╳╳ ✩ ПОСЛЕДНИЙ ХОД КУКЛОВОДА ✩ ╳╳

В зале суда творился настоящий взрыв паники и хаоса. Воздух, казалось, состоял из испуганного шёпота, резких стуков судейского молотка, призывающих к тишине, и пронзительных криков. Безмолвный, липкий ужас накрыл абсолютно каждого, кто находился в помещении.

Прямо перед ними, посреди паркета, лежало окровавленное мёртвое тело. Мать погибшего парня всё ещё безудержно ревела, сокрушённая страшной судьбой своего единственного сына. Несколько человек пытались её успокоить, но всё было без толку — когда случается подобное, у человека просто срывает крышу от горя.

Помни сковал внутренний шок. Она застыла на месте, судорожно обдумывая происходящее. Наконец, силой переборов оцепенение, Шериф перевела тяжёлый взгляд на притихшую Рагату и сухо отчеканила:

— Рагата. Осмотри раны погибшего.

Рагата, отчаянно сдерживая подступающие слёзы и дрожь, едва заметно кивнула. Ей, как врачу, было невыразимо больно видеть эту потерю. Как и всем в этом зале. Они все находились в одной лодке, но доверие между ними в эту минуту окончательно умерло. Кровь на руках могла принадлежать любому. А в помещении сейчас находился практически весь город.

Рагата осторожно осмотрела раны парня. Она сразу заметила, что глубокие кровавые разрезы, оставленные перед рассветом, были хаотичными. Они не имели чётких, ровных линий — всё выглядело так, будто убийца наносил удары вслепую. Рагата, которая много знала о подобных делах, моментально догадалась, в чём подвох.

— Помни... Я, кажется, поняла, — тихо произнесла Рагата, утерев слезу с белоснежного лица. В её голосе всё ещё слышалась едва заметная дрожь, но решительный тон придавал словам весомое значение.

Помни с интересом резко повернула к ней голову:

— Что ты поняла?

— То, что убийца совершал это дело во сне. Либо абсолютно вслепую… Это точно какой-нибудь психопат. Или же он находился под сильнодействующими веществами, — объяснила Рагата.

— Ты уверена?

— Да. Гляди, — Рагата указала на тело. Все в зале заворожённо наблюдали за их диалогом, ловя каждое движение, в котором сквозила детективная решимость. — Раны нанесены неравномерно. Они хаотичные и, что самое главное, совершенно неровные.

— Это говорит о многом… — задумчиво протянула Помни, слегка потирая подбородок. — А нет ли шансов, что убийца — парень?

— Хм… Я не могу точно определить, сделал это парень или девушка. Но могу предположить, что это мог быть кто угодно.

— Да хоть трансгендер! — вдруг послышался громкий, издевательский голос Джекса со своего места.

Помни раздражённо выдохнула сквозь зубы, а Рагата удивлённо уставилась на него, опешив от такой неуместной реплики.

— Блин, чё вы такие серьёзные?! — Джекс вальяжно повёл плечами. — Рассуждаете об этом с такими лицами!

— У нас людей убивают, Джекс… — леденящим тоном процедила Помни. Её слова прозвучали свинцовой тяжестью.

— Ммм… а мне-то что? Я к этому как отношусь?! — Джекс хмыкнул, хотя на самом деле он просто тупо хотел привлечь её внимание. В глубине души он оставался всё тем же брошенным ребёнком, которого все давно позабыли.

— Спасибо, Рагата… И, Джекс, — Помни уставилась на него пронзительным, сканирующим взглядом. — Где ты был до рассвета?

Все присутствующие удивлённо разинули рты от такого резкого поворота событий. Напряжение в зале можно было резать ножом. Ухмылка Джекса мгновенно сползла с лица. Его глаза широко открылись, а выражение лица теперь излучало глубокое непонимание и обиду.

— Пф… К чему такие вопросы?! Что вы все на меня смотрите? — Он попытался оправдаться, чувствуя, как его накрывает паника.

Парень судорожно попробовал снова защититься своей привычной наглой ухмылкой. И снова, снова Помни видела эту тупую улыбку, от которой ей хотелось просто хорошенько влепить ему по лицу. Но вид плачущей над телом матери внезапно пробудил в Джексе то самое воспоминание, которое он ни за что и никогда никому бы не открыл. Он запер это прошлое глубоко внутри, но сейчас оно снова проснулось, обнажая огромную душевную рану прямо из его приютского детства. Из того самого места, откуда он был родом.

Зубл недовольно нахмурила брови. Она буквально вспыхнула от ярости на Шерифа.

— Ты ничем не помогаешь! — резко высказала она. Её грубый, колючий, но чертовски правдивый голос эхом разнёсся по большому залу. — Судить Джекса только по его вредному характеру? Ха, ты только зря его убьёшь. Знаю я этого хитрожопого гангстера, он же по ночам в приставки рубится, какой нож? Он их для красоты коллекционирует, чтобы просто показать всем, какой он «крутой» и «непробиваемый»!

