Между нами ничего

Странно.

Кристина не позвонила.

Ни утром.

Ни сейчас.

Ни одного сообщения.

Ни одного пропущенного вызова.

Для кого-то это могло показаться мелочью.

Но не для Гриши.

Она никогда не обижалась на него по-настоящему. Даже если он забывал ответить, задерживался или отменял встречу в последний момент, Кристина всегда находила оправдание. Всегда понимала. Всегда ждала.

Но вчерашний вечер, кажется, стал исключением.

Он ушёл.

Тихо.

Не разбудил её.

Не написал.

Не оставил даже короткой записки.

Ничего.

И, наверное, впервые за долгое время Кристина решила тоже промолчать.

Молчание иногда говорило гораздо громче любых слов.

Гриша крепче перехватил руль.

Он понимал, что этот разговор всё равно состоится.

И чем дольше он его откладывает, тем больнее будет им обоим.

Он тяжело выдохнул.

Взгляд сам собой скользнул вправо.

Я всё ещё спала.

Щекой прижавшись к сиденью.

Иногда слегка хмурилась во сне, словно даже там не могла полностью избавиться от тревоги.

Он едва заметно улыбнулся.

— Хоть кто-то сегодня отдыхает...

Тихо сказал он сам себе.

За окном неожиданно потемнело.

Первые крупные капли ударились о лобовое стекло.

Потом ещё.

И ещё.

Через несколько секунд небо словно прорвало.

Начался настоящий ливень.

Дворники заработали быстрее, разгоняя потоки воды.

Машины впереди сбросили скорость.

Трасса почти растворилась в серой пелене дождя.

Гриша автоматически включил ближний свет.

Музыка в салоне играла совсем тихо.

Дождь оказался громче неё.

Он снова посмотрел на меня.

Я даже не шелохнулась.

Наверное, впервые за долгое время чувствовала себя в безопасности настолько, что смогла уснуть крепким сном.

Эта мысль неожиданно согрела его.

И одновременно испугала.

Он слишком быстро начал думать о другом человеке.

Слишком быстро стал замечать, как она улыбается.

Как прячет глаза.

Как нервничает.

Как пытается казаться сильнее, чем есть на самом деле.

— Что же ты со мной делаешь... — почти беззвучно произнёс он.

Ответа, конечно, не последовало.

Только дождь всё сильнее барабанил по крыше машины.

Впереди оставалось ещё около получаса пути.

И никто из них пока не знал, что именно эта поездка изменит гораздо больше, чем они могли представить.

Громкий раскат грома прогремел так неожиданно, что я вздрогнула и резко открыла глаза.

Несколько секунд я непонимающе смотрела перед собой.

За окном стеной лил дождь.

Дворники работали почти без остановки.

Небо было настолько тёмным, будто наступил вечер.

Я сонно потёрла глаза и посмотрела на Гришу.

— Пока я спала... апокалипсис наступил?

Он коротко рассмеялся, не отрывая взгляда от дороги.

— Почти.

Я вопросительно посмотрела на него.

— Что значит «почти»?

— Зомби ещё не появились.

Но, если появятся, я тебя разбужу.

Я тихо усмехнулась.

— Как благородно.

— Конечно.

Я же ответственный водитель.

— Сильно сомневаюсь.

— Между прочим, пока ты спала, я героически боролся со стихией.

Он театрально кивнул в сторону лобового стекла.

— Видишь этот дождь?

— Вижу.

— Это я договорился.

— Зачем?

— Чтобы ты не сбежала.

Я рассмеялась.

— Господи...

— Если выйти сейчас из машины, тебя смоет метров на двадцать.

Я посмотрела в окно.

Ливень действительно был сильным.

— Ладно...

— Что?

— На двадцать не смоет.

Максимум на пятнадцать.

Гриша улыбнулся.

— Ну вот.

Значит, настроение вернулось.

Я покачала головой.

— Ты всё время пытаешься меня рассмешить?

Он на секунду задумался.

— Нет.

— Тогда почему это у тебя получается?

Он посмотрел на меня краем глаза.

— Потому что мне больше нравится видеть тебя улыбающейся, чем плачущей.

Я замолчала.

И почему-то снова отвела взгляд к окну.

Кажется, дождь за стеклом вдруг стал намного интереснее.

Настроение действительно стало лучше.

Не считая того, что я фактически сбежала из дома.

Но странно...

Я совсем не жалела.

Наверное, потому что впервые за долгое время сделала что-то сама.

Без разрешения.

Без страха.

Без вечного вопроса: «А можно?»

Отец всё равно пустит меня обратно.

Я это знала.

И сейчас мне хотелось лишь одного — чтобы мы оба хоть что-нибудь поняли.

Он — что внешний мир не состоит только из опасностей.

Я — что, может быть, он всё это время не просто запрещал мне жить, а по-своему пытался уберечь.

Только слишком неправильно.

Я посмотрела на дождь.

Он всё ещё барабанил по стеклу.

— Долго ещё? — спросила я.

Гриша мельком взглянул на навигатор.

— Минут тридцать пять.

Я театрально застонала.

— Это ужас.

— Что именно?

— Я уже устала сидеть.

— Могу остановиться.

— Зачем?

— Разомнёшься.

Я посмотрела на ливень за окном.

— Чтобы меня сразу смыло?

— Ну...

Он сделал вид, что задумался.

— Бесплатный душ.

— Очень смешно.

— Стараюсь.

Я улыбнулась.

— Не старайся.

— Поздно.

Несколько секунд мы ехали молча.

Потом Гриша вдруг спросил:

— Знаешь, о чём я сейчас думаю?

— Ну?

— Что ты совсем не такая, какой показалась мне в первый день.

Я тихо усмехнулась.

— А какой показалась?

— Честно?

— Давай.

Он улыбнулся.

— Немного... странной.

Я возмущённо повернулась к нему.

— Спасибо огромное.

— Подожди.

Не перебивай.

— Ну?

— А сейчас я понимаю, что ты просто очень долго жила так, как тебе приходилось.

Не так, как хотелось.

Я ничего не ответила.

Потому что он снова попал прямо в точку.

— А я? — вдруг спросил он.

— Что ты?

— Каким я показался тебе?

Я не задумывалась ни секунды.

— Самовлюблённым.

Он рассмеялся.

— Это уже прогресс.

— Почему?

— Раньше ты называла меня павлином.

Я прыснула со смеху.

— Потому что ты им и был.

— Был?

Он довольно улыбнулся.

— То есть повышение?

Я закатила глаза.

— Не обольщайся.

— Поздно.

Я уже почти хороший человек.

— Почти — ключевое слово.

Мы снова рассмеялись.

И где-то между шумом дождя, дорогой и этими совершенно обычными разговорами я вдруг поймала себя на мысли, что уже очень давно не чувствовала такой лёгкости.

Будто рядом со мной сидел человек, рядом с которым не нужно было притворяться кем-то другим.

Гриша некоторое время молчал.

Будто несколько раз мысленно начинал этот разговор и каждый раз останавливал себя.

Потом всё-таки тихо произнёс:

— Я не знаю, насколько это личное...

Он ненадолго отвёл взгляд на дорогу.

— Но... мне кажется, тебе не с кем об этом поговорить.

Я грустно улыбнулась.

Конечно, я понимала, о чём он.

Наверное, ещё с того момента, как произнесла слово «мама».

Я медленно выдохнула.

— Расслабься.

Прошло уже много лет.

Я... привыкаю.

Хотя...

Я покачала головой.

— До конца, наверное, никогда не смогу.

В машине стало совсем тихо.

Даже дождь будто перестал звучать так громко.

— Мама была для меня не просто родителем.

Она была...

Самым близким человеком на свете.

Самым настоящим.

Я могла рассказать ей абсолютно всё.

Она никогда не смеялась над моими страхами.

Не говорила, что я слишком маленькая.

Не запрещала чувствовать.

Она просто... была рядом.

Я улыбнулась сквозь накатившую грусть.

— Она занималась дизайном интерьеров.

Очень любила свою работу.

Вообще, они с папой именно так и познакомились.

Она делала проект для одного из его объектов.

Он потом шутил, что сначала влюбился в её идеи, а уже потом — в неё.

