Между нами ничего

Гриша ещё долго сидел в машине после нашей переписки.

Двигатель уже давно был заглушен.

Музыка перестала играть.

Экран телефона потух.

Но он всё равно не выходил.

Локоть лежал на открытом окне, пальцы лениво постукивали по рулю, а взгляд был устремлён куда-то вперёд, на освещённый двор. День постепенно уступал место вечеру. Во дворе продолжали гулять люди: кто-то возвращался с работы с тяжёлыми пакетами, кто-то выгуливал собаку, дети с велосипедами неохотно расходились по домам, а в окнах многоэтажек один за другим загорался тёплый жёлтый свет.

Один из самых дорогих жилых комплексов города всегда жил своей жизнью.

Высокие современные дома.

Закрытый двор.

Аккуратные дорожки.

Подземный паркинг.

Дорогие машины, стоявшие ровными рядами.

Здесь было красиво.

Спокойно.

Безопасно.

Но сегодня ему почему-то совершенно не хотелось подниматься домой.

Он снова открыл наш диалог.

Перечитал последние сообщения.

Особенно последнее.

То самое, где предложил помочь мне сбежать ещё раз.

Гриша усмехнулся.

— Совсем дурак...

Тихо сказал он самому себе.

Он никогда не писал ничего подобного девушкам.

Да и вообще редко первым предлагал кому-то встретиться.

Тем более человеку, которого едва знает.

Но сейчас это почему-то казалось абсолютно естественным.

Он не понимал самого себя.

Почему именно она?

Что такого было в этой тихой, постоянно смущённой девушке, которая при каждой встрече будто пыталась стать ещё незаметнее?

Почему после нескольких коротких разговоров ему хотелось узнать о ней больше?

Он честно пытался найти ответ.

Может быть, обычное любопытство?

Нет.

Любопытство проходит быстро.

Может быть, жалость?

Тоже нет.

Он никогда не испытывал жалости к людям.

Он терпеть не мог это чувство.

Жалость унижает.

А к ней он испытывал совсем другое.

Какое-то странное желание оказаться рядом.

Помочь.

Убедиться, что с ней всё хорошо.

Будто внутри постоянно жила мысль, что она слишком долго справлялась со всем одна.

И почему-то именно ему хотелось изменить хотя бы это.

Он устало потёр лицо ладонями.

— Да что со мной происходит...

Ответа, конечно, не было.

Посидев ещё несколько минут в полной тишине, он всё-таки вышел из машины.

Прохладный вечерний воздух немного освежил мысли.

Гриша неспешно направился к подъезду.

Консьерж привычно поздоровался с ним.

Он ответил коротким кивком.

Нажал кнопку лифта.

Двери почти сразу открылись.

Десятый этаж.

Пока кабина медленно поднималась вверх, он смотрел на своё отражение в зеркальной стене лифта.

Такое же спокойное лицо.

Та же привычная сдержанность.

Со стороны никто бы не сказал, что у него в голове сейчас настоящий хаос.

Раздался тихий сигнал.

Двери открылись.

Он вышел в просторный светлый коридор и привычным движением открыл квартиру.

Дома было тихо.

Не той тяжёлой тишиной, которая царила в моём доме.

Здесь она была уютной.

Домашней.

Спокойной.

Из кухни доносился едва уловимый аромат свежесваренного кофе.

Гриша снял кроссовки, бросил ключи на полку в прихожей и прошёл дальше.

За большим кухонным столом сидела его мама.

Перед ней лежала стопка документов, открытый ноутбук и чашка кофе, от которой ещё поднимался тонкий пар.

Она была красивой женщиной.

Без вычурности.

Без желания казаться моложе своих лет.

В её внешности было что-то очень спокойное.

Она редко повышала голос.

Никогда не устраивала громких сцен.

Даже занимая высокую должность, дома она оставалась просто мамой.

Она прекрасно знала, что её сын далеко не идеален.

Мог пропустить занятия.

Мог исчезнуть на несколько дней, если записывал музыку или занимался своими делами.

Мог упрямиться.

Спорить.

Но она всегда была уверена в одном.

Он вырастет хорошим человеком.

Именно поэтому между ними никогда не было постоянной борьбы.

Они доверяли друг другу.

Не контролировали каждый шаг.

Просто разговаривали.

— Привет, мам.

Женщина подняла взгляд от документов.

На её лице сразу появилась тёплая улыбка.

— Привет, сынок.

Ты сегодня поздно.

— Немного задержался.

— Ужинать будешь?

— Позже.

Он подошёл к холодильнику, достал бутылку воды и, сделав несколько глотков, сел на диван неподалёку.

Несколько минут они молчали.

Мама снова вернулась к документам.

Гриша задумчиво крутил в руках крышку от бутылки.

Потом неожиданно заговорил.

— Мам...

Она подняла глаза.

— М?

Он немного помолчал.

Будто сам не был уверен, стоит ли вообще задавать этот вопрос.

Но всё же спросил.

— У тебя когда-нибудь было такое...

Что тебе очень хочется разгадать человека?

Она удивлённо улыбнулась.

— Разгадать?

— Да.

Он задумчиво посмотрел в окно.

— Будто он... загадка.

И ты понимаешь, что это вообще не твоё дело.

Что у него своя жизнь.

Свои проблемы.

Но почему-то всё равно постоянно думаешь о нём.

Хочется понять, почему он такой.

Что с ним произошло.

Почему он молчит именно тогда, когда больше всего хочется, чтобы заговорил.

Мама внимательно слушала сына.

Не перебивая.

Она слишком хорошо его знала.

Гриша никогда не говорил о людях просто так.

Тем более о девушках.

Поэтому сейчас её интересовало не столько то, о ком он говорит, сколько то, почему он вообще решил поднять эту тему.

Она сделала небольшой глоток кофе и мягко спросила:

— Это кто-то из университета?

Гриша едва заметно улыбнулся.

Опустил взгляд.

Потом тихо усмехнулся.

— Кажется... да.

И впервые за долгое время эта короткая фраза прозвучала так, будто он сам только сейчас признался себе, что всё чаще думает об одной очень тихой девушке, которая совершенно случайно начала менять его привычный мир.

На губах мамы появилась едва заметная улыбка.

Такая улыбка бывает только у людей, которые очень хорошо знают человека, сидящего напротив.

Она не улыбалась его словам.

Она улыбалась ему самому.

Тому, каким он сейчас был.

Задумчивым.

Немного растерянным.

Даже, наверное, непривычно открытым.

Именно это насторожило её.

Не тревожно.

Наоборот.

Очень тепло.

Она не стала спрашивать имя.

