Между нами ничего

Вечер проходил непривычно спокойно.

За окном всё ещё моросил дождь, но уже совсем тихо, словно природа сама устала плакать. Дом окутала уютная тишина. На кухне пахло горячим чаем и свежим ужином, который мы с папой почти молча доедали. Телевизор в гостиной всё ещё негромко работал после мультфильма, но никто из нас уже не обращал на него внимания.

Я медленно водила вилкой по тарелке.

Аппетита почти не было.

Мысли всё равно возвращались к одному человеку.

К Грише.

Я тут же одёрнула себя.

Нет.

Нельзя.

Я резко опустила взгляд, будто сама испугалась собственного имени в голове.

Папа заметил это.

Он ничего не говорил, лишь время от времени украдкой смотрел на меня. Не контролируя. Не проверяя. Совсем иначе. В его взгляде появилось что-то новое — осторожность. Будто теперь он боялся лишним словом снова сделать мне больно.

Я глубоко вдохнула.

— Пап...

Он сразу поднял голову.

— Да, дочь?

Голос был удивительно мягким.

Таким я слышала его очень редко.

Я несколько секунд собиралась с мыслями.

Почему-то даже эта простая просьба казалась чем-то очень серьёзным.

— У меня есть лучшая подруга... Ира.

Я невольно улыбнулась.

Перед глазами сразу возникло её лицо, её вечная болтовня, умение смеяться даже тогда, когда всё вокруг рушится.

— Она единственная, с кем я настолько близко общаюсь...

На последнем слове внутри снова неприятно кольнуло.

«Единственная...»

Я машинально вспомнила Гришу.

Его улыбку.

Его спокойный голос.

То, как он без лишних вопросов отвёз меня домой.

Горло моментально сжалось.

Я крепче стиснула пальцы под столом.

Нет.

Только не сейчас.

Я быстро отвела взгляд в сторону окна, несколько раз глубоко вдохнула и всё-таки смогла проглотить подкатившие слёзы.

Папа внимательно наблюдал за мной.

Кажется, он понял, о чём я сейчас подумала.

Но не стал ничего спрашивать.

За это я была ему благодарна.

Я снова посмотрела на него.

— Можно...

Голос прозвучал совсем тихо.

— Можно я приглашу её к нам?

Я немного замялась.

— С ночёвкой...

В кухне повисла тишина.

Я уже привычно приготовилась услышать отказ.

Что ещё рано.

Что дома будут мешать.

Что это небезопасно.

Что потом.

Когда-нибудь.

Но отец неожиданно улыбнулся.

Совсем чуть-чуть.

Так тепло, что я даже растерялась.

Он поставил кружку на стол и спокойно ответил:

— Конечно можно.

Я удивлённо посмотрела на него.

Даже не сразу поверила, что правильно услышала.

— Правда?..

Он кивнул.

— Правда.

После небольшой паузы он добавил:

— Более того...

Я думаю, тебе сейчас это действительно нужно.

Не сидеть одной со своими мыслями.

А быть рядом с человеком, которому ты доверяешь.

Я молчала.

Кажется, сердце пропустило удар.

Не из-за самой ночёвки.

А потому, что впервые за долгое время папа не запрещал.

Он понимал.

Он действительно начал понимать.

Олег Евгеньевич тяжело выдохнул и виновато улыбнулся.

— Знаешь...

Он задумчиво посмотрел в окно.

— Раньше мне казалось, что чем меньше людей будет рядом с тобой, тем безопаснее будет твоя жизнь.

Он медленно покачал головой.

— А сегодня я понял, что ошибался.

Человеку нужны люди.

Нужны друзья.

Нужен тот, кому можно рассказать всё, что не получается рассказать даже родителям.

Он перевёл взгляд на меня.

— Позови Иру.

Хоть сегодня.

Хоть завтра.

Когда захочешь.

Дом открыт для неё.

Я почувствовала, как впервые за весь этот тяжёлый день на душе стало немного легче.

Совсем немного.

Но достаточно, чтобы искренне улыбнуться.

— Спасибо, пап...

Он лишь тепло улыбнулся в ответ.

— Не благодари.

Лучше... позвони ей.

Думаю, она уже извелась от переживаний.

Я даже не помню, как встала из-за стола.

Кажется, папа ещё что-то говорил мне вслед, но я уже не слышала. Внутри вдруг появилось какое-то странное чувство — почти забытая детская радость. Та самая, когда родители неожиданно разрешают то, о чём ты давно мечтал.

Я буквально сорвалась с места.

— Спасибо! — крикнула я уже на бегу.

Отец только тихо усмехнулся, глядя мне вслед.

Я взлетела по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

Наверное, со стороны это выглядело смешно.

Будто мне снова десять лет, а не двадцать.

Я резко открыла дверь своей комнаты, едва не ударившись ею о стену, быстро захлопнула её за собой и тут же схватила телефон с кровати.

Сердце почему-то колотилось.

Не от волнения.

От предвкушения.

Я почти сразу нашла в контактах имя Иры.

Палец завис над кнопкой вызова всего на секунду.

«Наверняка она уже накрутила себя...»

Я нажала.

Один гудок.

Второй...

Но договорить телефон даже не успел.

— ЯРОСЛАВА!

Ира ответила так быстро, будто всё это время держала телефон в руках и ждала только моего звонка.

— ТЫ ЖИВА?!

Я невольно рассмеялась.

Наверное, впервые за сегодняшний день.

Негромко.

Но совершенно искренне.

— Привет...

— Какой, к чёрту, привет?!

Я уже хотела заявление писать! Ты вообще понимаешь, что исчезла почти на два дня? Я тебе миллион сообщений отправила! Я думала, тебя отец снова закрыл, потом думала, что вы с этим Гришей... Потом вообще перестала думать, потому что уже паниковала!

Она говорила так быстро, что почти не делала вдохов.

Я только улыбалась, слушая её.

Как же мне этого не хватало.

Просто слышать человека, рядом с которым можно не притворяться.

— Ир...

— Что?

Я на секунду замолчала.

Потом тихо спросила:

— А ты... не хочешь сегодня приехать ко мне?

На другом конце линии неожиданно наступила тишина.

— В смысле... приехать?

— Ну...

Я улыбнулась.

— С ночёвкой.

Несколько секунд Ира вообще ничего не отвечала.

А потом совершенно серьёзным голосом произнесла:

— Стоп.

Повтори.

— Приезжай ко мне с ночёвкой.

— Это...

Она явно пыталась осознать услышанное.

— Это сейчас Ярослава говорит?

Я тихо рассмеялась.

