Между нами ничего

Ира ещё несколько секунд неподвижно смотрела на экран телефона.

Сообщение было коротким.

Всего одна строчка.

Без лишних слов.

Без объяснений.

Без привычных смайликов, которыми обычно сопровождают подобные переписки.

Но почему-то именно эта лаконичность говорила намного больше любого длинного текста.

Она медленно выдохнула и снова перечитала сообщение.

«Привет. Ты, вроде, подруга Яси. Я хотел бы узнать, как она?»

Не "где она".

Не "что она делает".

Не "она ничего обо мне не говорила?"

А именно...

"Как она?"

Ира невольно улыбнулась.

Пусть совсем немного.

Но улыбнулась.

Она знала Гришу не так хорошо, как Яся. Они пересекались в университете, пару раз здоровались, иногда перекидывались несколькими словами во время мероприятий. Но даже этих коротких встреч хватило, чтобы понять одну вещь — он никогда не был человеком, который бегает за каждым. Скорее наоборот. Обычно люди сами тянулись к нему.

А сейчас...

Он писал ей.

Подруге девушки, которая буквально вчера попросила его исчезнуть из своей жизни.

Это значило только одно.

Он действительно переживал.

И переживал очень сильно.

— Это он? — тихо спросила мама, заметив, как Ира уже несколько минут смотрит в телефон.

— Да...

Она медленно кивнула.

— Пишет про Ясю.

Мама осторожно поставила кружку на стол.

— Что спрашивает?

Ира молча протянула телефон.

Та внимательно прочитала сообщение.

Потом посмотрела на дочь.

— Хороший мальчик.

— Вот и я так думаю.

Ира забрала телефон обратно.

— Только они оба...

Она тяжело вздохнула.

— Какие же они сложные.

Мама тепло улыбнулась.

— Нет.

Они просто молодые.

Ира тихо усмехнулась.

— Иногда мне кажется, что им обоим нужно запереть рот и оставить в одной комнате часов на пять.

— Чтобы наконец поговорили?

— Именно.

Она снова посмотрела на экран.

Палец завис над клавиатурой.

Что вообще можно ответить человеку, который явно волнуется, но не хочет показаться навязчивым?

Она понимала, что сейчас от её слов многое зависит.

Одно неосторожное сообщение могло окончательно добить Гришу.

Или, наоборот, дать ему ложную надежду.

А ей не хотелось делать ни того, ни другого.

Потому что это была уже не её история.

Это была история двух людей, которым предстояло самим разобраться в собственных чувствах.

Но...

Она всё равно не могла остаться в стороне.

Потому что слишком любила Ясю.

И потому что слишком хорошо видела, что происходит между ними.

За последние два дня она услышала столько подробностей, сколько, наверное, не слышала ни об одной паре за всю свою жизнь.

Как Гриша терпеливо ждал.

Как молча поддерживал.

Как не давил.

Как переживал.

И как Яся, сама того не замечая, рассказывала о нём так, будто знала его всю жизнь.

Ира грустно улыбнулась.

«Вы оба невозможные...»

Она быстро начала печатать ответ.

Не слишком длинный.

Но честный.

Она не собиралась рассказывать ему всё.

Не собиралась пересказывать разговоры Яси.

Это было бы неправильно.

Однако и делать вид, что всё в порядке, тоже не могла.

Пальцы быстро бегали по экрану.

Она несколько раз стирала написанное.

Меняла формулировки.

Добавляла слова.

Снова удаляла.

Наконец сообщение было готово.

Ира ещё раз внимательно его перечитала.

Каждое предложение казалось правильным.

Без лишней надежды.

Без жестокости.

Без обмана.

Именно так, как должно быть.

Она глубоко вдохнула.

И нажала кнопку отправки.

Экран на мгновение замер.

Сообщение улетело.

Ира положила телефон рядом с кружкой.

Внутри всё равно оставалось странное чувство.

Она понимала, что не сможет решить эту ситуацию за них.

Не сможет свести их вместе.

Не сможет заставить Ясю перестать бояться.

И уж тем более не сможет убедить Гришу отказаться от своих чувств.

Но если существовал хотя бы маленький шанс помочь им не потерять друг друга окончательно...

Она собиралась использовать этот шанс.

Пусть даже совсем крошечный.

Пусть даже всё, что она могла сейчас сделать, — это быть честной с каждым из них.

Иногда именно этого человеку и не хватает больше всего.

Ира несколько секунд смотрела на экран, прежде чем начать печатать ответ.

Она не хотела лезть в чужие отношения. Не хотела становиться тем человеком, который передаёт сообщения из стороны в сторону, создавая ощущение тайной игры. Но и оставить всё так, как есть, она тоже не могла. Слишком уж хорошо она знала Ясю. Слишком отчётливо видела её слёзы вчера вечером, слышала дрожь в голосе, когда та говорила, что сама всё испортила. Ира понимала: если сейчас оба будут ждать первого шага друг от друга, то пройдёт неделя, потом месяц, а потом они начнут убеждать себя, что так даже лучше.

Она быстро набрала сообщение.

«Привет, Гриша. Конечно, она переживает. Но я не хочу, чтобы вы оба заканчивали на такой ноте. Это неправильно.»

Ответ пришёл почти сразу.

Будто он всё это время держал телефон в руках.

Или просто не мог уснуть.

«Я сам этого не хочу. Но с ней нужно по-другому.»

Ира нахмурилась.

Она перечитала сообщение ещё раз.

В этих нескольких словах не было ни раздражения, ни обиды. Только какая-то странная усталость и спокойная уверенность. Будто Гриша уже успел понять то, до чего остальные ещё не дошли.

Она быстро напечатала:

«Что значит — по-другому?»

На этот раз он ответил не сразу.

Ира даже успела сделать несколько глотков уже остывшего чая.

Телефон снова завибрировал.

«Она всю жизнь жила в страхе. Для неё любое чувство — это опасность. Любая привязанность — риск. Если я сейчас начну давить, просить вернуться или требовать объяснений, она испугается ещё сильнее.»

Ира медленно выдохнула.

Она никогда не смотрела на ситуацию именно с этой стороны.

Пока Яся рассказывала свою историю, всё внимание было приковано к ней. К её переживаниям. К её панике. Но сейчас она вдруг задумалась о другом человеке.

О Грише.

Который, несмотря на собственные чувства, думал не о том, как вернуть девушку любой ценой, а о том, как случайно не сделать ей ещё больнее.

Ира невольно улыбнулась.

«Не зря она в тебя влюбилась...»

Промелькнуло у неё в голове.

Она снова взяла телефон.

«Но ведь если ничего не делать, она подумает, что ты ушёл.»

Ответ появился почти мгновенно.

«Нет.»

А следом пришло ещё одно сообщение.

«Я не уйду. Просто не буду торопить её. Она должна сама понять, что рядом со мной ей ничего не угрожает. Не потому что я это сказал. А потому что почувствует.»

Ира долго смотрела на экран.

Эти слова зацепили её.

Она вспомнила, как вчера Яся рассказывала про объятия на даче. Как призналась, что впервые за долгое время ей было спокойно засыпать рядом с другим человеком. Тогда Ира не придала этой фразе особого значения.

Теперь всё складывалось в одну картину.

Гриша не собирался бороться с её страхом словами.

Он хотел стать человеком, рядом с которым этот страх однажды исчезнет сам.

Ира невольно улыбнулась и покачала головой.

«Научи её жить без ощущения, что вокруг одна опасность.»

Она стёрла сообщение.

Слишком резко.

Слишком похоже на приказ.

Подумав ещё несколько секунд, она написала иначе.

«Мне кажется, ей сейчас нужен человек, рядом с которым она перестанет ждать опасности каждую секунду.»

Ответ пришёл спустя минуту.

Очень короткий.

Но почему-то именно он заставил Иру тепло улыбнуться.

«Я очень хочу стать для неё именно таким человеком.»

Ира ещё несколько секунд держала телефон в руках.

Переписка закончилась так же неожиданно, как и началась.

Она перечитала последнее сообщение Гриши ещё раз, медленно провела большим пальцем по экрану и заблокировала телефон.

Странное чувство поселилось внутри.

С одной стороны, ей стало спокойнее. Теперь она точно знала, что Гриша не собирается исчезать из жизни Яси только потому, что ему отказали. Он не выглядел человеком, который сегодня любит, а завтра делает вид, что ничего не произошло.

Но с другой...

Ей было страшно.

Страшно за подругу.

Потому что она понимала: теперь всё зависит только от самой Яси. Ни она, ни Гриша уже не смогут пройти этот путь вместо неё.

Ира тяжело вздохнула.

— Всё будет хорошо...

Тихо сказала она самой себе.

Хотелось в это верить.

Она убрала телефон на столик рядом с кроватью, пожелала маме спокойной ночи и ушла к себе.

Разговор закончился.

По крайней мере...

На сегодня.

⸻

В это же время Гриша сидел перед компьютером.

За окном уже окончательно стемнело. Комнату освещал только монитор, от которого исходил холодный голубоватый свет. На столе стояла почти нетронутая кружка кофе, давно потерявшего тепло. Музыка тихо играла в колонках, но он её практически не слышал.

После возвращения домой он проспал почти весь день.

Организм требовал отдыха.

А вот голова...

Голова отдыхать совершенно не собиралась.

Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним появлялась Яся.

То она смеялась на даче.

То осторожно держала его за руку.

То испуганно просила обнять её ночью.

То молча выходила из машины возле своего дома.

И каждый раз всё заканчивалось одной и той же фразой.

«Гриш... нам лучше больше не общаться.»

Он резко закрыл вкладку на компьютере.

Работать всё равно не получалось.

Мысли не давали сосредоточиться ни на музыке, ни на монтаже, ни вообще хоть на чём-нибудь.