Гриша слушал, не перебивая.

— После моего выпускного из девятого класса мама улетела в Анталью.

На обучение.

Она очень долго к этому готовилась.

Сдала всё на отлично.

Получила уже третий диплом.

Я тогда так ею гордилась...

Голос дрогнул.

Я на секунду отвернулась к окну.

— Она позвонила мне перед вылетом.

Сказала, что привезёт подарок.

И что дома обязательно отметим.

Я до сих пор помню её голос.

Я нервно улыбнулась.

— Она ещё смеялась, что я уже совсем взрослая стала.

Что скоро буду учить её пользоваться какими-нибудь новыми приложениями в телефоне.

Я сглотнула.

В горле стало так тесно, словно кто-то медленно затягивал невидимую петлю.

Воздуха вдруг перестало хватать.

— Но...

Самолёт так и не долетел.

Я опустила глаза.

— К сожалению...

Она попала в тот самый маленький процент аварий, про который все думают: «Со мной такого никогда не случится».

В машине воцарилась тишина.

Такая тяжёлая, что казалось, её можно было потрогать.

Я почувствовала, как в глазах начинает предательски щипать.

— Знаешь, что самое страшное?

— Что? — очень тихо спросил Гриша.

— Я долго не верила.

Думала, что произошла ошибка.

Что сейчас откроется дверь...

И она просто скажет, что рейс задержали.

Что всё хорошо.

Я тихо усмехнулась.

Без капли веселья.

— Мне тогда казалось, что такие люди не умирают.

Не имеют права.

Гриша ничего не сказал.

Он лишь осторожно протянул руку и на несколько секунд накрыл своей ладонью мою.

Не сжал.

Не пытался утешить словами.

Просто был рядом.

И почему-то именно этого сейчас оказалось достаточно.

Я быстро смахнула выступившую слезинку и глубоко вдохнула.

Нет.

Не сейчас.

Я слишком долго училась не тонуть в этих воспоминаниях.

— Ладно... — я улыбнулась, хотя глаза всё ещё немного блестели. — Давай не будем об этом. Не время.

Гриша понимающе кивнул.

— Хорошо.

Он даже не попытался продолжить тему.

И именно за это я была ему благодарна.

Он умел вовремя остановиться.

Я слегка толкнула его локтем.

— Ну?

Он улыбнулся.

— Что?

— Ещё вопросы?

Он сделал вид, будто задумался.

— Да.

Есть один.

Я вопросительно посмотрела на него.

— У тебя есть друзья?

Я неожиданно рассмеялась.

— Какой странный вопрос.

— Почему?

— Обычно спрашивают про любимый цвет, музыку, фильмы...

— Мне это неинтересно.

— А что интересно?

Он пожал плечами.

— Люди.

Я на секунду задумалась.

— Есть.

Точнее...

Я усмехнулась.

— Есть Ира.

И всё.

Гриша кивнул.

— Настоящая?

— Очень.

Наверное, единственный человек, которому я могу написать в три часа ночи, что мне плохо.

И она не спросит: «Почему?»

Она сначала позвонит.

А потом уже будет разбираться.

Я улыбнулась.

— Она, кстати, ужасно переживает за меня.

— Верю.

— И очень любит лезть не в своё дело.

— Это уже заметно.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Почему?

Он тихо засмеялся.

— Потому что я почти уверен: идея снова сбежать из дома принадлежала не только тебе.

Я округлила глаза.

— Откуда ты...

— Угадал?

Я обречённо выдохнула.

— Да.

Она ещё больше переживала, чем я.

Сначала уговаривала не ехать.

А потом помогала собираться.

Гриша покачал головой, улыбаясь.

— Хорошая подруга.

— Самая лучшая.

Я немного помолчала.

— Знаешь...

Наверное, если бы не Ира, я бы давно перестала верить, что со мной вообще можно дружить.

Он резко посмотрел на меня.

— Почему ты так решила?

Я пожала плечами.

— Потому что большую часть жизни я проводила дома.

Когда все гуляли после школы, я ехала домой.

Когда они собирались на выходных, я тоже оставалась дома.

Со временем люди просто перестают звать.

Не потому что плохие.

Просто привыкают, что ты всё равно не придёшь.

Я грустно улыбнулась.

— Поэтому Ира осталась.

Все остальные... как-то сами исчезли.

Гриша несколько секунд молчал.

Потом тихо сказал:

— Значит, теперь у тебя на одного человека больше.

Я повернулась к нему.

— Это ты сейчас на дружбу напрашиваешься?

Он сделал вид, что задумался.

— Вообще-то да.

Я не смогла сдержать улыбку.

— Ты очень странный.

— Зато честный.

— Это ещё проверять надо.

— Проверяй.

У нас, кажется...

Он посмотрел на навигатор.

— Ещё минут двадцать.

Я тихо засмеялась.

И почему-то именно в этот момент поймала себя на мысли, что мне совсем не хочется, чтобы эта дорога заканчивалась.

Я улыбнулась.

— А почему ты не ходишь так часто на пары?

Он мельком посмотрел на меня.

Я уже собиралась закончить вопрос.

— Это потому что...

Но Гриша понял меня раньше.

И перебил.

— Нет.

Не потому, что мама директор.

Он усмехнулся.

— Все почему-то думают именно так.

Я пожала плечами.

— Логично.

— Наверное.

Он на секунду задумался.

— Просто музыка тянет меня гораздо сильнее.

Философия — это круто.

Правда.

Мне интересно.

Но скорее... для общего развития.

Я никогда не видел себя человеком, который будет преподавать или писать научные статьи.

Это просто не моё.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Тогда почему ты не поступил на музыкальное?

Он тихо рассмеялся.

— Да кто его знает.

Послушал родителей.

Они были уверены, что музыка — это нестабильно.

Что сначала нужно получить «нормальную» профессию.

А песни...

Песни могут быть просто хобби.

Он ненадолго замолчал.

— Только вот проблема в том, что хобби постепенно стало занимать всю мою жизнь.

Я внимательно слушала.

— А философия осталась где-то на втором плане.

— И мама спокойно к этому относится?

Он улыбнулся.

— Мама вообще удивительный человек.

Когда поняла, что я всё свободное время провожу в студии, знаешь, что сказала?

— Что?

Он усмехнулся.

— «Либо делай это по-настоящему, либо не мучай ни себя, ни музыку.»

Я невольно улыбнулась.

— Какая она классная.

— Очень.

Она всегда говорит, что страшнее всего прожить чужую жизнь.

Эти слова неожиданно заставили меня задуматься.

Я отвернулась к окну.

Чужую жизнь...

Разве не этим я занималась последние несколько лет?

Гриша заметил, как я притихла.

— О чём задумалась?

Я медленно выдохнула.

— Знаешь...

Странно.

Ты сейчас рассказал про себя...

И я вдруг поняла, что мы с тобой в чём-то похожи.

Он вопросительно посмотрел на меня.

— Чем?

Я грустно улыбнулась.

— Ты выбрал не то, что хотел.

Потому что послушал родителей.

А я...

Я вообще ничего не выбирала.

Просто жила так, как было решено за меня.

Гриша молча посмотрел вперёд.

Потом очень тихо сказал:

— Тогда, может быть...

Он на секунду улыбнулся.

— Сейчас самое время начать выбирать самой.

Я ничего не ответила.

Но почему-то впервые за долгое время эта мысль показалась мне не страшной.

А возможной.

Мой взгляд снова сам собой упал на солнцезащитный козырёк.

Точнее...

На фотографию.

Гриша.

Кристина.

Я тут же отвернулась.

Почему меня вообще это так задевает?

Я ведь сама себе уже сказала, что мы друг другу ничего не обещали.

Я глубоко вдохнула.

— Я не знаю...

Он вопросительно посмотрел на меня.

— ...моё ли это дело.

Несколько секунд я собиралась с мыслями.

— Но вы с Кристиной сейчас вместе?

В машине стало очень тихо.

Даже дождь будто стих.

Гриша не ответил сразу.

Его пальцы сильнее сжали руль.

Он несколько секунд смотрел только вперёд.

Будто искал правильные слова.

Или просто не хотел врать.

— Сложный вопрос, — наконец тихо сказал он.

