Между нами ничего

Я вошла в дом, медленно закрыла за собой дверь и привычным движением сняла обувь. В прихожей было непривычно тихо. Не играла музыка из кабинета отца, не слышался звук его телефонных разговоров, не доносился стук клавиатуры ноутбука. Дом, который ещё недавно казался мне огромной клеткой, сегодня почему-то ощущался совсем иначе. Он был пустым. По-настоящему пустым. Я прошла на кухню, машинально поставила сумку на стул и остановилась возле окна. Несколько секунд просто смотрела во двор, а потом неожиданно тихо усмехнулась самой себе.

«Я уже будто не в своей жизни... Разве так вообще бывает? Всё меняется настолько резко, что я просто не успеваю привыкнуть. Ещё неделю назад я жила по расписанию: дом, университет, снова дом. Ни друзей рядом, ни свободы, ни каких-то неожиданностей. А теперь... Гриша. Ира. Драка. Цветы. И... папа на свидании. Нет, мне обязательно нужно разобраться во всём этом. Иначе любопытство меня просто съест.»

Я медленно села за кухонный стол и подперла подбородок ладонью. Мысли о папе никак не выходили из головы. Наверное, любая другая девушка на моём месте могла бы начать переживать или ревновать память мамы. Но я почему-то чувствовала совсем другое. Меня не пугала эта новость. Наоборот. Она казалась какой-то... правильной.

Я столько лет видела его только одним человеком.

Строгим.

Закрытым.

Холодным.

Постоянно занятым.

Человеком, который возвращался домой поздно вечером, снимал пиджак, ужинал почти молча и снова уходил работать в кабинет. Иногда мне даже казалось, что он давно запретил себе быть счастливым. Словно вместе с мамой из его жизни исчезло всё человеческое, оставив только обязанности, ответственность и бесконечную работу.

И вдруг...

Какая-то женщина.

Ресторан.

Встреча личного характера.

Я невольно улыбнулась шире.

Странно, но эта мысль неожиданно согревала меня. Если у папы действительно кто-то появился... может быть, он наконец перестанет жить только прошлым? Может быть, снова научится улыбаться не потому, что так надо, а потому, что ему действительно хорошо? Может быть, именно поэтому он в последнее время стал мягче со мной? Может быть, именно поэтому впервые за столько лет разрешил Ире остаться у нас дома?

Я тихо рассмеялась.

— Нет... Это надо срочно обсудить.

Я схватила телефон, открыла переписку с Ирой и быстро напечатала сообщение.

«Ты дома? Нам срочно нужно встретиться. Это вопрос государственной важности.»

Ответ прилетел почти сразу.

«Что опять случилось?»

Я невольно покачала головой.

Если бы она только знала...

Мне хотелось рассказать ей абсолютно всё. Что Гриша всё-таки приехал к нам домой с огромным букетом пионов. Что мы наконец нормально поговорили. Что сегодня я впервые в жизни подралась. От этой новости Ира, скорее всего, вообще упадёт со стула. А ещё... самое невероятное.

Кажется...

У моего папы появилась женщина.

И почему-то именно последняя новость сейчас волновала меня сильнее всего.

Я уже чувствовала, что мы с Ирой обязательно превратимся в двух сыщиков, которые будут пытаться выяснить, кто же сумел растопить сердце человека, которого я всю жизнь считала совершенно неприступным. И, если честно, впервые за долгое время меня переполняло не беспокойство.

А самое обычное человеческое любопытство.

Кажется...

В нашей семье начиналась совершенно новая глава.

Мы с Ирой договорились встретиться в центре города.

Мне слишком сильно хотелось поделиться всем, что произошло. Одной держать в себе такое количество новостей было просто невозможно. Да и если кто-то и мог выслушать весь этот хаос без осуждения, а потом ещё и помочь разобраться в собственных мыслях, то только она.

Я быстро переоделась, вызвала такси и уже перед выходом поймала себя на том, что начинаю вести себя подозрительно.

Очень подозрительно.

Я даже отдельно попросила водителя:

— Если вдруг папа приедет раньше меня и спросит, вернулась ли я, скажите, что нет. Что я ещё в гостях.

Водитель лишь понимающе улыбнулся.

— Прикрыть вас?

Я задумалась.

— Да.

Потом вздохнула.

— Только звучит это гораздо хуже, чем есть на самом деле.

Он тихо усмехнулся.

— Не переживайте. Я ничего не слышал.

Когда я приехала в центр, Ира уже ждала меня возле нашего любимого кафе.

Увидев меня, она сразу широко улыбнулась и помахала рукой.

— Ну всё.

Она даже не поздоровалась нормально.

— По твоему сообщению я поняла, что сегодня нас ждёт что-то очень серьёзное.

Я села напротив неё.

Посмотрела ей в глаза.

И глубоко вдохнула.

— Ира...

— Так.

Она моментально выпрямилась.

— Начинай.

Я подняла палец вверх.

— Только не перебивай.

— Хорошо.

— И не кричи.

— Я постараюсь.

Я уже заранее знала, что это ложь.

— В общем...

Я сделала небольшую паузу.

— Вчера вечером ко мне приехал Гриша.

Глаза Иры моментально загорелись.

— Так.

— С цветами.

— Так!

— Мы поговорили.

— Так!!!

— А потом сегодня утром я подралась с Кристиной.

Ира замерла.

Буквально застыла.

— Ты...

Она медленно моргнула.

— Что?

— Подралась.

— С Кристиной?

— Да.

— Руками?

— Ира, а чем ещё дерутся?

Она несколько секунд просто смотрела на меня.

А потом резко схватилась за голову.

— Я пропустила драку?!

— Это не самое главное.

— НЕ САМОЕ ГЛАВНОЕ?!

Я невольно засмеялась.

— Меня, между прочим, оттащил Гриша.

Ира медленно закрыла лицо ладонями.

— Господи...

Она убрала руки и посмотрела на меня с совершенно серьёзным выражением лица.

— Ясь, я сейчас либо заплачу, либо начну тебе аплодировать.

Я уже смеялась вместе с ней.

— А потом...

Я чуть наклонилась вперёд.

— Есть ещё одна новость.

— Что может быть серьёзнее драки?

Я выдержала театральную паузу.

— Кажется...

Я специально понизила голос.

— У моего папы свидание.

Наступила тишина.

Ира несколько секунд молча смотрела на меня.

Потом медленно произнесла:

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Да!

— Яся...

Она схватила меня за руку.

— Это лучший день в истории человечества.

Я снова рассмеялась.

— Я не уверена, что это свидание.

Может быть, я вообще всё придумала.

Может, это просто деловая встреча.

— Нет.

Ира уверенно покачала головой.

— После драки с Кристиной, приезда Гриши с цветами и того, что твой отец отпустил тебя гулять, я больше ни в какие совпадения не верю.

Она наклонилась ближе.

— Мы обязаны узнать, кто эта женщина.

Я прикрыла лицо руками.

— Ира...

— Нет.

Она указала на меня пальцем.

— Даже не спорь.

— Мы не будем следить за моим отцом.

— Конечно не будем.

Она задумалась.

— Мы будем аккуратно собирать информацию.

Я громко рассмеялась.

Потому что прекрасно понимала:

даже если это плохая идея...

Мы всё равно это сделаем.

Я только покачала головой, слушая Иру.

Её глаза буквально горели азартом. Казалось, ещё немного — и она достанет блокнот, нарисует схему с фотографиями, стрелками и начнёт строить теории, словно мы оказались в каком-нибудь детективном сериале.

Но я смотрела на всё гораздо спокойнее.

— Ир...

Я улыбнулась.

— А ты вообще представляешь, с чего мы начнём?

Она уверенно кивнула.

— Нет.

Мы обе рассмеялись.

Я отпила немного чая и задумчиво посмотрела в окно. За стеклом жизнь шла своим чередом: люди спешили по делам, кто-то сидел на летней веранде соседнего кафе, машины медленно двигались по дороге. Всё было таким обычным, а у меня в голове творился настоящий хаос.

— На самом деле...

Я задумчиво водила ложечкой по чашке.

— Я вообще ничего о папиной жизни не знаю.

Ира внимательно слушала.

— Он не сидит в социальных сетях. Я даже не помню, чтобы он хоть раз фотографировался просто так. Я не знаю, куда он ездит после работы, с кем встречается, кому звонит. Он никогда передо мной не отчитывался... да и не должен, наверное.

Последнюю фразу я произнесла уже значительно тише.

Потому что сама понимала — отец не обязан рассказывать мне каждый свой шаг.

— Получается...

Я пожала плечами.

— Пока что это просто наш великий план, который невозможно реализовать.

Ира хитро улыбнулась.

— Любой великий план сначала кажется невозможным.

— Только не начинай.

Я уже знала этот взгляд.

— Ну...

Она лукаво прищурилась.

— Теоретически можно...

— Нет.

Я сразу поняла, к чему она ведёт.

— Даже не договаривай.

— А если...

— Нет.

— Просто заглянуть...

— Ира.

Она засмеялась.

— Ладно, ладно.

Я тоже невольно улыбнулась, но внутри всё равно шевельнулась одна нехорошая мысль.

Кабинет отца.

Его ежедневник.

Какие-нибудь документы.

Вдруг там действительно можно случайно увидеть имя этой женщины?

Я тут же мысленно одёрнула себя.

«Нет.»

Это неправильно.

Очень неправильно.

Я никогда не рылась в его вещах.

И не хочу начинать сейчас.

Хотя...

Если честно...

Любопытство уже медленно подбиралось ко мне.

И я совсем не была уверена, что смогу ему сопротивляться, если однажды случайно окажусь возле двери его кабинета.

Мы ещё долго сидели в кафе.