— Да.

— Которая живёт по расписанию своего папы?

— Да.

— Которая полгода назад говорила, что он никогда в жизни никого не пустит к вам домой после восьми вечера?

— Да...

Ира громко ахнула.

— Подожди...

Она резко повысила голос.

— ОН РАЗРЕШИЛ?!

Я невольно снова улыбнулась.

Так тепло, что даже внутри стало немного легче.

— Разрешил.

И даже сам предложил позвать тебя.

На другом конце несколько секунд было тихо.

Потом раздался такой громкий счастливый визг, что я поспешно убрала телефон подальше от уха.

— ЯРОСЛАВА! Я БУДУ У ТЕБЯ ЧЕРЕЗ ЧАС! И ДАЖЕ НЕ ВЗДУМАЙ ПЕРЕДУМАТЬ!

Я впервые за долгое время тихо засмеялась.

По-настоящему.

Без боли.

Без страха.

Просто потому, что рядом всё ещё оставались люди, которые умели возвращать меня к жизни.

Наверное, Ира решила, что законы физики сегодня можно немного нарушить.

Потому что прошло не больше получаса, как внизу раздался звонок в дверь.

Я удивлённо посмотрела на телефон.

— Она что... реально долетела?

Я невольно улыбнулась и почти бегом выбежала из комнаты.

Отец уже открывал дверь.

На пороге стояла Ира с огромным рюкзаком за спиной, пакетом сладостей в одной руке и каким-то невероятно счастливым выражением лица.

— Здравствуйте! — звонко произнесла она. — Я Ира.

— Очень приятно, — с улыбкой ответил папа. — Олег Евгеньевич.

Ира тут же протянула ему руку.

— Наслышана о вас.

Отец удивлённо приподнял брови.

— Надеюсь, только хорошее?

Она театрально задумалась.

— Ну... процентов семьдесят хорошего.

Я тихо рассмеялась.

Отец тоже не смог сдержать улыбку.

— Честно.

— Тогда проходите.

Ира быстро сняла кроссовки и вошла в дом, с любопытством оглядываясь по сторонам.

— Ничего себе...

Она медленно покрутилась вокруг своей оси.

— Это не дом, это музей какой-то.

Папа негромко усмехнулся.

— Осматривайтесь.

Чувствуйте себя как дома.

— Спасибо большое!

Она улыбнулась так искренне, что даже отец заметно расслабился.

Ему хватило буквально пары минут разговора, чтобы составить о ней впечатление.

Весёлая.

Воспитанная.

Открытая.

Совсем не такая шумная, какой казалась в первые секунды.

— Не буду вам мешать, девочки, — сказал отец, переводя взгляд на меня. — Если что-нибудь понадобится — я у себя.

— Спасибо, пап.

Он едва заметно кивнул и спокойно ушёл в кабинет, оставляя нас одних.

Как только его шаги стихли в глубине дома, Ира резко повернулась ко мне.

— Ну...

Она многозначительно прищурилась.

— Показывай комнату.

Я закатила глаза.

— Пошли.

Мы поднялись наверх.

Ира вошла первой.

Её взгляд тут же забегал по комнате.

Она внимательно рассматривала книжные полки, фотографии, письменный стол, большое окно, мягкий ковёр возле кровати.

Потом медленно подошла к окну.

Посмотрела на огромный участок за домом.

На сад.

На беседку.

На высокие ели, качавшиеся под дождём.

И только после этого тихо сказала:

— Жесть...

Я вопросительно посмотрела на неё.

Она повернулась ко мне.

— Теперь я понимаю, почему ты так тоскуешь.

Я нахмурилась.

— В смысле?

Ира села на край моей кровати.

— Такой огромный дом...

Она медленно обвела комнату рукой.

— И ты здесь практически одна.

Папа постоянно работает.

Мамы нет...

Она грустно улыбнулась.

— Здесь красиво.

Очень красиво.

Но иногда красота не спасает от одиночества.

Я молча опустила взгляд.

Она попала прямо в точку.

Ира тут же хлопнула ладонями по коленям.

— Так!

Она резко выпрямилась.

— Всё.

На дом мне плевать.

Она наклонилась ко мне так близко, что между нами осталось сантиметров двадцать.

В глазах снова появился привычный азарт.

— Что...

Она сделала драматическую паузу.

— С...

Ещё одна пауза.

— Гришей?!

Кажется, именно этот вопрос мучил её последние двое суток.

Я тяжело выдохнула.

Улыбка исчезла сама собой.

Стоило услышать его имя...

Как сердце снова предательски сжалось.

Я опустилась рядом с ней на кровать.

Несколько секунд просто молчала, разглядывая собственные руки. Я крутила кольцо на пальце, лишь бы не смотреть Ире в глаза. Казалось, если сейчас произнесу это вслух, всё станет окончательно реальным.

Я глубоко вдохнула.

— Мы...

Голос дрогнул.

— Мы больше не общаемся.

Последние слова прозвучали почти шёпотом.

Я даже не заметила, как опустила голову ещё ниже.

В комнате стало тихо.

Ира несколько секунд просто смотрела на меня.

Она явно ждала продолжения.

Потом медленно моргнула.

— Подожди...

Она нахмурилась.

— В смысле... больше не общаетесь?

Я лишь коротко кивнула.

— Всё.

Ира резко выпрямилась.

— Чего?

Она недоверчиво смотрела на меня.

— Он сам так сказал?

Я покачала головой.

— Нет...

Новый тяжёлый вдох.

— Это сказала я.

Ира застыла.

Секунд на пять.

Наверное, впервые за всё время нашего знакомства ей действительно нечего было ответить.

Она открыла рот.

Закрыла.

Снова открыла.

Потом резко хлопнула ладонью по кровати.

— Ты дура?!

Я виновато опустила глаза.

— Ир...

— Нет, подожди!

Она вскочила на ноги и начала ходить по комнате.

— Дай мне понять, что сейчас произошло.

Ты два дня рассказывала мне про какого-то невероятного парня.

Который тебя уважает.

Слушает.

Не давит.

Не пользуется твоими чувствами.

Который ради тебя сорвался за город.

Ночевал рядом и даже пальцем тебя не тронул.

Привёз домой.

Поддерживал.

Она резко остановилась передо мной.

— И после всего этого...

Она ткнула пальцем в мою сторону.

— Ты сама сказала ему больше не общаться?!

Я закрыла лицо ладонями.

— Да...

— Ярослава!

Она почти застонала от отчаяния.

— Ты вообще себя слышишь?

Я почувствовала, как глаза снова начинают щипать.