Хотелось просто выключить голову.

Хотя бы на пару часов.

Телефон неожиданно завибрировал.

Гриша машинально протянул руку.

Даже не посмотрев на экран.

— Алло.

Только спустя секунду он услышал знакомый женский голос.

И вспомнил.

Кристина.

Он прикрыл глаза.

Тихо выдохнул.

Чёрт.

Совсем забыл, что номер ещё не заблокирован.

— Я случайно взял трубку.

Его голос звучал спокойно.

Без злости.

Но и без прежнего тепла.

— Если ты звонишь с просьбой всё вернуть...

Он сделал короткую паузу.

— Я сразу сброшу, ладно?

На другом конце несколько секунд стояла тишина.

Потом Кристина тихо заговорила.

Совсем не тем уверенным голосом, которым обычно разговаривала.

— Гриш...

Я просто...

Поговорить.

Он ничего не ответил.

Ждал.

— Мне правда ничего не нужно.

Не хочу возвращать разговор про нас.

Я просто...

Она запнулась.

Будто сама не знала, стоит ли задавать следующий вопрос.

Но всё-таки решилась.

— Почему именно она?

Гриша замер.

Даже не нужно было уточнять, о ком речь.

Он сразу понял.

О Ясе.

Перед глазами снова возникло её лицо.

Растерянное.

Испуганное.

Заплаканное.

Он невольно сжал телефон крепче.

— Крис...

Тихо произнёс он.

— Давай не будем.

— Но я...

— Не будем.

Теперь уже твёрже повторил он.

Не потому что не хотел отвечать.

Наоборот.

Если бы начал отвечать сейчас...

Он бы сказал слишком много.

Так много, что самому стало бы страшно.

Потому что ответа на её вопрос у него самого ещё несколько дней назад не существовало.

А теперь...

Теперь он был.

И этот ответ пугал его не меньше, чем Кристину.

Он не хотел обсуждать Ясю.

Не хотел, чтобы её имя становилось частью чужих разговоров.

Тем более сейчас.

— Пока.

Тихо сказал он.

И, не дожидаясь ответа, завершил вызов.

Несколько секунд он просто смотрел на экран телефона.

Имя Кристины всё ещё светилось в журнале последних вызовов.

Он молча открыл её контакт.

Большой палец завис над экраном.

Всего одно движение.

И назад дороги уже не будет.

Гриша закрыл глаза.

Потом спокойно нажал кнопку.

«Контакт заблокирован.»

Экран погас.

Он положил телефон на стол и впервые за весь вечер почувствовал странное облегчение.

Не потому, что хотел сделать Кристине больно.

А потому, что наконец перестал держаться за прошлое.

Теперь оно действительно осталось позади.

Гриша так и сидел за столом.

Монитор компьютера давно перешёл в спящий режим, комната погрузилась в полумрак, а единственным источником света осталась настольная лампа. Он даже не заметил, сколько времени прошло после разговора с Кристиной. Мысли снова и снова возвращались к одному и тому же моменту.

Он пытался понять, что должен был сделать иначе.

Надо было выйти из машины?

Остановить её?

Не отпускать?

Или, наоборот, именно то, что он позволил ей уйти, было единственно правильным поступком?

Ответов не было.

В дверь негромко постучали.

Гриша повернул голову.

— Можно?

Послышался знакомый голос матери.

Он сразу выпрямился.

— Да, заходи.

Дверь медленно открылась.

Мама вошла в комнату, внимательно посмотрела на сына и сразу всё поняла. Она слишком хорошо его знала. Обычно дома он либо работал, либо играл на гитаре, либо без конца что-то напевал себе под нос. Сейчас же он просто сидел в полной тишине и смотрел в одну точку.

Такой Гриша появлялся крайне редко.

Она спокойно села рядом.

Несколько секунд никто ничего не говорил.

— Что случилось?

Тихо спросила она.

— Ты второй день сам не свой.

Гриша устало провёл ладонью по лицу.

Он никогда не любил жаловаться.

Тем более родителям.

Но сейчас почему-то сил держать всё внутри уже не осталось.

Он глубоко вдохнул.

И начал рассказывать.

Про знакомство с Ясей.

Про её страхи.

Про её отца.

Про дачу.

Про ночь, когда она впервые спокойно уснула рядом с ним.

Про её внезапную панику.

Про дорогу обратно.

Про слова, сказанные возле дома.

Про то, как она попросила больше никогда с ней не общаться.

Мама не перебивала ни разу.

Она внимательно слушала.

Иногда лишь едва заметно кивала, позволяя ему договорить до конца.

Когда рассказ закончился, в комнате снова воцарилась тишина.

Гриша тяжело выдохнул.

— Вот и всё.

Мама ещё несколько секунд молчала.

Потом спокойно посмотрела на сына.

— И...

Она слегка наклонила голову.

— Ты собираешься просто сидеть здесь?

Он удивлённо посмотрел на неё.

— В каком смысле?

— В прямом.

Ты собираешься ждать, пока всё само как-нибудь решится?

Гриша пожал плечами.

— Я не хочу давить на неё.

Эти слова прозвучали почти виновато.

— Она и так испугалась.

Если я сейчас начну появляться у неё под окнами или писать каждый час...

Ей станет только хуже.

Мама мягко улыбнулась.

— Гриша.

Она покачала головой.

— Давление — это когда человек говорит "нет", а ты продолжаешь ломиться в закрытую дверь.

Она сделала небольшую паузу.

— А если ты однажды приедешь к ней с цветами...

Скажешь, что она тебе дорога.

Что тебе тяжело без неё.

Что ты готов подождать столько, сколько понадобится...

Она внимательно посмотрела ему в глаза.

— Это не давление.

Это поступок.

Это действие.

Которое показывает, что ты не просто красиво говоришь.

А действительно отвечаешь за свои слова.

Гриша задумался.

Мама продолжила:

— Ты сам рассказал, что эта девочка почти всю жизнь прожила в страхе.

Она не умеет строить отношения.

Не умеет доверять.

Не знает, как правильно.

Она сейчас сама себя боится.

Так почему ты ждёшь, что именно она должна сделать первый шаг?

Он молчал.

— Она не знает, как действовать.

А ты знаешь.

Так кто тогда должен сделать первый шаг?

Она улыбнулась чуть лукаво.

— Тем более...

Ты парень.

Так что будь добр взять себя в руки.

И идти до конца.

Гриша тихо усмехнулся.

— Красиво говоришь.

— Потому что это правда.

Он опустил взгляд.

Несколько секунд молчал.

Потом неожиданно произнёс:

— А если...

Он запнулся.

— Если я вообще для неё какой-то...

Он неловко усмехнулся.

— Пробник?

Мама удивлённо подняла брови.

— В смысле?

— Ну...

Она ведь никогда ни с кем не встречалась.

Я вообще первый парень, с которым она так близко общалась.

Может...

Я просто опыт.

Она поймёт, что отношения — это не её.

И всё.

Мама даже рассмеялась.

Не громко.

Скорее с доброй иронией.

— Господи...

Она покачала головой.

— Какую же ерунду ты сейчас сказал.

Она осторожно положила ладонь ему на плечо.

— Если бы ты был для неё просто "пробником", она бы не плакала так, как ты рассказал.

Не убегала бы от собственных чувств.

И уж точно не впала бы в такую панику.

Она боялась не тебя.

Она боялась того, что чувствует рядом с тобой.

Гриша ничего не ответил.

Мама несколько секунд внимательно смотрела на сына.

А потом вдруг улыбнулась совсем по-другому.

Тепло.

По-матерински.

— Я вообще не понимаю...

Когда ты успел влюбиться?

Он моментально отвёл взгляд.

Даже уши слегка покраснели.

— Мам...

Он тихо усмехнулся.

— Какая любовь.

Это...

Он на секунду задумался.

Будто сам хотел поверить в собственные слова.

— Просто симпатия.

Мама ничего не ответила.

Лишь медленно кивнула.

Слишком хорошо она знала своего сына.

Иногда человек признаётся в любви другим гораздо раньше, чем самому себе.

Дверь комнаты тихо закрылась.

Гриша ещё несколько секунд продолжал смотреть в ту точку, где только что стояла мама. В комнате снова стало тихо. Настолько тихо, что он слышал, как где-то за окном ветер шевелит листья деревьев.

Он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

В голове вновь зазвучали её слова.

«Она не знает, как действовать. А ты знаешь.»

«Так кто тогда должен сделать первый шаг?»

Он невольно усмехнулся.

Мама всегда умела попадать точно в цель. Именно тогда, когда казалось, что выхода уже нет.

Он вдруг понял одну простую вещь.

Последние два дня он только и делал, что думал.

Думал, правильно ли поступил.

Думал, что чувствует Яся.

Думал, не испугает ли её ещё сильнее.

Но...

Он совершенно ничего не сделал.

Гриша резко поднялся с кресла.

Хватит.

Если она действительно настолько боится сделать шаг навстречу, значит, этот шаг должен сделать он.

Не потому что мужчина.

Не потому что так принято.

А потому что сейчас он единственный из них двоих, кто ещё способен мыслить спокойно.

Он быстро взял телефон, ключи от машины и вышел из комнаты.

Спускаясь по лестнице, он лишь крикнул маме:

— Я уехал!

Из кухни сразу показалась её довольная улыбка.

Она ничего не спросила.

Только понимающе кивнула.

— Осторожнее за рулём.

— Хорошо.

Через минуту дверь дома закрылась.

⸻

Двигатель негромко заурчал.

Гриша медленно выехал со двора.

На душе всё ещё было неспокойно.

Но теперь эта тревога хотя бы перестала быть беспомощной.

Через пятнадцать минут он остановился возле круглосуточного цветочного магазина.

