Между нами ничего

Стрелка спидометра медленно, но уверенно ползла вверх.

Ночной город за лобовым стеклом превратился в бесконечную ленту огней. Дома, вывески, фонари, редкие машины — всё сливалось в одно большое разноцветное пятно. Казалось, будто сама дорога исчезла, оставив только скорость и мысли.

Гриша крепче сжал руль.

Он никогда не любил гонять без причины.

Но сегодня ему было необходимо хоть как-то заглушить шум в собственной голове.

Телефон был подключён к машине по громкой связи.

На другом конце линии Артём уже окончательно проснулся.

Сонный голос исчез, уступив место привычной бодрости.

— Ты там только не взлети, Шумахер, — усмехнулся он, услышав звук двигателя.

Гриша машинально посмотрел на спидометр.

Действительно.

Слишком быстро.

Он немного отпустил педаль газа.

— Всё нормально.

— По твоему голосу вообще не нормально.

Повисла короткая пауза.

— Где ты сейчас?

— Домой еду.

— Не верю.

Гриша улыбнулся.

— Почему?

— Потому что ты уже минут пятнадцать ездишь кругами по одному району.

Я же вижу твою геолокацию.

Гриша тихо выругался себе под нос.

Совсем забыл, что они с Артёмом когда-то включили друг другу доступ к местоположению.

— Вот ты сталкер...

— Это называется "друг", — рассмеялся Артём. — Ну так что? Домой явно не хочется?

— Не хочется.

— Тогда поехали куда-нибудь.

Гриша задумался.

Домой действительно не тянуло.

Ложиться спать — тоже.

Он понимал, что всё равно будет лежать и думать.

О Кристине.

О завтрашнем разговоре.

Обо мне.

О том, как странно за несколько дней может измениться привычная жизнь.

— Есть идеи? — спросил он.

— Есть.

Бар.

Гриша негромко усмехнулся.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Не напиваться.

Просто посидеть.

Поговорим нормально.

Без телефона.

Без твоих вечных "потом расскажу".

Гриша посмотрел на часы.

Почти половина двенадцатого.

Спать всё равно не хотелось.

Да и оставаться наедине со своими мыслями сейчас казалось плохой идеей.

— Ладно.

— Во-о-от, — довольно протянул Артём. — Узнаю своего человека.

— Только недолго.

— Конечно.

Я тебя знаю.

Через час ты скажешь, что завтра важный день.

Гриша невольно улыбнулся.

— Потому что так и есть.

Артём сразу это заметил.

— Ты сейчас опять о ней подумал?

Несколько секунд в машине было слышно только тихое урчание двигателя.

— Да.

— Даже не пытаешься отрицать?

— Уже нет.

Смысла нет.

Артём довольно хмыкнул.

— Вот и правильно.

Слушай...

Он вдруг стал серьёзным.

— Только не строй себе никаких ожиданий.

Не потому, что что-то пойдёт не так.

А потому, что вы оба сейчас очень уязвимы.

Ты заканчиваешь отношения.

Она только начинает чувствовать, что вообще может жить по-другому.

Не торопись.

Гриша задумался над этими словами.

Они действительно были правильными.

Он не испытывал влюблённости, от которой кружится голова.

Не мечтал о будущем.

Не придумывал того, чего ещё не существовало.

Ему просто хотелось увидеть меня.

Поговорить.

Узнать.

И почему-то этого уже было достаточно.

— Спасибо, — тихо сказал он.

— За что на этот раз?

— За то, что иногда думаешь вместо меня.

— Работа у меня такая.

Друзей от глупостей спасать.

Оба рассмеялись.

Напряжение, державшее Гришу весь вечер, понемногу отпускало.

Он перестроился в правый ряд.

Впереди уже виднелась знакомая улица, где они с Артёмом нередко встречались после записи на студии.

Небольшой бар с приглушённым светом, негромкой музыкой и хорошим кофе, который они почему-то заказывали чаще, чем алкоголь.

— Через десять минут буду, — сказал Гриша.

— Я тоже выезжаю.

— Давай.

Вызов завершился.

В салоне снова стало тихо.

Гриша улыбнулся сам себе.

Завтра действительно обещало стать непростым днём.

Но впервые за долгое время ему казалось, что он наконец перестал убегать от собственной жизни.

Теперь оставалось только набраться смелости прожить её честно.

Гриша припарковал машину возле уже знакомого бара.

Небольшое двухэтажное здание с тёплой подсветкой всегда выглядело уютно, особенно поздним вечером. Сквозь панорамные окна было видно немногочисленных посетителей, негромко играл джаз, а за барной стойкой кто-то из персонала натирал бокалы.

Толкнув тяжёлую дверь, Гриша вошёл внутрь.

В помещении пахло свежей выпечкой, кофе и чем-то пряным.

Он привычно кивнул администратору, который уже знал его в лицо, и прошёл в дальнюю часть зала.

Там было спокойнее.

Меньше людей.

Меньше шума.

Он сел за столик у окна и машинально достал телефон.

Новых сообщений не было.

Он почему-то снова открыл наш диалог.

Последнее сообщение.

«Хорошо.»

Гриша задержал взгляд на экране буквально на пару секунд, после чего заблокировал телефон и убрал его в карман.

— Да что же ты делаешь... — тихо усмехнулся он самому себе.

Пятнадцать минут пролетели незаметно.

Дверь бара снова открылась.

В помещение вошёл Артём.

Как всегда — в тёмной толстовке, слегка растрёпанный после дороги, но с неизменной улыбкой на лице.

Увидев Гришу, он сразу направился к столику.

— Ну здравствуй, романтик, — вместо приветствия сказал он.

Гриша закатил глаза.

— Хоть ты не начинай.

Парни крепко пожали друг другу руки.

Артём сел напротив, снял часы и положил телефон на стол.

— Как настроение?

— Сам не понимаю.

— Уже лучше.

Это видно.

К ним подошёл молодой официант.

— Добрый вечер. Готовы сделать заказ?

Артём даже не стал открывать меню.

— Мне, пожалуйста, лимонад с маракуйей.

И бургер.

Картошку тоже.

Гриша усмехнулся.

— Ты когда-нибудь ешь нормально?

— Никогда.

— Тогда мне домашний лимонад с цитрусом.

И пасту с курицей.

— Хорошо. Минут пятнадцать-двадцать.

Официант улыбнулся и ушёл.

Несколько секунд друзья молчали.

Каждый думал о своём.

Артём первым нарушил тишину.

— Ну.

Рассказывай.

Гриша сделал глубокий вдох.

— Даже не знаю, с чего начать.

— С начала.

Это обычно помогает.

Гриша усмехнулся.

— Ты заметил, что раньше я вообще не говорил о личном?

— Конечно.

Из тебя каждое слово приходилось вытаскивать.

— А сейчас почему-то хочется.

Артём внимательно посмотрел на друга.

— Потому что ты впервые за долгое время начал что-то чувствовать.

Не существовать.

Не плыть по течению.

А именно чувствовать.

Гриша ненадолго задумался.

— Наверное...

Он провёл пальцем по холодному стеклу стакана с водой, который уже стоял на столе.

— Знаешь, меня даже не Яся удивляет.

— А что?

— Я сам.

Раньше, если мне кто-то нравился, всё было проще.

Красивая девушка.

Познакомились.

Погуляли.

Не получилось — значит, не получилось.

А здесь...

Он покачал головой.

— Мне интересно не то, какая она.

Мне интересно, почему она стала такой.

Почему постоянно делает вид, что всё хорошо.

Почему боится собственного дома.

Почему каждый раз улыбается так, будто ей это тяжело.

Я никогда раньше не ловил себя на подобных мыслях.

Артём молча слушал.

Не перебивая.

— И самое странное... — продолжил Гриша. — Мне не хочется её спасать.

Мне хочется, чтобы однажды ей просто перестало быть страшно.

Без меня.

Вообще.

Чтобы она научилась жить спокойно.

Если честно... это пугает.

— Почему?

— Потому что это уже не просто любопытство.

Я начинаю переживать.

За человека, которого почти не знаю.

Артём улыбнулся.

По-доброму.

Без насмешки.

— Знаешь, что я сейчас услышал?

Гриша поднял взгляд.

— Ты впервые говоришь не о том, что чувствуешь ты.

А о том, что чувствует другой человек.

И это многое меняет.

В этот момент официант принёс напитки.

На стол поставили два высоких стакана с лимонадом.

Тонкие дольки апельсина плавали среди кубиков льда, а пузырьки медленно поднимались вверх.

Артём поднял свой стакан.

— За честность.

Гриша усмехнулся.

— За неё.

Стаканы тихо соприкоснулись.

И почему-то именно этот простой, почти бытовой момент стал началом разговора, после которого Гриша уже не сможет смотреть на свою жизнь так же, как раньше.

Следующий час пролетел так быстро, будто его вовсе не было.

Еду принесли почти сразу. Артём, как всегда, успевал и есть, и рассказывать очередную смешную историю со студии, где звукорежиссёр случайно удалил почти готовый проект и потом два часа пытался убедить всех, что так и было задумано.

Гриша смеялся.

По-настоящему.

Без натяжки.

Наверное, впервые за несколько дней.

Потом разговор снова ушёл в музыку.

Они обсуждали новые аранжировки, спорили, стоит ли выпускать один из старых треков, который уже почти год лежал на жёстком диске, вспоминали первые записи, сделанные буквально «на коленке», смеялись над собственными ошибками и тем, как когда-то мечтали собрать хотя бы тысячу прослушиваний.

— А помнишь, как ты хотел бросить всё после первой неудачной песни? — улыбнулся Артём.

Гриша покачал головой.

— Не напоминай.

— А я тебе тогда сказал, что через год ты сам над этим смеяться будешь.

— Ну...

Он усмехнулся.

— Получается, ты был прав.

— Как и сейчас.

Гриша сразу понял, о чём речь.

— Опять начинается...

— Не начинается, а заканчивается.

Ты наконец-то перестал убегать от самого себя.

Это разные вещи.

Гриша сделал несколько глотков лимонада.