Не стала пытаться выяснить подробности.

За годы материнства она поняла одну простую вещь: чем меньше давишь на человека, тем больше он рассказывает сам.

Их отношения всегда строились именно на этом.

Она никогда не проверяла его телефон.

Не устраивала допросов.

Не пыталась контролировать каждый его шаг.

И Гриша отвечал ей тем же — доверием.

Он сам рассказывал о том, что считал важным.

Поэтому она знала о его жизни гораздо больше, чем многие родители знают о своих взрослых детях.

Она знала и про Кристину.

Знала почти с самого начала.

Видела, как всё развивалось.

Помнила, что первое время ей даже казалось, будто у них действительно может что-то получиться.

Кристина была красивой, яркой, уверенной в себе.

Она всегда производила сильное впечатление.

Но проходили месяцы.

Потом год.

Потом ещё.

И мама всё чаще замечала одну странную вещь.

Когда Гриша рассказывал о друзьях, его глаза загорались.

Когда говорил о музыке — он оживал.

Когда обсуждал планы на будущее — улыбался.

Но когда речь заходила о Кристине...

Его голос становился совершенно обычным.

Без тепла.

Без восторга.

Без того самого чувства, которое невозможно сыграть.

Он никогда не говорил о ней плохо.

Никогда не жаловался.

Но и счастливым рядом с ней тоже не выглядел.

Мама давно поняла: любовь постепенно превратилась в привычку.

А привычка — очень коварная вещь.

Иногда она так крепко держит человека, что ему начинает казаться, будто это и есть любовь.

Ей было немного жаль Кристину.

Потому что женщина чувствовала: девушка любит её сына намного сильнее, чем он позволяет себе любить её в ответ.

Но вмешиваться она не собиралась.

Это была не её жизнь.

Каждый человек должен сам понять, рядом с кем он действительно счастлив.

Она лишь надеялась, что однажды Гриша найдёт в себе смелость честно ответить на этот вопрос.

Сделав ещё один глоток кофе, она спокойно посмотрела на сына.

— И что тебя так зацепило в этом человеке?

Гриша усмехнулся.

— Вот в этом и проблема.

Я сам не понимаю.

Он задумчиво провёл ладонью по затылку.

— Обычно мне всё понятно.

Нравится человек — общаюсь.

Не нравится — не общаюсь.

А здесь...

Он замолчал, пытаясь подобрать нужные слова.

— Здесь будто всё наоборот.

Она почти ничего о себе не рассказывает.

Постоянно что-то скрывает.

Иногда смотрит так, словно боится, что её сейчас будут ругать.

Иногда улыбается...

И кажется, что делает это впервые за долгое время.

Он ненадолго замолчал.

Перед глазами снова возникла картина сегодняшнего утра.

Девушка, сидящая на корточках в кустах возле собственного дома.

Испуганная.

Растерянная.

И при этом смешная до невозможности.

Он невольно улыбнулся.

Мама заметила эту улыбку.

Совсем короткую.

Но очень настоящую.

— И ты всё время об этом думаешь? — мягко спросила она.

Гриша честно кивнул.

— Да.

Наверное, это странно.

— Почему странно?

— Потому что мы почти не знакомы.

А у меня ощущение, будто я уже несколько дней пытаюсь собрать огромный пазл, в котором не хватает половины деталей.

Мне интересно не потому, что хочется узнать чьи-то секреты.

Мне...

Он запнулся.

Слово никак не находилось.

— Мне хочется понять, почему ей так тяжело.

В кухне снова стало тихо.

Мама долго смотрела на сына.

Потом тепло улыбнулась.

— Знаешь...

Иногда нас притягивают не самые громкие люди.

Не самые красивые.

И даже не самые похожие на нас.

Иногда жизнь просто сталкивает нас с человеком, которого хочется не впечатлить, а понять.

Она ненадолго замолчала.

— Только, Гриш...

Он поднял на неё взгляд.

— Если однажды она сама захочет рассказать тебе свою историю — слушай.

А если нет...

Не пытайся открыть дверь, которую человек пока не готов открыть.

Некоторые замки держатся не потому, что человек никому не доверяет.

А потому, что когда-то ему было слишком больно.

Разговор постепенно подошёл к своему логическому завершению.

На кухне снова стало тихо.

Мама вернулась к документам, время от времени делая небольшие пометки в блокноте. Гриша ещё несколько секунд сидел молча, переваривая всё, что она сказала. Странно, но после этого разговора внутри стало немного спокойнее. Не потому, что он нашёл ответы. Наоборот — вопросов стало ещё больше. Просто теперь они перестали казаться чем-то неправильным.

Он поднялся с дивана.

— Спасибо, мам.

Она оторвалась от бумаг и посмотрела на сына.

— За что?

— Просто... за разговор.

Женщина тепло улыбнулась.

— Всегда пожалуйста.

Гриша подошёл, поцеловал её в макушку, как делал ещё с детства, и направился в свою комнату.

Спальня встретила его привычным порядком.

Большая кровать.

Рабочий стол с ноутбуком.

Гитара, прислонённая к стене.

Несколько виниловых пластинок на полке.

Ничего лишнего.

Он бросил телефон на кровать, снял толстовку и только сейчас заметил, что экран буквально светится от количества уведомлений.

Гриша нахмурился.

Разблокировал телефон.

И замер.

Двадцать пропущенных вызовов.

Все от Кристины.

Он машинально посмотрел на время.

Пять вечера.

— Чёрт...

Тихо выдохнул он.

Только сейчас до него дошло, что режим «Не беспокоить» так и остался включённым после ночной поездки.

За сегодняшний день произошло столько событий, что он совершенно забыл об этом.

Он устало провёл рукой по лицу.

— Вот молодец...

Он прекрасно представлял, что сейчас чувствует Кристина.

Наверняка уже придумала сотню вариантов того, почему он не отвечает.

Разозлилась.

Обиделась.

А может быть, просто переживала.

Как бы там ни было, заставлять человека волноваться он не хотел.

Не раздумывая больше ни секунды, Гриша нажал кнопку вызова.

Гудок.

Второй.

Третий.

Кристина ответила почти сразу.

Но не сказала ни слова.

Лишь молчала несколько секунд.

— Привет...

Первым заговорил он.

— Прости, пожалуйста.

Я только сейчас увидел телефон.

День сегодня просто сумасшедший.

Совсем замотался.

Она всё ещё молчала.

— С ремонтом вообще нет времени ни на что.

Он произнёс эту фразу совершенно спокойно.

И в ту же секунду почувствовал неприятный укол где-то внутри.

Потому что понял.

Он сказал не всю правду.