Яркие витрины светились даже сквозь вечерние сумерки.

Он вошёл внутрь.

Навстречу сразу вышла молодая продавщица.

— Добрый вечер. Чем могу помочь?

Гриша на секунду задумался.

Перед глазами сразу возникла Яся.

Он вдруг понял, что совершенно не представляет, какие цветы она любит.

Она никогда не рассказывала.

Да и повода не было.

Он медленно прошёл вдоль витрины.

Розы.

Лилии.

Гортензии.

Хризантемы.

И вдруг взгляд остановился.

Пионы.

Нежно-розовые.

Большие.

Воздушные.

Какие-то...

Очень домашние.

Совсем не вычурные.

Он почему-то сразу представил их в руках Яси.

И больше уже не сомневался.

— Можно вот эти?

Продавщица улыбнулась.

— Отличный выбор.

Пока она собирала букет, аккуратно перевязывая его светлой лентой, Гриша молча наблюдал.

Сердце почему-то начинало биться всё быстрее.

Он никогда раньше не волновался из-за цветов.

Но сейчас...

Каждый лепесток казался важным.

Словно от этого букета действительно что-то зависело.

Через несколько минут он уже снова сидел за рулём.

Пионы лежали на соседнем сиденье.

Машина медленно тронулась с места.

Навигатор уже строил маршрут.

К дому Яси.

Чем ближе он подъезжал, тем сильнее внутри нарастало напряжение.

Он боялся.

По-настоящему.

Боялся, что она даже не выйдет.

Что скажет через домофон, чтобы он уезжал.

Что отец просто закроет перед ним дверь.

Что Яся снова испугается.

Что он всё испортит окончательно.

Но сильнее всего он боялся другого.

Что ничего не сделает.

Что спустя годы будет вспоминать этот вечер и думать, что сдался слишком рано.

Нет.

Такого он себе не простит.

Гриша крепче сжал руль.

Потом вдруг потянулся к телефону.

Если уж ехать...

То хотя бы не одному со своими мыслями.

Он быстро нашёл нужный контакт.

«Артём».

Нажал кнопку вызова.

Гудок.

Второй.

Третий.

На четвёртом друг наконец ответил.

— Только не говори, что опять собираешься страдать под грустную музыку.

Гриша невольно усмехнулся.

— Не угадал.

— Тогда что случилось?

Он посмотрел на букет, лежащий рядом.

Потом перевёл взгляд на дорогу.

И спокойно ответил:

— Кажется...

Я всё-таки еду за ней.

На другом конце сразу послышался громкий смешок.

— Чувак...

Протянул Артём с таким видом, будто только что услышал очередную безумную историю.

— Я уже сериалы перестал смотреть.

Гриша невольно улыбнулся.

— Это ещё почему?

— Потому что ваши разговоры с Ясей интереснее любого сериала.

Честное слово.

То она убегает.

То ты за ней едешь.

То вы ночуете вместе.

То она тебя бросает.

То ты едешь её возвращать.

Он театрально вздохнул.

— Сценаристы нервно курят в сторонке.

Гриша тихо рассмеялся.

Впервые за последние дни смех получился совершенно искренним.

— Идиот.

— Зато честный.

Артём тоже рассмеялся.

— Нет, ну серьёзно.

Я сижу уже который день и думаю: "Интересно, что они выкинут завтра?"

Ты понимаешь вообще, что я эмоционально вложился в ваши отношения?

— Нашёл во что вкладываться.

Усмехнулся Гриша.

— Нашёл.

Потому что ты мне каждый вечер новую серию пересказываешь.

Сегодня вообще финал сезона намечается.

— Почему финал?

— Потому что ты либо сейчас помиришься с ней...

Он выдержал драматическую паузу.

— Либо приедешь обратно, и мы с тобой до утра будем разбирать, где ты опять накосячил.

Гриша покачал головой, продолжая вести машину.

За окном мелькали фонари, редкие автомобили проносились навстречу, а букет пионов на соседнем сиденье слегка покачивался на каждом повороте.

Он невольно посмотрел на цветы.

— Артём...

— М?

— Мне страшно.

Эти слова прозвучали настолько неожиданно, что друг на несколько секунд замолчал.

Совсем.

Без привычных шуток.

— Чего именно?

Тихо спросил он.

Гриша глубоко вдохнул.

— Всего.

Что она меня видеть не захочет.

Что её отец меня выставит.

Что она вообще скажет, что была права и нам действительно не стоит общаться.

Он крепче сжал руль.

— Знаешь...

Мне почему-то кажется, что если сегодня ничего не получится...

Второго шанса уже не будет.

Артём внимательно выслушал его.

Потом спокойно ответил:

— Гриш.

Вот сейчас послушай меня очень внимательно.

Если она тебя не примет...

Это будет её решение.

И ты его примешь.

Но...

Он сделал небольшую паузу.

— Это будет уже после того, как ты попробовал.

А не после того, как испугался попробовать.

Гриша молчал.

Эти слова чем-то напоминали то, что совсем недавно сказала мама.

— Ты ведь сам рассказывал, какая она.

Продолжил Артём.

— Она всю жизнь жила в страхе.

Она сейчас не тебя отвергает.

Она пытается убежать от собственных чувств.

Это разные вещи.

Машина продолжала уверенно ехать вперёд.

Навигатор показывал, что до дома Яси оставалось меньше пятнадцати минут.

Сердце начинало стучать всё быстрее.

— А если...

Тихо произнёс Гриша.

— Если она вообще не выйдет?

Артём усмехнулся.

— Тогда оставишь ей цветы.

И уедешь.

Без сцен.

Без истерик.

Без "выбирай меня".

Пусть сама решает.

Но зато она будет знать одну очень важную вещь.

— Какую?

— Что есть человек, который не убежал после первого же "нет".

Гриша невольно улыбнулся.

Он ещё раз посмотрел на букет пионов.

Почему-то именно сейчас ему стало немного спокойнее.

Совсем чуть-чуть.

Но этого хватило, чтобы сильнее нажать на педаль газа и продолжить путь.

До дома, где сейчас находилась девушка, о которой он перестал думать всего лишь один раз.

Во сне.

Артём ещё несколько минут не отключал звонок.

Будто чувствовал, что именно сейчас Грише больше всего нужен человек на другом конце провода.

— Брат.

Послушай меня.

Его голос неожиданно стал серьёзным.

Без привычных подколов.

Без смеха.

— Ты уже сделал самое сложное.

Сел в машину.

Доехал.

Теперь не вздумай разворачиваться.

Гриша молча смотрел на дорогу перед собой.

— Даже если ничего не получится...

Продолжил Артём.

— Ты потом не будешь всю жизнь думать: "А что было бы, если..."

Это уже победа.

Потому что ты хотя бы попробовал.

Он усмехнулся.

— И вообще.

Я почему-то уверен, что всё закончится не так плохо, как ты себе уже придумал.

Гриша невольно улыбнулся.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что ты едешь не к человеку, которому безразличен.

А к девушке, которая сама испугалась того, насколько ты стал для неё важен.

Это две большие разницы.

Несколько секунд они молчали.

Потом Артём снова заговорил уже привычным, более лёгким тоном:

— Всё.

Иди.

Не заставляй девушку ждать своего прекрасного принца.

— Идиот.

Тихо рассмеялся Гриша.

— Есть такое.

— Спасибо.

— Потом поблагодаришь.

После свадьбы.

— Пошёл ты.

Они одновременно рассмеялись.

Разговор закончился.

Экран телефона погас.

⸻

Навигатор тихо сообщил о прибытии.

Гриша медленно припарковал машину возле знакомого дома.

Двигатель затих.

В салоне сразу стало удивительно тихо.

Настолько тихо, что он отчётливо слышал собственное сердцебиение.

Он несколько секунд просто сидел, положив руки на руль.

Перед глазами возвышался тот самый дом.

Совсем недавно отсюда Яся выбежала ему навстречу.

Потом отсюда же, со слезами на глазах, сказала, что им лучше больше никогда не общаться.

Теперь он снова был здесь.

С цветами.

С надеждой.

И с огромным страхом внутри.

Гриша медленно выдохнул.

Посмотрел на букет пионов, лежавший на соседнем сиденье.

Аккуратно взял его в руки.

Ещё раз глубоко вдохнул.

— Ну...

Тихо сказал самому себе.

— Либо сейчас.

Либо никогда.

Он вышел из машины.

Медленно закрыл дверь.

Подошёл к калитке.

Во дворе было непривычно спокойно.

Из открытого окна кухни доносились приглушённые голоса и запах чего-то домашнего, очень вкусного. На мгновение Гриша даже улыбнулся. Почему-то именно этот запах вдруг напомнил ему дачу, тот вечер, когда они вместе готовили ужин, смеялись и ещё не знали, насколько всё изменится уже на следующий день.

Он поднялся по ступенькам.

Замер перед дверью.

Несколько секунд собирался с мыслями.

Потом всё-таки нажал на звонок.

За дверью послышались шаги.

Сердце забилось ещё быстрее.

Замок щёлкнул.

Дверь открылась.

На пороге стоял отец.

Несколько секунд мужчины просто смотрели друг на друга.

Потом Олег Евгеньевич неожиданно тепло улыбнулся.

— Какими судьбами, Григорий?

Гриша немного растерялся.

Он ожидал чего угодно.

Холодного взгляда.

Вопросов.

Недоверия.

Но точно не такой встречи.

— Добрый вечер...

Немного неловко произнёс он.

Отец перевёл взгляд на букет.

Уголки его губ стали ещё выше.

— Надеюсь...

Он с лёгкой улыбкой посмотрел прямо Грише в глаза.

— Вы с благими намерениями?

Гриша крепче сжал цветы.

— Только с ними.

Ответил он честно.

Ни секунды не раздумывая.