Лёд уже почти растаял.

Он задумчиво покрутил стакан в руках.

— Знаешь... я сегодня понял одну вещь.

— Какую?

— Раньше мне казалось, что жизнь просто идёт.

Учёба.

Ремонт.

Студия.

Дом.

Кристина.

И так по кругу.

Я даже не замечал, как проходят недели.

А сейчас...

Он на секунду замолчал.

— Сейчас почему-то хочется проснуться завтра.

Артём улыбнулся.

— Вот это самое главное.

Не Яся.

Не свидание.

Не разговор.

А то, что тебе снова интересно жить.

Гриша задумался.

Наверное, именно так всё и было.

Я появилась совсем недавно.

Но вместе со мной в его жизни будто снова появилось ожидание чего-то нового.

Не громкого.

Не идеального.

Настоящего.

⸻

Когда часы показали почти час ночи, друзья одновременно посмотрели на время.

— Всё-таки пора, — сказал Артём, поднимаясь из-за стола.

— Завтра тяжёлый день.

Гриша согласно кивнул.

Они расплатились, поблагодарили официанта и вышли на улицу.

Ночной воздух оказался неожиданно прохладным.

Город почти затих.

По широкой дороге изредка проезжали машины, а где-то вдалеке слышался шум трамвая.

Они остановились возле парковки.

Несколько минут просто стояли рядом.

Каждый думал о своём.

Артём первым нарушил молчание.

— Не передумал?

— Нет.

— Правда поговоришь с Кристиной?

— Правда.

— Не откладывай.

Чем раньше, тем честнее.

Гриша кивнул.

— Уже не хочу жить так, будто ничего не происходит.

Повисла короткая тишина.

Потом Артём улыбнулся своей привычной, чуть хитрой улыбкой.

— И только попробуй завтра отменить прогулку.

Гриша тихо рассмеялся.

— Не отменю.

— Даже если испугаешься?

— Даже если испугаюсь.

Артём подошёл ближе и по-дружески хлопнул его по плечу.

— Вот теперь узнаю тебя.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

Столько лет дружбы не требовали длинных прощаний.

— Спасибо, брат, — неожиданно сказал Гриша.

Артём удивлённо поднял брови.

— За что?

— За сегодняшний вечер.

За то, что иногда говоришь мне вещи, которые я сам боюсь себе признать.

Артём усмехнулся.

— Для этого друзья и нужны.

Они крепко пожали друг другу руки.

Без лишних слов.

Каждый сел в свою машину.

Двигатели почти одновременно ожили.

Перед тем как выехать с парковки, Гриша ещё раз посмотрел на телефон.

Новых сообщений не было.

Но это почему-то совсем его не расстроило.

Он знал.

Завтра они увидятся.

И впервые за долгое время этого было достаточно, чтобы на душе стало спокойно.

Две машины медленно разъехались в разные стороны, растворяясь в тишине ночного города.

У каждого впереди был свой завтрашний день.

Но оба понимали, что после сегодняшнего разговора жизнь Григория уже не останется прежней.

Дома было непривычно тихо.

Наверное, отец всё ещё работал у себя в кабинете. Изредка где-то на первом этаже раздавался приглушённый звук закрывающейся папки или скрип отодвигаемого стула, но до моей комнаты всё это доносилось едва слышно.

Я сидела на широком подоконнике, поджав под себя ноги.

За окном неожиданно пошёл дождь.

Сначала робкий.

Несколько редких капель упали на крышу беседки под моим окном.

Потом ещё.

И ещё.

Через несколько минут дождь уже уверенно барабанил по крыше, создавая тот самый звук, который невозможно спутать ни с чем другим.

Такой уютный.

Такой родной.

Я улыбнулась.

Не знаю почему, но именно дождь всегда действовал на меня лучше любых успокоительных.

Он словно говорил, что сейчас можно никуда не спешить.

Можно просто быть.

Я потянулась к ручке окна и распахнула его настежь.

В комнату сразу ворвался прохладный воздух.

Вместе с ним — запах мокрой травы, сырой земли, деревьев и первых весенних ливней.

Я глубоко вдохнула.

Закрыла глаза.

Как же давно мне не было так спокойно.

Ветер осторожно пошевелил лёгкие занавески, заставляя их медленно танцевать по комнате.

Где-то вдалеке негромко прогремел гром.

Совсем не страшный.

Скорее успокаивающий.

Я высунулась чуть вперёд, подставляя ладонь под дождь.

Несколько холодных капель коснулись кожи.

Я тихо засмеялась.

— Как же хорошо...

Наверное, впервые за долгое время я поймала себя на мысли, что улыбаюсь не потому, что так нужно.

А потому что действительно хочется.

Настроение удивительным образом поднялось.

Ещё несколько дней назад я бы, скорее всего, сидела в темноте, думая о том, что никогда ничего не изменится.

А сейчас...

Сейчас во мне словно поселилась маленькая надежда.

Совсем крошечная.

Очень хрупкая.

Но настоящая.

Я вернулась к кровати, взяла телефон.

Экран загорелся.

Никаких новых уведомлений.

Странно.

Я не расстроилась.

Наоборот.

Отложила телефон рядом с собой.

Не хотелось сегодня бесконечно смотреть на экран.

Хотелось слушать дождь.

Я снова подошла к окну.

Во дворе никого не было.

Фонари красиво отражались в мокром асфальте, листья деревьев блестели под каплями, а крыша беседки, по которой совсем недавно я выбиралась из дома, теперь казалась такой далёкой, будто всё это произошло не сегодня утром, а несколько месяцев назад.

Я невольно улыбнулась.

— Безумная...

Тихо сказала это самой себе.

И впервые это слово не прозвучало как упрёк.

Скорее как признание того, что иногда самые безрассудные поступки становятся началом чего-то нового.

Я забралась под тёплое одеяло, не закрывая окно.

Свежий воздух наполнял комнату, дождь всё так же размеренно стучал по крыше, а прохлада приятно касалась лица.

Веки становились всё тяжелее.

Мысли постепенно растворялись.

И где-то между шумом дождя и тихим ветром я поймала себя на одной последней мысли.

Завтра.

Почему-то мне очень хотелось, чтобы завтра наступило как можно скорее.

С этой улыбкой я закрыла глаза, позволяя дождю убаюкать меня лучше любой колыбельной.

Глаза сами собой закрылись.

Кажется, впервые за долгое время мне не пришлось заставлять себя уснуть.

Дождь всё ещё тихо барабанил по крыше, свежий воздух наполнял комнату, а прохлада приятно касалась лица. Мысли исчезли так же незаметно, как растворяются последние круги на воде после капель дождя.

Я крепко уснула.

⸻

Проснулась я от какого-то удивительно знакомого запаха.

Тёплого.

Домашнего.

Такого, которого в нашем доме не было уже очень давно.

Я приоткрыла глаза.

За окном было светло.

Дождь закончился, и теперь солнечные лучи осторожно пробивались сквозь мокрые листья деревьев, оставляя на стенах комнаты дрожащие блики.

Я потянулась, сонно села на кровати и снова вдохнула.

Нет.

Мне не показалось.

Снизу действительно пахло чем-то жареным.

Очень вкусным.

Я быстро накинула длинную футболку, поправила растрепавшиеся волосы и босиком вышла из комнаты.

Спускаясь по лестнице, я всё сильнее чувствовала этот запах.

И сердце почему-то начинало биться быстрее.

Я сама не понимала почему.

Когда я вошла на кухню, то остановилась прямо в проходе.

Папа стоял возле плиты.

В одной руке он держал деревянную лопатку, другой осторожно переворачивал блин, который уже успел покрыться красивой золотистой корочкой.

Рядом на столе стояла большая тарелка с уже готовыми блинами.

Баночка варенья.

Сметана.

Чайник тихо шумел.

Солнечный свет падал через огромное окно прямо на кухонный стол.

Картина была настолько... домашней, что мне на секунду показалось, будто я снова маленькая.

Будто мама сейчас войдёт на кухню, улыбнётся нам обоим и скажет, что папа снова делает блины слишком толстыми.

Я даже моргнула.

Но воспоминание исчезло так же быстро, как появилось.

Папа обернулся.

Увидел меня.

И неожиданно улыбнулся.

Совсем легко.

Без привычной строгости.

— Доброе утро.

Я продолжала стоять, не двигаясь.

Кажется, удивление слишком явно читалось на моём лице.

— Пап... — осторожно произнесла я. — Всё нормально?

Он негромко усмехнулся.

— Настолько неожиданно?

— Если честно...

Я посмотрела сначала на него, потом на стопку блинов.

— Да.

Очень.

Отец перевернул ещё один блин и ненадолго задумался.

— Просто... давно этого не делал.

И почему-то сегодня захотелось.

Он пожал плечами так, словно сам не мог объяснить свой поступок.

Я молча подошла ближе.

Села за кухонный остров.

В комнате снова повисла тишина.

Но сегодня она была совсем другой.

Не тяжёлой.

Не давящей.

Она была спокойной.

Даже уютной.

Я наблюдала, как папа ловко переворачивает блин, и вдруг поймала себя на мысли, что не помню, когда в последний раз просто смотрела на него без страха сказать что-то не так.

Наверное...

Очень давно.

— Ладно, я в душ. Потом, если на работу не улетишь, позавтракаем вместе, — сказала я, стараясь говорить как можно спокойнее.

Папа лишь коротко кивнул.

— Хорошо.

Я быстро поднялась наверх.

Закрыв за собой дверь ванной, я несколько секунд просто стояла перед зеркалом.

Странное утро.

Очень странное.

Вчера мы едва не поссорились.

Сегодня он жарит блины.

Я всё ещё не понимала, что происходит.

Тёплая вода окончательно прогнала остатки сна. Я собрала волосы в высокий хвост, переоделась в светлые домашние брюки и свободную футболку, после чего снова спустилась вниз.

На кухне уже всё было готово.

На столе стояли две тарелки с горячими блинами, чайник, чашки, мёд, сметана и клубничное варенье.

Папа сидел напротив, просматривая какие-то документы в планшете.