— Мне было страшно...

Тихо сказала я.

— Очень страшно.

Ира сразу перестала повышать голос.

Она медленно села рядом.

Но взгляд оставался серьёзным.

— Чего?

Я долго молчала.

Настолько долго, что казалось, сама не знала ответа.

Потом наконец прошептала:

— Всего.

Я подняла на неё покрасневшие глаза.

— Мне страшно было от того, что рядом с ним спокойно.

Страшно, что мне хотелось обнять его.

Страшно просыпаться рядом с человеком и понимать, что мне хорошо.

Страшно, что я начала ему доверять.

Я тяжело вдохнула.

— Ир...

Я покачала головой.

— Я не умею так.

Меня никто этому не учил.

Я всю жизнь жила по-другому.

Дом.

Учёба.

Дом.

Запреты.

Контроль.

И вдруг появляется человек...

Я грустно улыбнулась.

— И за два дня переворачивает всю мою жизнь.

Разве это не страшно?

Ира смотрела на меня уже совсем иначе.

Без раздражения.

Без осуждения.

Она медленно взяла мои ладони в свои.

— Ясь...

Тихо произнесла она.

— Ты не дура потому, что испугалась.

Ты испугалась вполне по-настоящему.

Она осторожно сжала мои пальцы.

— Но ты всё-таки очень большая дурочка...

Я невольно усмехнулась сквозь слёзы.

— Почему?

Ира грустно улыбнулась.

— Потому что ты убежала не от него.

Она слегка коснулась пальцем моей груди.

— Ты убежала от того, что почувствовала вот здесь.

И, судя по тому, как ты сейчас плачешь...

Она внимательно посмотрела мне в глаза.

— Ты уже жалеешь о своих словах, просто пока боишься признаться в этом даже самой себе.

Я устало опустила голову.

Каждое слово давалось всё тяжелее. Казалось, я сама запуталась в собственных мыслях настолько, что уже не понимала, где правда, а где страх.

— Я... в самую первую секунду пожалела.

Голос был тихим.

Почти виноватым.

— Как только вышла из машины.

Я невольно улыбнулась.

Очень грустно.

— Мне хотелось побежать обратно.

Остановить его.

Сказать, что я всё сказала сгоряча.

Я тяжело выдохнула.

— Но теперь...

Я подняла взгляд на Иру.

— Что теперь?

Она молча смотрела на меня.

Я пожала плечами.

— Он, наверное, уже поехал к Кристине.

Наверняка они поговорили.

Помирились.

Я попыталась улыбнуться.

Не получилось.

— И правильно.

Ира нахмурилась.

— В каком смысле "правильно"?

— Ну...

Я опустила глаза.

— Ты вообще видела Кристину?

Она красивая.

Очень.

Высокая.

Уверенная.

Всегда знает, что сказать.

Я тихо усмехнулась.

— А потом посмотри на меня.

Повисла короткая пауза.

— Явно не его вкус.

Несколько секунд Ира просто смотрела на меня.

Потом медленно прикрыла глаза.

Будто мысленно сосчитала до десяти.

Открыла их снова.

И совершенно серьёзно спросила:

— Ты реально дура?

Я даже вздрогнула.

— Ир...

— Нет, Ясь.

Она резко перебила меня.

— Сейчас я договорю.

Ира подвинулась ближе.

— Ты вообще слышишь себя со стороны?

Она начала загибать пальцы.

— Парень таскался за тобой буквально везде.

Первый шёл разговаривать.

Первый писал.

Первый переживал.

Повёз тебя за город, хотя мог спокойно поехать домой.

Провёл с тобой почти двое суток.

Терпел все твои перепады настроения.

Не воспользовался ни одной ситуацией, когда мог бы повести себя как последний придурок.

Она смотрела мне прямо в глаза.

— Потом отвёз тебя домой.

Выслушал.

Не стал спорить.

Уважил твоё решение, хотя ему самому было больно.

И после всего этого...

Она всплеснула руками.

— Ты сидишь передо мной и говоришь, что не в его вкусе?!

Я виновато пожала плечами.

— Ну...

— Да какое "ну", Ярослава?!

Ира уже не могла усидеть на месте.

Она снова вскочила и начала ходить по комнате.

— Ты вообще видела, как он на тебя смотрел?

Я молчала.

— Нет?

А я видела!

В университете.

В кино.

Да даже когда ты рассказывала мне про эту поездку!

Он, по твоим словам, каждую минуту думал о том, комфортно ли тебе!

Она остановилась напротив меня.

— Мужчины не делают такого ради девушки, которая "не в их вкусе".

Я опустила взгляд.

— Может... он просто добрый.

Ира громко застонала и театрально запрокинула голову.

— Господи, дай мне терпения...

Она снова посмотрела на меня.

Уже спокойнее.

— Ясь.

Послушай меня внимательно.

Красота — это последнее, о чём мужчина думает, когда по-настоящему влюбляется.

Она села рядом и осторожно взяла меня за руку.

— Кристина красивая.

Очень.

Я не спорю.

Но если бы ему нужна была только красивая девушка...

Он бы сейчас сидел рядом с ней.

А не ездил за тобой через весь город.

Не вытаскивал тебя из дома.

Не слушал твои страхи.

Не пытался понять тебя.

Ира слегка сжала мою ладонь.

— Ты до сих пор вообще не понимаешь, почему он оказался рядом.

Я тихо посмотрела на неё.

— Почему?

Она улыбнулась.

Совсем мягко.

— Потому что ему была нужна именно ты.

Не похожая на Кристину.

Не лучше неё.

Не хуже.

А просто...

Ты.

И именно в это тебе сейчас сложнее всего поверить.

Я смотрела на Иру ещё несколько секунд.

Каждое её слово будто медленно пробивалось сквозь ту толстую стену, которую я сама годами выстраивала вокруг себя. Нет, страх никуда не исчез. Он всё ещё сидел где-то глубоко внутри, заставляя сердце тревожно сжиматься при одной только мысли о Грише. Но рядом с этим страхом неожиданно появилось что-то ещё.

Надежда.

Совсем маленькая.

Почти незаметная.

Я сама испугалась того, что впервые за весь день не чувствовала безысходности.

Уголки моих губ медленно дрогнули.

Ира сразу это заметила.

— О!

Она довольно улыбнулась и победно указала на меня пальцем.

— Вот это уже другое дело.

Я тихо усмехнулась, качнув головой.

— Ты невозможная...

— Зато эффективная.

Она гордо расправила плечи, будто только что выиграла какое-то соревнование.

