмотрел на Чонгука. – Да еще и с клятвопреступником.
Я оглянулась и увидела, что волки обступили Чонгука, разделяя нас. Затем сердито повернулась к Бандуру.
– Это, так сказать, твой стимул, – он показал на Чонгука. – Чтобы ты точно завершила церемонию. Я предупреждал, что он не приглашен, Сентурна.
Как же я ненавидела звук этого имени из его уст. Моего имени.
– Слышишь своих новых друзей? Они приняли тебя.
Я слышала. Тысячи голосов, каждый из них – ледяной шип, колющий меня со всех сторон. «Наш новый страж прибыл».
Амулет отяжелел на моей груди, и все мое тело будто окаменело. Платье потемнело, его ткань стала чернильной, как бесконечная ночь над нами. Я приподняла юбку и заставила налитые свинцом ноги шагнуть на первую ступеньку, а затем на еще одну и еще, поднимаясь по Башне Вора.
Мое сердце сжалось от страха.
Неужели мне действительно было предначертано стать следующим стражем Лапзура? Что, если мне не по силам победить Бандура?
Я добралась до вершины башни, где он ждал меня. Из неровной трещины его амулета поднимались завитки дыма, образуя темное облако вокруг меня.
Без лишних церемоний Бандур сорвал амулет с моей шеи и сомкнул его в когтях. Дым просочился сквозь его пальцы в трещину, и хоть мой рот был закрыт, я почувствовала, как мои легкие и грудь сковывает льдом, я громко ахнула.
Когда он разжал кулак, мой амулет стал черным и тусклым – как у него. Как у демона.
А вот амулет Бандура – круглый и обсидиановый, померкший и поцарапанный – внезапно засиял. Волк, высеченный наверху, стал ярче, его клыки заблестели, рубиновые глаза замерцали.
– Процесс начался, – сказал Бандур, вешая мой амулет себе на шею.
Я не сопротивлялась, когда из меня словно выкачали весь воздух. Вместо этого я спокойно взглянула ему в глаза. И взмолилась, чтобы он не заметил, как мои дрожащие руки тянутся за юбку, чтобы достать ножницы.
Одним резким движением я вытянула их и пронзила его шею. Бандур взвыл, и я погрузила лезвия глубже, пока не потекла бархатисто-черная кровь. Затем вытащила ножницы и срезала цепи амулетов, ловя их на лету.
Внезапно дым замер. Стоило надеть амулет на шею, как мои легкие вновь наполнились воздухом и сила вернулась ко мне. Дым собрался у моих ног и свернулся вокруг лодыжек, как змея. Мои пальцы защипало от искр, когда я спрятала амулет Бандура в карман юбки.
Мимо меня пролетела стрела и вонзилась в плечо Бандура. Он резко выдернул ее и зарычал на Чонгука, которому удалось освободиться от волков.
– Иди! – крикнул Чонгук, замахнувшись кинжалом и поднимаясь по ступенькам к Бандуру. – Сейчас!
Я уже бежала наверх. У нас было все четко спланировано. Он отвлечет Бандура, пока я поднимусь на вершину башни.
Призраки кинулись за мной следом. Их полупрозрачные руки хватали подол платья, некоторые даже царапнули меня по коже. Но я уже была отмечена демоном; призраки не могли мне навредить.
Мои ноги отталкивались от каменных ступенек, спиралью поднимающихся по башне.
– Джису, стой! – крикнула моя мама, преграждая мне дорогу.
Передо мной возникла папина лавочка в Гансуне – такая же, какой я ее помнила. У окна стоял стул, купленный для меня мамой, на полу рядом с ним – корзинка с материалами. Я увидела алтарь со статуями Аманы, на которых только начала подсыхать краска.
Снаружи ссорились Намгиль с Мингю, а Сону, как обычно, пытался их примирить.
– Эти двое как пламя и ветер. – Мама покачала головой. – А вы с Сону – как земля и вода. Как река и камень.
Я отказывалась позволять силе островов уничтожить меня. Все это было не по-настоящему. И все же... воспоминания о семье вернулись ко мне с поразительной четкостью. Я уже так давно не слышала маминого голоса, так давно не видела ее улыбку. В прошлый раз я почти поддалась этим видениям.
– Останься с нами, Джису. Разве ты не об этом всегда мечтала? О том, чтобы снова быть со своей семьей.
У ее висков вились седые прядки. Она выглядела такой реальной! Ветер, подхвативший мою юбку, также подхватил и ее. Я посмотрела на глянцевый блеск ее щек, на россыпь веснушек на коже, на морщинки у уголков губ. Мама выглядела такой же, какой я ее помнила, и все же... в ее глазах было что-то слишком мягкое и водянистое для человека.
– Останься с нами, – повторила она, подходя ближе. – Ты сильная, Джису, и скрепишь швы нашей семьи. Ты можешь сделать это здесь.
Услышав слова моей мертвой матери из уст этой самозванки, я ощутила прилив гнева.
– Я скреплю швы моей семьи, – процедила я сквозь зубы. – Но ты не моя мама. Дай мне пройти.