Успели выпить по второй чашке чая, заказали десерты, обсудили экзамены, преподавателей, университетские сплетни и ещё раз вернулись к сегодняшней драке. Ира то смеялась, представляя лицо Кристины, то вдруг становилась серьёзной и просила меня больше никогда так не рисковать. Она прекрасно понимала, что сегодня всё закончилось относительно безобидно, но в следующий раз последствия могли оказаться гораздо неприятнее.

Время пролетело совершенно незаметно.

Ира первой посмотрела на часы и вдруг резко округлила глаза.

— Всё.

Она вскочила со стула.

— Я побежала.

— Что случилось?

— Танцы.

Она хлопнула себя по лбу.

— Сегодня первая репетиция после каникул. Если я ещё хоть на пять минут задержусь, тренер меня живьём съест.

Я тихо рассмеялась.

— Тогда беги.

Она быстро обняла меня.

— И, пожалуйста...

Она посмотрела на меня уже серьёзно.

— Без новых драк хотя бы до завтра.

— Постараюсь.

— И без расследования в кабинете папы.

Я виновато отвела взгляд.

— Яся...

— Я сказала — постараюсь.

Ира только тяжело вздохнула.

— Вот именно это меня и пугает.

Мы рассмеялись, ещё раз обнялись и разошлись в разные стороны.

Я осталась стоять возле кафе одна.

Домой совсем не хотелось.

Странно...

Совсем недавно я мечтала только об одном — поскорее вернуться домой.

Теперь же всё изменилось.

Дома меня уже не пугала тишина.

Меня пугали собственные мысли.

О Грише.

О Кристине.

Об отце.

О загадочной женщине, которая, возможно, впервые за долгие годы заставила его выйти не на деловую встречу, а просто... на ужин.

Я тяжело вздохнула.

Других вариантов всё равно не было.

Достав телефон, я вызвала такси.

Через несколько минут белая машина плавно остановилась у тротуара.

Я назвала адрес и устроилась у окна.

Всю дорогу смотрела на вечерний город.

И поймала себя на мысли, что мне действительно хотелось поскорее узнать, что ждёт меня дома сегодня. Не потому, что я боялась.

А потому, что моя жизнь, которая ещё совсем недавно казалась до боли предсказуемой, неожиданно стала полной сюрпризов.

Дом встретил меня привычной тишиной.

Я открыла дверь своим ключом, вошла в просторную прихожую и сразу поняла, что отец уже вернулся. Из кухни доносился едва уловимый аромат свежесваренного кофе, а где-то в глубине дома негромко работал телевизор — скорее для фона, чем для просмотра. Всё было так привычно, что на секунду мне даже показалось, будто сегодняшний день мне просто приснился.

Я медленно сняла кроссовки, повесила кофту на вешалку и глубоко вдохнула.

«Ну что, детектив...»

«Будешь выяснять?»

Я невольно усмехнулась собственным мыслям.

Конечно же, нет.

Я ведь не могла просто зайти на кухню и спросить:

«Пап, а ты сегодня случайно не был на свидании?»

Да он, наверное, кофе поперхнулся бы.

Нет...

Это было слишком странно.

Да и вообще, после смерти мамы между нами будто незаметно выросла стена. Мы разговаривали. Каждый день. Но почти всегда — о делах. Об учёбе. О работе. О бытовых мелочах. А вот разговоров по душам становилось всё меньше с каждым годом. Иногда мне казалось, что мы оба просто разучились задавать друг другу личные вопросы.

Я прошла на кухню.

Отец сидел за столом, перед ним стояла большая кружка кофе, а рядом был открыт ноутбук. Он что-то быстро печатал, время от времени поправляя очки. Услышав мои шаги, он поднял голову.

И сразу тепло улыбнулся.

— Привет, дочь.

— Привет.

Я села напротив него.

Несколько секунд мы молчали.

Он закрыл ноутбук, словно показывая, что сейчас работа может немного подождать.

— Ну?

В его голосе слышалось искреннее любопытство.

— Как прошёл день?

Я едва заметно улыбнулась.

Если бы он только знал...

Экзамен.

Драка.

Гриша.

Кристина.

И мои мысли о его загадочной встрече.

Но вслух я сказала совсем другое.

— Экзамен сдала.

Он сразу оживился.

— И?

Я не смогла сдержать довольной улыбки.

— На пять.

Отец заметно расслабился.

Даже в глазах мелькнула гордость.

— Молодец.

Он сказал это спокойно, но я слишком хорошо знала его, чтобы не заметить, насколько ему было приятно.

— Я в тебе не сомневался.

Я тихо поблагодарила.

На языке так и вертелось желание рассказать ещё хоть что-нибудь.

Например, что сегодня я впервые в жизни подралась.

Нет...

Лучше не надо.

Я слишком хорошо представляла его реакцию.

В лучшем случае он бы долго читал мне лекцию.

В худшем...

Даже думать не хотелось.

Поэтому я лишь сделала глоток воды, стоявшей на столе.

Отец снова открыл ноутбук.

— Остался ещё один экзамен?

— Да.

— Успеешь подготовиться?

— Конечно.

Он удовлетворённо кивнул.

— Хорошо.

Опять наступила тишина.

Совершенно обычная.

Такая, к которой мы оба давно привыкли.

Я украдкой посмотрела на него.

Пыталась найти хоть какой-нибудь намёк.

Может быть, он выглядит счастливее обычного?

Может быть, улыбается чаще?

Или сегодня надел новую рубашку?

Но нет.

Передо мной сидел всё тот же отец.

Спокойный.

Сдержанный.

Сосредоточенный.

Будто никакой загадочной встречи сегодня вообще не было.

«Как ты это делаешь?..»

Подумала я.

«Как можно настолько ничего не выдавать?»

Я едва заметно покачала головой.

Нет.

Сегодня я точно ничего не узнаю.

— Ладно...

Я поднялась со стула.

— Я пойду к себе.

Отец снова посмотрел на меня.

— Отдохни.

День, судя по всему, был тяжёлый.

Я на секунду замерла.

Неужели он догадался?

Но он лишь снова перевёл взгляд на экран ноутбука.

Наверное, это была обычная отцовская интуиция.

— Хорошо.

Тихо ответила я.

Поднялась на второй этаж, закрыла за собой дверь комнаты и сразу рухнула на кровать.

Сегодня произошло столько событий, что голова буквально отказывалась всё это переваривать.

И всё же...

Среди всех мыслей одна продолжала возвращаться снова и снова.

«Кто же она?..»

И почему-то мне казалось, что ответ на этот вопрос я узнаю гораздо раньше, чем сама этого ожидала.

Я лежала на кровати, бездумно листая ленту в телефоне. После сегодняшнего дня сил уже почти не осталось. Голова была переполнена событиями настолько, что мысли постепенно превращались в сплошной шум. Экзамен. Гриша. Драка. Кристина. Папина загадочная встреча. Казалось, за один день произошло больше, чем за весь предыдущий месяц.

Внизу всё ещё было тихо.

Я знала, что отец продолжает работать. Он никогда не заканчивал раньше позднего вечера. Даже сейчас, когда, возможно, в его жизни появился кто-то, привычка сидеть за ноутбуком до ночи никуда не исчезла.

И вдруг...

Из первого этажа донёсся звонок телефона.

Я не придала этому никакого значения.

Наверное, очередной рабочий разговор.

Но внизу всё пошло совсем не так, как обычно.

⸻

Отец устало потёр переносицу, не отрывая взгляда от ноутбука.

Телефон продолжал звонить.

Он мельком посмотрел на экран.

Номер университета.

Деканат.

Мужчина удивлённо нахмурился.

В такое время ему почти никогда не звонили.

Он сразу ответил.

— Добрый вечер.

— Добрый вечер, Олег Евгеньевич. Простите за поздний звонок. Беспокоим вас по поводу вашей дочери.

Лицо отца мгновенно стало серьёзным.

— Что случилось?

Несколько секунд он молча слушал.

С каждым новым словом выражение его лица менялось всё сильнее.

Брови медленно сошлись.

Челюсти напряжённо сжались.

Пальцы крепче обхватили телефон.

— Простите...

Очень спокойно переспросил он.

— Правильно ли я понял...

Сегодня в университете Ярослава участвовала в драке?

Ему что-то ответили.

Он снова замолчал.

Теперь уже надолго.

Внутри неожиданно поднялось чувство, которого он давно не испытывал.

Разочарование.

Нет...

Даже не оно.

Страх.

«Неужели...»

«Неужели я всё испортил?»

Ещё несколько дней назад он решился изменить их жизнь.

Начал отпускать дочь.

Перестал контролировать каждый её шаг.

Разрешил подруге остаться на ночь.

Позволил больше свободы.

И вот...

Первое, что происходит после этого...

Драка.

Мысли начали накладываться одна на другую.

«Я слишком рано расслабился.»

«Она ещё не готова.»

«Я дал слишком много свободы.»

«Она начинает выходить из-под контроля.»

Он прекрасно понимал, что, возможно, делает поспешные выводы.

Но сейчас разум словно перестал слышать здравый смысл.

В голове крутилась только одна мысль.

«Я снова её потеряю.»

Так же, как когда-то потерял жену.

Нет.

Этого он допустить не мог.

— Спасибо, что сообщили.

Очень холодно произнёс он.

— Я обязательно разберусь.

Он медленно положил телефон на стол.

Несколько секунд сидел совершенно неподвижно.

Потом резко поднялся.

Лицо стало жёстким.

Тем самым, которое Ярослава не видела уже несколько недель.

Человеком, который только что сидел с чашкой кофе, больше не пахло.

Сейчас перед зеркалом в прихожей стоял прежний Олег Евгеньевич.

Строгий.

Холодный.

Не терпящий неповиновения.

Он быстрым шагом направился к лестнице.

⸻

Я всё ещё лежала на кровати, совершенно не подозревая, что произошло внизу.

Телефон тихо лежал рядом.

Я даже успела улыбнуться, вспомнив, как Гриша совершенно серьёзно просил меня не драться с бабушками в автобусе.