Нет, он действительно был у Олега Евгеньевича по поводу ремонта квартиры.

Это не было ложью.

Но...

Он умолчал о самом главном.

О том, что перед этим помогал его дочери забраться домой.

О том, что они сидели за одним столом.

О разговоре с её отцом.

О переписке, которая продолжилась уже после его возвращения домой.

О сообщении, где он предложил помочь ей ещё раз сбежать.

Почему-то обо всём этом он предпочёл промолчать.

Не потому, что хотел кого-то обмануть.

А потому, что понимал: если сейчас рассказать всё как есть, вопросов станет слишком много.

И отвечать на них он пока не был готов.

В трубке наконец послышался облегчённый вздох.

— Господи...

Я уже испугалась.

Я думала, что что-то случилось.

В её голосе действительно звучало беспокойство.

Искреннее.

Без игры.

Без попытки вызвать чувство вины.

Просто она переживала.

Гриша прикрыл глаза.

— Прости.

Правда.

Я виноват.

Надо было хотя бы предупредить.

— Главное, что всё хорошо.

Она сразу смягчилась.

Словно нескольких его слов оказалось достаточно, чтобы забыть обо всех переживаниях.

Именно такой она была.

Долго обижаться Кристина просто не умела.

— Тогда...

Раз уж ты всё-таки объявился...

Она заметно повеселела.

— Приезжай ко мне сегодня.

Поужинаем вместе.

Я уже давно тебя нормально не видела.

Гриша задумался.

Ему не очень хотелось куда-то ехать.

Хотелось наконец остаться одному.

Разобраться в собственных мыслях.

Но после двадцати пропущенных звонков отказаться было бы неправильно.

— Хорошо.

Негромко ответил он.

— Минут через сорок буду.

— Правда?

В её голосе сразу зазвучала радость.

— Конечно.

Буду ждать.

Она ещё что-то быстро рассказывала про ужин, про фильм, который хотела посмотреть вечером, про новое платье, которое недавно купила.

Гриша слушал.

Иногда отвечал.

Но мысли почему-то постоянно ускользали совсем в другую сторону.

Перед глазами снова возникла совсем другая картина.

Девушка в сером спортивном костюме.

Растрёпанный высокий пучок.

Испуганный взгляд из-за кустов.

И тихое:

"Мне нужна твоя помощь. Опять."

Он поймал себя на этой мысли и почти сразу нахмурился.

«Перестань.»

Мысленно одёрнул он себя.

«Ты сейчас едешь к Кристине.»

«Думай о Кристине.»

Он отключил звонок и несколько секунд неподвижно смотрел на потухший экран телефона.

Но как бы ни пытался убедить себя переключиться, впервые за долгое время ему стало страшно от одной простой мысли.

Кажется, внутри него что-то начало меняться.

И он пока совершенно не понимал, к чему это приведёт.

Закончив разговор, Гриша ещё несколько минут сидел на краю кровати.

Телефон лежал рядом.

В комнате стояла почти идеальная тишина, нарушаемая лишь шумом машин где-то далеко за окном.

Ехать не хотелось.

Он и сам не понимал почему.

Раньше подобные вечера были привычными. Кристина часто звала его к себе: посмотреть фильм, заказать еду, просто провести время вместе. Он соглашался почти всегда. Не потому, что горел желанием, а потому, что так было проще. Всё уже давно стало привычкой, устоявшимся сценарием, в котором никто не задавал лишних вопросов.

Сегодня же внутри будто появилось сопротивление.

Он поднялся, открыл шкаф и машинально достал чистую футболку. Переоделся, провёл рукой по волосам, взял ключи от машины и вышел в прихожую.

Остановившись перед большим зеркалом, он на секунду задержал на себе взгляд.

Усталые глаза.

Немного растрёпанные волосы.

Ничего необычного.

Только ощущение, будто отражение смотрит на него с каким-то немым вопросом.

Он уже собирался выйти, когда за спиной послышались лёгкие шаги.

Из кухни вышла мама.

Она, кажется, только закончила работать и теперь держала в руках кружку с уже остывшим кофе.

— Уезжаешь? — спокойно спросила она.

— Да.

— Далеко?

Гриша, не оборачиваясь, застёгивал часы на запястье.

— К Кристине.

Мама понимающе кивнула.

Никакого удивления.

Она знала, что иногда сын проводит у неё вечера.

Несколько секунд они молчали.

Потом женщина вдруг произнесла:

— Можно один вопрос?

— Конечно.

— Тебе хочется к ней ехать?

Гриша застыл.

Совсем ненадолго.

Но этого было достаточно.

Он медленно повернулся к маме.

Та внимательно смотрела на него, не пытаясь поймать на лжи.

Ей действительно был интересен ответ.

Он задумался.

Хотел сказать уверенное «да».

Но почему-то не смог.

Вместо этого тихо произнёс:

— Не знаю.

Женщина едва заметно улыбнулась.

Не потому, что обрадовалась этому ответу.

А потому, что он был честным.

Она подошла ближе и осторожно поправила воротник его футболки — старый материнский жест, который не исчезает, даже когда дети давно становятся взрослыми.

— Знаешь...

Она говорила очень спокойно.

Без нравоучений.

Без попытки чему-то научить.

— Иногда человек так долго идёт по привычной дороге, что перестаёт замечать: сердце уже давно выбрало совсем другой маршрут.

Гриша молча смотрел на неё.

Она продолжила чуть тише:

— Только будь осторожен.

Самое сложное — не обмануть другого человека.

Самое сложное — вовремя не обмануть самого себя.

В прихожей стало совсем тихо.

Эти слова прозвучали удивительно просто.

Но почему-то попали точно в цель.

Внутри неприятно сжалось.

Будто мама вслух сказала то, о чём он сам боялся даже думать.

Он ведь действительно собирался к Кристине.

Но последние несколько часов думал совсем не о ней.

Перед глазами снова всплывали чужая улыбка, растерянный взгляд, тихий голос.

Он быстро отвёл глаза.

— Не переживай, мам.

Я разберусь.

Она лишь тепло улыбнулась.

— Я знаю.

Просто не затягивай с этим.

Иногда чужое сердце начинает болеть гораздо раньше, чем человек это замечает.

Гриша молча кивнул.

Наклонился, поцеловал маму в щёку и вышел за дверь.

⸻

Дорога прошла почти незаметно.

Музыка играла тихо.

Он даже не вслушивался в слова.

Свет вечернего города отражался в лобовом стекле, машины неспешно двигались по проспектам, а мысли продолжали путаться между сегодняшним разговором с мамой, перепиской со мной и словами Артёма, сказанными ночью.