— Посмотри, пять минут назад ты ревела так, что я уже хотела искать салфетки оптом. А сейчас улыбаешься.

— Совсем чуть-чуть...

— Всё равно улыбаешься.

Я покачала головой.

Как же легко ей удавалось вытаскивать меня из самых тяжёлых состояний.

Наверное, именно поэтому она и была моей лучшей подругой.

Ира вдруг хитро прищурилась.

Я слишком хорошо знала этот взгляд.

Ничего хорошего он никогда не предвещал.

— Что?..

Осторожно спросила я.

Она молчала.

Только улыбалась всё шире.

— Ир...

— Сейчас будет очень важный вопрос.

Я закатила глаза.

— Господи...

— Отвечай честно.

— Даже страшно.

Она подвинулась ближе ко мне, обхватила руками подушку и заговорщически понизила голос.

— Вы хоть...

Она выдержала театральную паузу.

— Целовались?

Я сначала непонимающе моргнула.

Потом до меня дошёл смысл её вопроса.

— Чего?!

Я резко выпрямилась на кровати.

— Совсем, что ли?!

Ира едва сдерживала смех.

— Значит, нет...

— Конечно нет!

Я возмущённо схватила первую попавшуюся подушку и легонько ударила её по плечу.

— Ты вообще нормальная?

— Ай!

Она рассмеялась и закрылась руками.

— За что?!

— За такие вопросы!

— Ну а что?

Ира всё ещё смеялась.

— Мне же интересно!

— Нет, мы не целовались!

Вообще!

Ни разу!

Я чувствовала, как начинают гореть щёки.

Даже вспоминать об этом было неловко.

— Мы...

Я замолчала.

— Ну?

Ира сразу насторожилась.

— Что "мы"?

— Ничего...

Я отвела взгляд.

Она мгновенно придвинулась почти вплотную.

— Яся.

— Что?

— Я тебя знаю.

Когда ты говоришь "ничего", значит, произошло что-то очень даже "чего".

Я тихо застонала.

— Ир...

— Рассказывай.

Я несколько секунд молчала.

Потом всё-таки сдалась.

— Ну...

Помнишь, я рассказывала, что ночью проснулась из-за кошмара?

— Угу.

— Мне было очень страшно.

Я не знаю почему...

Просто...

Я попросила его меня обнять.

Ира перестала улыбаться.

Теперь она слушала очень внимательно.

— И?

— Он просто...

Обнял.

Я пожала плечами.

— Мы так и уснули.

И всё.

Честно.

Ничего больше не было.

Он даже не пытался...

Я снова замолчала.

В памяти слишком отчётливо всплыли те несколько минут.

Его тёплые руки.

Спокойное дыхание.

То странное чувство безопасности, которого я никогда раньше не испытывала рядом с чужим человеком.

Я тихо улыбнулась.

Совсем неосознанно.

— Знаешь...

Едва слышно сказала я.

— Мне тогда впервые за очень долгое время не было страшно засыпать.

Ира смотрела на меня с каким-то невероятно тёплым выражением лица.

— Вот именно.

— Что именно?

— Ты сейчас рассказывала не про объятия.

Она мягко улыбнулась.

— Ты рассказывала про чувство, которое они тебе дали.

Я задумалась.

Наверное...

Она была права.

Ира вдруг снова хитро прищурилась.

— Ладно.

Раз не целовались...

Она выдержала драматическую паузу.

— Тогда вопрос номер два.

Я обречённо закрыла лицо ладонями.

— Господи...

— Он хоть красивый без футболки?

— ИРА!

Я рассмеялась так громко, что, кажется, впервые за последние несколько дней забыла обо всём, что произошло.

А из кабинета снизу вдруг послышался голос папы:

— Девочки, вы там живы?

Мы переглянулись.

И одновременно рассмеялись ещё сильнее.

Я ещё какое-то время смеялась, прижимая к себе подушку.

Щёки горели так, будто мне снова было шестнадцать, а не двадцать. Казалось, Ира специально умела задавать именно те вопросы, после которых хотелось одновременно смеяться, провалиться сквозь пол и сменить тему.

Но, как назло, перед глазами тут же всплыло совершенно ненужное воспоминание.

Утро на даче.

Гриша только вышел из душа.

Волосы ещё были влажными, с кончиков медленно стекали капли воды. На бёдрах небрежно держалось большое белое полотенце, а на плечах висело ещё одно, которым он лениво вытирал волосы. Он тогда выглядел настолько спокойно и естественно, будто совершенно не задумывался о том, какое впечатление производит.

А я...

Я тогда поспешно отвела взгляд, сделав вид, что меня невероятно заинтересовал чайник на плите.

Хотя сердце в тот момент билось так громко, что, казалось, его было слышно во всём доме.

Я тихо вздохнула.

— Если честно...

Ира сразу повернулась ко мне.

— О-о-о...

Она довольно улыбнулась.

— Сейчас будет интересно.

Я закатила глаза.

— Не перебивай.

Она тут же приложила ладонь к губам, изображая полную готовность молчать.

— Честно...

Я смущённо улыбнулась.

— Я помню его после душа.

Ира широко раскрыла глаза.

— Так...

— Он был с полотенцем на бёдрах...

Я закрыла лицо ладонью и тихо рассмеялась от собственной неловкости.

— Господи, зачем я вообще это рассказываю...

— Потому что я лучшая подруга.

Продолжай.

Я покачала головой.

— Наверное...

Я задумалась, подбирая слова.

— Наверное, он был красивее всех парней, которых я вообще видела в таком виде.

Ира удивлённо присвистнула.

— Серьёзно?

— Угу.

Я пожала плечами.

— Хотя...

Я улыбнулась.

— Видела я таких достаточно.

Мы же с родителями раньше каждое лето летали на море.

Там половина пляжа ходила без футболок.

Я невольно рассмеялась.

— Но...

Она вопросительно подняла брови.

— Он правда очень красивый.

Очень.

И дело даже не в фигуре...

Я задумчиво посмотрела куда-то в сторону окна.

— Просто...

Ему это совершенно безразлично.

Он не пытается произвести впечатление.

Не красуется.

Не играет мышцами.

Вообще ничего такого.

Наверное, именно поэтому это выглядело...

Я смущённо улыбнулась.

— Естественно.

Ира громко засмеялась.

— Господи, Ярослава...

Она ткнула меня локтем в бок.

— Да ты влипла по уши.

— Да иди ты.

— Нет, правда.

Она покачала головой.

— Хотя...

Ира вдруг задумалась.

— Естественно он красивый.