Олег Евгеньевич несколько мгновений внимательно изучал его лицо.

Будто пытался понять, насколько искренними были эти слова.

А потом спокойно отступил в сторону, освобождая проход.

— Тогда проходите.

Дом уже успел наполниться уютным вечерним теплом. Где-то на кухне тихо шумела вытяжка, в духовке явно что-то запекалось, а в воздухе витал аромат свежего ужина.

— Ярослава сейчас в душе.

Сказал отец, закрывая за гостем дверь.

— Мы как раз собираемся ужинать.

Он посмотрел на букет пионов.

Потом снова на Гришу.

— Присоединитесь?

Такого предложения Гриша совершенно не ожидал.

На секунду он даже растерялся.

Потом искренне улыбнулся.

— С удовольствием.

И почему-то именно в этот момент он почувствовал, что, возможно...

Самый сложный шаг он уже сделал.

Горячий пар всё ещё окутывал меня после душа. Я медленно вытерла волосы полотенцем, переоделась в домашнюю одежду — свободную светлую футболку и мягкие шорты — и, не торопясь, начала спускаться вниз. Из кухни доносились негромкие голоса. Один принадлежал отцу.

Второй...

Я замерла уже на середине лестницы.

Нет.

Не может быть.

Сердце почему-то сразу забилось быстрее.

Я сделала ещё несколько шагов, осторожно выглянула из-за перил и окончательно остановилась.

Гриша.

Он спокойно сидел за нашим кухонным столом, будто был здесь уже не первый раз. Перед ним стояла чашка чая, а рядом, на соседнем стуле, лежал огромный букет нежно-розовых пионов. Отец что-то рассказывал ему, а Гриша внимательно слушал, иногда улыбаясь. Всё выглядело настолько естественно, что на мгновение мне показалось, будто это какая-то сцена из чужой жизни.

Я просто не понимала, как он оказался здесь.

Как отец вообще пустил его в дом.

И почему они... так спокойно разговаривают.

Наверное, я слишком долго стояла молча, потому что Гриша первым поднял голову.

Наши взгляды встретились.

Он сразу улыбнулся.

Спокойно.

Без натянутости.

Без обиды.

Без упрёков.

Так, словно между нами не было того тяжёлого разговора возле машины.

Я медленно спустилась с последних ступенек.

Ноги почему-то стали ватными.

Отец заметил меня и тоже улыбнулся.

— А вот и Ярослава.

Я продолжала смотреть только на Гришу.

Он поднялся со стула.

Взял букет.

Сделал несколько шагов ко мне.

— Привет.

Его голос звучал удивительно спокойно.

— Прости, что без предупреждения.

Он протянул мне пионы.

Большие, свежие, невероятно красивые. От них исходил лёгкий сладковатый аромат, который мгновенно наполнил пространство вокруг.

Я машинально приняла букет.

Пальцы слегка дрожали.

В голове было абсолютно пусто.

Я столько раз представляла нашу следующую встречу.

Думала, что он будет злиться.

Или смотреть холодно.

Или вообще не захочет меня видеть.

Но уж точно не ожидала, что он появится у меня дома с цветами... и с этой своей спокойной улыбкой, от которой внутри всё начинало путаться ещё сильнее.

— Спасибо...

Тихо произнесла я, всё ещё не веря происходящему.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Мне казалось, что я обязана сказать что-то ещё.

Что-то важное.

Но мысли разбегались в разные стороны.

И вместо этого я выдала первое, что пришло в голову.

— Ты...

Я неловко отвела взгляд.

— Ты к отцу?

Стоило словам сорваться с губ, как мне самой захотелось закрыть лицо руками.

«Господи... что я вообще сказала?..»

Гриша несколько секунд серьёзно смотрел на меня.

А потом тихо рассмеялся.

Так тепло и по-доброму, что даже отец не смог сдержать улыбку.

— Ага.

Совершенно невозмутимо кивнул он.

— Цветы тоже ему купил.

Но решил передарить тебе.

Чтобы ты лишнего не надумала.

Я невольно подняла на него взгляд.

— Очень благородно с твоей стороны.

— Стараюсь.

Он слегка пожал плечами.

— Правда, дядя Олег немного расстроился.

Сказал, что пионы ему тоже пошли бы.

Отец громко усмехнулся.

— Между прочим, очень даже пошли бы.

Я впервые за несколько дней искренне улыбнулась.

Совсем чуть-чуть.

Но Гриша это заметил сразу.

И почему-то именно в этот момент его собственная улыбка стала ещё шире.

Хитрец.

Он снова каким-то невероятным образом сумел заставить меня забыть о тревоге... хотя бы на несколько секунд.

Я осторожно поставила букет в большую стеклянную вазу, налила свежей воды и ещё несколько секунд просто любовалась пионами. Они выглядели удивительно красиво на нашей кухне, словно всегда должны были стоять именно здесь. От них исходил тонкий сладкий аромат, который постепенно смешивался с запахом горячего ужина. На какое-то мгновение я даже забыла, что совсем недавно была уверена: мы с Гришей больше никогда не увидимся.

Мы втроём сели за стол.

Ужин проходил неожиданно спокойно. Отец, словно специально, сразу увёл разговор в совершенно другую сторону. Они с Гришей вновь заговорили про его квартиру, про ремонт, про то, какие материалы лучше использовать, где сейчас можно найти хороших мастеров, какие цвета будут смотреться уютнее. Я почти не участвовала в разговоре. Просто сидела рядом, слушала их голоса и время от времени поднимала взгляд.

И чем дольше продолжался этот вечер, тем сильнее он напоминал мне тот самый первый раз, когда Гриша оказался у нас дома. Тогда я тоже почти ничего не говорила. Тогда тоже больше слушала, как он спокойно беседует с папой, и украдкой рассматривала его, удивляясь, насколько легко он чувствует себя среди незнакомых людей. Казалось, что между тем вечером и сегодняшним прошла целая жизнь. Хотя на самом деле — всего несколько дней.

Я поймала себя на мысли, что снова любуюсь им.

Тем, как он улыбается.

Как внимательно слушает собеседника.

Как спокойно отвечает.

Как смеётся.

И от этого стало ещё тяжелее.

Потому что именно этого человека я собственными словами попросила исчезнуть из моей жизни.

Когда ужин почти закончился, отец неожиданно посмотрел на часы.

— Совсем забыл...

Он спокойно поднялся из-за стола.

— Мне нужно закончить кое-какие документы. Если не сдам их завтра, директор меня самого выгонит.

Он усмехнулся, посмотрел сначала на меня, потом на Гришу.

— Вы пока посидите.

Я скоро вернусь.

Я прекрасно понимала, что никаких срочных документов сейчас нет.

Это был предлог.

Он специально оставлял нас вдвоём.

Через несколько секунд дверь кабинета закрылась.

На кухне стало удивительно тихо.

Было слышно только, как тихо тикают часы на стене.

Я машинально начала крутить чашку в руках.

Смотреть на неё оказалось намного легче, чем поднять взгляд на человека, сидящего напротив.

Я чувствовала его присутствие буквально каждой клеточкой.

Но посмотреть всё равно не могла.

Мне было стыдно.

За свои слова.

За ту истерику.

За то, что убежала.

Несколько секунд он ничего не говорил.

Потом тихо усмехнулся.

Совсем без насмешки.

Скорее... ласково.

— И что ты глаза прячешь?

Я ещё сильнее опустила взгляд.

Он медленно подался вперёд, положив локти на стол.

— Всё нормально.

Его голос звучал удивительно спокойно.

Так спокойно, будто он пришёл сюда вовсе не выяснять отношения.

— Ясь...

Он сделал небольшую паузу, дожидаясь, пока я хотя бы немного его услышу.

— Я много думал после того дня.

Очень много.

И знаешь...

Он слегка улыбнулся.

— Ты ведь не потому попросила меня исчезнуть, что я тебе безразличен.

Я невольно замерла.

Он продолжил ещё мягче:

— Твоё желание перестать общаться совсем не означает, что я тебе не нравлюсь.

Это означает только одно.

Ты испугалась.

Очень сильно.

Я наконец медленно подняла глаза.

Он смотрел прямо на меня.

Без капли обиды.

Без претензий.

Только с каким-то невероятным спокойствием.

— И это нормально.

Продолжил он.

— После всего, что с тобой было, иначе и быть не могло.

Я тихо покачала головой.

— Нет...

Гриш...

Я...

— Не перебивай.

Он сказал это так мягко, что в его голосе совсем не чувствовалось приказа.

— Дай мне договорить.

Я послушно замолчала.

Он ненадолго отвёл взгляд в сторону, словно подбирая слова.

— Ты боишься отношений.

Боишься привязанности.

Боишься того, что человек однажды исчезнет.

Или сделает больно.

Боишься даже собственного счастья, потому что оно для тебя непривычно.

Он снова посмотрел на меня.

— А я...

Он улыбнулся уголками губ.

— Не боюсь.

Поэтому, наверное...

Он негромко рассмеялся.

— Буду учить тебя тоже не бояться.

Не торопить.

Не заставлять.

Не требовать.

А просто...

Каждый день показывать, что рядом со мной можно выдохнуть.

Что тебе не нужно постоянно ждать беды.

Что можно смеяться, ошибаться, говорить глупости...

И при этом не потерять человека.

Он говорил это так спокойно и уверенно, будто уже давно всё для себя решил.

А я сидела напротив, не в силах произнести ни слова.

Потому что впервые в жизни рядом со мной был человек, который не просил меня стать смелее.

Он просто был готов пройти этот путь вместе со мной.

Я чувствовала, что если разговор продолжится в том же направлении, то либо снова расплачусь, либо скажу то, к чему сама ещё не была готова.

Сердце билось слишком быстро.