«Не бери на себя ответственность за её домыслы.»

«Она часть жизни уже.»

«А счастлив ли ты?»

Он крепче сжал руль.

Ответов по-прежнему не было.

Через полчаса машина остановилась возле дома Кристины.

Она жила в большом современном коттедже почти в центре города.

Ухоженный двор.

Высокий забор.

Аккуратные клумбы.

В окнах первого этажа уже горел тёплый свет.

Кристина открыла дверь почти сразу, словно всё это время ждала у окна.

На ней было лёгкое домашнее платье, волосы красиво уложены, на лице — лёгкий макияж, будто она несколько часов готовилась именно к этому вечеру.

Увидев Гришу, она искренне улыбнулась.

— Наконец-то.

Она сразу обняла его.

На этот раз он не отстранился.

Лишь спокойно обнял её в ответ.

— Привет.

— Проходи.

Дома было необычайно тихо.

Никаких голосов.

Никакой музыки.

Никакого движения.

Гриша снял обувь и вопросительно посмотрел на девушку.

— Родители уехали за город, — ответила она, словно прочитав его мысли. — До завтра дома никого не будет.

Она сказала это легко, даже немного радостно.

Сегодня огромный дом принадлежал только им двоим.

Кристина скрылась на кухне.

— Я заказала твою любимую пасту и десерт. Сейчас всё разогрею.

Гриша прошёл в гостиную и медленно сел на диван.

Большой телевизор был выключен.

На журнальном столике уже стояли свечи и два бокала.

Всё выглядело красиво.

Почти идеально.

И именно это почему-то заставило его почувствовать странную пустоту.

Он оглядел комнату.

Потом перевёл взгляд на кухню, где Кристина что-то напевала себе под нос, накрывая на стол.

Она действительно старалась.

Делала всё, чтобы этот вечер был особенным.

А он...

Он впервые поймал себя на мысли, что физически находится здесь, а мыслями — совсем в другом месте.

И от этого открытия стало по-настоящему не по себе.

Помыв руки, Гриша неспешно вернулся в гостиную.

Кристина уже успела накрыть на стол.

Свечи отбрасывали мягкие блики на светлую скатерть, рядом стояли две тарелки с горячим ужином, а в центре — охлаждённая бутылка шампанского.

Она выглядела счастливой.

По-настоящему счастливой.

Словно все тревоги сегодняшнего дня растворились в тот момент, когда он переступил порог её дома.

— Садись, — улыбнулась она. — Я решила, что нам обоим не помешает немного расслабиться.

Она ловко открыла бутылку, разлила шампанское по высоким бокалам и один протянула ему.

— За то, чтобы ты больше никогда так меня не пугал.

Кристина уже собиралась легко стукнуться своим бокалом о его, но Гриша, будто действуя машинально, поднёс шампанское к губам и почти одним глотком осушил его.

Он сам не заметил, как это сделал.

Холодное игристое приятно обожгло горло.

На несколько секунд стало легче дышать.

Кристина так и застыла с поднятым бокалом.

Она удивлённо моргнула.

Потом тихо усмехнулась.

— Ничего себе...

Она медленно поставила свой бокал на стол.

— Обычно хотя бы тост говорят.

Гриша виновато посмотрел на неё.

— Извини.

Не знаю, что на меня нашло.

— Гриш...

Она внимательно всмотрелась в его лицо.

Сейчас он казался каким-то непривычно уставшим.

Не физически.

Скорее... морально.

Будто последние несколько дней он жил в постоянном напряжении.

Она осторожно коснулась его руки.

— У тебя всё в порядке?

Гриша опустил взгляд на почти пустой бокал.

Несколько секунд молчал.

Он и сам хотел бы сейчас ответить на этот вопрос.

Хотел бы честно сказать, что происходит у него в голове.

Но как это объяснить?

Что его мысли заняты девушкой, с которой он едва знаком?

Что он сам не понимает, почему так внимательно вслушивается в каждое её слово?

Что сегодня весь день пытается убедить себя перестать думать о ней — и каждый раз проигрывает самому себе?

Нет.

Такое невозможно было произнести вслух.

Тем более сейчас.

Тем более здесь.

Он глубоко вдохнул.

И поднял глаза на Кристину.

— Просто день какой-то...

Тяжёлый.

Она сразу смягчилась.

Села ближе.

— Из-за ремонта?

Он на мгновение замешкался.

— Да...

Наверное.

Это была лишь часть правды.

И именно это неприятно кольнуло где-то внутри.

За сегодняшний день он соврал уже второй раз.

Вернее, снова недоговорил.

И чем больше таких недосказанностей появлялось, тем сильнее он чувствовал, что начинает запутываться.

Кристина не заметила его внутренней борьбы.

Она заботливо наполнила его бокал ещё раз.

— Тогда сегодня никаких разговоров о ремонте.

Никаких забот.

Хорошо?

Просто побудь рядом со мной.

Она сказала это совершенно искренне.

Без давления.

Без упрёков.

И в этот момент Грише вдруг стало её по-настоящему жаль.

Она ведь ничего не делала неправильно.

Она любила его так, как умела.

Ждала.

Переживала.

Радовалась его приездам.

Строила планы.

А он...

Он сидел напротив неё и впервые за долгое время чувствовал себя виноватым не из-за какого-то поступка.

А из-за собственных мыслей.

Потому что человек, которого сейчас не было в этой комнате, почему-то присутствовал в его голове гораздо сильнее, чем тот, кто сидел совсем рядом.

Ужин прошёл неожиданно спокойно.

Они разговаривали обо всём понемногу: Кристина рассказывала забавные истории, случившиеся за последнюю неделю, вспоминала университет, строила планы на лето. Гриша слушал, иногда улыбался, иногда отвечал короткими фразами. Он действительно старался быть здесь, рядом с ней, но мысли то и дело ускользали куда-то далеко.

Шампанское постепенно заканчивалось.

Один бокал.

Второй.

Третий.

Четвёртый.

Для Гриши это было непривычно много.

Он редко позволял себе выпить больше пары бокалов, но сегодня будто хотел ненадолго отключить собственные мысли. Алкоголь не лишил его контроля, но сделал всё вокруг немного мягче. Тревога притупилась, внутренний диалог стал тише, а напряжение, которое сопровождало его весь день, наконец начало отпускать.

Когда они закончили ужинать, Кристина собрала посуду и, вернувшись в гостиную, с улыбкой включила сериал, который они смотрели уже несколько месяцев.

Наверное, это действительно было одной из немногих вещей, которые одинаково любили они оба.

У них даже появилась маленькая традиция — никогда не смотреть новые серии по отдельности.