Именно в этот момент за дверью послышались быстрые, тяжёлые шаги.

Не спокойные.

Не размеренные.

Совсем другие.

Я сразу узнала их.

Отец.

Я нахмурилась.

Что-то было не так.

Через секунду в дверь раздался короткий, но очень жёсткий стук.

Не дожидаясь ответа, дверь открылась.

Я подняла голову.

И сердце моментально ухнуло вниз.

Такого выражения лица у папы я не видела уже очень давно.

Кажется...

Сейчас меня действительно убьют.

Я даже не успела ничего сказать.

Отец вошёл в комнату быстрым, уверенным шагом и остановился прямо напротив меня. Его лицо было непривычно жёстким. Таким я не видела его уже очень давно. Несколько последних дней мне казалось, что между нами наконец стало легче дышать. Он начал улыбаться чаще, стал спокойнее, позволял мне больше. Сейчас же всё это исчезло в одну секунду.

— Это что такое было?

Его голос прозвучал настолько резко, что я невольно вздрогнула.

Я ещё не успела открыть рот.

— Я спрашиваю, что ты устроила сегодня в университете?!

Он даже не ждал ответа.

Будто уже заранее решил, что виновата только я.

— Я доверился тебе.

Я дал тебе свободу.

Начал относиться к тебе как ко взрослому человеку.

И что я получаю в ответ?

Драку?!

В университете?!

Он говорил всё громче.

Я сидела на кровати, крепко сжимая край покрывала.

Мне хотелось хоть что-то объяснить.

Сказать, что всё было совсем не так.

Что я не искала конфликта.

Что Кристина...

Но отец продолжал.

— Видимо, я действительно совершил огромную ошибку.

Я слишком рано решил, что ты повзрослела.

Слишком рано расслабился.

А ты моментально показала мне, что была к этому совершенно не готова.

Каждое его слово больно ударяло.

Не потому, что он кричал.

А потому, что он даже не пытался узнать правду.

Ему не было интересно.

Он уже всё решил.

— Значит так.

Его голос снова стал холодным.

— Раз свобода так на тебя влияет...

Значит, её больше не будет.

Он протянул руку.

— Телефон.

Я замерла.

— Пап...

— Телефон.

Теперь уже без единой эмоции повторил он.

Я медленно опустила взгляд на мобильный, который всё ещё лежал рядом со мной.

Внутри вдруг стало страшно.

Не из-за самого телефона.

Из-за того, что вместе с ним снова исчезнет весь мой мир.

Ира.

Гриша.

Даже простая возможность написать кому-то.

Я медленно взяла телефон.

Несколько секунд просто держала его в руках.

Будто надеялась, что отец передумает.

Не передумал.

Я молча положила телефон ему в ладонь.

Он сразу убрал его в карман.

— Но...

Это было единственное слово, которое я успела произнести.

— Нет.

Он перебил меня.

— Хватит.

С этого дня всё возвращается на круги своя.

Нет...

Он на секунду задумался.

— Даже хуже.

Раз прежние меры не помогли.

Он развернулся и направился к двери.

Я смотрела ему вслед, совершенно не понимая, что происходит.

Будто ещё несколько минут назад у меня была нормальная жизнь.

А сейчас...

Её снова забрали.

Дверь закрылась.

Я сидела неподвижно ещё несколько секунд.

Пыталась осознать услышанное.

«Всё возвращается...»

«Ещё хуже...»

В голове стало пусто.

Потом вдруг что-то внутри оборвалось.

Я резко вскочила с кровати.

Нет.

Так не должно быть.

Я выбежала в коридор.

— Пап!

Он уже почти дошёл до кабинета.

Остановился.

Но не повернулся.

— Пожалуйста...

Я быстро подошла ближе.

— Верни хотя бы телефон.

Мне нужно...

Я запнулась.

Что мне нужно?

Позвонить?

Написать?

Объяснить?

— Пожалуйста.

Он наконец посмотрел на меня.

И в его глазах снова появилась та самая ледяная строгость.

— Достаточно.

Коротко произнёс он.

— Пожила немного как все.

И хватит.

После этих слов он открыл дверь кабинета.

Зашёл внутрь.

И с громким стуком закрыл её прямо передо мной.

Я осталась стоять в пустом коридоре.

Несколько секунд просто смотрела на закрытую дверь.

Внутри медленно поднималась огромная обида.

Даже не злость.

Именно обида.

Потому что он...

Даже не спросил.

Не спросил, почему всё произошло.

Не спросил, кто начал драку.

Не спросил, всё ли со мной в порядке.

Не спросил ничего.

Он просто решил.

И вынес приговор.

Я медленно опустилась на пол прямо возле двери кабинета.

Прижала колени к груди.

Перед глазами неожиданно всплыли слова Кристины.

«Тяжело, наверное, без материнской любви...»

И стало ещё больнее.

Ведь драка началась именно из-за этого.

Именно потому, что она позволила себе коснуться самого дорогого.

Мамы.

Если бы отец сейчас просто спросил...

Если бы сказал:

«Яся, что произошло?»

Я бы всё ему рассказала.

Абсолютно всё.

Но он не захотел слушать.

А значит...

Мои объяснения ему были не нужны.

Я медленно вытерла выступившие слёзы.

Теперь я снова дома.

В четырёх стенах.

Без телефона.

Без возможности связаться с Ирой.

Без возможности написать Грише.

И впервые за долгое время мне стало по-настоящему страшно.

Потому что я совершенно не понимала...

Что делать дальше.

Всё произошло слишком быстро.

Ещё час назад я сидела с Ирой в уютном кафе, смеялась над тем, как нелепо звучат наши идеи о расследовании личной жизни папы, строила планы на следующие экзамены и думала, что сегодняшний день наконец-то заканчивается хорошо.

А теперь...

Я снова оказалась там, где когда-то провела несколько лет своей жизни.

В собственной комнате.

Без телефона.

Без возможности написать кому-либо.

Без права даже объяснить человеку, что со мной произошло.

Я медленно опустилась на кровать и посмотрела на пустую тумбочку, где ещё совсем недавно лежал мой телефон. Никогда раньше отец не забирал его. Он мог запрещать выходить из дома, отменять поездки, ограничивать всё что угодно, но связь с внешним миром у меня оставалась всегда. Наверное, он понимал, что совсем лишать человека общения жестоко. Но сегодня он переступил даже через это.

Я тихо усмехнулась.

— Замечательно...

Теперь я действительно чувствовала себя не взрослой девушкой, которой скоро исполнится двадцать один, а провинившимся подростком.

Сначала стало обидно.

Очень.

Настолько, что в груди неприятно сжималось.

Но постепенно это чувство начало растворяться.

На его место пришло совсем другое.

Злость.

Не вспышка гнева.

Не желание что-нибудь разбить.

Нет.

Это была холодная, тихая злость, которая медленно расползалась внутри.

Я вдруг поймала себя на мысли, что больше не хочу, как раньше, молча соглашаться со всем, что говорит отец.

Раньше я бы просто заплакала.

Закрылась в комнате.

Смирилась.

Начала искать оправдания его поступкам.

«Он переживает.»

«Он боится.»

«Он хочет как лучше.»

Сегодня...

Впервые в жизни...

Мне совершенно не хотелось его оправдывать.

Он даже не попытался меня выслушать.

Не спросил.

Не дал объясниться.

Просто решил за нас обоих, что правда ему уже известна.

И именно это причиняло боль сильнее всего.

Я поднялась с кровати и медленно подошла к окну.

Во дворе уже начинало темнеть.

За забором спокойно проходили люди, кто-то гулял с собакой, дети катались на велосипедах.

Обычная жизнь.

Свободная.

Та, которую я только-только начала чувствовать.

И которую у меня снова отняли.

Я прислонилась лбом к холодному стеклу.

— Нет...

Тихо сказала самой себе.

— Больше так не будет.

Эти слова прозвучали почти шёпотом.

Но я впервые произнесла их с полной уверенностью.

Я больше не была той Ясей, которая боялась сказать лишнее слово.

Слишком многое изменилось за последние недели.

Ира.

Гриша.

Университет.

Даже сегодняшняя драка...

Как ни странно, она тоже что-то изменила во мне.

Я вдруг поняла, что умею защищать себя.

Пусть не всегда правильно.

Пусть слишком эмоционально.

Но умею.

Осталось научиться делать это с самым сложным человеком в моей жизни.

С собственным отцом.

И именно это пугало меня сильнее всего.

Я боялась его.

Не потому, что он мог ударить или сделать больно физически.

Нет.

Я боялась его разочаровать.

Боялась снова услышать тот ледяной голос.

Боялась увидеть взгляд, которым он смотрел на меня сегодня.

Но одновременно с этим я понимала одну очень важную вещь.

Если сейчас снова промолчу...

То однажды окончательно потеряю саму себя.

Нет.

В этот раз всё будет иначе.

Пусть не сегодня.

Пусть мне ещё понадобится время, чтобы набраться смелости.

Но этот разговор обязательно состоится.

Я больше не собиралась жить так, словно моё мнение ничего не значит.

И если отец решил объявить мне войну молчанием...

То я неожиданно поняла, что тоже больше не хочу первой идти навстречу.

Отношения рушатся не только тогда, когда перестаёт бороться один человек.

Они рушатся тогда, когда второй уверен, что бороться обязан только кто-то другой.

И впервые за долгое время мне не хотелось понимать его.

Не хотелось искать ему оправдания.

Я тоже имела право обидеться.

И впервые в жизни...

Я позволила себе это право.

Время тянулось мучительно медленно.

Наверное, именно поэтому я всегда становилась самым продуктивным человеком, когда оказывалась заперта дома. За эти годы я научилась заполнять пустоту чем угодно. Часами могла читать книги, рисовать, пересаживать комнатные растения, разбирать шкафы, пробовать новые рецепты, писать небольшие рассказы или просто сидеть у окна, наблюдая за дождём. Тогда это казалось способом не сойти с ума. Я привыкла находить себе занятия, потому что выбора всё равно не было.