Ты этого не замечала, когда он в универ в этих своих обтягивающих футболках приходил?

Я подняла на неё взгляд.

— Вот именно!

— Ну да...

Она театрально закатила глаза.

— Там вообще трудно было не заметить.

Мы с девчонками ещё на первом курсе обсуждали, что у него совесть отсутствует.

— Почему?

— Потому что нельзя приходить на пары в белой футболке, которая буквально подчёркивает каждую мышцу, и делать вид, что это случайность.

Я громко рассмеялась.

— Ира!

— Что "Ира"?

Она невинно пожала плечами.

— Думаешь, только ты на него смотрела?

Да половина девчонок в аудитории смотрела не на преподавателя, а на него.

Я удивлённо уставилась на неё.

— Серьёзно?

— Абсолютно.

Она хитро улыбнулась.

— Только знаешь, в чём между вами разница?

— В чём?

— Они смотрели на красивого парня.

А он...

Ира выразительно посмотрела прямо мне в глаза.

— Всё это время смотрел только на одну очень упрямую девушку, которая до сих пор искренне не понимает, почему именно на неё.

Моя улыбка медленно исчезла.

Стоило разговору снова вернуться к Грише, как внутри всё болезненно сжалось.

Я подтянула ноги к себе, обняла колени руками и несколько секунд молча смотрела в окно. Дождь уже почти закончился. По стеклу лениво скатывались последние капли, а где-то далеко между туч начинало темнеть вечернее небо.

Я тяжело вздохнула.

— Ну и что мне теперь делать, Ир?

Мой голос снова стал тихим.

Без прежнего смеха.

Без лёгкости.

— Скажи.

Я повернулась к ней.

— Что?

Позвонить ему?

Я невесело усмехнулась.

— И сказать: «Извини, я передумала»?

Это же...

Я покачала головой.

— Как-то глупо.

Я замолчала.

Перед глазами снова возникла картина.

Я выхожу из машины.

Говорю, что нам лучше больше не общаться.

Он молчит.

Пытается подобрать слова.

А я всё равно ухожу.

Я крепко зажмурилась.

— Господи...

Прошептала я.

— Какая же я...

— Не смей.

Спокойно перебила Ира.

Я подняла на неё глаза.

— Не называй себя никак.

Ты испугалась.

Да.

Но это не делает тебя плохим человеком.

Я грустно улыбнулась.

— Всё равно.

Она покачала головой.

— Нет.

Я вздохнула ещё раз.

— Да и...

Наверное...

Он уже спит.

Я посмотрела на телефон, лежавший рядом.

Экран был тёмным.

Никаких сообщений.

Никаких звонков.

От этого становилось ещё тяжелее.

— После такого дня он наверняка вообще не хочет меня ни видеть, ни слышать.

Ира молча наблюдала за мной.

Потом вдруг протянула руку.

Взяла мой телефон.

Я сразу насторожилась.

— Ир...

— Спокойно.

Она быстро заблокировала экран и положила телефон обратно мне на колени.

— Сегодня ты ему не позвонишь.

Я удивлённо посмотрела на неё.

— Почему?

— Потому что сейчас тобой говорит чувство вины.

А не спокойная голова.

Она села ближе.

— Представь.

Он только что пережил тяжёлый день.

Ты тоже.

Вы оба сейчас на эмоциях.

Если кто-то из вас сейчас начнёт что-то выяснять...

С вероятностью девяносто процентов разговор получится ещё хуже.

Я задумалась.

В её словах была логика.

— Тогда...

Что делать?

Ира улыбнулась.

Очень спокойно.

— Ничего.

Я вопросительно посмотрела на неё.

— Иногда самый правильный поступок — это переждать одну ночь.

Она поправила выбившуюся прядь моих волос.

— Завтра ты проснёшься.

Выдохнешь.

Ещё раз всё обдумаешь.

И только потом будешь решать.

Позвонить.

Написать.

Или...

Подождать, пока он сам сделает первый шаг.

Я тихо усмехнулась.

— Ты сейчас говоришь как психолог.

— Нет.

Она рассмеялась.

— Просто как человек, который не хочет, чтобы его лучшая подруга через пять минут после панической атаки принимала судьбоносные решения.

Я не смогла сдержать улыбку.

— Ладно...

Наверное, ты права.

— Конечно права.

Ира довольно улыбнулась.

— Я вообще редко ошибаюсь.

— Самооценка у тебя...

— Здоровая.

Ответила она с абсолютно серьёзным лицом.

Я снова тихо рассмеялась.

На душе всё ещё было тяжело.

Но рядом с Ирой эта тяжесть уже не казалась такой невыносимой.

Впервые за долгое время мне не нужно было бороться со своими мыслями в одиночку.

Я ещё какое-то время сидела, улыбаясь.

Разговор с Ирой словно снял с моих плеч огромный камень. Нет, проблемы никуда не исчезли. Гриша всё ещё был где-то далеко, и я не знала, что происходит в его жизни. Страх тоже не испарился. Но рядом с лучшей подругой всё казалось не таким безнадёжным.

Я хлопнула ладонями по коленям.

— Пошли чай пить.

Ира тут же оживилась.

— Вот это разговор! А то я уже думала, ты меня одними переживаниями кормить собираешься.

Я тихо рассмеялась.

— Наглая.

— Зато честная.

Мы одновременно поднялись с кровати и вышли из комнаты.

Спускаясь по лестнице, я неожиданно поймала себя на мысли, что впервые за долгое время в доме слышится не только тишина. Ира что-то без остановки рассказывала, жестикулировала, успевала комментировать каждую фотографию на стенах, каждую вазу, каждую картину. От её голоса огромный дом словно оживал.

Папа сидел на кухне с ноутбуком, но, увидев нас, сразу закрыл его.

— Чай будете?

— Очень! — почти одновременно ответили мы.

Он улыбнулся.

— Тогда садитесь.

Через несколько минут на столе уже стоял большой чайник, кружки и целая гора сладостей, которые Ира предусмотрительно привезла с собой.

— Я вообще-то знала, что разговор будет долгим, — с довольным видом сказала она, выкладывая на стол шоколад, печенье и мармелад. — Поэтому подготовилась.

— Ты будто на неделю приехала, — засмеялась я.

— Никогда нельзя недооценивать силу женских разговоров.

Папа только усмехнулся, покачав головой.

Некоторое время мы втроём просто разговаривали.

Ира рассказывала смешные истории из университета, несколько раз так удачно передразнила одного преподавателя, что даже отец не смог сдержать смех. Я смотрела на них и удивлялась, как быстро они нашли общий язык. Ещё утром мне казалось невозможным представить папу, который спокойно сидит на кухне с моей подругой, смеётся и поддерживает разговор.