— Эй! — глубоко возмутился Джекс. У него нередко случались жёсткие ссоры с Зубл, и сейчас он искренне удивился, почему она его защищает. Может, просто из жалости?

— Почему мы всё ещё стоим?! — послышался испуганный крик из толпы мирных жителей.

— Да! — согласился кто-то ещё на задних рядах. — Почему люди умирают, а мы даже не знаем, кто убийца? Если это и правда тот парень с фиолетовыми волосами, так, боже мой, убейте его! Мы требуем немедленной казни подлеца, совершившего такую наглость!

Голоса посыпались один за другим, и толпу стало практически невозможно контролировать. У всех жителей началась настоящая истерика.

Помни была на пределе. Огромный груз ответственности навалился именно на её хрупкие плечи, которые для остальных почему-то выглядели как нечто крепкое и железное. Её прерывистое дыхание на секунду выдало панику, но она быстро вернула лицу суровую мину. Шериф резко вытащила из кобуры револьвер и демонстративно выстрелила в потолок, заставив зал мгновенно замолчать. Как бы поддерживая Помни, следом раздался тяжёлый, глухой стук молотка судьи Королёра.

Снова устроили экстренное голосование. Но из-за всеобщего хаоса никого так и не выбрали. Жители в растерянности и страхе разбрелись обратно по комнатам, а паранойя в штабе продолжала стремительно расти. Ведь впереди была очередная ночь, в которую маньяк мог прийти за любым из них.

После собрания коридоры быстро опустели. Столовая гудела от криков, у ванной мгновенно выстроилась очередь — перепуганные люди всё ещё бурно обсуждали утренний кошмар. Зубл лишь раздражённо фыркнула. Среди всего этого безумия она одна умудрялась сохранять относительное спокойствие. Больше всего на свете она ненавидела несправедливость — именно поэтому в зале суда и заступилась за Джекса.

Зубл решила не идти к себе. Вместо этого она направилась к комнате Гэнгл и тихо постучала в старенькую, пошарпанную дверь. Эстетика на этой Богом забытой базе никого не волновала.

— Кто это? — донёсся изнутри панический, дрожащий голос Гэнгл.

От этого звука у Зубл внутри всё перевернулось. Жива. С ней всё хорошо.

— Это я, — неспешно ответила Зубл. Она невольно улыбнулась и легонько прижалась лбом к прохладному дереву. — Можно войти?

— Зубл? Ох… Сейчас, подожди секунду! — По ту сторону двери послышался торопливый шорох: Гэнгл судорожно вскочила с кровати и принялась наспех прятать бумаги и какие-то вещи.

По этим звукам Зубл сразу догадалась, что подруга пытается наспех убрать беспорядок, и это её лишь умилило. Но с другой стороны, внутри шевельнулось смутное беспокойство. Что, если за этим шуршанием скрывается что-то гораздо более глубокое, личное и пугающее?.. Нет. Зубл мотнула головой. Гэнгл не могла совершить ничего плохого, этого просто быть не могло.

— Входи! — наконец пискнула Гэнгл.

Когда Зубл со скрипом отворила дверь, подруга стояла посреди комнаты неестественно смирно. Она прерывисто дышала, судорожно утирая капельки пота со лба.

— Ты выглядишь так, словно марафон пробежала, — Зубл мягко улыбнулась.

От этой улыбки у Гэнгл в животе мгновенно ожили и затрепетали испуганные бабочки. На душе стало невыразимо тепло. Ей было так хорошо и спокойно именно рядом с Зубл.

— Я видела твою комнату множество раз, — продолжала Зубл, оглядываясь. — И если честно, это самое уютное место на всей базе.

И это была чистая правда. Комната Гэнгл казалась настоящим воплощением комфорта. В углу высилась кровать, застеленная большим пуховым одеялом. Стены вокруг неё были сплошь увешаны яркими постерами из различных аниме, которые полностью закрывали скучные, безжизненные белые промежутки. Вдоль них тянулись гирлянды, разливая по комнате мягкий, золотистый свет.

На рабочем столе творился творческий беспорядок: он был завален эскизами и зарисовками, с которых улыбались уютные аниме-девушки и парни. В противоположном углу расположились мягкие розовые пуфики, а рядом с ними красовался овальный туалетный столик, окружённый ярко-белыми лампочками.

Зубл сделала несколько шагов вперёд и перевела взгляд на девушку.

— Твоя комната почти не изменилась, Гэнгл. А вот ты — да. Ты стала такой тревожной в последнее время... Не расскажешь, что случилось?

Они вместе присели на край мягкой кровати. Зубл заботливо и очень чутко посмотрела на неё снизу вверх, из-под пушистых ресниц, ожидая ответа.

— Нет… со мной всё нормально, Зубл, — тихо, с затаённой грустью ответила Гэнгл. — Не стоит обо мне так сильно беспокоиться.