Услышав мои шаги, он сразу убрал его в сторону.

— Садись, пока не остыло.

Я молча села.

Несколько минут мы завтракали в полной тишине.

Но впервые за долгое время она не казалась неловкой.

Скорее... непривычной.

Я отломила небольшой кусочек блина и, сама не понимая почему, вдруг спросила:

— Я завтра иду в университет?

Папа поднял на меня взгляд.

Будто удивился самому вопросу.

— Конечно.

Я слегка нахмурилась.

— Просто решила уточнить...

Он спокойно положил вилку на тарелку.

— Экзамены уже скоро. Пропускать занятия сейчас нет смысла.

Я молча кивнула.

Внутри почему-то стало легче.

Значит, завтра...

Я смогу увидеться с Гришей.

От этой мысли уголки губ едва заметно дрогнули.

Я быстро опустила взгляд в тарелку, надеясь, что отец ничего не заметил.

Но он заметил.

Правда, понял всё совсем по-другому.

— Хорошее настроение? — неожиданно спросил он.

Я на секунду растерялась.

— Наверное...

— Это хорошо.

Он сказал это очень тихо.

Без привычных нравоучений.

Без скрытого смысла.

Просто сказал.

И снова принялся за завтрак.

Я осторожно посмотрела на него.

В такие моменты он становился удивительно похож на того папу, которого я помнила в детстве.

Того, который по выходным пёк блины вместе с мамой.

Который смеялся громче всех.

Который не боялся показывать свои чувства.

Мне очень хотелось верить, что этот человек никуда не исчез.

Что он всё ещё где-то есть.

Просто слишком долго прятался за своей болью.

Я молча доедала завтрак.

Блины действительно получились вкусными.

Настолько, что на несколько минут я даже забыла обо всём, что происходило последние дни.

За окном ярко светило солнце. После ночного дождя сад выглядел особенно красивым: листья блестели, трава казалась ярче обычного, а в открытое окно доносилось пение птиц.

Я уже собиралась отнести тарелку в раковину, как отец неожиданно заговорил.

— Слушай... — он сделал небольшую паузу. — Этот Григорий...

Я замерла.

Сердце почему-то пропустило удар.

Я медленно подняла на него глаза, стараясь ничем не выдать своего волнения.

— Что... Григорий?

Отец задумчиво покрутил чашку с кофе.

— Нормальный парень.

Я не ожидала услышать именно это.

Совсем.

— В каком смысле? — осторожно спросила я.

— В прямом.

Вежливый.

Спокойный.

Голова работает.

С людьми разговаривает уважительно.

Редкость сейчас.

Я старалась сохранять совершенно равнодушное лицо.

Хотя внутри уже начинала паниковать.

К чему вообще этот разговор?

Неужели...

Нет.

Он же ничего не знает.

Не может знать.

Отец продолжил, будто рассуждая вслух.

— Мне такие люди нравятся.

Не строит из себя кого-то.

Хотя мог бы.

Я ведь знаю, кто его мать.

Но он ни разу этим не воспользовался.

Да и вчера...

Он ненадолго замолчал.

— Очень внимательно слушал.

Не перебивал.

Не лез со своими советами.

Я даже удивился.

Я машинально отвела взгляд.

В голове тут же всплыл вчерашний разговор.

Получается...

Они действительно долго разговаривали после того, как я ушла.

— А зачем ты спрашиваешь? — всё же решилась поинтересоваться я.

Отец пожал плечами.

— Просто.

Мне было интересно, что ты о нём думаешь.

Я едва не подавилась чаем.

— Я?

— Ну да.

Вы же вместе учитесь.

Я поспешно поставила кружку на стол.

— Мы почти не общаемся.

Он просто... одногруппник.

Не более.

Слова прозвучали слишком быстро.

Отец внимательно посмотрел на меня.

Так внимательно, что мне стало не по себе.

Казалось, он пытается понять, говорю ли я правду.

Но спустя несколько секунд лишь спокойно кивнул.

— Понятно.

И снова сделал глоток кофе.

Однако разговор на этом не закончился.

— Знаешь... — тихо сказал он. — Есть люди, с которыми приятно иметь дело.

Вот Григорий как раз из таких.

Ответственный.

Сдержанный.

Если что-то обещает — делает.

Таких сейчас немного.

Я не знала, что ответить.

Никогда раньше отец не говорил о ком-то настолько тепло.

Тем более о моём одногруппнике.

И почему-то именно сейчас мне стало немного страшно.

Если бы он только знал...

Что тот самый "ответственный и сдержанный парень" вчера помогал мне тайком пробраться домой.

Что именно ему я пишу по вечерам.

Что именно с ним сегодня собираюсь встретиться.

Я незаметно улыбнулась своим мыслям и тут же спрятала улыбку за кружкой с чаем.

Кажется, жизнь действительно любила устраивать самые неожиданные совпадения.

Я решила не идти у папы на поводу.

Почему-то мне совершенно не хотелось поддерживать этот разговор.

И уж тем более показывать, что слова об одном конкретном человеке вызывают у меня хоть какие-то эмоции.

Я сделала ещё один глоток чая и как можно равнодушнее пожала плечами.

— Не знаю... — протянула я. — По-моему, обычный павлин.

Отец вопросительно поднял бровь.

Я продолжила, уже специально изображая полное безразличие.

— Мне такие вообще не нравятся.

Он постоянно в центре внимания. Все вокруг только и говорят: «Гриша то, Гриша это». Как по мне, слишком много шума вокруг одного человека.

На самом деле я прекрасно понимала, что говорю неправду.

Он никогда сам не стремился быть в центре внимания.

Наоборот.

Если и выделялся, то только потому, что люди сами обращали на него внимание.

Но почему-то сейчас мне захотелось именно так ответить.

Будто он сидел сейчас за этим столом.

Будто услышал бы мои слова.

И обязательно возмутился.

От этой нелепой мысли мне самой стало смешно.

Отец внимательно посмотрел на меня.

Потом неожиданно усмехнулся.

— Странная у тебя оценка людей.

— Почему?

— Потому что это совершенно не похоже на него.

Я невольно улыбнулась уголком губ.

— Ты его знаешь один день.

Папа спокойно откинулся на спинку стула.

— Иногда одного разговора достаточно, чтобы многое понять о человеке.

Он сделал паузу.

— А иногда нескольких лет недостаточно.

Последняя фраза прозвучала так тихо, что я даже не сразу поняла, относится ли она к Грише... или совсем к другому человеку.

Возможно, к самому себе.

Возможно, к маме.

Возможно, даже ко мне.

Я не стала спрашивать.

Лишь пожала плечами.

— Всё равно. Не мой тип.

Специально добавила я.

Отец усмехнулся ещё раз.

— А я тебя спрашивал не про "тип".

Я спрашивал, какой он человек.

И, знаешь... мне кажется, ты сейчас специально пытаешься его задеть.

Я чуть не рассмеялась.

Если бы папа только знал, насколько это забавно.

Я сидела на собственной кухне и пыталась задеть человека, которого здесь даже не было.

И почему-то внутри промелькнула совершенно нелепая мысль.

Интересно... если бы Гриша сейчас это услышал, он бы начал спорить со мной... или просто снова улыбнулся своей тихой, немного хитрой улыбкой?

Папа начинал заметно нервничать.

Он не повышал голос.

Не спорил.

Но я слишком хорошо знала его, чтобы не замечать таких мелочей.

Он всё чаще откладывал вилку.

Постукивал пальцами по столу.

Тяжелее вздыхал.

— Ярослава, — уже серьёзнее произнёс он. — Иногда мне кажется, что ты специально говоришь наоборот.

Я невинно пожала плечами.

— Может быть.

— Не может быть.

Именно так и есть.

Я еле сдержала улыбку.

Не знаю, что на меня нашло сегодня.

Наверное, впервые за долгое время настроение было настолько хорошим, что хотелось немного подурачиться.

— Ну правда, пап. Не понимаю, что ты в нём такого увидел.

Обычный самоуверенный парень.

Наверняка думает, что весь университет должен вокруг него крутиться.

Папа тихо усмехнулся.

— По-моему, ты сейчас описываешь совсем другого человека.

— Да?

— Да.

— Значит, плохо рассмотрела.

— Или не хочешь рассматривать.

Я уже открыла рот, чтобы ответить что-нибудь ещё колкое, как вдруг по дому разнёсся звук дверного звонка.

Мы одновременно замолчали.

Я удивлённо посмотрела на часы.

Кого могло принести с самого утра?

Отец поднялся из-за стола.

— Наверное, по работе.

Он спокойно направился в прихожую.

Я осталась сидеть на кухне.

Было слышно, как открылась входная дверь.

Несколько секунд — тишина.

А потом до меня донёсся голос отца.

Спокойный.

Доброжелательный.

— Здравствуйте, Григорий.

...

Я замерла.

Вилка буквально застыла в моей руке.

Мне показалось, что я ослышалась.

Нет.

Не могла же я...

Сердце моментально забилось быстрее.

Гриша?

Здесь?

Сейчас?

Я медленно подняла голову в сторону прихожей, будто надеясь, что мне просто послышалось.

Но уже через секунду услышала знакомый мужской голос.

— Доброе утро, Олег Евгеньевич. Извините, что без предупреждения.

Я застыла окончательно.

Нет.

Это действительно был он.

В голове мгновенно пронеслась одна мысль.

Только бы он не услышал, что я сейчас про него говорила...

Щёки моментально вспыхнули.

Если он стоял у двери хотя бы несколько секунд до того, как папа её открыл...

Нет.

Нет-нет-нет.

Пожалуйста.

Только не это.

Я медленно закрыла лицо ладонью.

— Господи... — едва слышно прошептала себе под нос.

Кажется, сегодняшний день снова решил начаться совершенно не по плану.

Я быстро успокоила себя.

Нет.

Это невозможно.

Мы разговаривали вполголоса, кухня находилась в глубине дома, а он стоял за закрытой входной дверью.

Даже если бы очень захотел, услышать наш разговор он не мог.

Я незаметно выдохнула.

«Успокойся, Яся.»