Что-то действительно менялось.

Медленно.

Осторожно.

Но менялось.

Допив чай, папа пожелал нам спокойной ночи и ушёл к себе.

— Не сидите до утра, — улыбнулся он уже с лестницы.

Ира дождалась, пока он скроется, и тихонько прошептала:

— Он классный.

Я посмотрела вслед отцу.

— Да...

Тихо ответила я.

— Просто... ему тоже нужно было время.

Мы вернулись ко мне в комнату.

За окном снова зашелестел мелкий дождь.

Ира сразу забралась на кровать с ногами.

— Так, сегодня никаких тяжёлых разговоров.

Я удивлённо посмотрела на неё.

— Почему?

— Потому что твой мозг уже устал.

И мой тоже.

Она схватила пульт.

— Сейчас будем смотреть что-нибудь максимально глупое.

— Например?

— Например, романтическую комедию, где все проблемы решаются за полтора часа.

Я фыркнула.

— Если бы в жизни было так же...

— Было бы скучно.

Мы долго выбирали фильм, спорили, смеялись над описаниями, отвергали один за другим варианты, пока наконец не остановились на каком-то лёгком фильме, который никто из нас толком не смотрел.

Большая кровать легко вместила нас обеих.

Я устроилась ближе к стене, Ира развалилась рядом, тут же укрывшись половиной одеяла.

Фильм тихо играл на экране.

Мы ещё какое-то время комментировали происходящее, смеялись над нелепыми сценами, спорили о героях.

Постепенно разговоров становилось всё меньше.

Ира первой замолчала.

Через несколько минут я услышала её ровное, спокойное дыхание.

Она уснула прямо посреди фильма.

Я ещё немного смотрела в экран.

Потом перевела взгляд на окно.

Дождь всё так же тихо барабанил по стеклу.

Дом больше не казался таким пустым.

Из соседней комнаты доносился едва слышный шум телевизора, который, наверное, смотрел папа.

Рядом мирно спала лучшая подруга.

И впервые за последние несколько дней я почувствовала себя... дома.

Не потому, что находилась в этих стенах.

А потому, что рядом были люди, с которыми можно было не бояться быть собой.

С этой мыслью мои глаза сами закрылись.

И сон наконец пришёл без тревоги.

Утро встретило нас запахом свежесваренного кофе и солнечными лучами, которые наконец пробились сквозь серые дождевые тучи. Казалось, природа сама решила, что буря закончилась не только за окном, но и где-то внутри меня.

Я проснулась раньше Иры.

Спустилась вниз.

Папы уже не было.

На кухонном столе стояла кружка, из которой он, видимо, пил кофе перед работой, а рядом лежала небольшая записка.

«Хорошего дня, девочки. Завтрак в холодильнике.»

Я невольно улыбнулась.

Ещё неделю назад ничего подобного не произошло бы.

Папа просто ушёл бы на работу.

А сейчас...

Он оставил записку.

Такая мелочь.

Но почему-то именно она грела сильнее всего.

Через несколько минут вниз спустилась Ира.

В огромной футболке, с растрёпанными волосами и сонным лицом она выглядела настолько смешно, что я не смогла сдержать улыбку.

— Чего смеёшься?

Она недовольно прищурилась.

— Ты похожа на домовёнка.

— Спасибо, подруга.

— Всегда пожалуйста.

Мы вместе достали завтрак из холодильника, разогрели его и устроились за большим кухонным столом.

Дом снова был тихим.

Но теперь эта тишина не давила.

Она была уютной.

Мы ели не спеша.

Ира лениво ковыряла вилкой омлет, а я размешивала сахар в чае, задумчиво наблюдая, как ложечка ударяется о стенки кружки.

Несколько минут никто ничего не говорил.

Потом Ира неожиданно нарушила молчание.

— Ясь...

Я подняла глаза.

— М?

Она смотрела на меня очень серьёзно.

Совсем не так, как обычно.

— А ты вообще понимаешь одну вещь?

Я нахмурилась.

— Какую?

Она медленно положила вилку на тарелку.

— Я сейчас сижу в этом доме.

Она обвела взглядом просторную кухню.

— Пью с тобой чай.

Ночевала у тебя.

Спокойно разговаривала с твоим папой.

И всё это...

Она сделала небольшую паузу.

— Только благодаря Грише.

Я замерла.

— Ир...

Она не дала мне перебить себя.

— Нет.

Послушай.

Она слегка наклонилась вперёд.

— Если бы не он...

Ты бы до сих пор сидела здесь одна.

По расписанию.

Под запретами.

Мы бы максимум переписывались.

А приехать к тебе?

Она грустно усмехнулась.

— Даже мечтать бы не стали.

Я медленно опустила взгляд в кружку.

От её слов внутри снова что-то болезненно дрогнуло.

Потому что...

Она говорила правду.

— Ты ведь сама это понимаешь.

Тихо продолжила Ира.

— Он не просто появился в твоей жизни.

Он...

Она задумалась, подбирая слова.

— Будто сдвинул огромную стену, которая годами стояла между тобой и всем остальным миром.

Я долго молчала.

В памяти одна за другой всплывали последние несколько дней.

Гриша впервые оказался у нас дома.

Разговор с папой.

Его неожиданное разрешение.

Поездка на дачу.

Мои слёзы.

Возвращение.

Ночной разговор с отцом.

И вот теперь...

Ира сидит напротив меня на нашей кухне.

Я тихо выдохнула.

— Знаешь...

Почти шёпотом сказала я.

— Мне кажется...

Я раньше даже не понимала, насколько привыкла жить в клетке.

Ира ничего не ответила.

Просто внимательно слушала.

Я грустно улыбнулась.

— И самое страшное...

Я подняла на неё глаза.

— Когда дверь наконец открылась...

Я сама испугалась выйти.

Ира осторожно накрыла мою руку своей ладонью.

— Это не страшно, Ясь.

Страшно было бы...

Если бы ты никогда не захотела из неё выйти вообще.

А ты захотела.

Пусть и испугалась.

Но захотела.

И это уже значит, что назад ты такой, как раньше, уже не станешь.

Я медленно провела пальцем по краю кружки.

Чай уже почти остыл, но я всё равно держала её в руках, будто она могла хоть немного согреть не только ладони, но и мысли.

Несколько секунд мы молчали.

Каждая думала о своём.

Я первой нарушила тишину.

— Не знаю...

Тихо произнесла я, глядя куда-то мимо Иры.