Но сегодня всё ощущалось совсем иначе.

Теперь я знала, что жизнь может быть другой.

Что можно встречаться с друзьями без страха.

Можно смеяться в кафе с Ирой.

Можно ехать за город с Гришей.

Можно гулять по университетским коридорам, не думая о том, когда снова окажешься взаперти.

Именно поэтому привычные занятия больше не приносили никакого удовольствия.

Я брала в руки книгу и через несколько страниц понимала, что вообще не запоминаю текст.

Пыталась рисовать — карандаш просто лежал в руке.

Даже музыка раздражала.

Всё это стало не способом отвлечься, а вынужденной заменой настоящей жизни.

Часы ползли так медленно, будто специально издевались надо мной.

В какой-то момент я сама не заметила, как уснула.

⸻

Проснулась я от полной тишины.

Несколько секунд просто лежала, не понимая, сколько времени прошло.

Потом посмотрела на настенные часы.

Девять вечера.

За окном уже совсем стемнело.

Я медленно села на кровати, потёрла лицо ладонями и тяжело выдохнула.

Лежать больше не хотелось.

Но и вставать тоже.

Будто любое движение теперь требовало усилий.

Всё-таки заставив себя подняться, я подошла к окну.

Дом был тихим.

Наверное, отец всё ещё сидел у себя в кабинете.

После сегодняшнего разговора у меня совершенно не было желания пересекаться с ним ещё раз.

Обычно вечером я быстро принимала душ и ложилась спать.

Но сегодня захотелось чего-то другого.

Чего-то, что хотя бы ненадолго позволит перестать думать.

Я открыла шкафчик в ванной, достала пену с ароматом ванили и лаванды, взяла свою небольшую колонку и понесла всё это в ванную комнату.

Через несколько минут помещение уже наполнялось тёплым паром.

Я поставила колонку на полку возле зеркала, включила спокойную музыку — тихую, почти незаметную, с медленным пианино и шумом дождя на фоне.

Вода постепенно набиралась в ванну.

Белая пена медленно поднималась всё выше.

В воздухе смешались запахи ванили, лаванды и чего-то ещё очень домашнего, успокаивающего.

Я невольно улыбнулась.

Наверное, именно этого мне сейчас и не хватало.

Тишины.

Тепла.

Ощущения безопасности.

Я медленно сняла домашнюю сорочку.

Тонкая ткань мягко соскользнула по плечам и упала на тёплый кафель.

Я осторожно шагнула в воду.

Она оказалась именно такой, как нужно.

Тёплой.

Почти горячей.

Приятно расслабляющей всё тело.

Я устроилась удобнее, позволив густой пене скрыть меня почти до плеч, закрыла глаза и впервые за весь день действительно почувствовала, как напряжение понемногу отпускает.

Музыка тихо играла где-то совсем рядом.

Капли воды едва слышно стекали по бортикам ванны.

Я глубоко вдохнула.

И вдруг...

Совершенно неожиданно перед глазами возникла картинка.

Такая яркая, будто происходила на самом деле.

Мне на секунду представилось, что рядом сидит Гриша.

Не говорит ничего.

Просто находится рядом.

Спокойный.

Такой же, каким был утром, когда сонно просил у меня воды.

У меня мгновенно перехватило дыхание.

Я резко распахнула глаза.

— Господи...

Тихо прошептала сама себе.

— Нет...

Я быстро провела ладонями по лицу, словно пытаясь прогнать эту мысль.

— О чём ты вообще думаешь...

Щёки предательски вспыхнули.

Мне вдруг стало ужасно неловко перед самой собой.

Это была всего лишь случайная мысль.

Короткая.

Мимолётная.

Но сердце почему-то всё равно забилось быстрее.

Я опустила взгляд на воду и тихо усмехнулась.

— Кажется... ты начинаешь занимать слишком много места в моей голове, Гриша.

И именно это сейчас пугало меня куда сильнее, чем я была готова себе признаться.

Я ещё несколько секунд сидела неподвижно, пытаясь прогнать неожиданное наваждение. Сердце постепенно успокаивалось, дыхание становилось ровнее, а горячая вода снова приятно расслабляла напряжённые плечи. Я закрыла глаза уже без страха, стараясь думать о чём угодно, только не о человеке, который каким-то совершенно непонятным образом поселился в моих мыслях.

И словно почувствовав, что мне необходимо отвлечься, колонка сама переключила песню.

Послышались первые знакомые аккорды.

Рианна.

Я сразу улыбнулась.

Эту песню я знала практически наизусть.

Она была ритмичной, живой, какой-то невероятно свободной. Совсем не подходящей под моё нынешнее настроение, но именно поэтому и нужной. Я невольно начала тихонько подпевать, сначала почти шёпотом, будто стесняясь самой себя.

Потом чуть громче.

Ещё громче.

А через минуту уже улыбалась во весь рот, совершенно забыв о том, что нахожусь дома не одна.

Английский я знала неплохо. Конечно, до свободного владения было далеко, но понимать песни и подпевать любимым исполнителям мне всегда удавалось без особого труда. Я произносила слова почти без акцента, сама удивляясь тому, как легко язык вспоминает всё, что когда-то выучил.

Музыка постепенно вытесняла тяжёлые мысли.

Я тихо смеялась сама над собой, когда где-то случайно путала строчки, тут же исправлялась и продолжала петь дальше.

Именно в такие моменты мне особенно не хватало мамы.

Когда мне было лет десять, она почти силой записала меня в вокальную студию.

Я тогда ворчала.

Говорила, что не хочу.

Что мне страшно выступать.

Что у меня ничего не получится.

А мама только улыбалась.

«Получится.»

«Ты ведь с рождения поёшь.»

«Ты даже разговариваешь иногда с интонациями.»

Я тогда смеялась над её словами.

Но всё равно ходила.

Каждую неделю.

Педагог постепенно ставил дыхание, объяснял, как правильно брать ноты, как не зажимать голос. А мама всегда сидела в коридоре и терпеливо ждала окончания занятий. Потом мы вместе шли домой, обсуждая каждую новую песню, и она неизменно говорила одну и ту же фразу:

— Ты всегда умела петь. Просто сама в это не веришь.

Я открыла глаза и невольно посмотрела на своё отражение в запотевшем зеркале.

Интересно...

Что бы она сказала сейчас?

Наверное, снова улыбнулась бы.

Сказала бы сделать музыку погромче и перестать стесняться собственного голоса.

Я тихо рассмеялась.

— Ладно...

И действительно прибавила звук ещё немного.

Голос сам становился увереннее.

Ванная наполнялась музыкой, эхом отражаясь от кафельных стен. Тёплая вода покачивалась в такт моим движениям, пена медленно скользила по поверхности, а я неожиданно поймала себя на том, что впервые за сегодняшний день не думаю ни о Кристине, ни об отце, ни даже о Грише.

Только о песне.

О маме.

И о том, как странно устроена память.

Иногда одна-единственная мелодия способна вернуть человека туда, где он был по-настоящему счастлив.

Я допела последние строчки и ещё несколько секунд просто сидела в тишине, слушая, как затихает музыка.

На душе вдруг стало немного легче.

Совсем чуть-чуть.

Но иногда именно этого «чуть-чуть» оказывается достаточно, чтобы снова почувствовать желание жить дальше.

Следующая песня оказалась ещё веселее.

Я узнала её буквально с первых секунд и невольно рассмеялась.

— Ну всё...

Тихо сказала своему отражению.

— Теперь концерт.

Я прибавила звук ещё немного.

Тёплая вода приятно покачивалась вокруг меня, пена почти полностью скрывала плечи, а мягкий свет свечи, которую я успела зажечь, отражался на поверхности воды золотистыми бликами. Ванная комната вдруг перестала быть просто ванной. В моём воображении она легко превратилась в декорации какого-то красивого музыкального клипа.

Я уже не просто подпевала.

Я действительно пела.

Улыбалась своему отражению, смешно изображала эмоции, будто передо мной стояла камера, а не запотевшее зеркало. Иногда даже жестикулировала рукой, словно выступала перед огромным залом.

В такие моменты становилось невероятно легко.

Будто никаких проблем не существовало.

Ни запретов.

Ни ссор.

Ни боли.

Только музыка.

Наверное, когда-нибудь...

Я всё-таки начну жить самостоятельно.

В собственной квартире.

Где смогу хоть всю ночь петь любимые песни.

Танцевать босиком по кухне.

Готовить завтрак под громкую музыку.

Приглашать друзей тогда, когда захочу.

И никто не будет решать за меня, когда мне можно смеяться, гулять или просто быть счастливой.

Эта мысль неожиданно согрела сильнее горячей воды.

Я улыбнулась самой себе.

— Когда-нибудь...

Обязательно.

⸻

В это же самое время совсем в другой части города Гриша сидел у себя дома.

Перед ним стояла почти нетронутая кружка давно остывшего кофе.

Компьютер работал, но он уже минут десять смотрел вовсе не в экран.

Мысли снова и снова возвращались ко мне.

Он понимал, что сегодня после университета мы так и не успели толком поговорить.

Да и мой взгляд перед уходом был каким-то странным.

Будто внутри снова происходила борьба.

Телефон тихо завибрировал.

Сообщение.

От Иры.

Гриша сразу открыл чат.

«Привет. Яся уже несколько часов не заходила в сеть. Не могу до неё дозвониться. Она не с тобой?»

Он мгновенно выпрямился.

Несколько секунд просто смотрел на экран.

«Не заходила в сеть?»

Это было совсем не похоже на меня.

Даже если я расстроилась после драки или устала после экзамена, хотя бы Ире я обязательно ответила бы.