У меня внутри всё неприятно сжалось.

— Почему сложный?

Он выдохнул.

— Потому что формально...

Да.

Мы вместе.

Я почувствовала, как сердце будто провалилось куда-то вниз.

Он заметил, как изменилось выражение моего лица.

И продолжил почти сразу.

— Но только формально.

Я повернулась к нему.

— Что это значит?

— Это значит...

Он грустно усмехнулся.

— Что иногда отношения заканчиваются гораздо раньше, чем люди решаются произнести это вслух.

Я молчала.

— Вчера я должен был остаться у неё.

Но не смог.

Сегодня утром хотел поговорить.

Не получилось.

Я всё равно это сделаю.

Потому что она не заслуживает человека, который рядом с ней по привычке.

Он на секунду замолчал.

— И меньше всего я хочу обманывать её.

Я внимательно смотрела на него.

Он не оправдывался.

Не искал себе оправданий.

Наоборот.

Будто обвинял самого себя.

— Тогда...

Я осторожно подбирала слова.

— Почему фотография всё ещё там?

Гриша машинально посмотрел на козырёк.

И будто только сейчас вспомнил о ней.

— Честно?

Я кивнула.

— Забыл.

Я тихо усмехнулась.

— Серьёзно?

— Серьёзно.

Она там уже... даже не помню сколько.

Я каждый день сажусь за руль и вообще её не замечаю.

Он протянул руку, открыл козырёк и несколько секунд смотрел на фотографию.

Потом аккуратно снял её.

Без демонстративности.

Без пафоса.

Просто убрал в карман двери.

— Так будет честнее.

Я ничего не сказала.

Но почему-то именно этот простой жест сказал гораздо больше любых объяснений.

Он не сделал этого ради красивого эффекта.

Он сделал это потому, что сам понял: прошлое не должно постоянно висеть перед глазами, если ты уже мысленно отпустил его.

Я отвернулась к окну.

Внутри всё перепуталось.

И вроде...

Я должна была чувствовать себя победителем.

Сейчас рядом со мной сидел человек, за которого Кристина, кажется, была готова бороться до последнего.

Человек, которого она любила.

А он сейчас вёз меня за город.

Слушал мои истории.

Улыбался мне.

Но почему-то никакой радости от этого не было.

Только чувство вины.

Неправильности.

Я медленно выдохнула.

— Ты ставишь меня в ужасное положение, Гриша.

Он нахмурился.

— Почему?

Я повернулась к нему.

— Потому что ты сейчас рядом со мной.

Но при этом... формально ты всё ещё с Кристиной.

Он молчал.

— И мне от этого очень не по себе.

Я отвела взгляд.

— Я не хочу быть причиной чьей-то боли.

Не хочу, чтобы однажды она посмотрела на меня и подумала, что это я разрушила её отношения.

В машине стало тихо.

Гриша сбавил скорость.

Дождь всё ещё барабанил по стеклу.

— Ясь...

Он произнёс моё имя очень спокойно.

— Ты не причина.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что причина появилась задолго до тебя.

Он крепче сжал руль.

— Мы с Кристиной давно перестали быть счастливы.

Я просто оказался слишком труслив, чтобы признать это.

Я молчала.

— И это моя ответственность.

Не твоя.

Он покачал головой.

— Если бы не ты, разговор всё равно состоялся бы.

Может, через неделю.

Может, через месяц.

Но он был неизбежен.

Я внимательно слушала.

— Ты не разрушила мои отношения.

Ты просто заставила меня перестать делать вид, что они ещё живы.

Мне всё равно было тяжело это принять.

— Но сейчас ты едешь со мной.

Разговариваешь со мной.

Улыбаешься мне.

Я нервно усмехнулась.

— Ты вообще понимаешь, как это выглядит?

— Понимаю.

— И?

Он ответил не сразу.

— Именно поэтому я сначала поговорю с Кристиной.

По-настоящему.

Честно.

А уже потом...

Он замолчал.

— Потом будем разбираться с тем, что происходит между нами.

Я почувствовала, как сердце снова забилось быстрее.

— А между нами что-то происходит?

Он улыбнулся едва заметно.

— Если бы ничего не происходило...

Он посмотрел на меня всего на секунду.

— Нас бы сейчас не было в одной машине.

И я не нашлась, что ответить.

Потому что впервые за всё время он сказал это вслух.

Не признание.

Не обещание.

Но честное признание того, что и дальше делать вид, будто всё это случайность, уже невозможно.

Но я должна была сохранить лицо.

Хотя бы сейчас.

Хотя бы перед ним.

Я тихо усмехнулась, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Гриш...

Я покачала головой.

— Мы с тобой всего несколько раз виделись.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— О чём вообще речь?

— В смысле? — спокойно спросил он.

— О каком «между нами»?

Я развела руками.

— Что между нами?

Мы знакомы всего ничего.

Пару случайных встреч.

Пара переписок.

Несколько разговоров.

Ты два раза меня спас.

Я благодарна тебе за это.

Но...

Я пожала плечами.

— Это не значит, что между нами есть что-то особенное.

Гриша молча слушал.

Не перебивал.

— Ты сейчас находишься в очень странном состоянии.

Ты только что понял, что больше не хочешь быть с Кристиной.

И, возможно...

Я специально выделила это слово.

— Возможно, тебе просто кажется, что причина во мне.

Но это разные вещи.

Он едва заметно улыбнулся.

— Продолжай.

Я нахмурилась.

— Что?

— Интересно тебя слушать.

Я закатила глаза.

— Не издевайся.

— Даже не думал.

Я отвернулась к окну.

— Просто...

Не хочу быть для тебя человеком, которого ты придумал.

Потому что потом окажется, что я совсем другая.

И ты разочаруешься.

Несколько секунд в машине было тихо.

Потом Гриша негромко произнёс:

— Можно теперь я?

Я кивнула.

— Во-первых...

Он улыбнулся.

— Ты сейчас очень старательно убеждаешь не меня.

А себя.

Я хотела возразить.

Но не успела.

— Во-вторых...

Я нигде не сказал, что люблю тебя.

И не говорил, что между нами отношения.

Он говорил удивительно спокойно.

Без пафоса.

— Я сказал только одно.

Что между нами что-то происходит.

И это правда.

Он посмотрел вперёд.

— Потому что я не езжу за город с людьми, которые мне безразличны.

Не слушаю их истории часами.

Не думаю о них сутками.

И уж точно не придумываю идиотские поводы, чтобы снова увидеться.

Я невольно улыбнулась.

— Идиотские — это правда.

— Спасибо.

Он тихо рассмеялся.

— А ты?

Я вопросительно посмотрела на него.

— Если между нами ничего нет...

Почему тебя так расстроила фотография под козырьком?

Я замерла.

— Почему ты спросила про Кристину?

Я открыла рот.

И снова закрыла.

— Почему сейчас сидишь и пытаешься убедить меня, что ничего не происходит, хотя могла просто пожать плечами и сменить тему?

Он не давил.

Не требовал ответа.

Просто задавал вопросы.

На которые я сама уже знала ответы.

Но пока не была готова произнести их вслух.

Поэтому я лишь тихо пробормотала:

— Ты невозможный человек.

Он улыбнулся.

— Знаю.

И почему-то мне кажется...

Именно поэтому ты всё ещё сидишь в этой машине.

Вот гад.

Я мысленно закатила глаза.

С ним невозможно спорить.

Каждый раз, когда мне казалось, что я загнала его в тупик, он каким-то удивительным образом находил нужные слова.

И не давил.

Не переубеждал.

Просто... говорил так, что я сама начинала сомневаться в собственных аргументах.

Это ужасно раздражало.

И ужасно нравилось одновременно.

Я отвернулась к окну, чтобы он не заметил моей улыбки.

За разговором дорога пролетела незаметно.

Постепенно широкая трасса сменилась узкой дорогой.

Асфальт стал старым, местами потрескавшимся.

По обе стороны одна за другой начали появляться небольшие дачные улицы.

Деревянные домики.

Невысокие заборы.

Где-то цвели огромные кусты сирени, несмотря на дождь.

А где-то заборов не было вовсе.

Их заменяли высокие ели и сосны.

Такие густые, что казалось, будто лес сам решил стать границей каждого участка.