Каждое его слово будто попадало прямо внутрь.

Мне хотелось верить ему.

Очень хотелось.

Но привычка убегать от собственных чувств всё ещё была сильнее.

Поэтому я сделала единственное, что умела в такие моменты.

Сбежала.

Правда, на этот раз — не из дома.

А от разговора.

Я слегка прочистила горло и, стараясь придать голосу как можно больше непринуждённости, произнесла:

— У нас завтра экзамен... если ты помнишь.

Гриша несколько секунд смотрел на меня.

Он сразу понял, что я специально перевела тему.

Но, к моему удивлению, не стал возвращаться к предыдущему разговору.

Лишь едва заметно улыбнулся.

— Конечно помню.

Он тяжело вздохнул и театрально закатил глаза.

— Предмет, который я ненавижу всей душой.

И совершенно не понимаю.

Я удивлённо подняла брови.

— Что там понимать?

Я даже усмехнулась.

— Там просто учить надо.

Гриша посмотрел на меня так, будто я только что предложила ему за вечер выучить китайский язык.

— Конечно.

Очень просто.

Пара сотен терминов.

Философы, которые всю жизнь спорили друг с другом.

Определения на три страницы.

Вообще пустяки.

Я тихо рассмеялась.

— Вот именно.

Пустяки.

Он недоверчиво прищурился.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

Я гордо выпрямилась на стуле.

— Между прочим...

Я этот предмет знаю почти идеально.

— Да ладно?

В его голосе сразу появились знакомые игривые нотки.

— Представь себе.

Я с важным видом скрестила руки на груди.

— Я вообще отличница.

Поэтому некоторые люди могли бы прислушиваться к моему мнению.

— Некоторые люди...

Он сделал вид, что серьёзно задумался.

— Это случайно не я?

— Именно ты.

— Вот не повезло.

Я несильно толкнула его плечом.

— Не вредничай.

Гриша рассмеялся.

— Да я не вредничаю.

Я просто искренне восхищаюсь людьми, которые способны добровольно запоминать философию.

— А я искренне восхищаюсь людьми, которые добровольно учат по ночам музыку.

— Справедливо.

Несколько секунд мы молча улыбались друг другу.

И только сейчас я вдруг поняла одну странную вещь.

Разговаривать снова стало легко.

Не было той тяжёлой неловкости, которая мучила меня ещё несколько минут назад.

Будто её постепенно растворял его спокойный голос.

— Ладно.

Гриша положил локти на стол.

— Тогда у меня предложение.

— Какое?

— Если завтра я завалю экзамен...

Он посмотрел на меня с самой невинной улыбкой.

— Это будет полностью твоя вина.

Я даже растерялась.

— Моя?!

— Конечно.

Ты же сказала, что там "просто учить".

Вот завтра и проверим, насколько хороший из тебя преподаватель.

Я тихо засмеялась.

— Знаешь что?

— Что?

— После экзамена поговорим.

Если сдашь на пять — признаю, что ты способный.

Если нет...

Я многозначительно улыбнулась.

— Будешь после сессии ходить ко мне на дополнительные занятия.

Гриша театрально застонал и закрыл лицо ладонями.

— Всё.

Теперь я точно не имею права провалиться.

— Вот именно.

Я рассмеялась совершенно свободно.

И Гриша, заметив это, улыбнулся так, будто именно ради этого смеха и приехал сегодня ко мне.

Разговор снова стал лёгким.

Мы уже не сидели в напряжённой тишине, не подбирали каждое слово, боясь сказать лишнее. Он снова шутил, я улыбалась в ответ, иногда даже смеялась, сама не замечая, как постепенно исчезает тот тяжёлый ком, который сжимал меня последние несколько дней.

Но внутри всё равно оставался один вопрос.

Он сидел где-то глубоко с самого момента, как я увидела Гришу на пороге нашего дома.

Я отчаянно пыталась делать вид, что он меня совершенно не волнует.

Но это было неправдой.

Мне нужно было знать.

Хотя бы для собственного спокойствия.

Я несколько секунд молча водила пальцем по краю кружки, собираясь с мыслями.

Потом как можно более непринуждённо спросила:

— Что... с Кристиной?

Я специально произнесла это так спокойно, будто спрашивала исключительно из вежливости.

Будто мне было просто интересно.

Будто ответ совершенно ничего для меня не изменит.

Но сама прекрасно понимала — вру.

Мне хотелось знать.

Очень.

Потому что если сейчас он скажет, что они снова вместе...

Я, наверное, всё-таки улыбнусь.

Кивну.

Даже пожелаю им счастья.

А потом ночью снова буду плакать в подушку.

Гриша не ответил сразу.

Он внимательно посмотрел на меня.

Слишком внимательно.

Будто прекрасно понял, насколько важен для меня этот вопрос.

И насколько старательно я пытаюсь это скрыть.

Он едва заметно улыбнулся.

Не насмешливо.

Скорее... тепло.

— Ты сейчас спрашиваешь из вежливости?

Тихо поинтересовался он.

— Или потому что действительно хочешь знать?

Я моментально отвела взгляд.

— Просто спросила.

Он тихо усмехнулся.

— Врёшь.

Я недовольно посмотрела на него.

— Почему это сразу вру?

— Потому что за всё время знакомства ты ещё ни разу не научилась врать так, чтобы я поверил.

Я хотела что-то возразить.

Но не смогла.

Потому что он оказался прав.

Гриша ненадолго опустил взгляд.

Потом спокойно ответил:

— Мы расстались.

Я замерла.

Он произнёс это настолько спокойно, будто говорил о погоде.

Без облегчения.

Без сожаления.

Просто как факт.

— Окончательно.

Добавил он.

— В тот день.

После того, как отвёз тебя домой.

У меня внутри словно всё остановилось.

Я медленно подняла на него глаза.

— Это...

Голос почему-то стал совсем тихим.

— Из-за меня?

Гриша почти сразу покачал головой.

— Нет.

И даже не думай брать это на себя.

Он говорил очень уверенно.

— Мы расстались не из-за тебя.

Мы расстались потому, что давно должны были это сделать.

Я просто слишком долго закрывал глаза на очевидные вещи.

Он на секунду задумался.

Подбирая слова.

— Иногда люди остаются вместе только потому, что привыкли.

Боятся что-то менять.

И убеждают себя, что привычка — это любовь.

Но однажды приходит момент, когда понимаешь...

Это нечестно.

Ни по отношению к себе.

Ни по отношению к другому человеку.

Я молчала.

Он продолжил:

— Если бы не ты...

Мы всё равно бы расстались.

Может, через месяц.

Может, через полгода.

Но точно расстались бы.

Просто ты...

Он слегка улыбнулся.

— Помогла мне перестать обманывать самого себя.

Я почувствовала, как внутри становится одновременно легче...

И тяжелее.

Легче — потому что между ним и Кристиной действительно всё закончилось.

Тяжелее — потому что я понимала, насколько серьёзными были последствия моего появления в его жизни.

— Она знает?

Тихо спросила я.

— Про меня?

Гриша ненадолго прикрыл глаза.

— Думаю...

Догадывается.

Он не стал рассказывать ни про её звонок, ни про разговор после расставания.

Не потому, что хотел что-то скрыть.

Просто не видел смысла втягивать Ясю в чужую боль.

Прошлое должно было остаться в прошлом.

Поэтому он лишь спокойно произнёс:

— Но это уже не имеет значения.

Потом посмотрел мне прямо в глаза.

— Сейчас для меня имеет значение только один человек.

И от этих слов мне снова стало страшно.

Не потому, что они были неправильными.

А потому, что мне отчаянно хотелось им поверить.

Гриша пробыл у нас ещё совсем недолго.

Они с папой успели обсудить какие-то мелочи по ремонту, мы ещё немного посмеялись над предстоящим экзаменом, после чего он поднялся из-за стола.

— Мне, наверное, пора.

Он посмотрел сначала на отца, затем на меня.

— Спасибо за ужин.

Отец пожал ему руку.

— Заезжай ещё.

Думаю, в следующий раз уже без такого официального приглашения.

— Обязательно.

Гриша улыбнулся.

Потом перевёл взгляд на меня.

На несколько секунд мы снова остались только вдвоём, хотя папа стоял совсем рядом.

— До завтра.

Тихо сказал он.

— На экзамене увидимся.

Я едва заметно кивнула.

— До завтра.

Он больше ничего не добавил.

Не стал пытаться обнять меня.

Не стал брать за руку.

Не стал снова говорить о чувствах.

Именно это почему-то понравилось мне больше всего.

Он будто действительно услышал меня.

Понял, что сейчас мне нужно совсем немного времени.

Дверь закрылась.

Во дворе почти сразу послышался звук заводящегося двигателя.

Через несколько секунд машина скрылась за воротами.

Я ещё какое-то время неподвижно стояла в прихожей.

Потом медленно вернулась на кухню.

Пионы.

Они всё ещё стояли на столе.

Нежно-розовые, большие, невероятно красивые.

Я осторожно подошла ближе.

Провела пальцами по одному из лепестков.

На лице сама собой появилась улыбка.

Такая тихая.

Почти детская.

Не удержавшись, я достала телефон.

Сделала несколько фотографий.

Потом ещё одну.

И ещё.

Последняя получилась особенно красивой: мягкий вечерний свет из окна, стеклянная ваза, капли воды на стеблях и огромные пионы, заполнившие собой почти весь кадр.

Недолго думая, я выложила фотографию в историю.

Без подписи.

Без смайликов.

Без намёков.

Просто цветы.

Мне даже в голову не пришло, что кто-то может придать этому значение.

Убрав телефон в карман, я поднялась к себе.

Впереди был экзамен.

Нужно было выспаться.

Я быстро переоделась, умылась, выключила свет и уже почти легла в кровать.