В груди появилось неприятное чувство.

Он быстро напечатал ответ.

«Нет. После университета она сразу уехала домой. Ты уверена, что она не отвечает?»

Сообщение было прочитано почти сразу.

«Да. Обычно она хотя бы пишет, что дома. А сейчас тишина. Я уже раз десять позвонила.»

Гриша медленно опустил телефон.

Ответ пришёл сам собой.

Он слишком хорошо помнил, что уже происходило однажды.

И слишком хорошо знал человека, который мог снова всё испортить.

— Только не это...

Тихо произнёс он.

Ему почему-то сразу стало понятно.

Кажется...

Отец снова запер Ясю дома.

Гриша перечитал сообщение ещё раз.

Потом ещё.

Пальцы на секунду замерли над экраном телефона.

Он слишком хорошо знал Иру, чтобы не заметить, как быстро её волнение превращается в настоящую панику. Она всегда была человеком, который сначала придумает десять самых страшных вариантов развития событий, а уже потом начнёт искать самый вероятный.

Он быстро напечатал:

— «Слушай... Олег Евгеньевич мог снова её запереть?»

Ответ прилетел почти мгновенно.

Будто Ира вообще не выпускала телефон из рук.

— «Я уверена, что нет! Всё ведь стало так хорошо... Может, что-то случилось? А если её украли? Или она в больнице? Или телефон потеряла? Господи, Гриш, мне уже страшно...»

Гриша невольно прикрыл глаза.

Он даже представил сейчас её лицо.

Наверняка ходит по комнате кругами, кусает губы и уже готова звонить во все больницы города.

Несмотря на собственное напряжение, он всё-таки усмехнулся.

«Ира...»

«Ну конечно.»

Он снова начал печатать.

— «Не накручивай себя раньше времени.»

Отправил.

И почти сразу написал следующее.

— «Если бы случилось что-то серьёзное, нам бы уже кто-нибудь сообщил.»

Пауза.

Он долго смотрел на последнее сообщение, которое так и не решался отправить.

Потом всё-таки нажал.

— «Я почти уверен, что дело в её отце.»

На этот раз Ира ответила не сразу.

Прошла почти минута.

Для неё это было необычно.

Наконец экран снова загорелся.

— «Ты правда так думаешь?..»

Гриша медленно выдохнул.

Правда ли?

Нет.

Ему очень хотелось ошибаться.

Хотелось, чтобы Яся сейчас просто крепко спала после тяжёлого дня.

Или случайно оставила телефон дома.

Или сидела в ванной, слушая музыку, совершенно не подозревая, что её уже начинают искать.

Любой вариант.

Кроме одного.

Но именно он казался самым реальным.

Он вспомнил сегодняшний университет.

Драку.

То, как Яся говорила, что отец ничего не знает.

И внутри неприятно кольнуло.

Если деканат решил сообщить...

То звонок наверняка уже состоялся.

Он быстро написал:

— «Если деканат позвонил её отцу... всё могло измениться буквально за несколько минут.»

Ира долго печатала ответ.

Появлялось:

"Ира печатает..."

Исчезало.

Снова появлялось.

Наконец сообщение пришло.

— «Боже... Тогда ей сейчас вообще не до телефона...»

Гриша крепче сжал мобильный.

— «Именно.»

Ещё несколько секунд они оба молчали.

Каждый смотрел в экран.

Каждый думал об одном и том же человеке.

Первой нарушила тишину Ира.

— «Гриш...»

— «Да?»

— «Мне кажется... она сейчас думает, что ты решил про неё забыть.»

Эти слова ударили неожиданно сильно.

Он медленно откинулся на спинку кресла.

Перед глазами сразу возникла Яся.

Растерянная.

Испуганная.

Закрытая в своей комнате.

Без телефона.

Без возможности написать хоть кому-нибудь.

Без возможности даже узнать, что её ищут.

Гриша тяжело выдохнул.

— «Нет...»

Напечатал он.

— «Что угодно... только не это.»

Потом добавил ещё одну фразу.

Очень короткую.

Но абсолютно искреннюю.

— «Я её одну не оставлю.»

Сообщение от Иры пришло практически мгновенно.

Будто она всё это время сидела с телефоном в руках, не сводя глаз с экрана.

«Ну так едь туда скорее!! Что ты сидишь!?»

В конце сообщения красовалось сразу несколько восклицательных знаков, словно даже через текст было слышно, что она почти кричит.

Гриша невольно рассмеялся.

Коротко.

Тихо.

Покачал головой.

— Господи, Ира...

Он живо представил её сейчас. Наверняка она носится по комнате, размахивает руками и искренне не понимает, почему он до сих пор не стоит под моими окнами. В этом была вся она — сначала эмоции, потом логика. Но именно за это её и невозможно было не любить как друга.

Он быстро напечатал ответ:

«Уже еду.»

Отправил.

И больше не написал ни слова.

Потому что действительно собирался ехать.

Без долгих размышлений.

Без составления планов.

Без попыток придумать идеальные слова.

Он резко поднялся из-за стола.

Стул с тихим скрипом отъехал назад.

На ходу схватил ключи от машины, телефон и куртку, даже не выключая компьютер.

В прихожей он задержался всего на мгновение, надевая кроссовки.

Из кухни выглянула мама.

Она сразу поняла всё по одному только выражению его лица.

— Гриш?

Он поднял на неё взгляд.

— Кажется... её снова заперли.

Женщина тяжело вздохнула.

Ни одного вопроса.

Ни одного удивления.

Лишь спокойный кивок.

— Тогда езжай.

Он уже открыл дверь, когда мама вдруг окликнула его:

— Только не пытайся бороться с её отцом силой.

Гриша остановился.

— Знаю.

— Сейчас ей нужен не герой.

Она говорила тихо, но каждое слово звучало очень уверенно.

— Ей нужен человек, рядом с которым она перестанет бояться.

Он несколько секунд молчал.

Потом едва заметно улыбнулся.

— Постараюсь.

— Я знаю.

Он вышел на улицу.

Прохладный вечерний воздух сразу ударил в лицо.

Дождь уже закончился, но асфальт всё ещё блестел под светом фонарей. В лужах отражались огни домов, а над городом висело низкое серое небо.

Гриша быстро сел за руль.

Повернул ключ.

Двигатель тихо ожил.

Он выехал со двора почти сразу.

Сегодня дорога казалась совсем другой.

Не такой, как несколько дней назад, когда он впервые ехал ко мне.

Тогда он волновался.

Переживал, понравится ли мне дом, как пройдёт вечер, получится ли вообще стать мне хоть немного ближе.

Сейчас всё было иначе.

Теперь его волновало только одно.

Чтобы со мной всё было хорошо.

Чтобы я не сидела одна, думая, будто весь мир снова отвернулся.

Чтобы не решила, что он действительно исчез после нескольких красивых слов.

Он крепче сжал руль.

Тихо произнёс он в пустой машине.

И сильнее нажал на педаль газа.

В это же самое время я, ничего не подозревая, лежала в горячей воде, тихо подпевала музыке и даже представить не могла, что где-то совсем рядом человек снова мчится ко мне, потому что просто не умеет иначе.

Дорога заняла не больше десяти минут.

Наверное, впервые за долгое время Гриша был даже благодарен тому, что город уже почти спал. Машин на улицах почти не осталось, светофоры один за другим переключались на зелёный, а мысли в голове были настолько громкими, что музыка в машине так и осталась выключенной.

Он несколько раз прокручивал в голове будущий разговор.

Хотел говорить спокойно.

Без претензий.

Без конфликтов.

Он просто хотел увидеть меня.

Убедиться, что со мной всё в порядке.

Что я не плачу где-нибудь одна, думая, будто все про меня забыли.

Машина остановилась возле знакомого высокого забора.

Гриша заглушил двигатель, глубоко вдохнул и вышел.

Во дворе было тихо.

В окнах первого этажа ещё горел свет.

Он подошёл к калитке и нажал кнопку звонка.

Раз.

Тишина.

Потом ещё раз.

Прошла почти минута.

Потом вторая.

Наконец в глубине двора послышались тяжёлые шаги.

Через несколько секунд из дома вышел Олег Евгеньевич.

Даже издалека было видно — настроение у него далеко не самое лучшее.

Он шёл уверенно, не торопясь, и чем ближе подходил к воротам, тем холоднее становился его взгляд.

Остановившись по другую сторону забора, мужчина даже не попытался открыть калитку.

Лишь внимательно посмотрел на Гришу.

— Чего вам, Григорий? — ещё издалека произнёс он.

Тон был настолько холодным, что у любого другого человека желание продолжать разговор исчезло бы сразу.

Гриша мысленно выдохнул.

«Спокойно.»

«Только спокойно.»

Он заставил себя улыбнуться.

И максимально уважительно произнёс:

— Простите, что так поздно. Просто... мы не можем дозвониться до Ярославы. Ни я, ни Ира. Хотелось бы просто увидеть её и убедиться, что с ней всё хорошо.

Несколько секунд Олег Евгеньевич молчал.

Потом медленно подошёл почти вплотную к калитке.

Но так её и не открыл.

Теперь их разделяли всего несколько сантиметров металла.

— Знаете что, Григорий...

Его голос звучал пугающе спокойно.

Именно такая спокойная злость всегда была самой опасной.

— Пожалуйста, возвращайтесь туда, откуда приехали.

Гриша перестал улыбаться.

— И больше не тревожьте мою дочь.

Каждое слово звучало жёстко.

Без малейших сомнений.

— Я предполагаю, что именно после вашего появления у неё окончательно снесло голову от внезапно появившейся свободы.

Гриша почувствовал, как внутри начинает закипать раздражение.

Но пока молчал.

Олег Евгеньевич продолжил:

— Я разочарован.

Сначала в вас.

А затем — в ней.

Поэтому я запрещаю вам любое общение.