— Уже приехали? — тихо спросил Гриша.

Я кивнула.

— Почти.

Чем ближе мы подъезжали, тем сильнее внутри всё сжималось.

Я не была здесь...

Лет пять.

Может, даже больше.

И сейчас вдруг стало страшно.

А если всё изменилось?

Если дом уже совсем не тот?

Если там ничего не осталось от мамы?

Я машинально начала теребить рукав толстовки.

Гриша заметил.

— Нервничаешь?

Я честно кивнула.

— Очень.

Он ненадолго посмотрел на дорогу.

— Хочешь, я вообще не буду выходить из машины?

Я удивлённо повернулась к нему.

— Почему?

— Может, тебе нужно побыть там одной.

Я улыбнулась.

Он снова угадал мои мысли.

Но на этот раз...

Я покачала головой.

— Нет.

Не хочу одна.

Эти слова вырвались сами собой.

Я даже не успела подумать.

Гриша ничего не ответил.

Лишь едва заметно улыбнулся.

Так, будто именно этих слов и ждал.

Машина медленно свернула на последнюю улицу.

В самом её конце, почти у кромки леса, показался небольшой участок.

Белый деревянный забор.

Калитка, слегка скрытая разросшимися кустами жасмина.

И маленький одноэтажный дом с зелёной крышей.

У меня перехватило дыхание.

Он...

Совсем не изменился.

Только стал немного взрослее.

Как и я.

— Очень красивый дом.

Я посмотрела на него и улыбнулась.

— Правда?

— Правда.

Он не преувеличивал.

Дом был совсем небольшим.

Деревянным.

С белыми наличниками на окнах и зелёной крышей.

Вокруг аккуратный газон, несколько старых елей, высокие сосны, а чуть дальше — лес, который будто специально защищал это место от всего остального мира.

Казалось, здесь даже воздух был другим.

Тише.

Спокойнее.

Настоящим.

Дождь всё ещё лил как из ведра.

Капли громко стучали по крыше машины, по веткам деревьев, по деревянному забору.

Но мы почему-то не спешили входить.

Несколько секунд просто стояли возле машины.

Смотрели на дом.

Каждый думал о своём.

Я почувствовала, как внутри поднимается давно забытое чувство.

Будто я наконец-то вернулась туда, где когда-то была счастлива.

— Пошли давай, — с улыбкой сказал Гриша.

Не дожидаясь моего ответа, он осторожно взял меня за руку.

Его ладонь была тёплой.

Я машинально сжала её в ответ.

И мы побежали к дому.

Под дождём.

Смеясь от того, что промокаем буквально за несколько секунд.

Поднявшись на маленькое деревянное крыльцо, мы наконец спрятались под козырьком.

Я огляделась.

Каждая доска.

Каждая ступенька.

Даже старый фонарь у двери.

Всё было таким родным.

На глаза снова навернулись слёзы.

Но теперь — совсем другие.

— Я... — тихо прошептала я. — Я поверить не могу, что я здесь.

Я повернулась к Грише.

На его волосах блестели капли дождя.

Футболка насквозь промокла.

А он просто стоял рядом и улыбался.

— Спасибо, Гриша.

Я даже не успела подумать, что делаю.

Просто сделала шаг вперёд.

И резко обняла его, запрыгнув ему на шею.

Он от неожиданности тихо рассмеялся, но сразу же крепко подхватил меня, чтобы я не поскользнулась на мокрых досках крыльца.

— Осторожно, сумасшедшая, — улыбнулся он.

Я только сильнее прижалась к нему.

Наверное, впервые за много лет я чувствовала не тревогу.

Не страх.

Не одиночество.

А искреннюю благодарность.

И мне очень хотелось, чтобы он понял это без слов.

Гриша ничего не говорил.

Лишь осторожно обнял меня в ответ.

И где-то совсем рядом продолжал шуметь дождь.

Такой сильный, что, казалось, весь остальной мир на несколько минут просто перестал существовать.

Я достала из рюкзака связку ключей.

Пальцы почему-то дрожали.

— Спасибо хоть замки не поменяли... — тихо усмехнулась я.

Ключ легко повернулся в замке.

Дверь со знакомым скрипом открылась.

Я замерла на пороге.

Внутри пахло...

Домом.

Тем самым запахом дерева, свежевыстиранного белья, старых книг и каких-то маминых ароматических свечей, которые, казалось, давно должны были исчезнуть, но почему-то всё ещё жили здесь.

Я закрыла глаза.

И улыбнулась.

— Он совсем не изменился...

Мы вошли внутрь.

Я осторожно прикрыла дверь.

Гриша нащупал рукой выключатель.

Щёлк.

Комната сразу наполнилась мягким тёплым светом.

Совсем небольшая.

Но такая уютная, что хотелось снять обувь и сразу завернуться в плед.

У стены стоял старый раскладной диван.

Когда-то мы втроём спали на нём, приезжая сюда на выходные.

Я всегда ложилась посередине.

Мама читала книгу.

Папа ворчал, что мы опять не даём ему уснуть.

А потом всё равно засыпал первым.

Посреди комнаты стоял небольшой деревянный столик.

У окна — крохотная кухня.

Без дорогой техники.

Без дизайнерской мебели.

Всё было очень простым.

Но в каждой детали чувствовалась любовь.

Будто этот дом строили не ради красивой картинки.

А ради счастливых воспоминаний.

Гриша медленно осмотрелся.

Провёл ладонью по деревянной столешнице.

Улыбнулся.

— Здесь очень хорошо.

Я посмотрела на него.

— Правда?

— Правда.

Он усмехнулся.

— Даже не хочется ничего менять.

Я довольно улыбнулась.

И тут он театрально оглядел кухню ещё раз.

— Всё, конечно, супер...

Он сделал многозначительную паузу.

— Но в этом посёлке есть магазин?

Или местные друг друга едят?

Я звонко рассмеялась.

— Господи...

— Что?

— Ты иногда говоришь такой бред.

— Иногда?

Он сделал вид, что обиделся.

— Я думал, всегда.

Я покачала головой, смеясь.

— Магазин есть.

Минут десять пешком.

— Отлично.

Он довольно кивнул.

— Значит, сегодня мы не умрём с голоду.

Я прищурилась.

— Ты приехал сюда отдыхать или есть?

— Одно другому вообще не мешает.

— Какой же ты...

— Красивый?

— Невыносимый.

— Это тоже принимается.

Я снова засмеялась.

И вдруг поймала себя на мысли, что этот маленький домик, который столько лет хранил только воспоминания, впервые за долгое время снова наполнился живым смехом.

И почему-то мне казалось, что маме это обязательно понравилось бы.

— Давай сначала в магазин, — предложил Гриша, оглядывая почти пустую кухню. — Я ужин замучу, а ты уже своими делами займёшься.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Ты готовить умеешь?

Он даже сделал вид, что оскорбился.

— Вообще-то очень даже.

— Ага, конечно.

— Не веришь?

Я покачала головой.

— Пока нет.

Он улыбнулся своей фирменной улыбкой.

— Тогда сегодня у меня есть шанс тебя удивить.

— Посмотрим.

Я ещё раз окинула взглядом комнату, будто прощаясь с ней на несколько минут.

Потом мы вышли на крыльцо.

Я заперла дверь и машинально дёрнула ручку.

Привычка.

Гриша дождался меня, и мы неспешно пошли к машине.

Дождь уже почти закончился.

Лишь редкие капли срывались с еловых веток, падая нам под ноги.

Воздух стал прохладным и невероятно свежим.

Пахло мокрой древесиной, хвоей и землёй.

Я глубоко вдохнула.

— Здесь даже дышится по-другому...

Гриша открыл передо мной пассажирскую дверь.

— После города всегда так.

Я села в машину.

Он обошёл её, устроился за рулём и завёл двигатель.

В салоне стало тепло.

Пока мотор прогревался, я рассматривала улицу через окно.

Маленькие домики, мокрые дороги, старые фонари...

Всё выглядело так спокойно, что казалось, время здесь течёт намного медленнее.

— О чём задумалась? — спросил Гриша.

— О том, что я очень давно не чувствовала себя настолько спокойно.

Он посмотрел на меня и тепло улыбнулся.