Через несколько секунд в кухню вошёл Гриша.

Сегодня он выглядел совсем по-домашнему.

Светлая футболка, тёмные джинсы, чуть растрёпанные после дороги волосы.

Он перевёл взгляд сначала на моего отца, затем на меня.

На его лице появилась привычная спокойная полуулыбка.

— Доброе утро.

Я даже не успела подумать над ответом.

Слова сорвались сами.

— Очень.

Получилось как-то резко.

Даже грубо.

Будто я вовсе не отвечала на приветствие, а хотела показать своё недовольство.

В кухне на мгновение повисла тишина.

Я сама удивилась своей интонации.

Что со мной вообще происходит?

Ещё вчера вечером я думала о нашей переписке.

Улыбалась.

Ждала сегодняшнего дня.

А сейчас...

Сейчас меня почему-то раздражало буквально всё.

То, что он приехал.

То, что отец снова так рад его видеть.

То, что они снова разговаривают так легко, словно знакомы уже много лет.

И больше всего меня бесило то, что я совершенно не понимала причину своей злости.

Гриша чуть приподнял бровь.

Не обиделся.

Не ответил колкостью.

Он просто внимательно посмотрел на меня.

Будто пытался понять, что произошло.

Потом спокойно перевёл взгляд на моего отца.

— Кажется, я не вовремя.

— Да нет, всё нормально, — спокойно ответил папа. — Не обращай внимания. У неё настроение меняется быстрее, чем погода.

Я недовольно посмотрела на него.

— Спасибо большое за характеристику.

— Пожалуйста.

Гриша едва заметно улыбнулся.

Он явно сдерживал смешок.

И именно это окончательно вывело меня из себя.

— Что смешного?

Я посмотрела прямо на него.

Он встретился со мной взглядом.

— Ничего.

— Тогда почему улыбаешься?

— Потому что ты вчера была совсем другой.

Его голос оставался абсолютно спокойным.

Без насмешки.

Без желания задеть.

Но именно это почему-то задело меня ещё сильнее.

— А ты, оказывается, быстро делаешь выводы о людях.

— Нет.

Он покачал головой.

— Просто заметил.

Я фыркнула и отвернулась к окну.

За стеклом после дождя ярко светило солнце.

«Да что со мной вообще такое?..»

Я злилась вовсе не на него.

И даже не на папу.

Я злилась на саму себя.

На то, что слишком много думаю о человеке, которого знаю всего несколько дней.

На то, что вчера с нетерпением ждала нашей встречи.

И на то, что сейчас его присутствие заставляло сердце биться чаще, хотя мне очень хотелось сделать вид, будто мне совершенно всё равно.

А Гриша, кажется, всё это чувствовал.

Потому что больше не пытался заговорить со мной.

Он спокойно сел за стол рядом с отцом, но время от времени я всё равно ловила на себе его короткие, внимательные взгляды.

Словно он пытался понять одну простую вещь.

Почему девушка, которая ещё вчера искренне улыбалась ему, сегодня вдруг встретила его таким холодом.

Папа будто решил, что ничего необычного сейчас не произошло.

Он спокойно достал из шкафа ещё одну кружку, поставил её на стол и налил Грише горячий чай.

— Садись, пока не остыл.

— Спасибо, Олег Евгеньевич.

Гриша сел за стол.

Я заметила, как он на секунду посмотрел в мою сторону, словно хотел что-то сказать, но передумал.

Наверное, решил, что сейчас не лучшее время.

И правильно.

Папа разложил на столе несколько папок с документами и планшет.

— Смотри. Плитку уже привезли. Кухню начнут собирать на следующей неделе. По сантехнике тоже всё согласовали. Осталось только определиться с материалом для фартука.

Гриша сразу включился в разговор.

Они обсуждали оттенки, сроки поставки, стоимость материалов, монтаж кухни, освещение, расположение розеток и ещё какие-то вещи, в которых я совершенно ничего не понимала.

Разговор был спокойным.

Деловым.

Без лишних эмоций.

Я сидела ещё пару минут, машинально крутя в руках чашку с давно остывшим чаем.

Мне вдруг стало неуютно.

Будто я здесь лишняя.

Они разговаривали на своём языке.

Понимали друг друга с полуслова.

А я только молча переводила взгляд с одного на другого.

В какой-то момент Гриша снова посмотрел на меня.

Совсем ненадолго.

Наши взгляды встретились.

Мне показалось, что он всё ещё пытается понять причину моего поведения.

Но я почти сразу отвела глаза.

Не сейчас.

Не при папе.

Я тихо поднялась из-за стола.

— Я пойду к себе.

Отец лишь коротко кивнул, даже не отвлекаясь от схемы квартиры.

— Хорошо.

Гриша ничего не сказал.

Только проводил меня взглядом.

Я вышла из кухни, поднялась по лестнице и закрыла за собой дверь комнаты.

Только оказавшись одна, я шумно выдохнула.

— Ну и что это сейчас было?..

Я опустилась на край кровати и закрыла лицо ладонями.

Мне было стыдно.

Я прекрасно понимала, что Гриша ничем не заслужил такого холодного приёма.

Наоборот.

За последние несколько дней он помогал мне больше, чем многие люди за несколько лет.

И всё равно я ответила ему грубостью.

Я тяжело вздохнула.

— Молодец, Яся...

За окном ярко светило солнце.

После дождя сад казался особенно живым.

Но настроение, которое ещё утром было таким лёгким, снова куда-то исчезло.

А внизу, на кухне, продолжался спокойный разговор о ремонте квартиры, в котором время от времени звучал голос Гриши.

И почему-то каждый раз, когда я слышала его смех, мне становилось ещё более неловко за своё поведение.

Не прошло и пары минут, как снизу снова послышался голос отца.

— Ярослава!

Я вздрогнула.

Сначала даже подумала, что он всё-таки решил поговорить о моём поведении.

— Подойди, пожалуйста!

Я тяжело вздохнула.

— Иду...

Подниматься с кровати совершенно не хотелось.

Я медленно вышла из комнаты, спустилась по лестнице и снова оказалась на кухне.

Папа и Гриша всё ещё сидели за столом.

Перед ними лежали какие-то каталоги, образцы материалов и планшет с проектом квартиры.

Как только я подошла ближе, Гриша поднял голову.

На этот раз он улыбнулся совсем легко.

Будто ничего не произошло несколько минут назад.

Будто моей грубости вовсе не было.

— Ясь, мне нужно выбрать цветовую гамму кухни. Может, поможешь?

И всё.

Всего одна фраза.

Спокойная.

Мягкая.

Без единого намёка на обиду.

И именно в этот момент я поняла, как сильно... соскучилась по его голосу.

Господи.

Мы не виделись всего ничего.

Но почему-то сейчас мне показалось, будто прошла целая вечность.

Все мои раздражение, упрямство и показная холодность рассыпались в одно мгновение.

На их месте осталось только странное, почти болезненное желание.

Подойти ближе.

Обнять его.

Просто на несколько секунд.

Без слов.

Без объяснений.

Чтобы он понял, что я вовсе не хотела говорить с ним так.

Но, к сожалению...

Нельзя.

Во-первых, здесь папа.

Во-вторых...

Я сама ещё не понимала, что между нами происходит.

Поэтому лишь сложила руки на груди, стараясь сохранить невозмутимый вид.

— А почему именно я?

Гриша слегка пожал плечами.

— Потому что мне кажется, у тебя хороший вкус.

Я тихо усмехнулась.

— Ты сделал такой вывод за несколько дней знакомства?

— Нет.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Я сделал такой вывод, когда увидел твой сад.

И почему-то эти слова тронули меня гораздо сильнее любых комплиментов.

Он не сказал, что я красивая.

Не сказал, что ему нравится моя одежда.

Он вспомнил сад.

Тот самый, в котором была сделана фотография, под которой он когда-то поставил лайк.

Тот самый, который я так любила.

Я невольно улыбнулась.

Совсем чуть-чуть.

И сама этого не заметила.

Зато заметил он.

Уголки его губ тоже едва дрогнули.

Отец переводил взгляд с меня на Гришу и обратно, совершенно не понимая, что между нами сейчас происходит.

Для него это был обычный разговор.

Для нас...

Кажется, нет.

Я подошла ближе к столу.

Гриша подвинул ко мне каталог.

Наши пальцы случайно соприкоснулись.

Всего на секунду.

Но этого хватило, чтобы сердце снова предательски забилось быстрее.

Я поспешно убрала руку.

— Показывай свою кухню.

Посмотрим, насколько всё плохо.

Гриша тихо рассмеялся.

— Вот теперь узнаю тебя.

— В каком смысле?

— Сейчас ты хотя бы разговариваешь со мной.

Я опустила взгляд на страницы каталога, пряча смущённую улыбку.

— Не привыкай.

— Поздно.

— Почему?

Он ответил не сразу.

Лишь улыбнулся краешком губ.

— Уже начал.

И сам не понял, насколько сильно эти два простых слова заставили меня забыть обо всём, что ещё десять минут назад казалось таким важным.

Я лишь закатила глаза.

— Не драматизируй.

Гриша тихо усмехнулся, словно именно такой реакции и ожидал.

Папа, не понимая половины наших странных интонаций, просто подвинул ко мне ещё один каталог.

— Давай, дизайнер, помогай.

— Вот именно, — поддержал его Гриша. — Вся надежда теперь на тебя.

— А если кухня получится некрасивой?

— Тогда виноват буду я.

— Логично.

Я наконец расслабилась.

Кажется, напряжение, которое возникло между нами с самого утра, постепенно исчезало.

Я села рядом с ними, поджав под себя одну ногу.

Передо мной лежали десятки вариантов фасадов, столешниц, ручек, образцов дерева и камня.

Я внимательно рассматривала каждый.

— Белый сразу нет.

— Почему? — удивился Гриша.

— Потому что он красивый только первые два дня.

Потом каждая пылинка будет видна.

— Согласен, — неожиданно поддержал папа.

— Тогда серый?

Я отрицательно покачала головой.

— Слишком холодный.

Дом должен выглядеть как дом, а не как офис.