Кроме того...

Он сделал небольшую паузу.

— Завтра объект будет передан другой строительной компании.

Ремонтом вашей квартиры займутся другие специалисты.

Таким образом мы сведём к минимуму любые наши встречи.

Он коротко кивнул.

— Всего доброго.

Развернулся.

И уже собирался уходить.

Гриша несколько секунд просто стоял неподвижно.

Он настолько не ожидал услышать подобное, что сначала даже не смог ничего ответить.

«Что?..»

«Это сейчас серьёзно?..»

Но уже через мгновение здравый смысл уступил место возмущению.

— Что, простите?

Голос прозвучал значительно громче.

Олег Евгеньевич остановился.

Гриша сделал шаг вперёд.

— Вы вообще сейчас себя слышите?

Мужчина медленно повернулся.

— Ярослава взрослый человек.

Ей почти двадцать один год.

Она не ваша собственность.

Вы сейчас не защищаете её.

Вы просто ломаете ей жизнь.

Лицо Олега Евгеньевича стало каменным.

Несколько секунд они просто смотрели друг другу в глаза.

Потом мужчина холодно усмехнулся.

— Не дорос ещё...

Он сделал шаг ближе к воротам.

— Чтобы советы мне раздавать.

Щенок.

Последнее слово прозвучало особенно пренебрежительно.

— Я достаточно наслышан о вашей жизни.

Поэтому не нуждаюсь ни в ваших объяснениях, ни в вашем мнении.

Я всё сказал.

И снова развернулся.

Но в этот раз Гриша уже не собирался молчать.

Он почувствовал, как внутри что-то окончательно сломалось.

Весь сегодняшний день он пытался быть спокойным.

Понимающим.

Вежливым.

Но сейчас перед ним стоял человек, который даже не пытался услышать собственную дочь.

И именно это оказалось сильнее любого уважения.

— Нет.

Твёрдо произнёс он.

Олег Евгеньевич снова остановился.

— Я никуда не уеду, пока не буду знать, что с Ярославой всё в порядке.

Потому что в отличие от вас...

Гриша впервые позволил себе сказать это вслух.

— Я хотя бы сначала пытаюсь её выслушать.

Повисла тяжёлая тишина.

Настолько напряжённая, что, казалось, даже ночной ветер перестал шевелить листья деревьев.

Два совершенно разных мужчины стояли друг напротив друга.

И каждый был абсолютно уверен в своей правоте.

А я в это время, ничего не слыша из-за музыки в ванной, даже не подозревала, что буквально в нескольких десятках метров от меня решается вопрос, который может изменить всю мою жизнь.

— Что ты сейчас сказал?

Голос Олега Евгеньевича стал значительно громче. Всё прежнее холодное спокойствие исчезло. Теперь в каждом слове слышалась плохо сдерживаемая ярость.

— Думаешь, ты лучше меня знаешь, как воспитывать собственного ребёнка?

Он сделал шаг к калитке, и теперь их разделяли считанные сантиметры.

— Я сам разберусь со своей дочерью.

Каждое слово звучало резко, словно удар.

— И жизнь Ярославы до твоего появления была куда спокойнее. Мы как-то справлялись и без тебя.

Он указал рукой в сторону улицы.

— Поэтому пошёл вон.

Воздух между ними будто стал тяжелее.

Гриша чувствовал, как внутри тоже закипает злость. Обычно он умел держать себя в руках, старался не повышать голос и искать компромисс. Но сейчас речь шла не о нём.

Речь шла обо мне.

О человеке, который сейчас даже не знал, что происходит за пределами ванной.

Он медленно выдохнул.

И твёрдо произнёс:

— Я. Никуда. Не. Уйду.

Последние слова прозвучали настолько громко, что разнеслись по всей улице.

Он обеими руками схватился за металлическую калитку и несколько раз резко дёрнул её, проверяя, заперта ли она.

Олег Евгеньевич мгновенно изменился в лице.

— Продолжишь устраивать этот цирк — вызову полицию.

Его голос стал ледяным.

— И ближайшие трое суток проведёшь в камере.

Гриша неожиданно усмехнулся.

Не весело.

Скорее устало.

— Знаете...

Он покачал головой.

— Вы, наверное, очень удивитесь...

Но мне абсолютно всё равно.

Он сделал шаг вперёд.

— Не всех людей можно построить.

Не всем можно приказать, как жить.

Не все будут молча выполнять ваши команды.

На этот раз Олег Евгеньевич ничего не ответил.

Лишь долго смотрел на него.

Потом резко отвернулся.

Будто разговор был закончен.

И направился обратно к дому.

Гриша проводил его взглядом.

Несколько секунд стоял неподвижно.

А потом посмотрел на высокий кованый забор.

— Чёрт с ним...

Тихо пробормотал он.

Разбежался.

Ухватился за верхнюю перекладину.

Одним уверенным движением подтянулся и уже через мгновение оказался по другую сторону.

Глухой удар подошв о плитку двора разнёсся по вечерней тишине.

Олег Евгеньевич резко обернулся.

На его лице впервые появилось настоящее удивление.

— Ты...

Он не договорил.

Потому что Гриша уже спокойно отряхивал ладони.

— Ты доиграешься.

Теперь это звучало почти как предупреждение.

Или угроза.

Гриша поднял взгляд.

— Возможно.

Ответил он совершенно спокойно.

— Но не сегодня.

И уверенным шагом направился к крыльцу.

До входной двери оставалось всего несколько метров.

Олег Евгеньевич больше не собирался наблюдать.

В несколько быстрых шагов он оказался рядом, резко преградив дорогу.

Ладонь легла Грише на грудь.

Сильный толчок.

Гриша сделал шаг назад, удержав равновесие.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

Никто не произнёс ни слова.

Оба тяжело дышали.

Гриша понимал одну простую вещь.

Ещё один неверный шаг — и всё закончится дракой.

А этого он хотел меньше всего.

Не потому, что боялся.

Потому что тогда я, узнав об этом, скорее всего, возненавижу себя ещё сильнее.

Он медленно поднял руки ладонями вперёд, показывая, что не собирается нападать.

— Я не приехал с вами драться.

Тихо, но очень твёрдо сказал он.

— И не собираюсь.

Он выдержал паузу.

— Но и уйти, не убедившись, что с Ярославой всё хорошо, я тоже не могу.

Поэтому либо вы сами позволите мне поговорить с ней хотя бы две минуты...

Гриша посмотрел ему прямо в глаза.

— Либо нам придётся стоять здесь до самого утра.

И по его голосу было понятно одно.

В этот раз он действительно не собирался отступать.

— Ты действительно не понимаешь, что тебе здесь не рады?

Олег Евгеньевич уже не скрывал раздражения.

Каждое новое слово звучало всё жёстче.

— Не выводи меня из себя, Григорий.

Но Гриша словно перестал слышать угрозы.

Он снова посмотрел на входную дверь.

Всего несколько шагов.

Если он окажется внутри, то хотя бы сможет убедиться, что со мной всё в порядке.

Этого было достаточно.

Он сделал ещё одну попытку пройти.

Олег Евгеньевич мгновенно преградил дорогу.

Снова сильный толчок в грудь.

Теперь уже значительно грубее.

Гриша едва удержался на ногах.

Он несколько секунд стоял неподвижно, тяжело дыша.

Терпение заканчивалось.

Он действительно не хотел поднимать руку на моего отца.

Даже мысли такой не допускал.

Но и позволить бесконечно выталкивать себя за ворота уже не мог.

— Простите...

Тихо произнёс он.

— Но я всё равно войду.

Он осторожно перехватил Олега Евгеньевича за предплечья, стараясь не причинить боли, и попытался лишь немного отвести его в сторону, освобождая себе проход.

— Не смей!

Отец резко вырвался.

Но этой доли секунды Грише оказалось достаточно.

Он быстро обошёл его сбоку.

Взбежал по двум ступенькам крыльца.

Распахнул незапертую дверь.

И буквально влетел в дом.

— ГРИГОРИЙ!

Голос Олега Евгеньевича эхом прокатился по всему особняку.

Но было уже поздно.

В спешке Гриша даже не заметил высокую напольную вазу, стоявшую в прихожей возле стены.

Локоть лишь слегка задел её.

Этого оказалось достаточно.

Время будто замедлилось.

Тяжёлая фарфоровая ваза опасно качнулась.

Накренилась.

И с оглушительным грохотом рухнула на кафельный пол.

Звон разбивающегося фарфора разлетелся по всему дому.

Осколки брызнули в разные стороны.

Тишина исчезла мгновенно.

⸻

Я вздрогнула так сильно, что сердце буквально подпрыгнуло.

Музыка всё ещё играла.

Я резко открыла глаза.

Несколько секунд сидела неподвижно, не понимая, что произошло.

Потом ещё один звук.

Чьи-то громкие голоса.

Я мгновенно нажала паузу на колонке.

В ванной стало абсолютно тихо.

И именно эта тишина напугала меня ещё сильнее.

— Пап?..

Едва слышно произнесла я.

Ответа не было.

В голове сразу возникла самая страшная мысль.

«А если ему стало плохо?..»

Я даже не подумала ни о чём другом.

Буквально выскочила из ванны.

Наспех обмотала тело большим белым полотенцем.

Даже толком не вытерлась.

С мокрых волос продолжала стекать вода.

Где-то между прядями ещё оставалась белая пена.

Босиком я выбежала из ванной комнаты.

Сердце колотилось так громко, что, казалось, заглушало собственные шаги.

Подбежав к лестнице, я резко остановилась.

И замерла.

Внизу...

В прихожей...

Стоял Гриша.

Запыхавшийся.

С растрёпанными волосами.

С тяжёлым дыханием после всего произошедшего.

Чуть позади него стоял отец.

Такой же тяжело дышащий.

Лицо напряжено до предела.

Между ними...

По всему светлому кафельному полу...