— Значит, приехали не зря.

Я кивнула.

Через пару минут машина медленно покатилась по узкой дороге в сторону небольшого деревенского магазина, а я поймала себя на мысли, что впервые за долгое время совсем не думаю о том, что происходит дома.

Сейчас существовали только этот дождливый вечер, запах сосен... и человек рядом, который почему-то всё чаще заставлял меня улыбаться.

Магазин оказался совсем небольшим.

Одна касса.

Несколько стеллажей.

Запах свежего хлеба смешивался с ароматом кофе.

Пожилая продавщица добродушно улыбнулась нам, будто знала каждого, кто переступал порог этого магазина.

Гриша сразу уверенно направился к холодильникам.

— Так... — задумчиво протянул он. — Сегодня я шеф-повар.

— Уже страшно.

— Не бойся.

Я умею готовить лучше, чем петь.

— Не верю.

— Сейчас проверишь.

Он складывал в корзину продукты, даже не спрашивая моего мнения.

Куриное филе.

Овощи.

Пасту.

Сливки.

Какие-то специи.

Потом зачем-то прихватил плитку шоколада.

Я приподняла бровь.

— Это обязательный ингредиент?

— Нет.

Но вдруг тебе станет грустно.

Я улыбнулась.

— Предусмотрительно.

Пока он выбирал сыр, вдруг спросил:

— Ты дома готовишь?

Я ненадолго задумалась.

— Редко.

Он вопросительно посмотрел на меня.

— У нас домработница приходит три раза в неделю.

Убирается, готовит...

В общем, делает почти всё по дому.

Я пожала плечами.

— Конечно, когда дома было... повеселее...

Мы обходились без таких излишеств.

Мама любила готовить.

Я помогала ей.

Иногда папа тоже подключался.

Получалось шумно.

Весело.

Кухня всегда была самым живым местом в доме.

Я грустно улыбнулась.

— Но сейчас папа решил иначе.

Наверное, ему так проще.

Меньше вещей напоминает о прошлом.

Я провела пальцами по ручке корзины.

— Да и мне...

Я тихо усмехнулась.

— Мне нет ради кого стараться.

Гриша остановился.

Медленно повернулся ко мне.

И с совершенно серьёзным лицом сказал:

— Во-первых, готовить можно и ради себя.

Я открыла рот, чтобы возразить.

Но он поднял палец.

— Во-вторых...

Он положил в корзину упаковку помидоров.

— Очень скоро тебе придётся постараться.

— Это ещё почему?

Он невозмутимо улыбнулся.

— Потому что после сегодняшнего ужина ты захочешь доказать, что готовишь лучше меня.

Я тихо рассмеялась.

— Самоуверенный.

— Реалистичный.

— Посмотрим.

Он кивнул.

— Посмотрим.

И почему-то от одной мысли, что вечером мы будем вдвоём готовить или хотя бы стоять рядом на этой маленькой кухне, внутри становилось удивительно тепло.

Пакеты быстро перекочевали из багажника в дом.

Я открыла дверь, пропуская Гришу вперёд.

— Осторожно, шеф-повар идёт, — с самым серьёзным видом произнёс он, прижимая к себе пакеты.

Я тихо рассмеялась.

— Только ничего не сожги.

— Оскорбительно.

— Пока лишь предположение.

Он покачал головой и сразу направился к маленькой кухне.

Через несколько секунд послышался шум воды.

Звук открывающихся шкафчиков.

Шуршание пакетов.

Он явно чувствовал себя на кухне уверенно.

Я же села на старый диван.

Тот самый.

Когда-то здесь мы втроём смотрели фильмы.

Мама всегда укрывала меня пледом, хотя я уверяла, что мне совсем не холодно.

Я провела ладонью по обивке.

Столько лет прошло...

А ощущение было таким, будто мы уезжали отсюда только вчера.

На кухне что-то зазвенело.

— Ясь! — крикнул Гриша.

— Что?

— Если через десять минут услышишь взрыв, не пугайся.

— Очень успокоил.

— Я стараюсь.

Я улыбнулась и покачала головой.

Потом взгляд упал на телефон.

Экран был пустым.

И вдруг я вспомнила.

— Господи...

— Что случилось? — сразу выглянул из кухни Гриша.

— Наверное, мне стоит позвонить Ире.

Он облегчённо выдохнул.

— А я уже подумал, что у нас газ закончился.

Я тихо засмеялась.

— Она, наверное, сойдёт с ума.

— Тогда звони.

Пока я изображаю из себя великого повара.

Я улыбнулась.

— Хорошо.

Я нашла в списке контактов Иру и нажала на кнопку вызова.

Гудок.

Ещё один.

Она ответила почти мгновенно.

— ЯСЯ!

От громкости её голоса я даже отодвинула телефон от уха.

— Господи, ты где?!

Я шумно выдохнула.

— Жива.

— Я это уже поняла! Где ты?

Я посмотрела на Гришу.

Он стоял у кухонного стола, нарезая овощи, и украдкой поглядывал в мою сторону.

Я невольно улыбнулась.

— На даче.

— На... какой ещё даче?!

— Маминой.

Повисла тишина.

— Ты... серьёзно?

— Да.

— И одна?

Я снова посмотрела на Гришу.

Он как раз поднял голову, словно понял, что сейчас речь пойдёт о нём.

Я чуть заметно улыбнулась.

— Не совсем...

Ира замолчала на секунду.

А потом почти прошептала:

— Он всё-таки рядом с тобой, да?

Ира замолчала всего на секунду.

А потом...

— ЯРОСЛАВА ТЫ ЧТО, СЕРЬЁЗНО?!

Я невольно отодвинула телефон от уха.

— Ира, тише...

— ТИШЕ?! Ты сейчас говоришь мне «тише» после того, как исчезла, а теперь выясняется, что ты на даче... С НИМ?!

Я прикрыла глаза ладонью.

— Не кричи...

— Вы вдвоём?!

— Да.

— Совсем вдвоём?!

— Ира...

Она будто меня вовсе не слышала.

— Он что, привёз тебя туда специально?

— Да.

— ГОСПОДИ...

Я услышала, как она, кажется, подпрыгнула от радости.

На кухне Гриша невольно улыбнулся, продолжая что-то помешивать в сковороде.

Не услышать этот разговор было невозможно.

— И что дальше?! — продолжала Ира. — Вы там романтику устроили? Свечи? Поцелуи? Или вы уже...

— ИРА!

Я покраснела так сильно, что, наверное, это было видно даже со спины.

Гриша тихо кашлянул, явно сдерживая смех.

— Ничего такого!

— Точно?

— Точно!

— Он хоть смотрит на тебя так, как я думаю?

Я невольно подняла взгляд.

И в этот момент встретилась глазами с Гришей.

Он стоял, опираясь бедром о кухонный гарнитур, и с нескрываемой улыбкой наблюдал за моей паникой.

Я быстро отвернулась.

— Ира...

— Что?

— Он всё слышит.

На том конце повисла абсолютная тишина.

Секунда.

Две.

Три.

Потом раздался сдавленный писк.

— ...Всё?

— Практически.

— Ярослава...

— М-м?

— Передай ему...

Я уже заранее боялась.

— Что?

— Что я полностью одобряю его кандидатуру.

Я закрыла лицо рукой.

— Ты невозможная.

С кухни донёсся тихий смешок.

Гриша всё-таки не выдержал.

Я бросила на него укоризненный взгляд.

Он поднял руки, будто сдавался.

— Я вообще ничего не говорил.

— Но смеялся!

— Немножко.

Я снова приложила телефон к уху.

— Ира, я тебе вечером перезвоню.

— Ладно, ладно...

Она уже смеялась.

— Но, Ясь...

— Что ещё?

— Ты сейчас впервые за очень долгое время звучишь счастливой.

Я замолчала.

Улыбка сама появилась на лице.

— Пока.

— Пока. И... береги себя.

— Обязательно.

Я сбросила вызов.

Несколько секунд в доме было тихо.

Потом Гриша, не оборачиваясь от плиты, с совершенно серьёзным видом произнёс:

— Значит...

Он сделал паузу.

— Кандидатуру мою уже согласовали.

Я громко простонала.