Гриша внимательно слушал.

Иногда задавал вопросы.

Иногда предлагал свои варианты.

Мы спорили, смеялись, снова возвращались к уже просмотренным страницам.

— А вот этот? — показал он.

Я внимательно посмотрела.

— Нет.

— Почему опять нет?

— Потому что через год он тебе надоест.

— Откуда ты знаешь?

Я пожала плечами.

— Чувствую.

— Очень убедительный аргумент.

— Самый лучший.

Папа тихо засмеялся.

Я даже удивлённо посмотрела на него.

Он смеялся.

И это было так непривычно, что я на мгновение перестала смотреть на каталоги.

— Что? — спросил он, поймав мой взгляд.

— Ничего...

Я улыбнулась.

— Просто давно не слышала, как ты смеёшься.

На кухне на секунду стало тихо.

Папа отвёл взгляд.

— Наверное...

Гриша ничего не сказал.

Он будто специально перевёл разговор обратно к кухне.

— Ладно, продолжаем.

И спустя ещё минут двадцать мы наконец остановились на одном варианте.

Тёплые древесные фасады.

Молочная матовая кухня.

Столешница под светлый камень.

Минимум чёрных деталей.

Много света.

Просто.

Уютно.

По-домашнему.

Гриша долго рассматривал эскиз.

Потом повернулся ко мне.

— Всё.

Вот эта.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Ты уверен?

— Да.

Папа тоже ещё раз внимательно изучил проект.

— По-моему... очень удачно.

Я не смогла скрыть довольную улыбку.

— То есть мой вариант победил?

— Получается, так, — ответил отец.

Гриша взял папку с эскизами и закрыл её.

— Тогда официально заявляю.

Дизайнером моей кухни назначается Ярослава.

Я рассмеялась.

— Это самая странная должность, которую мне когда-либо предлагали.

— Зато бесплатная.

— Вот именно. Поэтому увольняюсь.

— Поздно.

Он улыбнулся.

— Кухню уже утвердили.

Я снова закатила глаза, хотя улыбку спрятать уже не получилось.

И только сейчас я поймала себя на мысли, что последние полчаса мы просто разговаривали.

Без неловкости.

Без напряжения.

Без страха.

Словно были знакомы не несколько дней, а гораздо дольше.

А где-то внутри неожиданно мелькнула мысль, от которой стало особенно тепло.

Наверное, именно так и начинаются моменты, которые потом становятся самыми любимыми воспоминаниями.

Мы уже собирались убрать каталоги со стола, как Гриша неожиданно откинулся на спинку стула и посмотрел сначала на папу, потом на меня.

На его лице появилась та самая улыбка.

Спокойная.

Но какая-то слишком хитрая.

У меня внутри сразу возникло нехорошее предчувствие.

— Должен признаться... — начал он. — Я приехал не только потому, что меня волновал ремонт.

Я резко подняла на него глаза.

«Нет.»

«Только не вздумай...»

Сердце мгновенно ушло куда-то в пятки.

Неужели он сейчас расскажет про вчерашнее утро?

Про кусты?

Про то, как помогал мне пробраться домой?

Под столом я незаметно дотянулась носком тапка до его ноги и слегка пнула.

Совсем несильно.

Предупреждающе.

Гриша лишь едва заметно улыбнулся.

Конечно.

Ему это показалось смешным.

Отец внимательно посмотрел сначала на меня, потом на него.

— Так...

— Сегодня у нас в университете проходит вечер научных обществ и студенческих проектов, — спокойно продолжил Гриша. — Там будут открытые лекции, встречи с преподавателями, презентации исследовательских работ старших курсов и небольшие мастер-классы. Обычно это мероприятие заканчивается поздно вечером, но каждый год собирает почти весь университет.

Он сделал небольшую паузу.

— И я хотел пригласить Ясю.

Я медленно закрыла лицо ладонью.

«Господи...»

Гриша, будто ничего не замечая, продолжил абсолютно серьёзным голосом:

— Она ведь у нас главная активистка университета.

После этих слов мне уже захотелось рассмеяться.

Главная активистка?

Я?

Человек, который за два года ни разу добровольно не вышел на сцену и старался уходить из университета сразу после пар?

Я снова незаметно пнула его под столом.

На этот раз сильнее.

— Ай... — тихо протянул он, но тут же сделал вид, будто просто неудобно сел.

Я бросила на него взгляд, полный возмущения.

Он посмотрел в ответ с таким невинным выражением лица, что мне стало ещё смешнее.

Отец переводил взгляд с нас двоих, явно пытаясь понять, что происходит.

— Главная активистка? — переспросил он.

Я не выдержала и тихо фыркнула.

— Пап, не слушай его.

Он сейчас фантазирует.

— Почему же? — совершенно спокойно возразил Гриша. — Очень ответственная студентка.

Я закатила глаза.

— Ещё слово — и ты домой пешком пойдёшь.

— Мне недалеко.

— Проверим.

Он тихо рассмеялся.

Отец наконец тоже улыбнулся.

— Что-то мне подсказывает, что вы уже успели подружиться.

Мы с Гришей одновременно ответили:

— Нет.

И так же одновременно посмотрели друг на друга.

На кухне повисла короткая тишина.

А потом папа неожиданно усмехнулся.

— Обычно люди, которые говорят "нет" с такой уверенностью и одновременно, общаются гораздо больше, чем хотят показать.

Я почувствовала, как начинают гореть щёки.

Гриша кашлянул, стараясь скрыть улыбку.

А я в третий раз незаметно толкнула его ногой под столом.

Он тихо прошептал так, чтобы услышала только я:

— По-моему, сегодня ты хочешь меня избить.

Я, не поднимая головы, прошептала в ответ:

— Это ещё самое безобидное, что я сейчас хочу сделать.

— Тогда, пожалуй, приглашение я всё-таки договорю.

Он уже снова обратился к папе:

— Если вы не против, Олег Евгеньевич, мероприятие закончится около девяти вечера. Я привезу Ясю обратно домой сам. Не переживайте.

Теперь всё зависело только от ответа отца.

Отец даже не задумался.

Он спокойно посмотрел на Гришу, затем перевёл взгляд на меня.

— Да.

...

Я замерла.

Мне показалось, что я ослышалась.

— Что?..

— Я сказал: да.

Можешь поехать.

На кухне повисла такая тишина, что было слышно, как на стене тикают часы.

Я несколько секунд просто смотрела на отца.

Потом на Гришу.

Потом снова на отца.

Нет.

Это какой-то розыгрыш.

— Чего?..

У меня даже голос сорвался от удивления.

— В смысле... да?

Отец спокойно сделал глоток чая.

— В прямом.

Поезжай.

Я резко поднялась со стула.

— А как же...

Я нервно усмехнулась.

— А как же все твои запреты под видом заботы?

Теперь уже Гриша перестал улыбаться.

Он понял, что разговор перестал быть шуткой.

— Ясь... — тихо произнёс он.

Но я словно не услышала.

Столько лет.

Столько лет мне запрещали буквально всё.

Каждый шаг.

Каждую прогулку.

Каждую встречу.

А сейчас...

Одно короткое «да»?

Вот так просто?

— Нет, правда, пап.

Объясни мне.

Почему сейчас можно?

А раньше нельзя было?

Отец тяжело вздохнул.

— Потому что раньше...

Он замолчал.

Подбирая слова.

— Раньше я думал, что поступаю правильно.

— А сейчас?

Он посмотрел мне прямо в глаза.

И впервые за очень долгое время в его взгляде не было строгости.

Только усталость.

— А сейчас я начинаю понимать, что, возможно... слишком сильно боялся.

Я молчала.

Он продолжил уже тише:

— После смерти мамы мне казалось, что если я буду всё контролировать, то смогу уберечь тебя хотя бы от чего-то.

Я хотел, чтобы с тобой ничего не случилось.

Но...

Он грустно улыбнулся.

— Похоже, вместе с опасностями я закрыл от тебя и саму жизнь.

У меня внутри всё сжалось.

Я столько лет ждала этих слов.

И сейчас почему-то совсем не чувствовала победы.

Только какую-то странную боль.

Папа снова посмотрел на меня.

— Ты выросла, Ярослава.

Я, наверное, понял это позже всех.

Я опустила взгляд.

Не знала, что ответить.

Потому что если сейчас заговорю...

Наверное, просто расплачусь.

Рядом сидел Гриша.

Он молчал.

Не вмешивался.

Лишь смотрел то на меня, то на отца.

И понимал, что сейчас происходит нечто гораздо более важное, чем приглашение на университетский вечер.

Это был разговор, которого между нами не случалось долгие годы.

Но вместо облегчения я почувствовала совсем другое.

Обиду.

Такую сильную, что стало тяжело дышать.

Все эти годы.

Все мои просьбы.

Все мои слёзы.

Все мои попытки доказать, что я уже давно выросла.

И только сейчас...

Только потому, что какой-то почти незнакомый человек сказал несколько слов, отец вдруг решил отпустить меня?

Я невольно усмехнулась.

Только улыбка получилась болезненной.

— Ясно...

Отец непонимающе посмотрел на меня.

— Яся...

— Нет, правда, теперь всё ясно.

Я резко встала из-за стола.

— Всё это время мне нужно было просто привести домой Гришу, чтобы ты наконец начал мне доверять?

— Не передёргивай мои слова.

— А что мне ещё делать?

Голос предательски дрожал.

— Я годами пыталась с тобой разговаривать!

Просила.

Объясняла.

Плакала.

А ты меня даже не слышал!

И теперь...

Теперь ты просто говоришь "да", будто ничего не произошло?

Будто этих нескольких лет вообще не было?

Отец тоже поднялся.

— Ярослава...

— Нет!

Я уже почти кричала.

— Слишком поздно!

Я больше не хочу жить так!

Я больше не хочу каждый раз отпрашиваться, будто мне двенадцать!

Я больше не хочу бояться собственного дома!

По щекам сами покатились слёзы.

— Я больше не вернусь сюда, понятно?!

Не дожидаясь ответа, я развернулась и почти бегом бросилась наверх.