Были разбросаны десятки осколков большой фарфоровой вазы.

В доме повисла абсолютная тишина.

Гриша первым поднял голову.

Наши взгляды встретились.

И в его глазах я увидела вовсе не испуг.

Не злость.

Не растерянность.

Только огромное облегчение.

Будто все эти несколько минут он жил с одной-единственной мыслью.

«Главное — чтобы с ней всё было хорошо.»

А потом его взгляд вдруг остановился чуть ниже.

На моём полотенце.

На мокрых волосах.

На каплях воды, которые всё ещё стекали по плечам.

Он моментально отвёл глаза в сторону, словно боялся смутить меня ещё сильнее.

И тихо, почти виновато, выдохнул:

— Слава Богу...

— Ты в порядке...

— Конечно со мной всё в порядке!

Мой голос прозвучал неожиданно громко.

Даже для меня самой.

Я стояла на лестнице, крепче прижимая к себе полотенце, с мокрых волос продолжала стекать вода, маленькие капли падали на деревянные ступени, а я переводила взгляд с Гриши на отца, совершенно не понимая, что вообще здесь произошло.

— Какого чёрта тут происходит?!

Никто не ответил.

Оба молчали.

И, что удивительно, оба выглядели виноватыми.

Отец тяжело дышал после короткой борьбы.

Гриша тоже.

Будто оба прекрасно понимали, насколько абсурдно сейчас выглядят.

Я медленно спустилась ещё на несколько ступенек.

— Пап?..

Теперь мой голос стал значительно тише.

Но гораздо опаснее.

Я слишком хорошо знала его.

И сейчас была почти уверена...

Начал именно он.

— Да какого чёрта вообще?!

Я быстро сбежала вниз, едва не поскользнувшись босыми ногами на последних ступеньках.

Только оказавшись рядом, я заметила ещё одну деталь.

Локоть Гриши был разбит.

По предплечью медленно стекала тонкая струйка крови.

Наверное, зацепило одним из осколков.

Я нахмурилась.

— Ты...

Тихо произнесла я.

— Ты поранился...

Гриша машинально посмотрел на локоть.

Будто только сейчас заметил кровь.

— Ерунда...

Спокойно ответил он.

Но закончить не успел.

— Убедился?

Голос отца снова стал холодным.

Он смотрел только на Гришу.

— Теперь проваливай.

Тихо.

Почти шёпотом.

Но столько ненависти в этих словах я, кажется, ещё никогда не слышала.

Я резко повернулась к нему.

— В чём убедился?

Теперь уже я говорила приказным тоном.

Никакого страха.

Только злость.

Отец молчал.

Ответил Гриша.

Спокойно.

Без единого упрёка.

— Ира не могла до тебя дозвониться.

Он ненадолго замолчал.

— Я тоже.

— Мы начали переживать.

Поэтому я приехал.

Просто убедиться, что ты в порядке.

Я медленно перевела взгляд на отца.

И только сейчас заметила то, чего не увидела сразу.

За всей этой злостью...

За раздражением...

Где-то глубоко в его глазах пряталось чувство вины.

Очень хорошо спрятанное.

Но оно было.

Он первым отвёл взгляд.

— Я не давал вам права выяснять отношения в моём...

— Хватит!

Я даже сама не ожидала, что перебью его.

Настолько резко.

В доме снова повисла тишина.

Отец удивлённо посмотрел на меня.

Наверное, впервые за много лет.

Я глубоко вдохнула.

Потом подошла к Грише.

Аккуратно взяла его за здоровую руку.

Совершенно естественно.

Будто так и должно быть.

— Ты...

Я посмотрела на него.

— Пойдём за мной.

Потом повернулась к отцу.

Мой голос стал удивительно спокойным.

Даже холодным.

— А с тобой...

Я выдержала небольшую паузу.

— Я сейчас вообще разговаривать не хочу.

Ни слова больше.

Я просто развернулась.

И, продолжая держать Гришу за руку, повела его наверх.

В свою комнату.

Ему нужно было хотя бы обработать рану.

Да и... мне тоже нужно было понять, что здесь вообще произошло.

Гриша послушно пошёл следом.

Уже поднимаясь по лестнице, он на секунду обернулся.

Встретился взглядом с Олегом Евгеньевичем.

И вдруг...

Совершенно неожиданно...

Улыбнулся.

Не насмешливо.

Не вызывающе.

А как человек, который только что понял одну очень важную вещь.

Я сама выбрала пойти с ним.

Не потому, что он попросил.

Не потому, что настоял.

А потому, что этого захотела именно я.

Этой короткой улыбки оказалось достаточно.

Лицо отца стало ещё жёстче.

Он ничего не сказал.

Но было очевидно...

Теперь между этими двумя мужчинами не осталось даже попытки понять друг друга.

Только упрямство.

И непримиримое желание защитить одного и того же человека.

Меня.

Только каждый понимал эту защиту совершенно по-своему.

Я молча провела Гришу в свою комнату.

Дверь за нами тихо закрылась, и только тогда я позволила себе наконец выдохнуть. Сердце всё ещё колотилось после увиденного внизу. Казалось, ещё несколько секунд назад я спокойно лежала в горячей воде, пела песни и думала о всякой ерунде, а теперь в моём доме стоял человек, которого отец буквально пытался выгнать силой.

Я молча указала ему на кровать.

— Сядь.

Он без лишних слов сел на край моей большой кровати. Осторожно положил повреждённую руку на колено и наконец внимательно посмотрел на разбитый локоть. Кровь уже почти перестала идти, но вокруг раны всё было испачкано мелкими каплями и пылью от разбившейся вазы.

Я ничего не сказала.

Лишь быстро подошла к шкафу, достала небольшую аптечку, которую всегда держала у себя в комнате, взяла перекись, вату, бинт и снова подошла к нему.

Он наблюдал за каждым моим движением.

А я...

Я всё ещё злилась.

Не понимала, на кого именно больше.

На него.

На отца.

Или вообще на всю эту совершенно безумную ситуацию.

Я открыла пузырёк с перекисью.

Смочила ватный диск.

Только потом подняла на него взгляд.

— И?

Он вопросительно посмотрел на меня.

— Что «и»?

— Что это вообще сейчас было?

Я говорила спокойно.

Слишком спокойно.

Так спокойно, что сама понимала: если сейчас он начнёт уходить от ответа, я окончательно выйду из себя.

Я осторожно приложила вату к его локтю.

— Ай...

Он тихо шикнул и машинально дёрнул рукой.

— Терпи.

Совершенно серьёзно сказала я, не убирая ватный диск.

— И рассказывай.

Он несколько секунд молчал.

Потом неожиданно усмехнулся.

Совсем тихо.

— Не знал...

Он внимательно посмотрел на меня.

— Что ты можешь быть такой.

Я даже не моргнула.

— Какой?

Он сделал вид, что задумался.

— Злой.

Я молча сильнее прижала вату к ране.

— Ай!

Он снова зашипел.

— Ясь...

— Больно же!

— Хорошо.

Совершенно невозмутимо ответила я.

— Значит, будешь быстрее отвечать.

Он посмотрел на меня так, будто пытался понять, шучу я или нет.

Потом тихо рассмеялся.

— Вот сейчас вообще не смешно...

Пробормотал он себе под нос.

Я продолжала аккуратно обрабатывать порез.

Несколько капель крови снова появились на коже.

Я осторожно вытерла их новой ватой.

— Обязательно было вазу разбивать?

Наконец спросила я.

Он виновато опустил взгляд.

Потёр свободной рукой затылок.

— Да я...

Неловко улыбнулся.

— Случайно.

Я тяжело вздохнула.

— Конечно.

— Правда случайно.

— Конечно.

— Я серьёзно.

— Верю.

Он тихо усмехнулся.

— По твоему лицу вообще не скажешь.

Я наконец подняла на него взгляд.

— Тогда расскажи мне.

Полностью.

От самого начала.

Что произошло на улице?

Что произошло с папой?

Почему вы чуть не подрались?

Комната снова погрузилась в тишину.

Гриша отвёл глаза.

Теперь улыбки не было.

Он явно не хотел пересказывать этот разговор.

Не потому, что боялся.

А потому, что понимал: каждое слово, сказанное моим отцом, причинит боль прежде всего мне.

Он медленно выдохнул.

— Я приехал...

Начал он тихо.

— Потому что мы с Ирой испугались.

Он ненадолго замолчал.

— Она не могла до тебя дозвониться. Я тоже. Потом я предположил, что тебя снова могли запереть...

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— И оказался прав.

Я молчала.

Гриша продолжил ещё тише:

— Я просто хотел убедиться, что ты жива, здорова и что с тобой ничего не случилось.

Он невесело усмехнулся.

— Но твой отец решил, что во всём виноват я.

Я аккуратно начала перебинтовывать его локоть.

Он не сопротивлялся.

Только продолжал говорить.

— Он сказал, чтобы я больше никогда не появлялся рядом с тобой. Что ремонт моей квартиры теперь будут делать другие люди. Что мне запрещено с тобой общаться...

Он ненадолго замолчал.

— А потом... я просто не смог уйти.

Я закончила завязывать бинт.

Аккуратно поправила его.

Подняла глаза.

И впервые за весь этот разговор увидела в его взгляде не упрямство.

Не злость.

А самый настоящий страх.

Он действительно боялся не моего отца.

Он боялся потерять меня.

Я тяжело вздохнула и опустила взгляд на его перевязанную руку.

В голове всё ещё не укладывалось то, что произошло несколькими минутами ранее. Будто я вернулась совсем не в свой дом. Отец, которого я всегда знала холодным, но сдержанным, сегодня оказался человеком, которого я почти не узнавала. Эта ярость... эти слова... этот взгляд. Всё было каким-то чужим.

Я медленно покачала головой.

— Вообще не узнаю папу...

Произнесла я почти шёпотом.