— Господи, можно я прямо сейчас провалюсь сквозь пол?

Он тихо рассмеялся.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ужин почти готов.

И шеф-повар не отпускает гостей до дегустации.

Через несколько минут по всему дому разнёсся невероятный аромат.

Я даже отвлеклась от телефона.

— Гриш...

— М?

— Пахнет очень вкусно.

Он довольно улыбнулся, не поднимая головы.

— Я же говорил, что умею готовить.

Я лишь тихо хмыкнула.

Спустя ещё несколько минут он выключил плиту и начал раскладывать ужин по тарелкам.

Потом достал два прибора.

Поставил их на небольшой деревянный стол.

Зажёг маленькую лампу над кухней.

От этого в комнате стало ещё уютнее.

— Прошу к столу, — с лёгким поклоном произнёс он.

Я рассмеялась и подошла ближе.

На столе стояла паста с курицей в сливочном соусе, свежие овощи и нарезанный хлеб.

Но кое-что привлекло моё внимание сильнее всего.

Рядом с тарелками стояла бутылка вина.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Ты где вино нашёл?

Гриша с самым серьёзным лицом пожал плечами.

— Секрет открою.

Я вопросительно подняла брови.

— В магазине продаётся.

Я закатила глаза.

— Какой же ты...

— Очаровательный?

— Нет.

— Тогда красивый.

Я тихо рассмеялась.

— Самовлюблённый.

— Это уже слышал.

Он открыл бутылку и вопросительно посмотрел на меня.

— Будешь немного?

Я ненадолго задумалась.

Потом кивнула.

— Совсем чуть-чуть.

Он аккуратно налил вино в два небольших бокала.

Сам сел напротив.

Поднял свой.

— За что пьём?

Я улыбнулась.

Подумала несколько секунд.

— За то...

Я огляделась вокруг.

— Что этот дом снова стал живым.

Гриша тепло посмотрел на меня.

— Хороший тост.

Наши бокалы тихо соприкоснулись.

За окном всё ещё шумел дождь.

В маленьком деревянном доме было тепло.

На столе дымился ужин.

И почему-то именно сейчас мне казалось, что это один из самых спокойных вечеров в моей жизни.

Время словно остановилось.

Мы ели, смеялись, вспоминали какие-то нелепые истории из университета.

Я узнала, что Гриша в детстве мечтал стать археологом, потому что после просмотра очередного фильма был уверен, что обязательно найдёт клад.

Он, в свою очередь, долго смеялся, когда я призналась, что однажды на первом курсе заблудилась в собственном корпусе университета и полчаса ходила по этажам, делая вид, что просто гуляю.

Разговор не заканчивался.

Тема сменяла тему.

Казалось, мы знакомы гораздо дольше, чем есть на самом деле.

Я даже не заметила, как бокал опустел.

Потом ещё один.

Гриша время от времени подливал совсем понемногу, и я машинально соглашалась.

В какой-то момент я поставила бокал на стол и тихо рассмеялась.

— Кажется...

Я посмотрела на свои руки.

— Я немного перебрала.

Гриша внимательно посмотрел на меня.

— Совсем немного.

Я попыталась подняться с дивана.

И тут же снова опустилась обратно.

— Ой...

Он не смог сдержать улыбки.

— Что?

— Ноги меня, кажется, решили покинуть.

Я сама засмеялась.

Голова стала удивительно лёгкой.

Мысли путались.

А внутри появилось какое-то непривычное чувство беззаботности.

Я облокотилась на спинку дивана.

— Всё вокруг какое-то...

Я медленно оглядела комнату.

— Очень уютное.

И ты...

Я осеклась.

— Что я?

Я смущённо улыбнулась.

— Ничего.

Неважно.

Он усмехнулся.

— Нет уж.

Начала — договаривай.

Я покачала головой, пряча лицо в ладонях.

— Нет.

Потом.

— Почему?

— Потому что завтра мне будет стыдно.

Гриша тихо рассмеялся.

— Тогда, может быть, и не стоит говорить сейчас.

Я выглянула из-за ладоней.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не пользуешься моментом.

Он посмотрел на меня уже без улыбки.

Очень спокойно.

— Ясь.

Он произнёс это так серьёзно, что я сразу подняла на него глаза.

— Я никогда не хочу, чтобы ты сказала или сделала что-то только потому, что выпила.

Если ты однажды захочешь мне что-то сказать...

Скажешь тогда, когда будешь абсолютно уверена.

Я несколько секунд молча смотрела на него.

И почему-то именно после этих слов почувствовала себя рядом с ним ещё спокойнее.

Так спокойно, как давно уже не чувствовала себя рядом с кем-либо.

Гриша тоже успел выпить.

Наверное, не меньше моего.

Но было видно, что для него пара бокалов вина — не что-то необычное.

Он оставался спокойным.

Двигался уверенно.

Разве что улыбался чаще обычного.

— Сиди, — сказал он, собирая тарелки. — Сегодня ты отдыхаешь.

Я довольно кивнула и забралась на диван с ногами.

Он ушёл к раковине.

Послышался шум воды.

Тихое позвякивание посуды.

Я лениво наблюдала за ним, пока на столе вдруг не завибрировал телефон.

Экран загорелся.

Артём.

Я улыбнулась.

— Гриш, тебя...

Он не услышал.

Вода шумела слишком громко.

Я пожала плечами и провела пальцем по экрану.

— Алло?

На другом конце сразу раздался мужской голос.

Весёлый.

— Это кто?

Я немного растерялась.

— А... вы кто?

Он негромко рассмеялся.

— О-о-о...

Так ты та самая странная девчонка?

Я возмущённо округлила глаза.

— Чего?!

— Не обижайся.

Я Артём.

Друг этого оболтуса.

Можно дружка своего услышать?

Я невольно улыбнулась.

— Так это вы.

— А ты ожидала кого-то пострашнее?

— Вообще-то да.

— Обидно.

Я тихо рассмеялась.

— Подождите секунду.

Я повернулась к кухне.

— Гриш!

Он выглянул из-за стены.

— Что?

— Тебя Артём.

— Скажи, что меня нет.

Я приложила телефон обратно к уху.

— Он говорит, что его нет.

На другом конце раздался громкий смех.

— Вот засранец.

Передай ему, что я всё равно слышу, как он там тарелками гремит.

Я тоже засмеялась.

— Передала.

Гриша, вытирая руки полотенцем, подошёл ближе.

— Дай сюда.

Но я неожиданно отвела телефон в сторону.

— Не-а.

— Ясь...

— Подожди.

Я снова приложила телефон к уху.

— Артём...

— Да?

— А почему это я странная?

Он выдержал драматическую паузу.

— Потому что последние два дня мой лучший друг говорит только о тебе.

Я застыла.

Медленно повернула голову к Грише.

Тот замер на месте.

И, кажется, уже понял, что именно сейчас услышал Артём с другого конца провода.

— Артём... — сквозь зубы произнёс Гриша.

А в трубке раздался довольный, совершенно бессовестный смех.

— И что это он говорит? — я уже с интересом прижала телефон к уху.

Улыбка сама появилась на лице.

— Артём...

Я сделала паузу.

— Посплетничай-ка.

На другом конце повисла короткая тишина.

А потом я услышала довольный смешок.

— О.

Гриша, кажется, попал.

Он сразу посмотрел на меня предупреждающе.

— Даже не думай.

Я только сильнее улыбнулась.

— Поздно.

Артём, судя по голосу, был абсолютно счастлив.

— Ну раз уж меня попросили...

— Артём, — ещё раз предупредил Гриша.

— Что? Я просто поддерживаю дружескую беседу.

Я едва сдерживала смех.

— Давай.

— Значит...

Артём явно наслаждался моментом.

— Последние пару дней Гриша очень странный.

Я посмотрела на него.

Гриша тяжело выдохнул и прикрыл глаза рукой.

— Очень странный?

— Очень.

Обычно он либо спит, либо сидит в своей музыке, либо делает вид, что ему всё равно.

А тут...

— Что?

— А тут он ходит и думает.

Я не смогла сдержать улыбку.

— Думает?

— Да.

Представляешь?

Я засмеялась.

Гриша покачал головой.

— Артём, ты сейчас очень рискуешь.