Стукнула дверью.

Распахнула шкаф.

Достала рюкзак.

Руки дрожали так сильно, что вещи буквально вываливались из них.

Футболка.

Зарядка.

Документы.

Какая разница...

Главное — уйти.

Как можно скорее.

Снизу раздался громкий голос отца.

— Ярослава!

Я замерла лишь на секунду.

— Не смей так разговаривать со мной!

В доме снова повисла тяжёлая тишина.

А потом я услышала другой голос.

Спокойный.

Уверенный.

Гришин.

— Олег Евгеньевич...

Небольшая пауза.

— Ей сейчас нужно время.

Пожалуйста, не идите за ней.

Она должна принять ваши слова.

Отец тяжело выдохнул.

— Ты видел, что сейчас было?

— Видел.

— Она никогда меня не простит.

Гриша покачал головой.

— Простит.

Но не сегодня.

Он посмотрел в сторону лестницы, за которой скрылась Яся.

И тихо добавил:

— Не отступайте.

Вы впервые за долгое время сделали шаг ей навстречу.

Если сейчас снова начнёте давить, она решит, что ничего не изменилось.

Дайте ей возможность самой к вам вернуться.

Я помогу вам.

Но сделать первый настоящий шаг всё равно сможете только вы.

Я уже ничего не соображала.

Слёзы застилали глаза.

Я быстро переоделась в джинсы и светлый свитер, дрожащими руками запихнула в рюкзак зарядку, кошелёк, документы и ещё какие-то вещи, даже не проверяя, что именно беру.

Главное — уйти.

Подальше отсюда.

Я распахнула дверь комнаты и быстро спустилась вниз.

Папа уже стоял в прихожей.

Наверное, всё это время ждал меня.

— Яся...

Я даже не посмотрела на него.

Молча прошла мимо.

— Давай поговорим.

Я открыла шкаф с обувью.

— Пожалуйста.

Я продолжала молчать.

Надела кеды.

Закинула рюкзак на плечо.

— Ярослава.

Я остановилась лишь на секунду.

Но не обернулась.

— Прости меня.

Эти слова больно ударили куда-то в самое сердце.

Ещё вчера я мечтала их услышать.

А сегодня...

Сегодня их оказалось недостаточно.

Я открыла входную дверь.

— Яся!

Я вышла на улицу и с силой захлопнула её за собой.

Свежий воздух немного остудил лицо.

Я быстро вышла за ворота дома, достала телефон и дрожащими пальцами открыла приложение такси.

Экран расплывался перед глазами.

Я никак не могла попасть по нужной кнопке.

В это время за воротами дома остались двое.

Олег Евгеньевич тяжело опустился на скамейку возле крыльца и устало провёл ладонью по лицу.

— Я всё испортил...

Гриша молчал.

Он понимал, что сейчас никакие слова не смогут избавить этого человека от чувства вины.

Через несколько секунд отец тихо произнёс:

— Присмотри за ней, пожалуйста...

Он поднял взгляд на Гришу.

В глазах больше не было ни строгости, ни привычной уверенности.

Только тревога.

— Я спать не смогу, зная, что она сейчас одна.

Гриша молча кивнул.

Подошёл ближе.

Совсем по-дружески положил руку ему на плечо и коротко приобнял.

— Всё будет хорошо.

Мы ещё всё исправим.

Олег Евгеньевич лишь тяжело выдохнул.

Гриша больше ничего не сказал.

Развернулся.

И быстрым шагом направился вслед за мной.

Я стояла у дороги, не замечая ничего вокруг.

Телефон всё ещё был в руках.

Такси искало машину.

Я снова вытерла слёзы рукавом.

— Опять убегаешь?

Раздался за спиной знакомый голос.

Я закрыла глаза.

Даже оборачиваться не пришлось.

Я и так знала, кто стоит позади.

— Гриш... извини.

Я так и не повернулась.

Продолжала смотреть в экран телефона, будто действительно была полностью занята поиском машины.

На самом деле приложение уже давно показывало:

«Поиск водителя...»

— Это вообще не твоя история.

Я шумно выдохнула.

— Тебе не нужно было всё это слышать... и видеть.

Спасибо ещё раз.

Правда.

А теперь... езжай домой.

Несколько секунд за моей спиной было тихо.

Я уже решила, что он действительно уйдёт.

Но вместо этого услышала его спокойный голос.

— Нет.

Я невольно усмехнулась.

— Очень содержательный ответ.

— Зато честный.

Я наконец повернулась.

Гриша стоял в нескольких шагах от меня.

Руки в карманах.

Спокойный.

Только взгляд был совсем не таким, как обычно.

Он больше не улыбался.

— Ты же понимаешь, что я сейчас не уеду?

Я отвела глаза.

— Почему?

— Потому что пообещал твоему отцу.

Я тяжело вздохнула.

— Не нужно было ему ничего обещать.

— Нужно.

Я снова посмотрела на него.

— Он переживает.

— А я нет?

Вопрос сорвался сам собой.

Гриша на секунду замолчал.

Потом тихо ответил:

— И ты переживаешь.

Поэтому я здесь.

Я нервно покачала головой.

— Ты опять пытаешься всех спасти.

— Нет.

— Именно.

Сначала меня.

Теперь папу.

Гриш...

Я грустно улыбнулась.

— Ты не обязан.

Он сделал ещё один шаг ближе.

Между нами оставалось совсем небольшое расстояние.

— Знаешь...

Он говорил очень спокойно.

— Как-то ты сказала, что людям часто неинтересно, как у других дела.

Что они просто хотят убедиться, что сами живут лучше.

Помнишь?

Я кивнула.

Конечно, помнила.

— Так вот.

Я не из этих людей.

Если я спрашиваю, значит, мне действительно не всё равно.

Я почувствовала, как к глазам снова подступают слёзы.

— Вот это меня и пугает.

— Почему?

Я грустно улыбнулась.

— Потому что нельзя так быстро становиться важным человеком для кого-то.

Гриша долго молчал.

А потом почти шёпотом произнёс:

— Кто сказал, что нельзя?

Я не нашла, что ответить.

Телефон завибрировал.

«Водитель найден.»

Я машинально посмотрела на экран.

Машина должна была приехать через три минуты.

— Ну вот...

Я убрала телефон в карман.

— Сейчас приедет такси.

Можешь спокойно ехать домой.

Гриша перевёл взгляд на дорогу.

Потом снова на меня.

— Хорошо.

Я удивлённо подняла брови.

Он действительно согласился?

Но через секунду он добавил:

— Только ты сегодня поедешь не одна.

Я уже открыла рот, чтобы возразить.

Но он спокойно перебил меня.

— Не спорь.

Я не поеду вместо таксиста.

Не буду читать тебе лекции.

Не стану уговаривать вернуться.

Я просто доеду за вашей машиной.

Чтобы знать, что ты добралась туда, куда собиралась.

И только после этого поеду домой.

Я смотрела на него несколько секунд.

И вдруг поняла одну простую вещь.

Он действительно ничего не требовал.

Не пытался управлять мной.

Не принимал решения за меня.

Он просто хотел убедиться, что со мной всё будет хорошо.

И именно этим так сильно отличался от всех людей, которых я привыкла видеть рядом с собой.

— Что за научный бред в университете? — нахмурилась я, наконец немного успокоившись. — У нас действительно такое проводят?

Несколько секунд Гриша честно пытался сохранить серьёзное лицо.

Получалось плохо.

Уголки его губ предательски дрогнули.

Потом он тихо рассмеялся.

Я подозрительно прищурилась.

— Что?

Он покачал головой, всё ещё улыбаясь.

— Вообще... никакого мероприятия нет.

Я непонимающе моргнула.

— В смысле?

— В прямом.

Он засунул руки в карманы и, всё ещё посмеиваясь, посмотрел куда-то в сторону.

— Это был просто план.

— Какой ещё план?

— Вытащить тебя из дома.

Под любым предлогом.

Я несколько секунд просто смотрела на него.

Осмысливала услышанное.

— Подожди...

Я даже ткнула в него пальцем.

— То есть ты сейчас хочешь сказать...

— Да.

— Ты приехал...

— Да.

— Придумал целое университетское мероприятие...

— Да.

— Наврал моему отцу...

— Скорее... немного приукрасил действительность.

— Гриша!

Он уже откровенно смеялся.

— Ну а что мне оставалось делать?

Я округлила глаза.

— Ты ненормальный.

— Возможно.

— Ты вообще понимаешь, что это безумие?

— Понимаю.

— А если бы папа сказал: «Интересно, я тоже поеду»?

— Пришлось бы срочно придумывать второй план.

Я не выдержала и рассмеялась.

— Господи...

— Что?

— Ты действительно сумасшедший.

Он пожал плечами.

— Зато сработало.

Я покачала головой.

— Нет, это невозможно...

— Почему?

— Потому что нормальные люди так не делают.

— А кто сказал, что я нормальный?

Я снова засмеялась.

Гриша внимательно посмотрел на меня.

И тихо сказал:

— Вот.

Я вопросительно подняла брови.

— Что «вот»?

— Вот ради этой улыбки можно было и соврать про научную конференцию.

Я почувствовала, как снова начинают теплеть щёки.

— Ты неисправим.

— Знаю.

— И очень наглый.

— Тоже знаю.

Я вздохнула, улыбаясь уже совершенно открыто.

— Ладно...

— Что?

— Спасибо.

— За что?

Я посмотрела ему в глаза.

— За то, что придумал такой... дурацкий план.

Он улыбнулся.

— Главное, что он сработал. Значит, не такой уж и дурацкий.

Гриша достал телефон из кармана, мельком посмотрел на экран, потом перевёл взгляд на меня.

— Так.

Отменяй такси.

Я удивлённо приподняла бровь.

— Зачем?

— Я отвезу тебя сам.

Я уже хотела начать спорить, но он тут же выставил перед собой ладони.

— Подожди.

Не перебивай.

Обещаю, спорить с тобой не буду.

Никуда специально не повезу.

И... планов у меня тоже больше нет.