Губы призрака поджались, и лицо моей матери растаяло, а черные волосы поблекли до беспорядочных белых прядей, упавших на ее голодные угольные глаза.
Она сомкнула костлявые пальцы на моем запястье.
Одно прикосновение призрака приговаривало человека к загробной жизни на острове. Но я больше не была человеком. Я взмахнула рукой, вырываясь из ее хватки. Моя юбка сердито раздулась и заискрилась, пуская лучи света.
Призрак принялся извиваться, ее вопли пронзили воздух, кости с шипением обратились дымом.
Я перепрыгивала через две ступеньки зараз, мое платье освещало темную винтовую лестницу, ведущую на крышу, – к колодцу, в котором собиралась кровь звезд.
Вот и он. До чего же заброшенным он выглядел – как каменная чаша, выпирающая из земли. В прошлый раз здесь не было так тихо. С другой стороны, это не девятый день девятого месяца. С неба не капали звезды, в колодец не осыпалась серебристая пыльца. Я схватилась за каменные бортики, царапая о них локти. Внутри клубилась бездонная тьма.
Вот это – сердце Лапзура. Не Башня Вора, не Бандур.
И не я.
Я достала амулет Бандура. От прикосновения к обсидиану по мне с ревом прошла ударная волна, обжигающая ледяным пламенем. Словно он знал, что его хотят уничтожить.
Я склонилась над колодцем.
– Стой! – просипел Бандур, появляясь с другой стороны колодца. – Меняю жизнь чародея на амулет.
Мое демонское зрение переключилось на ты я Чонгука. Он по-прежнему был внизу, в окружении врагов, пытавшихся схватить его за горло. Метеоритный кинжал вспыхнул, оставляя за собой серебристо-голубые дуги света, пока Чонгук яростно отбивался от призраков. Одно прикосновение – и он станет одним из них.
– Они чуют слабость, – напомнил Бандур. – И его слабость – это ты, Джису. Ни один смертный не может долго сопротивляться. А теперь он смертен.
Я вздрогнула.
– Верни мне амулет, или Чонгук умрет.
– Нет, – прошептала я, мои глаза загорелись, кровь забурлила от злости. Используя демонское зрение, я вновь спустилась вниз, где Чонгук сражался с призраками.
– Я теперь страж Лапзура! – крикнула я. – Отпустите его!
Призраки растерянно замерли.
«Сентурна...»
– Я – Сентурна. – На этот раз мой голос прозвучал так же громогласно, как у Бандура. Глаза засияли ярко, как две кроваво-алые звезды. – Отпустите его.
«Сентурна». Они покорно поклонились и отошли от Чонгука.
– Убейте его! – рявкнул Бандур. – Она пока еще не страж!
По команде демона они снова сплотились, но Чонгук успел развернуться и уже бежал к вершине башни. Призраки кинулись за ним.
Мое сердце сжалось. Мы оба знали, насколько рискованно было возвращаться в Лапзур.
«Если мы отправимся туда, – сказала я Чонгуку, – то только ради того, чтобы уничтожить Бандура. Навсегда. Даже если это значит, что один из нас не выживет, – или оба».
Я убрала пальцы с амулета, и видение прекратилось.
Мелькание клыков и когтей послужила мне единственным предупреждением перед тем, как Бандур врезался в меня. Я закричала и чуть не упала в колодец, но демон поймал меня за запястье и притянул к себе.
– А сейчас мы завершим церемонию, Сентурна, – он поцарапал мою руку острыми, как лезвие меча, когтями, и из раны засочилась кровь. – Как только Лапзур получит кровавое подношение, ты станешь новым стражем.
Он поднял мою руку над колодцем. Рукава платья обвивались вокруг него, ткань заискрилась, опаляя серый мех. Впав в неимоверную ярость, Бандур зацарапал платье и дернулся за своим амулетом, но я держала его вне досягаемости над колодцем.
– Верни мой амулет.
Его слова резали мне слух – жестокие, как нож, затачиваемый о кость. Они эхом отразились от бесконечных каменных стенок колодца.
– В нашу прошлую встречу я обменяла твой амулет на пузырек, – сказала я. – В этот раз я не буду такой глупой.
– Если уронишь его, то умрешь вместе со мной.
Я опустила взгляд. Внизу царила кромешная тьма – чернее, чем морское дно, и безграничная, как ночь. Складки моего платья мерцали, но даже их звездного сияния не хватало, чтобы озарить эту бездну.
Амулет Бандура раскачивался в такт биению моего сердца. Я запоздало заметила темный ручеек, сбегавший по моей руке и собиравшийся в одну большую каплю в изгибе локтя. Я рванула в сторону, и она капнула на камень. Но я никак не могла предотвратить того, что моя кровь начала стекать по стенкам вниз, вниз... Как только она коснется дна, я стану стражем Лапзура.
Зная, что Бандур тоже это видел, я повернулась к нему со стальной улыбкой на лице.
– Что ж... будь по сему.
И уронила его амулет в колодец.