— Если опять без меня включишь следующую, я обижусь, — с улыбкой сказала Кристина, устраиваясь рядом.

— Не включу, — тихо ответил он.

Она привычно прижалась к его плечу.

Гриша сидел несколько секунд неподвижно, наблюдая за происходящим на экране, но почти ничего не видел.

Потом медленно обнял её.

Совсем легко.

Кристина подняла на него удивлённый взгляд.

Обычно инициатором таких моментов была она.

Сегодня всё было наоборот.

Он осторожно притянул её ближе к себе.

Она устроилась рядом, положив голову ему на плечо.

Гриша медленно провёл ладонью по её ноге, успокаивающе поглаживая ткань домашнего платья, затем обнял за талию.

Кристина едва заметно улыбнулась.

Она соскучилась по таким простым проявлениям нежности.

Ей казалось, что именно их так не хватало в последнее время.

Она повернула голову и посмотрела ему в глаза.

— Ты сегодня какой-то другой...

— Разве?

— Да.

Будто наконец перестал куда-то убегать.

Он ничего не ответил.

Только посмотрел на неё чуть дольше обычного.

Потом медленно сократил расстояние между ними и осторожно коснулся её губ своими.

Поцелуй был недолгим.

Спокойным.

Без страсти, без спешки — скорее попыткой вернуть себе ощущение привычной близости.

Кристина ответила сразу.

Когда он слегка отстранился, она улыбнулась так искренне, что на мгновение показалась совсем другой — не той уверенной в себе девушкой, которую привык видеть университет, а просто счастливым человеком, рядом с любимым мужчиной.

— Я скучала по тебе, — почти шёпотом призналась она.

Гриша задержал на ней взгляд.

Он понимал, что должен был сказать в ответ.

Эти слова были бы естественными.

Правильными.

Но почему-то так и не смог их произнести.

Вместо этого он лишь мягко коснулся её лба своим и тихо сказал:

— Прости, что в последнее время меня будто стало меньше.

Кристина покачала головой.

— Главное, что ты сейчас здесь.

Именно этого мне достаточно.

Она снова прижалась к нему, а сериал продолжал идти где-то на фоне.

Только теперь Гриша окончательно понял одну неприятную вещь.

Он действительно был здесь.

Обнимал Кристину.

Смотрел с ней их любимый сериал.

Но где-то глубоко внутри всё ещё пытался разобраться с вопросом, который становился всё громче с каждым новым днём.

Почему впервые за долгое время он так отчаянно убеждает себя остаться там, где всегда было привычно?

Сериал продолжал идти где-то на фоне.

Герои на экране спорили, мирились, смеялись, но никто из них уже не следил за сюжетом.

Кристина сидела совсем рядом, положив голову ему на плечо. В комнате было тихо, лишь изредка слышались негромкие реплики телевизора да стук дождя по панорамным окнам.

Она подняла на него взгляд.

Совсем близко.

— О чём думаешь? — тихо спросила она.

Гриша не ответил сразу.

Вместо слов он осторожно коснулся её щеки ладонью.

Кристина улыбнулась.

Эта улыбка была такой искренней, что на мгновение ему захотелось перестать думать обо всём сразу.

Он медленно наклонился и снова поцеловал её.

На этот раз поцелуй оказался гораздо длиннее предыдущего.

Не торопливым, а спокойным, будто каждый из них пытался найти в этом моменте что-то своё.

Кристина мягко обняла его за шею.

Он почувствовал, как она придвинулась ближе, и, не разрывая поцелуя, осторожно притянул её к себе. Она устроилась у него на коленях, положив ладонь ему на плечо, и тихо улыбнулась, когда они наконец немного отстранились друг от друга.

Несколько секунд они просто смотрели друг другу в глаза.

Кристина коснулась его лба своим.

— Мне очень не хватало тебя, — прошептала она.

Гриша провёл рукой по её волосам.

— Прости...

Это было единственное, что он смог сказать.

Она ничего не ответила.

Лишь крепче обняла его, словно этих слов ей было достаточно.

Со стороны всё выглядело именно так, как она всегда себе представляла.

Тёплый вечер.

Любимый человек рядом.

Дом, в котором никого больше нет.

И ощущение, что весь мир сейчас принадлежит только им двоим.

Только Гриша всё ещё не мог избавиться от странного чувства внутри.

Он искренне хотел быть здесь.

Хотел вернуть ту лёгкость, которая когда-то была между ними.

В это самое время я лежала на своей кровати, поджав ноги под себя.

В комнате горел только небольшой светильник на прикроватной тумбе. Основной свет я давно выключила — так было уютнее. За окном медленно темнело, а ноутбук, стоявший на покрывале, уже минут двадцать транслировал какой-то бессмысленный видеоролик, который я даже не смотрела.

Он просто создавал ощущение, что я не одна.

Но мои мысли были слишком далеко.

Я снова открыла переписку с Гришей.

В который раз.

Каждое сообщение перечитывалось уже едва ли не наизусть.

«Если захочешь поговорить...»

«Помогу сбежать ещё раз.»

«...и помогу вернуться домой.»

Я невольно улыбнулась.

Странно.

Несколько дней назад мы были друг для друга совершенно чужими людьми.

Мы здоровались лишь из вежливости, если вообще пересекались в университете.

А теперь...

Теперь я зачем-то перечитывала нашу переписку перед сном.

Пальцы сами прокручивали диалог вверх.

Потом вниз.

Снова вверх.

Будто между строк могло появиться что-то новое.

Я тихо усмехнулась самой себе.

— Ну что со мной происходит?..

Ответа, конечно, не последовало.

Я ещё несколько секунд смотрела на экран, а потом вдруг приняла решение, о котором почти сразу пожалела.

Сделала скриншот переписки.

Несколько секунд палец зависал над кнопкой отправки.

«Нет.»

«Не надо.»

«Она опять начнёт придумывать свадьбу.»

Я закатила глаза.

Понимала ведь свою лучшую подругу.

И всё равно...

Нажала.

Сообщение улетело Ире.

Буквально через пять секунд экран вспыхнул входящим сообщением.

Ира:

"Я сейчас открою..."

Появилась надпись:

«печатает...»

Исчезла.

Снова появилась.

Снова исчезла.

Я уже начала смеяться.

— Да что ты там пишешь...

Наконец телефон коротко завибрировал.

"Ярослава..."

Следующее сообщение пришло почти сразу.

"Я надеюсь, ты сейчас сидишь?"

Я тихо рассмеялась.

"Лежу." — быстро ответила я.

Ира будто только этого и ждала.