— Увидимся ли мы с ним ещё вообще.

От одной этой мысли внутри неприятно защемило.

Я быстро сделала небольшой глоток чая, стараясь проглотить вместе с ним подступивший ком.

— Но...

Я тяжело выдохнула.

— Со следующей недели у нас начинаются экзамены.

Я попыталась улыбнуться.

Получилось очень слабо.

— Нужно готовиться.

Ира сразу же недовольно сморщилась.

— Давай не об учёбе.

— Почему?

— Потому что ты сейчас специально переводишь тему.

Она слишком хорошо меня знала.

Я тихо усмехнулась.

— Возможно.

— Не возможно.

А точно.

Она поставила локти на стол и внимательно посмотрела на меня.

— Ты опять убегаешь.

Я закатила глаза.

— Ир...

— Что "Ир"?

Она улыбнулась.

— Я уже изучила все твои способы уходить от разговора.

Сначала ты начинаешь говорить про учёбу.

Потом про погоду.

Потом вообще вспоминаешь, что надо полить цветы.

Я невольно рассмеялась.

— Не настолько всё плохо.

— Настолько.

Я покачала головой.

— Просто...

Мне правда не хочется весь день говорить только о Грише.

Ира молча ждала продолжения.

Я опустила взгляд.

— Я не могу вечно говорить о Грише.

Последнюю фразу я произнесла почти шёпотом.

И сама в ту же секунду поняла, что соврала.

Могу.

Ещё как могу.

Наверное, если бы никто меня не останавливал, я бы рассказывала о нём до самого вечера.

О его голосе.

О его улыбке.

О том, как он шутил.

Как смотрел на меня.

Как молча укрывал одеялом.

Как спокойно обнимал ночью.

Как терпел мои перепады настроения.

Как не стал удерживать, когда я уходила.

Я незаметно вздохнула.

«Нет... Не могу перестать думать о нём.»

Я грустно улыбнулась самой себе.

— На самом деле...

Тихо призналась я.

— Мне просто грустно от этого.

Ира ничего не сказала.

Она не стала убеждать меня, что всё будет хорошо.

Не стала говорить, что время лечит.

Она просто протянула руку и осторожно коснулась моей ладони.

— Знаешь...

Мягко сказала она.

— Иногда человеку нужно выговориться столько раз, сколько потребуется.

Хоть десять.

Хоть сто.

Это не значит, что ты зациклилась.

Это значит, что тебе больно.

Я подняла на неё глаза.

— А если мне и завтра будет хотеться говорить только о нём?

Она улыбнулась.

— Значит, завтра будем говорить только о нём.

— А через неделю?

— И через неделю.

Я тихо засмеялась.

— Ты с ума сойдёшь.

— Не успею.

Она пожала плечами.

— Ты же когда-нибудь закончишь.

Я покачала головой.

— Не уверена.

— А я уверена.

Ира тепло улыбнулась.

— Только знаешь...

Она на секунду задумалась.

— Мне кажется, ты сейчас грустишь не потому, что потеряла Гришу.

Я вопросительно посмотрела на неё.

— Тогда почему?

Она ответила почти сразу:

— Потому что впервые в жизни позволила себе представить, какой могла бы быть твоя жизнь.

И теперь очень боишься, что эта жизнь закончилась, даже не успев начаться.

От этих слов я замолчала.

Потому что где-то глубоко внутри понимала...

Ира снова оказалась права.

Оставшуюся часть дня мы решили посвятить самому простому и самому необходимому — отдыху. После последних событий ни мне, ни Ире не хотелось никуда спешить, что-то решать или снова возвращаться к тяжёлым разговорам. Иногда мы просто лежали на моей огромной кровати, завернувшись в пледы, и бездумно смотрели какой-то сериал, периодически отвлекаясь на комментарии. Мы обсуждали нелепые поступки героев, спорили, кто из них поступил правильно, смеялись над самыми глупыми сценами и постоянно ставили сериал на паузу, потому что разговор снова уводил нас куда-то далеко от сюжета. Казалось, что время впервые за долгое время перестало куда-то бежать. Оно просто текло спокойно, позволяя мне постепенно приходить в себя.

Ближе к вечеру солнце окончательно разогнало последние дождевые тучи. Воздух после ливня стал удивительно свежим, и мы решили выйти в сад. Стоило открыть дверь на террасу, как нас сразу встретил влажный запах земли, хвои и цветов. Листья деревьев ещё блестели от капель, аккуратно подстриженный газон казался почти изумрудным, а многочисленные клумбы выглядели так, будто их только что подготовили для фотосессии.

Ира остановилась буквально через несколько шагов.

Она медленно огляделась вокруг, потом повернулась ко мне с таким выражением лица, будто только что оказалась в каком-то ботаническом саду.

— Яся...

Она даже говорить стала тише.

— Это... просто невероятно.

Я невольно улыбнулась.

Для меня всё это давно стало привычным. Каждая дорожка, каждая туя, каждая клумба были частью моего детства. Здесь мама любила пить кофе по утрам, а папа по выходным часами возился с рабочими, обсуждая очередные изменения участка. После её смерти садом продолжали заниматься специалисты, но многие решения, которые появлялись здесь последние несколько лет, принадлежали уже мне.

Мы медленно шли по каменной дорожке. Ира то и дело останавливалась возле очередного куста роз, фотографировала необычные растения, восхищалась тем, как аккуратно были высажены декоративные ели, сколько разных оттенков зелёного сочеталось между собой и как гармонично выглядел весь участок.

— Подожди...

Она вдруг остановилась возле небольшой альпийской горки с декоративным ручьём.

— Это тоже ты придумала?

Я немного смутилась.

— Ну... да. Не совсем сама, конечно. Я просто рисовала варианты, а потом мы с ландшафтным дизайнером уже вместе обсуждали, что можно сделать.

— А вот эта беседка?

— Моё предложение.

— Освещение вдоль дорожек?

— Тоже.

— И эти клумбы?

Я тихо засмеялась.

— Ир, ну не устраивай допрос.

Она лишь покачала головой, продолжая внимательно рассматривать участок.

— Нет, серьёзно.

Ты вообще понимаешь, насколько здесь красиво?

Я пожала плечами.

— Просто хотелось, чтобы было уютно.

— Просто?

Она удивлённо посмотрела на меня.

— Да тут каждая деталь на своём месте.

Мы дошли до небольшого пруда, возле которого росли невысокие декоративные ивы. Вода после дождя была совершенно спокойной, отражая голубое небо, которое наконец выглянуло из-за облаков.

Ира долго молчала.