Комната погрузилась в темноту.

Я взяла телефон в руки лишь затем, чтобы поставить будильник.

Шесть тридцать.

Готово.

Можно было наконец спать.

Именно в этот момент экран неожиданно вспыхнул.

Новое сообщение.

Я машинально открыла уведомление.

Отправитель...

Кристина.

Сердце мгновенно ухнуло куда-то вниз.

Пальцы почему-то сразу похолодели.

С тревогой подумала я.

Несколько секунд я просто смотрела на экран.

Может...

Не открывать?

Но любопытство оказалось сильнее.

Я нажала на диалог.

Всего одна строчка.

«Ну, мне он и получше букеты дарил. На тебя тратиться не хочет?»

Несколько секунд я просто смотрела на экран.

Не моргая.

Будто мозг отказывался понимать прочитанное.

Потом внутри что-то резко сжалось.

И почти сразу вспыхнуло.

Злость.

Настоящая.

Горячая.

До этого момента я испытывала к Кристине только неловкость.

Даже жалость.

Потому что понимала, как тяжело переживать расставание.

Но сейчас...

«Вот сука...»

Эта мысль сама собой пронеслась в голове.

Я резко села на кровати.

Пальцы уже зависли над клавиатурой.

Хотелось написать что-нибудь колкое.

Очень.

Настолько, чтобы она больше никогда не захотела мне писать.

Я уже начала печатать ответ.

Потом остановилась.

Стерла.

Снова написала.

Опять стерла.

Телефон дрожал в руках не меньше, чем я сама.

И почему-то сильнее всего меня разозлили вовсе не слова про букет.

А то, что человек, который совершенно ничего обо мне не знает...

Решил сделать мне больно.

Специально.

В первый же вечер.

И, судя по всему, только начал.

Я несколько секунд смотрела на экран.

Злость окончательно вытеснила растерянность.

Ещё недавно я бы просто закрыла диалог.

Испугалась.

Промолчала.

Но сейчас...

Почему-то не хотелось.

Я слишком долго позволяла людям говорить со мной так, будто я обязана всё терпеть.

Пальцы быстро забегали по клавиатуре.

«Без понятия, о чём ты сейчас думаешь, но спасибо, что вспоминаешь обо мне. Приятно знать, что тебе настолько интересна моя жизнь. Видимо, своя уже надоела, да?»

Я перечитала сообщение.

Усмехнулась.

И нажала «Отправить».

Внутри даже стало легче.

Странно.

Я всегда представляла Кристину человеком, рядом с которым лучше молчать. Она казалась слишком уверенной, слишком красивой, слишком яркой. Мне казалось, что с такими людьми невозможно спорить.

Оказалось — можно.

И даже не страшно.

Наверное, меня окончательно вывели из себя её бесконечные насмешки, попытки уколоть, самоутвердиться за чужой счёт. Раньше мне её даже было немного жаль. Всё-таки расставание — это больно.

Теперь...

Нет.

Жалость исчезла.

Осталось только неприятное ощущение от того, сколько в человеке может быть желчи.

Ответ пришёл почти мгновенно.

Будто она всё это время сидела с телефоном в руках и только ждала моего сообщения.

Экран снова загорелся.

«Конечно. Куда интереснее наблюдать за заключённой в собственном доме. Ахах.»

Я нахмурилась.

Палец замер над экраном.

Что?

Откуда...

Откуда она вообще знает про это?

По спине пробежал неприятный холодок.

Об этом знали единицы.

Ира.

Гриша.

Отец.

Больше практически никто.

Первая мысль возникла сама собой.

«Неужели Гриша рассказал?..»

Но уже через секунду я сама покачала головой.

Нет.

Не мог.

Он слишком бережно относился к тому, что я ему доверила.

Он даже имя моего отца при посторонних лишний раз не произносил.

Значит...

Кто тогда?

Или она просто что-то услышала?

Я почувствовала, как внутри снова начинает нарастать раздражение.

Нет.

Сейчас я не собиралась думать об этом.

Я быстро напечатала ответ.

«Хочешь соревноваться, у кого больше плюсов? Не старайся. Я всегда побеждаю.»

Отправила.

Коротко.

Без лишних эмоций.

Я уже собиралась выключить телефон, искренне надеясь, что на этом всё закончится.

Но, кажется, Кристина только вошла во вкус.

Три точки под её именем появились почти сразу.

Она снова печатала.

Экран телефона снова загорелся почти мгновенно.

Будто Кристина сидела с открытым диалогом и только ждала, когда сможет нанести следующий удар.

Я открыла сообщение.

Всего одна строчка.

«Тяжело, наверное, без материнской любви... Поэтому на чужих мужиков прыгаешь.»

Мир словно на секунду остановился.

Я перечитала сообщение ещё раз.

Потом ещё.

Нет.

Мне не показалось.

Она действительно это написала.

Я медленно опустила телефон на одеяло.

Внутри всё стало ледяным.

До этого момента я думала, что она просто ревнует.

Злится.

Хочет задеть.

Но сейчас...

Она переступила ту черту, за которой заканчиваются любые человеческие принципы.

Она ударила по самому больному.

По тому, о чём не знали почти никто.

По человеку, которого уже много лет не было рядом.

По моей маме.

Я почувствовала, как к глазам мгновенно подступили слёзы.

Но на этот раз не от обиды.

От ярости.

Настоящей.

Горячей.

Такой, от которой начинают дрожать руки.

— Просто тварь...

Тихо прошептала я в пустую комнату.

Никогда раньше мне не хотелось назвать человека именно этим словом.

Но сейчас...

Другого я подобрать не могла.

Пальцы сами потянулись к клавиатуре.

Хотелось ответить.

Очень.

Так, чтобы ей стало больно в ответ.

Чтобы она хотя бы на секунду почувствовала то, что сейчас чувствовала я.

Я даже начала печатать.

Потом остановилась.

Стерла.

Снова написала.

И снова всё удалила.

Я закрыла глаза.

Глубоко вдохнула.

Потом ещё раз.

Нет.

Не сейчас.

Завтра экзамен.

Завтра я всё равно увижу её.

И если сейчас продолжить этот разговор...

То завтра, встретив её в университете, я действительно могу не сдержаться.

А этого мне хотелось меньше всего.

Она ведь именно этого и добивается.

Чтобы я сорвалась.

Чтобы опустилась до её уровня.

Чтобы потом можно было сказать: «Видите? Она ненормальная.»

Нет.

Такого удовольствия я ей не доставлю.

Я молча вышла из диалога.

Нажала на кнопку блокировки.

Несколько секунд смотрела на экран.

Потом решительно заблокировала и сам контакт.

По крайней мере сегодня.

Сегодня я больше не хотела слышать о ней ни единого слова.

Телефон отправился на тумбочку.

Я выключила свет.

Комната погрузилась в темноту.

За окном было тихо.

Только ветер слегка покачивал ветви деревьев.

Я натянула одеяло почти до подбородка и закрыла глаза.

Перед ними почему-то сразу возникли не слова Кристины.

А сегодняшний вечер.

Улыбка Гриши.

Его спокойный голос.

Большой букет пионов.

«Буду учить тебя тоже не бояться.»

Я невольно улыбнулась сквозь усталость.

Завтра будет новый день.

Экзамен.

Новая встреча.

И, кажется...

Что бы ни произошло дальше, назад моя жизнь уже точно не вернётся.

Утро началось слишком рано.

Будильник прозвенел ещё до того, как солнце окончательно поднялось над городом. Я почти сразу открыла глаза. Спала плохо — ночь оказалась слишком тяжёлой. В голове до сих пор всплывали сообщения Кристины, но я заставила себя не думать о них. Сегодня был экзамен. Нужно было сосредоточиться хотя бы на этом.

Я быстро собралась, наспех позавтракала и спустилась вниз.

Несмотря на то, что после нашего разговора отец заметно изменился, некоторые вещи оставались прежними.

— Водитель уже ждёт, — спокойно сказал он, допивая кофе.

Я лишь кивнула.

Он всё ещё не был готов отпустить меня одну.

И, если честно, сегодня я даже не стала спорить.

Всю дорогу до университета я молча смотрела в окно. Мысли путались, но где-то глубоко внутри всё равно жила надежда, что сегодняшний день пройдёт спокойно.

Университет встретил привычной суетой.

Студенты повторяли конспекты прямо в коридорах, кто-то нервно ходил из стороны в сторону, кто-то смеялся, стараясь скрыть волнение.

Я вошла в корпус, поправила сумку на плече и направилась к аудитории.

Никого из близких знакомых рядом не оказалось.

Ира, кажется, уже сдавала в другой аудитории.

Гришу я тоже не увидела.

Впрочем, я знала, что у него сегодня другая подгруппа.

Как и у Кристины.

Эта мысль почему-то немного успокоила.

Сам экзамен прошёл удивительно легко.

Когда мне достался билет, я даже улыбнулась.

Именно этот вопрос я повторяла вчера вечером перед сном.

Ответ написала быстро.

Почти без исправлений.

Преподаватель внимательно выслушал меня, задал ещё пару дополнительных вопросов и, довольно кивнув, вывел в ведомости:

— Отлично.

Я искренне поблагодарила его.

Вышла из аудитории.

Выдохнула.

Первый раз за всё утро.

Экзамен закончился.

Я достала телефон, чтобы написать отцу и Ире, что всё прошло хорошо.

Именно в этот момент за спиной раздался знакомый голос.

Такой знакомый, что внутри всё моментально напряглось.

— Тебе как сироте оценки просто так ставят?

Я медленно закрыла глаза.

«Только не сейчас...»

Развернувшись, я увидела Кристину.

Рядом с ней стояла Ульяна.

Обе смотрели на меня с одинаковыми насмешливыми улыбками.