"Я НЕ ВЕРЮ СВОИМ ГЛАЗАМ."

"ОН САМ НАПИСАЛ, ЧТО ХОЧЕТ ТЕБЯ УВИДЕТЬ?"

"ЯСЯ!!!"

"ЭТО ЖЕ НЕ ТЫ НАВЯЗЫВАЕШЬСЯ."

"ЭТО ОН."

"ТЫ ПОНИМАЕШЬ?"

Я тяжело выдохнула и уткнулась лбом в подушку.

Ну вот.

Началось.

"Ир..."

"Не начинай, пожалуйста."

"Он просто переживает."

Ответ прилетел моментально.

"Мужчины не предлагают второй раз помогать сбежать девушке, которая им безразлична."

"Тем более если рискуют сами попасть под раздачу."

Я задумалась.

Наверное...

В её словах действительно была какая-то логика.

Но принимать её мне совершенно не хотелось.

"Ты всё преувеличиваешь."

"Он хороший человек."

"И всё."

Ира будто даже обиделась.

"Я преувеличиваю?"

"Ясь, ты сама мне рассказывала, что он почти ни с кем не общается просто так."

"Что выглядит холодным."

"Что у него постоянно Кристина рядом."

"А теперь посмотри на эту переписку ещё раз."

Я снова открыла диалог с Гришей.

Несколько секунд молча смотрела на экран.

И вдруг поймала себя на том, что сердце действительно начинает биться немного быстрее.

Нет.

Не потому, что я уже успела придумать какую-то историю.

Совсем нет.

Просто впервые за долгое время рядом появился человек, рядом с которым мне не хотелось притворяться сильнее, чем я есть на самом деле.

И, наверное, именно это пугало меня больше всего.

Ира, как и ожидалось, не собиралась останавливаться.

После моего последнего сообщения она несколько секунд молчала, а затем телефон снова завибрировал.

Ира:

«Так.»

«Пишешь ему.»

Я нахмурилась.

«Что?»

Ответ пришёл мгновенно.

«Пишешь ему, что согласна.»

«Что готова встретиться.»

«Прямо сейчас.»

Я даже рассмеялась.

Громко.

Настолько абсурдной мне показалась эта идея.

Пальцы быстро забегали по экрану.

«Ты вообще нормальная?»

«Что значит "прямо сейчас"?»

«Я не умею так.»

«Это же будет выглядеть странно.»

Ира, кажется, уже закатывала глаза по ту сторону экрана.

«Странно — это случайно сбежать из дома через окно, спрятаться в кустах и попросить почти незнакомого парня тебя спасать.»

«А написать ему — это, оказывается, слишком.»

Я невольно улыбнулась.

Она умела подловить.

Но сдаваться я всё равно не собиралась.

«Нет.»

«Я не буду.»

«И вообще, сегодня ничего не получится.»

«Папа работает дома.»

Ира сразу перестала шутить.

«В смысле?»

Я тяжело вздохнула.

«Он сейчас в кабинете.»

«У него какой-то большой объект.»

«Когда такие дни, он может сидеть за документами почти до утра.»

«Постоянно кому-то звонит, что-то считает, проверяет.»

«Так что даже если бы я очень захотела, сегодня сбежать невозможно.»

Я отправила сообщение и положила телефон рядом.

Несколько секунд экран молчал.

Потом пришёл ответ.

«Ясь...»

«Знаешь, что меня больше всего расстраивает?»

«То, что ты говоришь "сегодня невозможно", а не "я не хочу".»

Я долго смотрела на эти слова.

Очень долго.

И только сейчас поняла, что Ира права.

Раньше я действительно сказала бы, что не хочу.

Что боюсь.

Что не стоит.

Что это неправильно.

А сейчас...

Сейчас проблема была вовсе не в желании.

Я бы пошла.

Наверное.

Если бы могла.

Эта мысль заставила меня нервно выдохнуть.

Неужели всё настолько изменилось всего за несколько дней?

Я отложила телефон и подошла к окну.

На первом этаже дома всё ещё горел свет.

Из кабинета отца доносились приглушённые голоса — он снова разговаривал с кем-то по телефону. Иногда открывалась дверь, слышались шаги, затем снова наступала тишина.

Нет.

Сегодня точно не получится.

Даже если очень захотеть.

Я вернулась на кровать, снова взяла телефон и открыла диалог с Гришей.

Несколько секунд смотрела на последнее сообщение.

Пальцы сами потянулись к клавиатуре.

«Сегодня не получится...»

Я успела написать лишь три слова.

Замерла.

Потом медленно стёрла каждую букву.

Нет.

Он ведь не приглашал меня именно сегодня.

Это была лишь возможность, которой он хотел дать мне воспользоваться тогда, когда мне самой станет тяжело.

Навязываться я точно не собиралась.

Поэтому просто заблокировала телефон, положила его рядом с собой и глубоко вздохнула.

— Когда-нибудь... — почти беззвучно прошептала я.

И сама не поняла, говорила ли я о новой встрече с ним или о той жизни, которую так отчаянно хотела однажды начать.

Я ещё раз открыла нашу переписку.

Пустой экран диалога словно ждал, пока я наконец решусь.

Пальцы уже лежали на клавиатуре, но я никак не могла заставить себя написать хоть слово.

Что вообще пишут человеку, с которым познакомились по-настоящему всего несколько дней назад?

Тем более парню.

Тем более Грише.

Я несколько раз набирала текст и тут же стирала его.

«Привет.»

Нет.

Слишком официально.

«Не спишь?»

Нет.

Будто мы общаемся уже несколько лет.

«Помнишь, что ты говорил?..»

Тоже странно.

Я тяжело выдохнула и откинулась на подушки.

— Господи... Это же просто сообщение, — тихо пробормотала я самой себе.

Словно собрав всю свою смелость в кулак, я снова взяла телефон.

На этот раз решила не думать слишком долго.

Написала так, как чувствовала.

«Кажется... завтра всё-таки может получиться осуществить то, что ты предложил.»

Я перечитала сообщение.

Один раз.

Второй.

Третий.

Потом всё же нажала «Отправить».

Сообщение улетело.

И в ту же секунду мне захотелось провалиться сквозь землю.

— Нет... Нет, нет, нет...

Я прижала телефон к груди и зажмурилась.

Ну зачем?

Можно же было ничего не писать.

Теперь он подумает, что я сама ищу встречи.

Что я навязываюсь.

Что...

Телефон коротко завибрировал.

Я вздрогнула так резко, что едва не уронила его на пол.

Он ответил почти сразу.

Сердце почему-то забилось быстрее.

Я открыла сообщение.

«Правда?»