Он театрально поднял руки вверх, будто сдавался полиции.

— Честное слово.

Я невольно рассмеялась.

— Не верю.

— Почему?

— Потому что последние полчаса показали, что ты способен придумать целую научную конференцию ради одной прогулки.

Он приложил ладонь к груди.

— Какая ты всё-таки злопамятная.

— Нет.

Я улыбнулась.

— Просто память хорошая.

— Это ещё хуже.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга.

Потом он кивнул на мой телефон.

— Ну?

Я специально выдержала паузу.

— А если по дороге ты снова что-нибудь придумаешь?

— Не придумаю.

— Обещаешь?

— Клянусь своей будущей кухней.

Я не выдержала и снова закатила глаза.

— Господи...

Он улыбнулся ещё шире.

— Ну так что?

Я опустила взгляд на экран телефона.

Палец завис над кнопкой отмены.

Несколько секунд я колебалась.

Потом всё-таки нажала.

Заказ исчез.

— Всё.

Отменила.

Гриша довольно кивнул.

— Вот и умница.

Я тут же ткнула его локтем в бок.

— Не начинай.

— Всё-всё.

Молчу.

Он даже сделал вид, будто застёгивает рот на воображаемый замок.

Я тихо рассмеялась.

И только сейчас поняла, что впервые за долгое время чувствую себя настолько... спокойно.

Рядом с ним почему-то переставало быть страшно.

Мы молча дошли до его машины.

Гриша привычным движением снял сигнализацию, открыл мне пассажирскую дверь и дождался, пока я сяду.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Он обошёл машину, сел за руль и завёл двигатель.

В салоне сразу заиграла тихая музыка.

Я пристегнулась и задумчиво посмотрела в окно.

Я уже знала, куда хочу поехать.

Туда, где никого нет.

За город.

Подальше от людей, домов, разговоров и мыслей.

Ехать было не меньше часа.

Дорога неблизкая.

Гриша тронулся с места, выезжая на дорогу.

Несколько минут мы молчали.

Потом я всё-таки повернулась к нему.

— Ты точно повезёшь меня?

Он даже не посмотрел в мою сторону.

Продолжал следить за дорогой с абсолютно серьёзным выражением лица.

— А что, не видно?

Я вопросительно нахмурилась.

— В смысле?

— Я просто пустил тебя посидеть в моей классной машине.

Он сделал небольшую паузу.

— Сейчас пять минут покатаемся по району, потом высажу тебя... и дальше пешком.

Я тяжело вздохнула.

— Придурок.

Гриша довольно улыбнулся.

— Вот.

Опять разговариваешь со мной.

— Это была ошибка.

— Поздно.

Слово уже сказано.

Я отвернулась к окну, стараясь скрыть улыбку.

— Самовлюблённый.

— Красивый.

— Кто тебе это сказал?

— Зеркало.

Я не выдержала и тихо рассмеялась.

— Господи...

— Что опять?

— Какой же ты невозможный человек.

— Зато тебе уже не грустно.

Я замолчала.

Он сказал это так спокойно...

Без самодовольства.

Без желания выставить себя героем.

Просто как факт.

И только сейчас я поняла, что он прав.

Пятнадцать минут назад мне казалось, что мир рухнул.

А сейчас...

Я сидела в машине и спорила с человеком, которого знала совсем недавно.

И почему-то снова улыбалась.

Гриша мельком посмотрел на меня.

Убедился, что я больше не плачу.

И только после этого едва заметно выдохнул.

Будто именно этого он и добивался всё это время.

Гриша одной рукой держал руль, а второй взял телефон и открыл навигатор.

Он быстро нажимал что-то на экране, время от времени поглядывая на дорогу.

Получалось у него это так легко и уверенно, что я невольно засмотрелась.

Господи...

Да что со мной происходит?

Почему это вообще выглядит так...

Сексуально?

Я тут же отвернулась к окну.

«Яся, успокойся.»

«Ты сейчас вообще не о том думаешь.»

— Диктуй адрес, — спокойно сказал он.

Я прокашлялась, пытаясь вернуть себе нормальный голос.

— Ельничная, сорок пять.

Он повторил адрес вслух, вбивая его в навигатор.

Через секунду телефон построил маршрут.

Гриша удивлённо посмотрел на экран.

— Это... соседний посёлок?

— Ага.

Он снова перевёл взгляд на дорогу.

— И куда мы там едем?

Я загадочно улыбнулась.

— Увидишь.

— Не-ет.

Так не пойдёт.

— Почему?

— Мне нужно хотя бы понимать, куда меня везут.

— Вообще-то это ты меня везёшь.

Он тихо рассмеялся.

— Тоже верно.

Несколько секунд он молча ехал, потом снова спросил:

— Только не говори, что ты решила поселиться в лесу.

Я пожала плечами.

— Хороший вариант.

— Я бы всё-таки выбрал дом.

Небольшая пауза.

— И отца.

Я повернулась к нему.

— А я не ты.

Он не стал спорить.

Лишь понимающе кивнул.

— Да.

Не я.

И, к моему удивлению, в его голосе не было ни осуждения, ни попытки переубедить меня.

Только спокойное принятие.

Я улыбнулась.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что хотя бы сейчас не читаешь мне лекции.

— Я же обещал.

Он улыбнулся краешком губ.

— Никаких планов.

Никаких нравоучений.

Только дорога.

— Надолго тебя хватит?

— Минут на пять.

Я прыснула со смеху.

— Вот видишь!

— Что?

— Ты неисправим.

— Уже слышал сегодня.

— И ещё услышишь.

Он тихо рассмеялся.

— Тогда день проходит не зря.

И почему-то именно в этот момент мне стало удивительно легко.

Словно эта длинная дорога за город начинала увозить меня не только от дома, но и от той тяжести, которая ещё совсем недавно не давала спокойно дышать.

Несколько минут мы ехали молча.

За окном медленно сменялись знакомые улицы.

Город постепенно оставался позади.

Я машинально опустила солнцезащитный козырёк, чтобы посмотреть на себя в маленькое зеркало.

В отражении были слегка покрасневшие глаза.

«Ну, хоть не так заметно...»

Я уже собиралась закрыть его, как взгляд случайно зацепился за фотографию, закреплённую сбоку.

Небольшой полароид.

Гриша.

И...

Кристина.

Они улыбались.

Она обнимала его за плечи.

Наверное, фотография была сделана уже давно.

Что-то неприятно кольнуло внутри.

И дело было даже не в ревности.

Хотя...

Нет.

Наверное, и в ней тоже.

Но сильнее было другое чувство.

Он рядом с ней.

У него есть она.

А кто тогда я?

Случайная знакомая?

Шутка?

Очередная загадка, которую ему вдруг захотелось разгадать?

Замок, к которому просто стало интересно подобрать ключ?

Я опустила козырёк обратно чуть резче, чем собиралась.

Он с негромким хлопком закрылся.

Я отвернулась к окну.

«Хватит.»

«Мы друг другу ничего не обещали.»

«Он ничего мне не должен.»

«И я ему тоже.»

Не время что-либо выяснять.

Да и нечего выяснять.

Гриша, кажется, заметил всё.

Он мельком посмотрел на закрытый козырёк.

Потом на меня.

Несколько секунд ничего не говорил.

А затем спокойно нарушил тишину.

— Не нравится?

Я сделала вид, что не понимаю.

— Что именно?

— Фотография.

Я пожала плечами, продолжая смотреть в окно.

— Почему она должна мне нравиться или не нравиться?

Он ненадолго задумался.

— Потому что ты закрыла козырёк так, будто он тебя обидел.

Я тихо усмехнулась.

— У тебя слишком богатая фантазия.

— Возможно.

Небольшая пауза.

— Но обычно ты так делаешь, когда тебя что-то задевает.

Я повернулась к нему.

— Ты меня знаешь меньше недели.

— И?

— И уже делаешь такие выводы?

Он улыбнулся краешком губ.

— Пока ни разу не ошибся.

Я отвела взгляд.

Проклятье.

Он действительно был слишком наблюдательным.

— Это старая фотография, — неожиданно сказал он.

Я промолчала.

— Я не оправдываюсь.

Просто... решил сказать.

Я снова посмотрела в окно.

— А я и не спрашивала.

— Знаю.

— Тогда зачем говоришь?

Гриша несколько секунд молчал.

Потом честно ответил:

— Потому что мне почему-то важно, чтобы ты не придумала себе того, чего нет.

От этих слов внутри стало ещё тревожнее.

Потому что если ему важно...

То почему фотография всё ещё там?

Я не стала задавать этот вопрос.

Пока не стала.

Лишь тихо произнесла:

— Давай просто поедем.

Он коротко кивнул.

— Хорошо.

И машина снова погрузилась в тишину.

Но теперь эта тишина была уже совсем другой.

В ней появилось слишком много вопросов, на которые никто из нас пока не был готов ответить.

Несколько минут мы снова ехали молча.

Я чувствовала, что Гриша хочет что-то сказать.

Он не любил эту тишину.

Не ту спокойную, когда людям просто комфортно находиться рядом.

А ту, где между двумя людьми остаются недосказанные вещи.

И он снова решил сделать шаг первым.

— Расскажешь, куда мы едем?

Я посмотрела в окно.

Настроение после фотографии всё ещё было каким-то тяжёлым.

Поэтому голос получился спокойным.

Ровным.

Без привычных шуток.

— Дачный домик.

Он немного удивился.

— У вас ведь свой дом.

Зачем тогда дача?

Я ненадолго задумалась.

Странно.

Раньше я бы никому не стала это рассказывать.

Но ему почему-то хотелось сказать.

— Это мамина.

Гриша чуть повернул голову в мою сторону, но ничего не перебил.

— Она мне её ещё с детства оставила.

Мы раньше ездили туда всей семьёй.

Я улыбнулась, вспоминая.

— Она маленькая очень.

Не такой большой дом, как у нас сейчас.

Но...

Очень красивый.

Там сад.

Цветы.

У мамы был какой-то невероятный талант делать уют даже из самых простых вещей.

В машине стало тихо.

Но теперь это была другая тишина.