— Откуда в нём столько агрессии?..

Я замолчала, а потом всё-таки решила рассказать то, чего он ещё не знал.

— Он разозлился из-за драки в университете.

Я слабо усмехнулась, хотя ничего смешного в этом не было.

— Даже не спросил, почему это произошло. Просто накричал... и забрал телефон.

Я пожала плечами.

— Вот и всё.

Гриша опустил глаза.

По его лицу было видно, что он мысленно складывает все кусочки этой истории воедино.

Теперь ему стало окончательно понятно, почему я исчезла.

Почему не отвечала.

Почему дома произошёл весь этот кошмар.

Несколько секунд он молчал.

Потом тихо сказал:

— Прости...

Я вопросительно посмотрела на него.

— За что?

Он виновато улыбнулся.

— Что всё так получилось.

Он перевёл взгляд на дверь моей комнаты.

Будто снова видел перед собой моего отца.

— Просто... он очень упрямый.

Я уже не понимал, как до него достучаться.

А просто развернуться и уйти...

Он медленно покачал головой.

— Нет.

Не смог.

Я закатила глаза.

Совсем по-доброму.

— Так нравится попадать в такие ситуации?

Он усмехнулся.

— Нет.

Пауза.

Потом совершенно спокойно добавил:

— Ради тебя во что угодно влипну.

Комната вдруг стала удивительно тихой.

Настолько, что я отчётливо услышала собственное дыхание.

И его тоже.

Мы оба замолчали.

Смотрели друг на друга так долго, что постепенно перестали замечать всё вокруг.

Не было больше ни разбитой вазы.

Ни криков.

Ни отца за дверью.

Только эта комната.

И мы.

Гриша очень медленно поднял руку.

Словно заранее оставляя мне возможность остановить его.

Кончиками пальцев он осторожно коснулся моей шеи.

Его ладонь была тёплой.

От этого прикосновения по коже пробежала едва заметная дрожь.

Я не отстранилась.

Только задержала дыхание.

Он внимательно посмотрел мне в глаза.

Будто ещё раз спрашивал разрешения.

Я ничего не сказала.

Но и не сделала ни шага назад.

Между нами оставалось всего несколько сантиметров.

Я слышала, как быстро бьётся собственное сердце.

И почему-то была уверена, что он слышит его тоже.

Гриша совсем медленно приблизился.

Настолько медленно, что в любой момент я могла отвернуться.

Но не отвернулась.

Его губы осторожно коснулись моих.

Без спешки.

Без настойчивости.

Это был совсем короткий поцелуй.

Очень бережный.

Словно он боялся одним неосторожным движением снова меня испугать.

Когда он немного отстранился, наши лбы почти соприкасались.

Он ничего не говорил.

Только смотрел на меня.

Так внимательно, будто сейчас его волновал лишь один вопрос.

Не пожалела ли я.

В комнате стало удивительно тихо.

Казалось, даже за дверью всё ненадолго замерло.

Я медленно убрала руки, которыми только что перевязывала его локоть, и села напротив него на кровать. Между нами осталось совсем небольшое расстояние. Настолько небольшое, что я всё ещё чувствовала его тепло и никак не могла избавиться от ощущения его губ на своих.

Внутри всё горело.

Не от смущения.

Не от страха.

А от какого-то совершенно нового чувства, которому я пока не могла подобрать название.

Мы...

Поцеловались.

Я несколько секунд просто молча смотрела на перевязанную руку Гриши. Белый бинт уже начал проступать маленьким красным пятном там, где порез оказался глубже.

Я тихо вздохнула.

Покачала головой.

— Ну и стоило оно того?

Он сначала посмотрел на свою руку.

Потом на меня.

И вдруг широко улыбнулся.

Так искренне, словно этот вопрос его действительно рассмешил.

— Конечно.

Ответил он без малейших раздумий.

Я вопросительно подняла бровь.

— Если бы мне пришлось пройти несколько сотен километров...

Он говорил спокойно.

Очень спокойно.

Будто рассказывал о чём-то совершенно очевидном.

— Только ради того, чтобы поцеловать тебя...

Он на секунду замолчал.

Его взгляд снова встретился с моим.

— То это всё равно того стоило бы.

Я почувствовала, как предательски начинают теплеть щёки.

В который раз за последние дни.

Опустила глаза.

Потом снова посмотрела на него.

И неожиданно для самой себя улыбнулась.

По-настоящему.

Без тревоги.

Без попытки спрятать эмоции.

— Дурак...

Тихо сказала я.

Он негромко рассмеялся.

— Возможно.

— Очень.

— Но тебе же нравятся такие.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Это кто тебе сказал?

Он сделал вид, будто серьёзно задумался.

— Интуиция.

Я тихо фыркнула.

— Интуиция у него...

— Ага.

Он немного наклонился вперёд.

— Пока не подводила.

Я покачала головой, всё ещё улыбаясь.

— Самоуверенный.

— Есть немного.

Мы снова замолчали.

Но теперь это молчание было совсем другим.

Не неловким.

Не тяжёлым.

Наоборот.

Таким, в котором не нужно было срочно искать слова.

Я машинально поправила край бинта на его локте.

Пальцы едва коснулись его руки.

Он посмотрел на меня очень внимательно.

— Спасибо.

Тихо сказал он.

— За что?

— За то, что не выгнала.

Я удивлённо усмехнулась.

— После того, как ты чуть не снёс половину нашего дома?

Он виновато улыбнулся.

— Ну... если так говорить, то звучит не очень.

— Потому что так и было.

— Я случайно.

— Уже слышала.

— И всё равно не веришь.

Я покачала головой.

— Нет...

На этот раз я посмотрела ему прямо в глаза.

— Верю.

Он улыбнулся ещё теплее.

И почему-то именно в этот момент я впервые поймала себя на мысли, что рядом с ним мне больше не страшно.

Страшно было потерять это ощущение.

Гриша всё ещё сидел на краю моей кровати, не сводя с меня взгляда.

Я уже закрывала аптечку, когда почувствовала, что он снова смотрит куда-то совсем не в глаза.

Проследив за его взглядом, я поняла почему.

Полотенце, в которое я поспешно завернулась после ванной, чуть съехало, открывая часть бедра.

Я даже не заметила этого раньше.

Он едва заметно улыбнулся.

— Можно... каждый раз, когда я буду тебя видеть...

Он сделал небольшую паузу, будто заранее понимал, что сейчас получит.

— Ты будешь одета именно так?

Я сначала не поняла, о чём он.

Потом машинально посмотрела вниз.

И тут же почувствовала, как лицо начинает стремительно гореть.

— Гриша...

Протянула я, закрывая рукой край полотенца.

Он совершенно не скрывал довольной улыбки.

— Что?

— Блин...

Я подошла ближе и несильно толкнула его ладонью в плечо.

— Нельзя так.

Он засмеялся.

— Почему?

— Потому что...

Я окончательно смутилась.

— Потому что нельзя!

— Аргумент принят.

— И вообще...

Я снова пихнула его.

— Отвернись.

— Есть.

Он послушно поднял руки.

— Даже подглядывать не буду.

— Попробуй только.

— Боюсь.

— Правильно.

Он демонстративно отвернулся к окну.

А я быстро подошла к шкафу, достала домашние спортивные штаны и большую футболку.

Полотенце мягко упало на пол.

Через несколько секунд я уже переоделась.

— Всё.

Он сразу повернулся.

Посмотрел на меня.

Тяжело вздохнул.

— Жалко.

Я не выдержала и тихо рассмеялась.

— Ты невозможный.

— Знаю.

Он поднялся с кровати.

Улыбка постепенно исчезла.

Теперь он снова выглядел серьёзным.

Очень серьёзным.

Несколько секунд просто молчал.

А потом неожиданно признался:

— Не хочу, чтобы ты оставалась здесь.

Эти слова прозвучали совсем иначе.

Без шуток.

Без улыбки.

Я сразу поняла, что он говорит вовсе не про комнату.

И даже не про дом.

Он боялся оставлять меня наедине с отцом.

Я ничего не ответила.

Потому что...

Если честно...

Я тоже этого не хотела.

Мы несколько секунд просто стояли друг напротив друга.

Потом я молча вышла из комнаты и направилась в кабинет отца. Предположив, куда он мог положить мой телефон, я заглянула в тумбу у стола.

Взяла телефон. Усмехнулась тому, как папа не умел прятать вещи и направилась обратно к Грише.

Экран сразу загорелся.

Я быстро открыла переписку.

Начала что-то печатать.

Гриша с любопытством наблюдал за мной.

— Что ты задумала?

Я продолжала писать.

Сообщение получилось длинным.

Я перечитала его.

Отправила.

Только после этого заблокировала телефон.

Он всё ещё вопросительно смотрел на меня.

— Ну?

Я выдержала небольшую паузу.

И только потом улыбнулась.

Совсем хитро.

— Кажется...

Я подняла телефон.

— На какое-то время я переезжаю к Ире.

Гриша несколько секунд молча смотрел на меня.

Будто не сразу поверил.

— Серьёзно?

Я кивнула.

— Да.

— Каким образом?

Я пожала плечами.

— Написала ей, что мне очень нужно пожить у неё несколько дней.

Он удивлённо приподнял брови.

— И она согласилась?

Я тихо усмехнулась.

— Ты Иру плохо знаешь.

В этот момент телефон завибрировал.

Я открыла сообщение.

На экране сразу появилась короткая фраза.

«Даже не спрашиваю, что случилось. Конечно приезжай. Хоть сегодня. Мама уже сказала, что ты всегда желанный гость»

Я улыбнулась ещё шире.

И молча показала экран Грише.

Он прочитал сообщение.

Невольно выдохнул.

И впервые за весь этот вечер в его глазах исчезло напряжение.

— Кажется...

Тихо сказал он.

— Это лучший план, который я сегодня услышал.