Всего одно слово.

Но почему-то оно заставило меня улыбнуться.

Через секунду появилось ещё одно сообщение.

«Тогда предлагаю без побегов через кусты.»

Я тихо рассмеялась.

Конечно.

Он всё ещё вспоминал сегодняшнее утро.

Пальцы сами начали печатать ответ.

«Это было не самое лучшее решение в моей жизни.»

Он ответил почти мгновенно.

«Зато самое эффектное.»

Я закатила глаза, не сумев сдержать улыбку.

«Не издевайся.»

Появилась надпись:

«Гриша печатает...»

На этот раз она не исчезала довольно долго.

Будто он действительно подбирал слова.

Наконец сообщение пришло.

«Хорошо. Тогда завтра без экстрима.»

«Просто погуляем.»

Я задержала взгляд на последней фразе.

«Просто погуляем.»

Так просто.

Без намёков.

Без лишних слов.

Без давления.

И именно поэтому внутри вдруг стало удивительно спокойно.

Я несколько секунд смотрела на экран, а затем медленно напечатала:

«Хорошо.»

Это было короткое сообщение.

Но, отправляя его, я почему-то чувствовала, что вместе с ним делаю ещё один маленький шаг навстречу той жизни, о которой так долго могла только мечтать.

И впервые за долгое время завтрашний день вызывал во мне не тревогу.

А самое настоящее предвкушение.

Кристина уснула неожиданно быстро.

Наверное, сказались усталость, переживания за весь день и то приятное спокойствие, которое она почувствовала рядом с ним. Она лежала, свернувшись калачиком на диване, укрытая мягким пледом лишь наполовину. Волосы рассыпались по подушке, а на лице застыла едва заметная улыбка.

Гриша сидел рядом, стараясь не шевелиться.

Экран телевизора уже давно погас.

В комнате было тихо.

Он осторожно достал телефон.

На экране всё ещё был открыт наш диалог.

Последнее сообщение.

«Хорошо.»

Всего одно слово.

Но почему-то именно оно заставляло его снова и снова возвращаться к переписке.

Он невольно улыбнулся.

Никогда прежде обычное согласие встретиться не вызывало у него таких эмоций.

Не было ни азарта охотника, ни желания кому-то что-то доказать.

Наоборот.

Ему просто хотелось увидеть меня.

Убедиться, что со мной всё хорошо.

Поговорить.

Без спешки.

Без случайных встреч.

Без чужих взглядов.

Телефон медленно погас.

Гриша перевёл взгляд на Кристину.

Она спала спокойно.

Доверчиво.

Совсем не подозревая, что человек, которого она считала самым близким, сейчас сидит рядом и чувствует себя самым настоящим предателем.

Он тихо выдохнул.

— Прости... — едва слышно произнёс он, понимая, что она всё равно этого не услышит.

Эти слова были нужны скорее ему самому.

Гриша осторожно поднялся с дивана.

Поправил плед, чтобы Кристине не было холодно, задержался на мгновение, рассматривая её лицо.

Она была красивой.

Доброй.

И совершенно не заслуживала того, что происходило сейчас в его голове.

Он выключил телевизор, взял ключи со стола и так же тихо вышел из дома, стараясь не хлопнуть дверью.

⸻

Ночной воздух оказался прохладным.

Гриша вдохнул полной грудью, словно только сейчас смог нормально дышать.

Он сел в машину.

Несколько секунд просто сидел, положив руки на руль.

Заводить двигатель не хотелось.

Хотелось понять самого себя.

Но, как назло, ответов по-прежнему не было.

Наконец мотор негромко ожил.

Автомобиль плавно выехал на пустую улицу.

Город уже почти спал.

Редкие машины проносились навстречу, светофоры лениво сменяли цвета, а в магнитоле тихо заиграла одна из его собственных песен — та самая демозапись, которую они с Артёмом записали ещё несколько месяцев назад.

Сегодня он даже не переключил её.

Ехал молча.

Иногда барабанил пальцами по рулю в такт музыке.

А потом поймал себя на мысли, что впервые за очень долгое время чего-то ждёт.

Не нового трека.

Не окончания ремонта.

Не очередной встречи с друзьями.

А завтрашнего дня.

Завтра он снова увидит меня.

И почему-то от одной этой мысли внутри становилось удивительно легко.

Он вспомнил моё сообщение.

«Кажется... завтра всё-таки может получиться осуществить то, что ты предложил.»

На его лице появилась улыбка.

Настоящая.

Та, которую никто сейчас не видел.

— Ну вот, — тихо сказал он сам себе, не отрывая взгляда от ночной дороги. — Значит, завтра.

И впервые за долгое время он поймал себя на том, что едет домой не с ощущением пустоты, а с самым обычным человеческим предвкушением.

Ему хотелось узнать меня.

Не идеальную картинку.

Не девушку из богатой семьи.

Не загадку.

А человека, который почему-то за несколько дней сумел стать для него гораздо ближе, чем это вообще казалось возможным.

Мысли не давали ему покоя.

Город за окном постепенно пустел. Огни витрин сменялись редкими фонарями, музыка играла совсем тихо, но даже она не могла заглушить тот беспорядок, который творился у него в голове.

Он уже несколько раз мысленно возвращался к сегодняшнему дню.

К разговору с мамой.

К ужину с Кристиной.

К нашей переписке.

К своему ощущению вины.

Всё смешалось в один большой клубок, который он никак не мог распутать.

Гриша раздражённо выдохнул.

— Да что со мной вообще...

Он взял телефон, подключил его к мультимедиа машины и нажал на знакомый контакт.

Гудок.

Второй.

Третий.

— Если ты сейчас скажешь, что опять хочешь кататься по ночному городу, то предупреждаю сразу: я уже почти сплю, — раздался сонный голос Артёма.

Гриша невольно усмехнулся.

— Не угадал.

— Тогда что случилось?

Повисла короткая пауза.

— Мне кажется, я влип.

На том конце провода сразу стало тихо.

— Так...

— Только не говори, что разбил машину.

— Нет.

— Тогда ремонт?

— Нет.

— Ну не тяни.

Гриша несколько секунд молчал, словно сам пытался подобрать слова.

— Я только что уехал от Кристины.

— И?

— И всё время думал о другой девушке.

Артём тяжело вздохнул.

— Ну наконец-то ты это вслух сказал.

Гриша нахмурился.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

Я понял это ещё тогда, когда ты впервые рассказал мне про неё после вашего дежурства.

— Да перестань.

— Нет, это ты перестань делать вид, что ничего не происходит.

Гриша крепче сжал руль.

Ему не нравился этот разговор.