— Не переживай, я быстро.

Он снова обратился ко мне:

— Ещё он начал задавать философские вопросы.

— Какие?

— Типа: «А если человек приходит в твою жизнь не случайно?»

Я замерла.

А Гриша сразу изменился в лице.

— Артём.

Но тот уже не останавливался.

— И ещё он сказал одну очень интересную вещь.

Я посмотрела на Гришу.

— Какую?

На том конце раздался смешок.

— Что давно не чувствовал себя настолько спокойно рядом с человеком.

В комнате стало тихо.

Даже я перестала улыбаться.

Гриша отвёл взгляд.

Будто сам не ожидал, что Артём это скажет.

— Ладно, — быстро добавил Артём, понимая, что момент стал слишком серьёзным. — Всё, хватит с меня откровений.

А то меня сейчас убьют.

Я тихо рассмеялась.

— Спасибо за информацию.

— Обращайся.

И, кстати...

— Что?

— Не обижай его сильно.

Он хороший.

Просто иногда тупит.

Гриша протянул руку за телефоном.

— Всё, Артём, пока.

— Пока, Гриша.

А потом уже мне:

— Яся, было приятно познакомиться.

— Взаимно.

Звонок закончился.

Я медленно опустила телефон.

Несколько секунд мы просто молчали.

Потом я посмотрела на Гришу.

— Значит, философские вопросы?

Он усмехнулся.

— Убью его.

— Нет-нет.

Я улыбнулась.

— Мне теперь интересно.

— Конечно.

Он покачал головой.

— Вы с Ирой сговорились?

— Возможно.

Он рассмеялся.

И снова этот маленький дом наполнился смехом.

Но где-то внутри я всё ещё держала одну фразу Артёма.

«Давно не чувствовал себя настолько спокойно рядом с человеком».

Почему-то именно она не выходила из головы.

— Думаешь обо мне?

Вопрос вырвался неожиданно.

Наверное, алкоголь действительно сделал меня смелее.

Обычно я бы никогда не сказала такое вслух.

Спрятала бы за шуткой.

Сделала вид, что мне всё равно.

Но сейчас я просто смотрела на него и ждала ответа.

Гриша на секунду замер.

Будто не ожидал, что я спрошу так прямо.

Я заметила, что моя футболка немного сползла с плеча, и он спокойно, без лишних движений поправил её.

— Осторожно, — тихо сказал он. — Ты сейчас очень смелая.

Я усмехнулась.

— А что, нельзя?

Он посмотрел на меня внимательно.

Не так, как раньше.

С улыбкой.

А серьёзно.

— Можно.

Просто я хочу, чтобы завтра ты тоже так думала.

Эта фраза почему-то отрезвила меня сильнее, чем всё остальное.

Я опустила взгляд.

— Ты всегда такой правильный?

Он тихо рассмеялся.

— Нет.

Я тоже не святой.

Просто...

Он сделал паузу.

— Я не хочу, чтобы между нами что-то происходило только потому, что сегодня был дождь, старый дом, вино и эмоции.

Я молчала.

Потому что он снова оказался прав.

Как же это раздражало.

— А если я правда хочу спросить?

— Тогда спросишь завтра.

Он улыбнулся.

— И я отвечу.

Я посмотрела на него.

— А сейчас?

Гриша чуть наклонил голову.

— А сейчас я думаю, что тебе пора спать.

— Вот так просто?

— Вот так.

Он поднялся и убрал бокалы со стола.

Я проводила его взглядом и тихо пробормотала:

— Невыносимый.

— Знаю.

— Самоуверенный.

— Тоже знаю.

— Павлин.

Он обернулся.

— Это уже обидно.

Я засмеялась.

И впервые за весь вечер поняла: мне не нужно торопиться.

Потому что человек, который действительно хочет быть рядом, не будет пользоваться моментом.

Он просто останется.

— Есть небольшая проблема...

Я протянула это так серьёзно, что Гриша сразу перестал улыбаться.

— Какая же?

Я посмотрела на него.

Потом на диван.

Потом снова на него.

— Мы что...

Я замялась.

— Вместе спать будем?

На секунду повисла тишина.

А потом Гриша отвернулся, пытаясь скрыть улыбку.

Не получилось.

Он тихо рассмеялся.

— Ясь...

— Что?

— Ты сейчас так серьёзно это сказала.

Я нахмурилась.

— А что смешного?

— Ничего.

Он поднял руки, сдаваясь.

— Просто ты впервые за весь вечер задала самый практичный вопрос.

Я недовольно посмотрела на него.

— Между прочим, это действительно проблема.

Он оглянулся на маленький дом.

— Ну...

Комната одна.

Диван один.

Вариантов не так много.

Я сразу напряглась.

Но он продолжил:

— Могу в машине лечь.

Я представила это.

Холодная машина.

Дождь.

Ночь.

Лес вокруг.

— Нет.

Я быстро покачала головой.

— Там страшно и холодно.

Гриша усмехнулся.

— А ты переживаешь за меня?

— Я переживаю, что завтра мне придётся объяснять, почему я привезла человека и заморозила его в машине.

Он рассмеялся.

— Логично.

Я задумалась.

Потом посмотрела на диван.

— Давай вальтом ляжем, а?

Гриша несколько секунд просто смотрел на меня.

Потом улыбнулся.

— Вальтом?

— Да.

— То есть ты уже всё продумала.

— Конечно.

Я важно кивнула.

— Я человек ответственный.

— Это говорит девушка, которая сбежала через крышу.

Я замерла.

— Не напоминай.

Он снова рассмеялся.

— Хорошо.

Он взял плед с кресла и разложил диван.

Я наблюдала за ним и вдруг поняла, насколько всё это странно.

Ещё несколько дней назад я даже представить не могла, что буду сидеть в мамином дачном доме ночью, смеяться с человеком, которого почти не знаю, и чувствовать себя...

Спокойно.

Гриша лёг с одного края дивана.

Я устроилась с другого.

Между нами оставалось достаточно расстояния.

Даже больше, чем нужно.

— Удобно? — спросил он.

— Более-менее.

— Если что, не пинайся.

Я повернулась к нему.

— Это ещё кто кого должен бояться.

— Справедливо.

Я улыбнулась.

В комнате стало тихо.

Только дождь за окном и редкий шум веток.

— Гриш?

— М?

— Спасибо.

Он повернул голову.

— За что?

Я посмотрела в потолок.

— За сегодня.

За всё.

Он несколько секунд молчал.

А потом тихо ответил:

— Спи, Ясь.

И почему-то именно эти простые слова сделали мне ещё спокойнее.

Я закрыла глаза.

А через несколько минут уже совсем перестала чувствовать, как дождь стучит по крыше.

Видимо, за этот день во мне накопилось слишком много всего.

Слишком много эмоций.

Слишком много мыслей.

Слишком много воспоминаний.

И даже этот спокойный дом не смог полностью выключить всё то, что я так долго прятала внутри.

Сон пришёл быстро.

Но спокойным он не был.

Мне снова снилось прошлое.

Дом.

Больница.

Мамины вещи.

Голос отца, который звучал где-то далеко.

Я пыталась что-то сказать, но не могла.

Пыталась догнать кого-то, но ноги будто не двигались.

А потом снова этот момент...

Когда ты понимаешь, что человека уже не вернуть.

Я резко открыла глаза.

Воздух будто застрял в горле.

Я села на диване, пытаясь отдышаться.

Сердце билось слишком быстро.

Несколько секунд я вообще не понимала, где нахожусь.

Потом почувствовала рядом движение.

— Ясь?

Голос Гриши был сонным.

Он сразу проснулся.

— Что случилось?

Я молчала.

Пыталась сделать вид, что всё нормально.

Как всегда.

— Ничего.

Но голос предательски дрогнул.

Гриша приподнялся на локте.

— Ясь.

Всего одно слово.

Но в нём было столько спокойствия, что притворяться дальше стало сложнее.

Я опустила взгляд.

— Просто сон.

Он внимательно посмотрел на меня.

Не стал сразу расспрашивать.

Не стал говорить привычное «успокойся».

Просто дал мне несколько секунд.

— Плохой?

Я кивнула.

— Да.

За окном всё ещё шёл дождь.