Потом вдруг улыбнулась и легонько толкнула меня плечом.

— И зачем тебе вообще филфак?

Я удивлённо посмотрела на неё.

— В смысле?

Она широко развела руками, показывая на весь участок.

— Ландшафтный дизайнер — это явно твоё.

Я тихо рассмеялась.

— Думаешь?

— Не думаю.

Она уверенно покачала головой.

— Я уверена.

Потому что одно дело — просто иметь красивый дом. Когда за тебя всё придумали, оплатили и сделали специалисты.

Она снова посмотрела вокруг.

— А совсем другое — чувствовать пространство. Понимать, где должно стоять дерево, где нужны цветы, где человеку захочется остановиться, а где просто пройти мимо.

Она улыбнулась.

— Этому не научишься за неделю.

Это либо есть...

Либо нет.

И у тебя это есть.

Я отвела взгляд, неожиданно вспомнив маму.

Именно она с самого детства брала меня за руку и показывала, как важно не просто поставить скамейку в красивом месте, а подумать, что будет видеть человек, который на неё сядет. Она рассказывала, почему одни растения сочетаются друг с другом, а другие нет, почему дорожки должны вести взгляд, а не просто соединять две точки.

Я невольно улыбнулась.

— Вообще...

Тихо сказала я.

— Это мама меня всему этому учила.

Мы с ней могли часами сидеть с карандашами и рисовать, как должен выглядеть двор или дом. Она всегда говорила, что дизайн — это не про дорогую мебель или красивые цветы. Это про чувство, которое появляется у человека, когда он переступает порог.

Я на секунду замолчала.

— Наверное... всё, что здесь есть, немного напоминает мне её.

Ира ничего не ответила.

Она просто молча взяла меня под руку.

И мы медленно пошли дальше по дорожке, среди цветов, молодых сосен и вечернего сада, который хранил в себе куда больше воспоминаний, чем могло показаться на первый взгляд.

Время пролетело удивительно быстро.

Мы обе настолько увлеклись разговорами, прогулками и сериалами, что даже не заметили, как за окнами снова стемнело. Дом постепенно погрузился в вечернюю тишину. В гостиной горели только настенные светильники, на кухне папа читал какие-то документы перед завтрашним рабочим днём, а в моей комнате всё ещё лежали разбросанные подушки после нашего импровизированного кинотеатра. Когда я случайно посмотрела на часы, стрелки уже приближались к девяти.

— Ничего себе... — удивилась Ира, тоже взглянув на экран телефона. — Меня мама уже потеряла.

Она быстро открыла приложение и вызвала такси.

Пока машина ехала, мы ещё немного сидели на кухне, допивая чай и обсуждая всё подряд: университет, преподавателей, предстоящие экзамены, смешные случаи с первого курса. Разговоры уже не крутились исключительно вокруг Гриши. Конечно, его имя всё равно время от времени всплывало, но теперь оно перестало быть центром каждой мысли. Наверное, именно этого мне и не хватало — обычного вечера с лучшей подругой, где жизнь снова становится похожей на жизнь.

Через несколько минут телефон Иры тихо завибрировал.

— Приехал.

Мы поднялись одновременно.

Папа тоже вышел в прихожую проводить её.

— Спасибо вам большое за гостеприимство, Олег Евгеньевич, — искренне сказала Ира, надевая кроссовки. — Честно, я даже не ожидала, что мне у вас так понравится.

Папа тепло улыбнулся.

— Приезжай ещё.

Дом большой, места всем хватит.

— Осторожнее, — засмеялась Ира. — А то я теперь действительно начну приезжать постоянно.

— Значит, будем ждать.

Я украдкой посмотрела на папу.

Совсем недавно мне показалось бы невозможным услышать от него подобные слова. Он говорил это совершенно искренне. Без натянутой вежливости. Будто действительно был не против, чтобы моя жизнь постепенно наполнялась людьми.

Мы вместе вышли на улицу.

Вечер оказался неожиданно тёплым. После дождя воздух был чистым и пах мокрой травой. У ворот уже стояло такси, нетерпеливо мигая аварийными огнями.

Ира крепко обняла меня.

— Всё.

Без глупостей.

Если начнёшь снова накручивать себя — сразу звони.

— Обещаю.

— И не забывай, что я теперь официальный гость этого дома.

Я рассмеялась.

— Хорошо.

Она ещё раз улыбнулась папе, села в машину и вскоре автомобиль медленно скрылся за поворотом.

Я долго смотрела ему вслед.

Странно...

Раньше после таких встреч я всегда чувствовала пустоту. Стоило человеку уехать, как дом снова становился огромным, холодным и безжизненным. Но сейчас этого ощущения не было.

Совсем.

Наверное, потому что впервые за долгое время я была уверена: это не последняя наша встреча.

Ира теперь могла приезжать.

Я могла приглашать её.

Мы больше не были ограничены бесконечными запретами.

И от одной этой мысли становилось удивительно спокойно.

⸻

Дом Иры встретил её привычным теплом и запахом домашней выпечки.

Едва закрыв за собой дверь, она услышала голос мамы из кухни.

— Ну наконец-то! Я уже думала, ты решила переехать.

— Почти.

Рассмеялась Ира, быстро снимая куртку.

— Мам, ты не представляешь, сколько всего произошло.

Они сразу устроились на кухне.

Ира без остановки рассказывала обо всём, что произошло за последние два дня. О том, как изменился отец Яси, какой красивый у них сад, как они гуляли, смотрели фильмы, разговаривали почти всю ночь. Мама слушала внимательно, иногда задавала вопросы, иногда улыбалась, а иногда лишь качала головой, искренне радуясь, что её дочь так дорожит своей подругой.

— Мне кажется, Яся понемногу начинает оживать, — тихо сказала Ира в конце рассказа. — Ей всё ещё очень тяжело, но... она уже не та девочка, которую я видела несколько дней назад.

В этот момент телефон, лежавший рядом на столе, коротко завибрировал.

Ира машинально потянулась к нему.

На экране высветилось уведомление.

Неизвестный номер.

Она открыла сообщение.

И уже через секунду удивлённо округлила глаза.

— Мам...

— Что такое?

— Кажется...

Она ещё раз перечитала текст.

— Кажется, мне сейчас написал Гриша.

— Тот самый?

— Угу...

Ира быстро открыла переписку.

На экране было всего одно сообщение:

«Привет. Ты, вроде, подруга Яси. Я хотел бы узнать, как она?»

Ира ещё несколько секунд молча смотрела на экран.

Потом тихо выдохнула.

— Всё-таки не смог...