Потому что Артём говорил то, что он сам старательно пытался отрицать.

— Я не влюбился.

— Я этого и не говорил.

— Тогда что?

— Ты заинтересовался человеком.

По-настоящему.

Не внешностью.

Не тем, какая она.

А тем, что у неё внутри.

Это, между прочим, куда серьёзнее.

Несколько секунд в машине слышался только шум двигателя.

Гриша молчал.

Артём тоже не торопил его.

— Знаешь, что самое странное? — наконец произнёс Гриша.

— Что?

— Сегодня я сидел рядом с Кристиной.

Она улыбалась.

Обнимала меня.

Мы смотрели сериал.

Она была счастлива.

А я...

Он замолчал.

Слова давались тяжело.

— А ты думал о Ярославе, — спокойно закончил за него Артём.

Гриша прикрыл глаза.

— Да.

Это слово прозвучало почти шёпотом.

Но после него будто стало легче.

Впервые за несколько дней он перестал врать хотя бы самому себе.

Артём тихо усмехнулся.

— Поздравляю.

— С чем?

— Ты наконец перестал отрицать очевидное.

— Не драматизируй.

— А я и не драматизирую.

Я просто хочу, чтобы ты сейчас сделал одну вещь.

— Какую?

— Перестал искать оправдания.

Если ты больше не любишь Кристину — признай это.

Хотя бы самому себе.

Не потому, что появилась Ярослава.

А потому, что ваши отношения закончились гораздо раньше.

Она просто оказалась человеком, который заставил тебя это увидеть.

Гриша долго ничего не отвечал.

Перед глазами снова возникла Кристина.

Спокойно спящая на диване.

Её счастливое лицо.

Её слова: «Главное, что ты сейчас здесь».

И почти сразу следом — моё короткое сообщение.

«Кажется... завтра всё-таки может получиться осуществить то, что ты предложил.»

Он невольно улыбнулся.

Совсем слабо.

— Завтра мы увидимся, — тихо сказал он.

— Я уже понял по твоему голосу, — рассмеялся Артём.

— И знаешь, что меня пугает больше всего?

— Что?

— Я жду эту встречу так, будто мне снова восемнадцать.

На другом конце провода раздался смех.

Искренний.

Добрый.

— Брат...

По-моему, это первый раз за несколько лет, когда ты чего-то по-настоящему ждёшь.

И знаешь что?

Мне кажется, это гораздо лучше, чем жить рядом с человеком просто потому, что вы оба привыкли друг к другу.

Гриша ничего не ответил.

Он лишь посмотрел на ночную дорогу, по которой продолжала плавно ехать его машина.

И где-то глубоко внутри понял одну простую вещь.

Завтра он хотел увидеть меня не потому, что ему было скучно.

Не потому, что ему хотелось отвлечься.

И даже не потому, что ему было меня жаль.

Ему просто хотелось быть рядом.

А это чувство уже невозможно было объяснить одной лишь случайностью.

Артём некоторое время молчал.

Не потому, что не знал, что сказать.

А потому, что впервые за долгое время слышал, как Гриша говорит настолько честно.

Без привычных шуток.

Без попыток перевести всё в сарказм.

Без маски человека, которого ничего не касается.

Гриша смотрел на пустую дорогу перед собой.

Руки спокойно лежали на руле.

Он будто наконец перестал спорить сам с собой.

— Утром я поговорю с Кристиной, — негромко сказал он.

Артём не перебивал.

— Я не хочу так.

Он тяжело выдохнул.

— Конечно, никто не говорит, что я люблю Ясю и завтра побегу строить с ней отношения.

Этого даже близко нет.

Я её почти не знаю.

Но...

Он ненадолго замолчал, подбирая слова.

— Ты прав.

Яся помогла мне увидеть, что Кристина больше не моя.

Я ведь уже давно это чувствовал.

Просто постоянно откладывал этот разговор.

То ремонт.

То университет.

То думал, что потом будет удобнее.

А на самом деле...

Не хотел причинять ей боль.

Артём понимающе кивнул, хотя Гриша этого, конечно, не видел.

— Знаешь, что самое плохое?

— Что?

— Когда остаёшься рядом с человеком только потому, что боишься его ранить.

В какой-то момент это становится ещё большей жестокостью.

Потому что человек продолжает строить планы, надеяться, любить.

А ты уже давно живёшь где-то в другом месте.

Гриша медленно кивнул.

Именно это он и чувствовал.

Последние месяцы.

Кристина ничего не замечала.

Или не хотела замечать.

Она по-прежнему рассказывала подругам о нём.

Покупала билеты в кино.

Планировала поездки.

Говорила о будущем так уверенно, будто оно уже давно расписано.

А он...

Он всё чаще чувствовал себя гостем в собственной жизни.

— Она хорошая, — тихо сказал Гриша.

— Я знаю.

— Правда хорошая.

Заботливая.

Красивая.

Умная.

Она ничего плохого мне не сделала.

— Именно поэтому ты и должен поговорить с ней честно.

Не исчезнуть.

Не начать общаться с другой за её спиной.

Не ждать, пока всё само развалится.

А закончить отношения достойно.

Она заслуживает правду.

Даже если эта правда окажется болезненной.

Гриша крепче сжал руль.

Эти слова попали точно в цель.

Наверное, именно этого он и хотел.

Не искать виноватых.

Не перекладывать ответственность.

А просто перестать жить так, словно ничего не происходит.

— Спасибо, — тихо произнёс он.

Артём усмехнулся.

— За что?

— За то, что не дал мне снова убедить себя, будто всё нормально.

Повисла недолгая тишина.

— А с Ясей... — неожиданно добавил Гриша.

— Что с ней?

Он улыбнулся.

Совсем немного.

— Я вообще ничего не хочу загадывать.

Может быть, завтра мы просто погуляем.

Поговорим.

И окажется, что мы совершенно разные люди.

И на этом всё закончится.

А может...

Он пожал плечами.

— Не знаю.

Пусть всё идёт так, как должно идти.

Без лжи.

Без спешки.

Без обещаний, которые никто не давал.

Артём довольно улыбнулся.

— Вот это уже говорит мой друг.

Не тот, который плывёт по течению.

А тот, который наконец начал сам принимать решения.

Гриша тихо рассмеялся.

Впервые за долгое время внутри было спокойно.

Не потому, что все проблемы исчезли.

Наоборот.

Завтра предстоял непростой разговор с Кристиной.

И он понимал, что ей будет больно.

Но ещё он понимал другое.

Иногда честность причиняет боль один раз.

А ложь — понемногу каждый день.

И эту ошибку он больше не хотел совершать.