Только теперь он казался не уютным.

А каким-то далёким.

Я обхватила себя руками.

— Иногда мне кажется, что я нормально всё пережила.

А потом...

Я тихо усмехнулась.

— Потом какой-нибудь сон доказывает обратное.

Гриша молчал.

Потом осторожно спросил:

— Хочешь рассказать?

Я посмотрела на него.

И впервые не почувствовала, что должна что-то скрывать.

— Не знаю.

Он улыбнулся совсем чуть-чуть.

— Тогда не рассказывай.

Я удивилась.

— Что?

— Не обязана.

Он снова лёг, смотря в потолок.

— Иногда человеку просто нужно, чтобы рядом кто-то был.

И всё.

Я тихо выдохнула.

Эти слова почему-то попали точно туда, куда нужно.

Без советов.

Без попыток исправить.

Просто рядом.

Через несколько секунд он тихо добавил:

— Ты дома, Ясь.

Я посмотрела на него.

И вдруг поняла...

За последние годы это была, наверное, одна из первых ночей, когда после кошмара я проснулась не одна.

— Прости...

Я сама удивилась, как тихо это сказала.

Гриша посмотрел на меня.

— За что?

Я опустила взгляд.

— Можешь...

Я запнулась.

Почему-то попросить об этом было сложнее, чем рассказать ему о самом страшном.

— Можешь меня обнять?

На секунду мне стало неловко.

Глупое желание.

Детское даже.

Не какие-то большие слова.

Не обещания.

Просто объятия.

То, чего мне так давно не хватало.

Гриша ничего не сказал.

Только мягко улыбнулся.

— Конечно.

Он лёг удобнее и осторожно протянул руку.

Без спешки.

Без попытки сделать это чем-то большим.

Просто позволил мне самой решить, насколько близко.

Я придвинулась ближе и почувствовала тепло его рук.

И вдруг всё напряжение, которое я держала внутри весь день, начало уходить.

Не исчезло.

Не растворилось.

Но стало чуть легче.

Я закрыла глаза.

— Странно...

— Что?

— Я так давно этого не делала.

— Чего?

Я тихо выдохнула.

— Просто не боялась быть слабой рядом с кем-то.

Он ничего не ответил.

Только чуть крепче обнял меня.

За окном шумел дождь.

Старый дом тихо поскрипывал от ветра.

А внутри впервые за долгое время было спокойно.

— Спасибо, Гриш.

— Спи, Ясь.

Я улыбнулась.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что ты всегда слишком много думаешь.

Я хотела возразить.

Но не стала.

Потому что, кажется, он был прав.

Через несколько минут дыхание стало ровным.

Мысли перестали бегать по кругу.

И в этот раз сон пришёл спокойно.

Без прошлого.

Без страха.

Просто с ощущением, что рядом есть человек, которому можно довериться.

Я проснулась в шесть утра.

За окном ещё стояла темнота. Тот особенный ранний час, когда весь мир будто ещё спит, а ночь не до конца уступила место утру.

В доме было тихо.

Слышно было только, как где-то снаружи капает вода с деревьев после вчерашнего дождя.

Я осторожно открыла глаза и только спустя несколько секунд поняла, где нахожусь.

Дача.

Мамин дом.

И Гриша рядом.

Я замерла.

Его рука уже не лежала вокруг меня.

Наверное, пока я спала, он сам отодвинулся, чтобы мне было удобнее.

Сейчас он лежал ко мне спиной, спокойно дыша.

И почему-то от этого мне стало немного неловко.

Хотя ничего такого не произошло.

Просто вчера ночью я позволила себе то, чего давно не позволяла.

Быть слабой.

Попросить о помощи.

Попросить простого человеческого тепла.

Я тихо поднялась, стараясь его не разбудить.

Босыми ногами прошла в ванную.

Холодный пол неприятно коснулся ступней.

Я умылась прохладной водой, посмотрела на себя в зеркало.

Волосы растрепались.

Лицо после сна выглядело немного уставшим.

Но почему-то я улыбалась.

Вернулась в комнату.

Гриша всё ещё спал.

Спокойный.

Совсем другой, не такой, каким я привыкла его видеть в университете.

Без этой своей уверенности.

Без привычной улыбки.

Просто обычный человек.

Я постояла несколько секунд, думая, что делать дальше.

И поняла...

Мне совсем не хотелось никуда идти.

Не хотелось возвращаться к тревогам.

Не хотелось думать о доме, отце, проблемах.

Хотелось просто остаться здесь.

Я осторожно легла обратно.

На мне была только моя пижама — лёгкая футболка и шорты.

За утро стало заметно холоднее.

Я потянула на себя большое пуховое одеяло и придвинулась ближе к Грише.

Не слишком близко.

Просто рядом.

Так было теплее.

Так было спокойнее.

Закрыв глаза, я почувствовала, как тело наконец расслабляется.

Странно.

Ещё вчера я думала, что сбежала из дома.

А сейчас лежала в старом мамином доме и чувствовала себя так, будто впервые за долгое время оказалась именно там, где должна быть.

Я почти снова уснула, когда услышала тихий, немного хриплый голос:

— Ясь...

Я открыла глаза.

— М?

Гриша даже не повернулся полностью.

Только немного приоткрыл глаза.

— Дай воды, пожалуйста...

В его голосе было столько отчаяния, что я едва сдержала улыбку.

— Что случилось?

Он тяжело вздохнул.

— Мой организм...

Он сделал паузу, будто собирался с силами.

— Не очень любит последствия весёлых вечеров.

Я тихо рассмеялась.

— То есть великий шеф-повар оказался не таким уж бессмертным?

Он недовольно посмотрел на меня.

— Я сейчас страдаю.

— Конечно.

Я улыбнулась.

— Сейчас спасу.

Я поднялась с кровати и пошла искать воду, а за спиной услышала его тихий смешок.

И почему-то даже эта маленькая утренняя сцена казалась невероятно уютной.

Будто мы не два почти незнакомых человека, случайно оказавшихся вместе.

А будто так было всегда.

Я нашла бутылку воды и протянула её ему.

Гриша даже не сразу открыл глаза.

Кажется, он ещё находился где-то между сном и реальностью.

Он молча взял воду, сделал несколько больших глотков и облегчённо выдохнул.

— Спасибо...

Голос был тихим и немного хриплым после сна.

Я поставила бутылку рядом и снова легла.

Гриша почти сразу отвернулся к спинке дивана, устраиваясь удобнее.

Через несколько секунд его дыхание снова стало ровным.

Я уже подумала, что он уснул.

Но вдруг услышала:

— Тут очень классно...

Я повернула голову.

Он говорил с закрытыми глазами.

Будто мысли просто вырывались наружу, не проходя через привычный контроль.

— Честно...

Он немного нахмурился, словно ему самому было странно признавать это.

— Я больше не хочу ехать в свою квартиру...

Я тихо посмотрела на него.

— Там одиноко будет.

Он сделал небольшую паузу.

— И пусто...

Последнее слово прозвучало совсем тихо.

Я замерла.

Потому что впервые услышала в его голосе не уверенного парня, который всегда знает, что сказать.

Не человека, который шутит и легко выходит из любой ситуации.

А просто Гришу.

Обычного человека, которому тоже иногда бывает одиноко.

Я посмотрела на комнату.

На старые стены.

На деревянный потолок.

На диван, который помнил моё детство.

И вдруг поняла.

Этот дом действительно умел делать что-то особенное.

Он не был большим.

Не был роскошным.

Но в нём было то, чего иногда не хватает даже в самых красивых местах.

Ощущение, что тебя ждут.

— Почему пусто? — тихо спросила я.

Он уже почти спал.

— Потому что...

Он сонно улыбнулся.

— Там никто не смеётся.

Я не знала, что ответить.

Просто смотрела на него.

Через пару секунд Гриша снова провалился в сон.

А я осталась лежать рядом, думая о его словах.

Странно.

Мы оба приехали сюда, чтобы спрятаться от своих проблем.

Я — от дома, где стало слишком тяжело дышать.

Он — от квартиры, в которой вдруг стало слишком тихо.

И почему-то именно здесь, в маленьком доме среди сосен, мы оба впервые за долгое время почувствовали себя не такими одинокими.