Вокруг было полно студентов.

Кто-то проходил мимо.

Кто-то уже невольно начал прислушиваться.

Я медленно убрала телефон в карман.

Посмотрела на Кристину.

Потом спокойно перевела взгляд на Ульяну.

Ничего не сказала.

Лишь тяжело выдохнула.

Ульяна тут же усмехнулась.

— Может, она ещё и препода у жены отбила?

Она театрально посмотрела на Кристину.

— Тогда вообще всё сходится.

Кристина громко рассмеялась.

Будто это действительно была удачная шутка.

Будто они обсуждали не живого человека.

А какой-то анекдот.

Вокруг кто-то уже перестал делать вид, что не слушает.

Несколько человек откровенно остановились.

Я стояла молча.

Ещё секунду.

Потом ещё одну.

Перед глазами неожиданно всплыла вчерашняя переписка.

«Тяжело, наверное, без материнской любви...»

Я вспомнила тот вечер.

Маму.

Свои слёзы.

И вдруг поняла, что они продолжают.

Они не собираются останавливаться.

Им нравится.

Им весело.

Что-то внутри оборвалось.

Я даже не успела осознать собственное движение.

В следующую секунду резко шагнула вперёд.

Моя рука молниеносно схватила Кристину за волосы.

— А-а-ай!

Она вскрикнула от неожиданности.

Её улыбка исчезла мгновенно.

Вокруг раздались испуганные возгласы.

Кто-то ахнул.

Ульяна застыла на месте, совершенно не ожидая такого развития событий.

Я смотрела Кристине прямо в глаза.

И впервые за всё время в моих глазах не было страха.

Только ярость, которую я слишком долго пыталась удержать внутри.

Кристина не собиралась терпеть.

Едва я схватила её за волосы, как она тут же вцепилась в мои. Боль пронзила кожу головы, но в тот момент я почти её не почувствовала. Адреналин полностью заглушил всё остальное.

Мы обе уже ничего не слышали.

Только тяжёлое дыхание друг друга.

Кто-то пытался нас разнять.

Кто-то кричал:

— Девочки, хватит!

— Вы что творите?!

Но эти голоса будто доносились из другого мира.

Вокруг нас уже собралась огромная толпа. Студенты моментально забыли про экзамены. Кто-то снимал происходящее на телефон, кто-то растерянно смотрел, не понимая, что делать, а кто-то, наоборот, с азартом подливал масла в огонь.

— Кристина, давай!

— Не уступай ей!

Кто-то даже засвистел.

Но мы уже никого не замечали.

Я чувствовала, как Кристина с силой тянет меня за волосы, царапает руку, пытается оттолкнуть. Я отвечала тем же.

Внутри не осталось ни страха, ни стыда.

Только злость.

Та самая, которая копилась слишком долго.

За сообщения.

За маму.

За каждую её насмешку.

За каждое слово, которым она пыталась сделать мне больно.

В какой-то момент мне даже показалось, что вокруг исчезли все люди.

Остались только мы вдвоём.

И желание сделать друг другу ещё больнее.

И вдруг...

Земля неожиданно ушла из-под ног.

Я даже не сразу поняла, что произошло.

Кто-то сильными руками буквально поднял меня в воздух, легко оторвав от пола, и понёс назад.

— Отпусти!

Возмущённо крикнула я, машинально пытаясь вырваться.

Но человек даже не шелохнулся.

Он лишь крепче удержал меня, не позволяя снова броситься вперёд.

Я только успела заметить лицо Кристины.

Она застыла посреди коридора.

Растрёпанные волосы.

Размазанная тушь.

Щека покраснела.

Она смотрела не столько на меня, сколько на того, кто меня унёс.

В её глазах смешались злость...

И настоящее удивление.

Будто она совершенно не ожидала увидеть именно его.

— Шлюха!

Закричала она мне вслед так громко, что её голос эхом разнёсся по всему этажу.

Я резко повернула голову.

Не задумываясь ни на секунду, подняла руку и показала ей средний палец.

— Взаимно!

Крикнула я в ответ.

Только после этого человек наконец поставил меня на пол.

Вернее...

Аккуратно усадил на деревянную скамейку в соседней рекреации, где было значительно тише.

Я тяжело дышала.

Сердце бешено колотилось.

Несколько прядей волос выбились из хвоста и падали на лицо, одежда слегка помялась, ладони дрожали от переизбытка эмоций.

Я подняла глаза.

И только теперь поняла, кто всё это время держал меня.

Гриша.

Он стоял напротив, тоже тяжело дыша, будто только что пробежал несколько километров.

Несколько секунд мы просто молча смотрели друг на друга.

И вдруг...

Мне стало смешно.

Не потому, что ситуация была весёлой.

Наоборот.

Она была абсолютно безумной.

Но именно от этого хотелось смеяться.

Я изо всех сил сдерживалась, кусая губу.

Гриша посмотрел на моё лицо.

Потом на растрёпанные волосы.

Потом снова мне в глаза.

Сделал максимально серьёзное выражение лица.

Откашлялся.

— Я очень стесняюсь...

Начал он таким официальным тоном, будто собирался проводить научную конференцию.

— Но всё-таки спрошу.

Он выдержал короткую паузу.

— Что за бои без правил вы сейчас устроили?

Я всё-таки тихо рассмеялась.

Нервно.

Устало.

И покачала головой.

— Твоя бывшая...

Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоить дыхание.

— Перешла вообще все границы.

Я подняла на него глаза.

— Заслужила.

Гриша несколько секунд внимательно смотрел на меня.

Потом тихо вздохнул.

— Судя по вашим лицам...

Он едва заметно улыбнулся.

— Вы обе так решили.

Перед тем как ответить, я несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь хоть немного успокоить сердце. Адреналин всё ещё бушевал внутри. Ладони дрожали, волосы окончательно выбились из хвоста, на руке уже проступала красная царапина, оставленная ногтями Кристины. И всё же странное чувство удовлетворения никуда не исчезало. Впервые за долгое время я не позволила вытереть о себя ноги.

— Я ни о чём не жалею.

Я посмотрела Грише прямо в глаза.

— Она просто ужасная. Как ты вообще столько лет с ней провстречался?

Он внимательно осмотрел меня с головы до ног, словно проверяя, не сильно ли я пострадала. Заметил растрёпанные волосы, слегка покрасневшую щёку, следы борьбы на одежде. Только после этого едва заметно выдохнул.

— Ну знаешь...

Он с совершенно серьёзным видом сделал небольшую паузу.

— Со мной она в драку не лезла.

Я не выдержала и тихо рассмеялась.

Вот ведь невозможный человек.

Даже сейчас умудрялся шутить.

Гриша улыбнулся уголками губ, радуясь, что хоть немного смог разрядить обстановку.

— Хотя...

Он задумчиво потер подбородок.

— Теперь начинаю сомневаться, насколько хорошо я её вообще знал.

На несколько секунд между нами повисла тишина.

Он присел рядом на скамью, но оставил между нами небольшое расстояние. Не потому, что не хотел быть ближе, а потому, что уже понимал: если приблизится слишком резко, я снова могу испугаться.

Он спокойно опёрся локтями на колени.

Посмотрел куда-то вперёд.

Потом перевёл взгляд на меня.

— Так...

Его голос стал заметно серьёзнее.

— Что случилось?

Я отвела глаза.

— Она вчера написала мне.

Гриша нахмурился.

Я достала телефон.

Несколько секунд молча смотрела на экран.

Потом открыла переписку.

— Сначала она решила посмеяться над цветами.

Я горько усмехнулась.

— Потом начала цеплять меня.

Гриша слушал молча.

Его лицо постепенно становилось всё серьёзнее.

Я пролистнула диалог чуть ниже.

Палец на мгновение замер.

Мне снова стало неприятно.

Очень.

— А потом...

Голос дрогнул.

— Она написала...

Я молча протянула ему телефон.

Он взял его.

Быстро пробежал глазами сообщения.

Потом дошёл до последнего.

Его взгляд остановился.

Улыбка исчезла моментально.

Он перечитал строчку ещё раз.

Очень медленно.

Желваки на скулах заметно напряглись.

Пальцы крепче сжали телефон.

Я никогда раньше не видела, чтобы он настолько изменился за несколько секунд.

Он не кричал.

Не ругался.

Но в его глазах появилось что-то очень холодное.

Очень тяжёлое.

Гриша медленно поднял на меня взгляд.

— Она...

Он говорил настолько тихо, что мне пришлось прислушаться.

— Написала это... про маму?

Я молча кивнула.

Несколько секунд он вообще ничего не говорил.

Потом аккуратно заблокировал экран телефона.

Вернул его мне.

Провёл ладонью по лицу, словно пытаясь успокоиться.

— Теперь...

Он тихо усмехнулся, но в этом смешке совсем не было веселья.

— Теперь я начинаю понимать, почему ты её за волосы схватила.

Я виновато опустила голову.

— Наверное, не стоило...

— Стоило ли устраивать драку?

Он покачал головой.

— Нет.

Потом сделал короткую паузу.

— Но...

Если бы кто-то сказал подобное про мою маму...

Он посмотрел куда-то в сторону.

— Не уверен, что поступил бы спокойнее тебя.

Я впервые за всё это время почувствовала, что он не осуждает меня.

Совсем.

И почему-то именно это стало для меня самым большим облегчением.

Гриша внимательно смотрел на меня.

Он явно пытался понять, что сейчас творится у меня внутри. После такой драки любой человек выглядел бы испуганным или растерянным. Я же... сама не понимала, что чувствую.

Он чуть наклонился вперёд.

— Ты в порядке?

Я несколько секунд молчала.

Потом медленно кивнула.

— Да.

И это была правда.