Гриша слушал.

По-настоящему.

— Туда иногда ездят рабочие.

Ухаживают за домом, садом.

Чтобы всё не заросло.

Я сглотнула.

— Но я сама там не была со смерти мамы.

Гриша крепче сжал руль.

— Почему?

Я посмотрела на дорогу впереди.

— Папа не разрешал.

Почти ничего, что связано с мамой.

Я усмехнулась, но без радости.

— Наверное, ему было слишком больно.

Он просто...

Не знал, как с этим справиться.

Я понимаю.

Правда.

Но иногда казалось, что вместе с мамой он запретил и часть моей жизни.

Гриша молчал несколько секунд.

Потом тихо сказал:

— Наверное, вы оба потеряли одного человека...

Я посмотрела на него.

— Но переживали это по-разному.

Я медленно кивнула.

— Да.

Он снова посмотрел на дорогу.

— А ты почему именно сейчас решила туда поехать?

Я задумалась.

Хороший вопрос.

Почему?

Может, потому что устала.

От дома.

От контроля.

От ощущения, что живу не свою жизнь.

А может...

Потому что впервые за долгое время мне захотелось вернуть себе что-то своё.

— Не знаю.

Я честно пожала плечами.

— Наверное, хочу вспомнить, какой я была раньше.

До всего этого.

Гриша не ответил сразу.

Только немного сбавил скорость.

А потом произнёс:

— Думаю, твоей маме бы понравилось, что ты туда едешь.

Я повернулась к нему.

— Ты её не знал.

— Нет.

Он улыбнулся грустно.

— Но я знаю тебя.

А ты очень похожа на человека, который хранит то, что ему дорого.

И почему-то именно эти слова задели сильнее всего.

Потому что он был прав.

Я действительно хранила.

Просто слишком долго боялась это показать.

— Ты уедешь сразу или хочешь зайти посмотреть? — спросила я, сама не до конца понимая, почему вообще предложила ему остаться.

Гриша удивлённо посмотрел на меня.

Наверное, ожидал, что я попрошу его просто довезти меня и уехать.

Но я уже не хотела, чтобы он исчезал так быстро.

— Честно?

Я кивнула.

Он улыбнулся совсем немного.

— Я вообще не хочу никуда уезжать.

Я опустила взгляд.

Сердце почему-то отреагировало быстрее, чем хотелось бы.

— Но если ты против...

Он пожал плечами.

— Я уеду.

Без проблем.

И вот именно это было в нём самым странным.

Он никогда не давил.

Не говорил: «Я всё равно останусь».

Не заставлял принимать его помощь.

Просто оставлял выбор мне.

Я тихо выдохнула.

— Я подумаю.

— Хороший ответ.

— Почему?

— Потому что обычно ты сначала говоришь «нет», а потом уже думаешь.

Я посмотрела на него.

— Ты сейчас меня анализируешь?

— Немного.

— Не надо.

— Поздно.

Я закатила глаза.

Но улыбнулась.

Мы снова замолчали.

За окном растягивалась трасса.

Дома становились всё реже.

Появились поля, деревья, редкие машины.

В салоне играла тихая музыка.

Та самая спокойная, которую он обычно включал, когда не хотел говорить.

А я вдруг почувствовала, насколько устала.

Не только физически.

От всех этих эмоций.

От ссор.

От слёз.

От постоянного напряжения.

Глаза сами начали закрываться.

Я пыталась смотреть в окно, но картинка уже расплывалась.

— Ты спишь? — тихо спросил Гриша.

— Нет...

Ответ прозвучал слишком быстро.

Он усмехнулся.

— Конечно.

Я хотела возразить, но не успела.

Зевнула.

— Просто... немного устала.

— Можешь спать.

— Нет, неудобно.

— Я вроде не просил тебя всю дорогу поддерживать разговор.

Я улыбнулась.

— А вдруг ты заскучаешь?

— Я водитель.

Мне положено скучать молча.

Я тихо рассмеялась.

Но через несколько минут снова наступила тишина.

И на этот раз я уже не боролась.

Я прислонилась головой к стеклу.

Потом чуть удобнее повернулась в сторону сиденья.

Музыка, ровный звук дороги и его спокойное присутствие постепенно усыпляли.

Последняя мысль перед тем, как я окончательно провалилась в сон, была совсем странной.

Ещё неделю назад я бы никогда не поверила, что смогу вот так ехать неизвестно куда с человеком, которого почти не знаю.

А сейчас...

Мне почему-то было спокойно.

Рядом с ним.

Я уснула.

Сама даже не заметила, в какой момент это произошло.

Ещё секунду назад я смотрела на дорогу за окном, слушала тихую музыку и пыталась не закрывать глаза...

А потом всё исчезло.

Гриша продолжал вести машину.

Он ехал спокойно, не торопясь.

Иногда бросал короткий взгляд в мою сторону.

Я спала, свернувшись немного на сиденье, и впервые за последние дни выглядела не напряжённой.

Не злой.

Не испуганной.

Просто уставшей девушкой, которой наконец удалось немного расслабиться.

Он улыбнулся сам себе.

И именно в этот момент телефон в держателе засветился.

На экране высветилось имя.

Артём.

Гриша тихо вздохнул.

— Ну конечно...

Он нажал принять вызов и включил громкую связь.

— Да, брат.

— Гриш, ты где вообще пропал? — сразу раздался голос Артёма.

Гриша усмехнулся и бросил взгляд на меня.

— Сильно не ори.

У меня пассажир спит.

На другом конце повисла пауза.

— Подожди...

Голос Артёма стал тише.

— Какой ещё пассажир?

Гриша закатил глаза.

— Не начинай.

— Нет-нет.

Я просто хочу уточнить.

Это случайно не та самая загадочная девочка из университета?

Гриша молчал пару секунд.

Чем, кажется, только подтвердил его догадку.

— Гриш...

Артём рассмеялся.

— Ты серьёзно?

— Тише.

Я же сказал.

Она спит.

— Боже.

Ты реально сейчас в машине с ней?

— Да.

— И куда вы едете?

Гриша посмотрел на дорогу.

Потом на меня.

— За город.

— За город?

Артём явно был в шоке.

— Ты понимаешь, насколько это звучит подозрительно?

— Нормально звучит.

— Нет.

Не нормально.

Ещё неделю назад ты бы сказал, что это не твоя проблема, а сейчас везёшь человека куда-то за город.

Гриша улыбнулся.

— Может, я меняюсь.

— Или влюбляешься.

В салоне стало тихо.

Гриша нахмурился.

— Артём.

— Что?

Я просто сказал.

— Не начинай.

— Хорошо.

Не начинаю.

Но ты сам понимаешь, что это уже не просто любопытство.

Гриша посмотрел на моё спящее лицо.

На секунду его выражение стало серьёзным.

— Не знаю.

Честно.

Я правда не знаю.

— А что знаешь?

Он выдохнул.

— Что мне хочется, чтобы у неё всё было хорошо.

На другом конце стало тихо.

Даже Артём, который обычно не упускал возможности подколоть друга, ничего не сказал.

Потом только спокойно произнёс:

— Вот об этом я и говорю.

Гриша ничего не ответил.

Он просто продолжал ехать.

А я, не слыша ни слова из их разговора, спокойно спала рядом.

Не зная, что человек за рулём уже давно пытается понять то, что для всех вокруг становится очевидным.

На несколько секунд в машине повисла тишина.

Вопрос Артёма прозвучал спокойно.

Без упрёка.

Но именно поэтому он попал точно в цель.

— А Кристина?

Гриша перестал улыбаться.

Его взгляд остался на дороге.

Пальцы чуть сильнее сжали руль.

Он знал, что этот вопрос всё равно прозвучит.

Рано или поздно.

— Не знаю, Артём.

— В смысле?

На другом конце стало слышно, как друг изменил положение телефона.

— Гриш, ты же понимаешь, что это уже не просто разговоры?

Гриша тяжело выдохнул.

— Понимаю.

— Тогда что ты будешь делать?

Он молчал.

Несколько секунд.

Может быть, впервые за долгое время он не пытался придумать красивый ответ.

— Я поговорю с ней.

— Сегодня?

— Да.

Артём тихо вздохнул.

— Ты уверен?

Гриша посмотрел на меня.

На то, как спокойно я спала.

На расслабленное лицо.

На человека, который ещё вчера думал, что ему нельзя даже выйти из дома без разрешения.

— Нет.

Честно?

Я ни в чём сейчас не уверен.

— Тогда зачем?

Он задумался.

— Потому что я понял одну вещь.

— Какую?

Гриша ненадолго замолчал.

— Кристина не заслуживает человека, который рядом с ней только потому, что ему привычно.

На другом конце стало тихо.

— Гриш...

— Я не говорю, что Яся — это любовь всей моей жизни.

Не знаю я этого.

Мы знакомы слишком мало.

Но я точно знаю, что когда я рядом с ней...

Мне не нужно изображать кого-то.

Не нужно думать, правильно ли я выгляжу.

Не нужно делать вид, что всё нормально.

Артём тихо усмехнулся.

— Ты понимаешь, что сейчас сказал?

— Что?

— Что ты с одной девушкой строил привычку.

А с другой вдруг начал быть собой.

Гриша ничего не ответил.

Потому что именно это его и пугало.

Он не хотел становиться человеком, который разрушает чужую жизнь ради каких-то непонятных чувств.

Не хотел причинять боль Кристине.

Но ещё сильнее он боялся остаться там, где давно уже нет настоящего.

— Я просто хочу поступить правильно, — тихо сказал он.

Артём ответил не сразу.

— Тогда начни с честности.

Не с Яси.

Не с каких-то решений на будущее.

Просто поговори с Кристиной честно.

Гриша кивнул, хотя друг этого не видел.

— Да.

Так и сделаю.

В этот момент я немного пошевелилась во сне.

Гриша сразу убавил звук.

— Ладно, брат.

Я потом перезвоню.

— Иди.

И...

Гриш?

— Что?

— Береги её.

Гриша посмотрел на меня.

И впервые не стал отшучиваться.

— Постараюсь.