Наверное, впервые за долгое время внутри не осталось того удушающего чувства бессилия. Вся злость, всё унижение, все её слова про маму, про дом, про мою жизнь — всё это наконец выплеснулось наружу. Конечно, драться было неправильно. Я прекрасно это понимала. Через пару часов мне, скорее всего, станет стыдно. Может быть, даже придётся объясняться перед деканатом.

Но сейчас...

Сейчас я не жалела ни о чём.

Я посмотрела куда-то в сторону, где ещё совсем недавно толпились студенты.

Наверняка Кристина сейчас рассказывала всем свою версию произошедшего.

И вдруг я поймала себя на одной очень странной мысли.

Я ведь выиграла.

Не потому, что ударила сильнее.

Не потому, что кто-то кричал моё имя.

Совсем нет.

Главное произошло уже после.

Когда нас разняли.

Когда именно Гриша поднял с пола меня.

Не её.

Именно меня он унёс подальше от этой толпы.

И в тот момент, когда Кристина увидела это...

Я заметила выражение её лица.

Она смотрела не на меня.

На него.

И в её глазах впервые за всё время не было высокомерия.

Только шок.

Потому что именно тогда она окончательно поняла одну простую вещь.

Он больше не её.

Я неожиданно улыбнулась своим мыслям.

Совсем чуть-чуть.

Гриша сразу это заметил.

— Ты чего улыбаешься?

Подозрительно спросил он.

— Да так...

Я покачала головой.

— Просто подумала кое о чём.

— И о чём же?

Я хитро посмотрела на него.

— Не скажу.

— Почему?

— Потому что тебе это знать необязательно.

Он усмехнулся.

— Ясь...

— Нет.

Я уже смеялась.

— Это останется моей маленькой тайной.

Гриша покачал головой, будто заранее смирившись с тем, что ничего не добьётся.

— Иногда ты очень странная.

— Иногда?

Я театрально округлила глаза.

— Спасибо, конечно.

Я думала, постоянно.

Он тихо рассмеялся.

Несколько секунд мы просто сидели рядом.

Адреналин постепенно отпускал.

Дыхание становилось ровнее.

Коридор в этой части университета был почти пустым — все до сих пор обсуждали драку этажом выше.

Гриша вдруг внимательно посмотрел на мою руку.

— Покажи.

— Что?

— Руку.

Я непонимающе протянула ладонь.

Он осторожно взял её в свою.

Очень бережно.

Почти невесомо.

На запястье уже проступали красные полосы от ногтей Кристины.

Он тихо нахмурился.

— Вот ненормальная...

Почти шёпотом сказал он.

Я усмехнулась.

— Вообще-то это мы обе.

— Нет.

Он покачал головой.

— Ты защищалась.

Она била по больному.

Это разные вещи.

Я ничего не ответила.

Только молча смотрела на его пальцы, всё ещё осторожно державшие мою руку.

И почему-то именно сейчас, после самой нелепой драки в моей жизни, рядом с ним я чувствовала себя спокойнее, чем когда-либо.

Несколько секунд мы просто молчали.

Коридор постепенно пустел. Самые любопытные уже разошлись, обсуждая драку, преподаватели начали наводить порядок, а где-то вдалеке всё ещё слышались приглушённые голоса студентов, которые, без сомнения, ещё долго будут пересказывать произошедшее.

Я глубоко выдохнула.

Казалось, вместе с этим выдохом из меня окончательно ушёл весь накопившийся за последние сутки гнев.

Гриша сидел рядом, время от времени поглядывая на меня, словно всё ещё проверяя, не расплачусь ли я в следующую секунду.

Потом вдруг нарушил тишину.

— Ты экзамен-то сдала?

Я повернулась к нему.

На лице сама собой появилась лёгкая улыбка.

Странно...

После всего, что произошло сегодня, именно этот вопрос прозвучал удивительно уютно.

— Сдала.

Я даже с некоторой гордостью подняла подбородок.

— На пять.

Он широко улыбнулся.

— Я почему-то даже не сомневался.

— Сейчас домой поеду.

Добавила я уже спокойнее.

— Хочу сегодняшний день поскорее закончить.

Гриша понимающе кивнул.

— Хорошо.

Он поднялся со скамейки, сунув руки в карманы джинсов.

Потом посмотрел на меня сверху вниз с самым серьёзным выражением лица, на которое только был способен.

— Только будь аккуратнее.

Я вопросительно подняла брови.

— Не дерись, пожалуйста, с бабушками за место в автобусе.

Он выдержал паузу.

— Очень тебя прошу.

Несколько секунд я пыталась сохранить серьёзное лицо.

Не получилось.

Я тихо рассмеялась.

— Жалко, конечно...

Я театрально вздохнула.

— Но меня водитель ждёт.

Гриша моментально приложил ладонь к груди и с явным облегчением выдохнул.

— Слава Богу.

Я удивлённо посмотрела на него.

Он продолжал играть.

— А то я уже представил заголовки.

Он сделал вид, будто читает новостную ленту.

— "Студентка педагогического университета после драки с однокурсницей отобрала место у пенсионерки."

Я прыснула от смеха.

— Перестань.

— Нет, ну правда.

Он едва сдерживал улыбку.

— Сегодня ты опасный человек.

— Вообще-то...

Я с притворной обидой скрестила руки на груди.

— Это не я начала.

— Знаю.

Он сразу стал серьёзнее.

— И всё равно...

Его голос неожиданно смягчился.

— Постарайся больше не позволять никому доводить тебя до такого состояния.

Я опустила взгляд.

Он был прав.

Это действительно была не я.

Точнее...

Не та Яся, которой я привыкла себя считать.

Я снова посмотрела на него.

— Постараюсь.

Он удовлетворённо кивнул.

— Вот и договорились.

Несколько секунд мы просто стояли друг напротив друга.

Никто не торопился уходить.

Будто обоим хотелось ещё немного продлить этот разговор, хотя сказать было уже почти нечего.

И именно в такие тихие моменты я всё чаще ловила себя на мысли, что рядом с ним мне удивительно спокойно.

Даже после самой шумной драки в моей жизни.

Попрощались мы как-то совсем просто.

Без долгих разговоров.

Без неловких пауз.

Гриша лишь легко улыбнулся мне, словно хотел сказать ещё что-то, но передумал.

— До встречи, Ясь.

— До встречи.

На этот раз эти слова уже не звучали так страшно, как несколько дней назад.

Теперь они почему-то казались... правильными.

Я развернулась и медленно пошла к парковке.

Голова всё ещё немного гудела после произошедшего, волосы окончательно потеряли всякий порядок, но внутри неожиданно было спокойно.

Возле ворот университета уже стояла знакомая чёрная машина.

Водитель, заметив меня, сразу вышел и открыл заднюю дверь.

Он привычно кивнул.

— Добрый день, Ярослава Олеговна.

— Здравствуйте.

Я села в машину, пристегнулась и устало прислонилась головой к стеклу.

Только теперь организм наконец начал осознавать, насколько тяжёлым оказался сегодняшний день.

Экзамен.

Драка.

Гриша.

Кристина.

Слишком много эмоций для одного утра.

Дорога домой прошла в полной тишине.

Я даже не включала телефон.

Не хотелось ни с кем разговаривать.

Хотелось просто оказаться дома.

Машина плавно остановилась возле знакомых ворот.

Я вышла, поблагодарила водителя и вошла в дом.

Странно...

Слишком тихо.

Обычно в это время отец уже возвращался хотя бы ненадолго между встречами или работал в своём кабинете.

Сегодня же дом казался почти пустым.

Я заглянула в гостиную.

Потом на кухню.

Никого.

Даже непривычно.

Вернувшись в прихожую, я заметила, что водитель ещё не успел уехать.

Он что-то проверял в машине.

Я подошла ближе.

— А папа ещё на работе?

Мужчина на секунду замолчал.

Будто задумался, стоит ли отвечать.

Потом виновато посмотрел на меня.

— Вообще...

Он неловко кашлянул.

— Ваш отец просил ничего не говорить.

Я удивлённо нахмурилась.

— Но?

Он тяжело выдохнул.

— Но я знаю, что для вас это важно.

Поэтому всё-таки скажу.

Я почувствовала, как внутри появилась тревога.

— Что случилось?

— Ничего плохого.

Он поспешил успокоить меня.

— Насколько знаю... у вашего отца сейчас встреча.

Я облегчённо выдохнула.

— Деловая?

Водитель слегка замялся.

Потом осторожно произнёс:

— Не совсем.

Он отвёл взгляд.

— Личного характера.

Я непонимающе моргнула.

— С женщиной.

Несколько секунд я просто смотрела на него.

Не понимая смысла сказанного.

— Простите...

Тихо переспросила я.

— С кем?

— С женщиной.

Ответил он уже увереннее.

— Они договорились встретиться в одном из ресторанов.

Мне показалось, что я ослышалась.

Папа?

Мой папа?

Тот самый человек, который пять лет практически жил одной работой?

Который ни разу даже не упоминал кого-то после смерти мамы?

Который каждый вечер возвращался в пустой дом и говорил только о делах?

Я невольно усмехнулась.

— Чего?..

Это было единственное слово, которое сейчас смог произнести мой мозг.

Водитель лишь пожал плечами.

— Больше я ничего не знаю.

Я медленно кивнула.

Поблагодарила его и проводила взглядом уезжающую машину.

Потом снова посмотрела на огромный дом.

Сегодняшний день определённо решил побить все рекорды по неожиданностям.

Сначала Гриша.

Потом драка.

Теперь...

Отец.

На свидании.

Я тихо покачала головой.

— Что вообще сегодня происходит?.. — едва слышно пробормотала я, заходя в дом.

И почему-то впервые за много лет мне вдруг стало по-настоящему любопытно узнать, какой мой отец... не как родитель.

А как мужчина.