На самом деле ей это безумно нравилось. Нравилось, как Зубл уделяет ей внимание, ловит каждое её движение. Кажется, Гэнгл была уже бесповоротно и отчаянно влюблена в неё. В этом проклятом мире, состоящем из хаоса, ужаса и паранойи, Зубл оставалась единственным человеком, который до сих пор заставлял её искренне улыбаться.

— Рада слышать, — Зубл тихо вздохнула, не отрывая взгляда. — Только не ври мне, ладно? Мне можно доверять.

— Почему ты так сильно беспокоишься обо мне? — Гэнгл робко подняла на неё глаза.

— Потому что мы лучшие подруги.

— Лучшие подруги просто дружат! А ты печёшься обо мне буквально каждую секунду.

— Дружба — это и есть забота друг о друге, — Зубл мягко пожала плечами. — Разве ты не замечала, как Рагата заботится о Помни? Это и есть настоящая дружба, и это абсолютно нормально.

Дружба. Это холодное слово гулким эхом отдалось в голове Гэнгл. А она-то, глупая, уже успела выдумать в мыслях миллион сценариев, где Зубл влюблена в неё, где они вопреки всему становятся парой. А это всё, оказывается, всего лишь дружба. Лицо девочки заметно потускнело, а плечи поникли.

Видя, как резко испортилось настроение подруги, Зубл поспешила перевести тему:

— Кстати, ты потрясающе рисуешь. Раньше ты прятала свои скетчи, насколько я помню. Знаешь, а ведь раньше я была татуировщиком… Но всё уничтожилось в тот день, когда начался этот кошмар. Эта бесконечная, жестокая игра.

— Ты была татуировщиком?! — удивлённо переспросила Гэнгл, широко распахнув свои карие глаза. Её челюсть от такого признания едва не улетела на пол.

Внутри у неё вспыхнул чистый, детский восторг. Ещё один человек, который тоже умеет и любит рисовать! Теперь она восхищалась этой сильной девушкой ещё больше.

— Да… — Зубл загадочно устремила взгляд куда-то вверх, словно силясь рассмотреть сквозь потолок осколки своего былого, мирного прошлого.

— Счастливое прошлое уже никуда не вернуть… — едва слышным шёпотом произнесла Гэнгл. Её голос сейчас звучал так хрупко, будто тонкое треснувшее стёклышко. Она опустила голову и принялась судорожно, нервно теребить рукава своей длинной красной кофты.

Зубл вздрогнула от её слов. И, можно сказать, даже по-настоящему ужаснулась тому, сколько боли скрывалось за этим хрупким шёпотом.

— Не надо так говорить, — твёрдо произнесла Зубл, заглядывая ей в глаза. — Да, прошлое не вернуть. Счастье осталось там, это правда. Но его всё ещё можно построить заново здесь. Ведь оно не угасло насовсем, оно живёт рядом с нами. Оно просто ждёт подходящего момента, чтобы проявить себя. И мне кажется, этот момент наступит очень скоро.

— Почему? — Гэнгл шмыгнула носом, в её голосе послышалось отчаяние. — Почему ты так думаешь? Как ты умудряешься думать о хорошем, когда вокруг творится такой кошмар?! Зубл, если что-то случится... если мы обе умрём, то ничего уже будет не вернуть. Никакого счастья больше не будет!

Вместо ответа Зубл уверенно перехватила ладонь Гэнгл. От этого внезапного, горячего прикосновения девочка мгновенно вспыхнула, а на её бледных щеках выступил багровый румянец.

Зубл мягко сжала её пальцы, словно без слов обещала, что всё обязательно будет хорошо. Целую минуту они молча смотрели друг другу в глаза под мягким светом жёлтых гирлянд, а затем Зубл загадочно улыбнулась:

— Я знаю одно отличное место. Пойдём.

— Куда ты меня ведёшь? — растерянно пискнула Гэнгл.

— В счастье! Сейчас ты сама всё увидишь!

Заинтригованная Гэнгл едва поспевала за Зубл, которая крепко держала её за руку и вела за собой по тёмным коридорам базы. В этот момент на лице Зубл сияла такая ослепительная, искренняя улыбка, что Гэнгл хотелось любоваться ею вечно. Она поймала себя на мысли, что Зубл дарит свои улыбки именно ей — гораздо чаще, чем кому-либо ещё в этом проклятом особняке.

Наконец они дошли до цели. За старенькой дверью оказалась кромешная темнота, но Зубл тут же щелкнула выключателем, и комнату залил мягкий свет лампочки.

Внутри стоял старый красный диван, обшарпанный и сплошь покрытый глубокими царапинами. У Гэнгл с первой же секунды появилось множество вопросов, но больше всего её озадачивало то, что Зубл всё ещё продолжала загадочно улыбаться. Её глаза блестели — в них горела живая искра надежды и абсолютного тепла. Гэнгл почувствовала, что от переполняющих её чувств вот-вот свалится в обморок, но вовремя взяла себя в руки.

В помещении царил дух заброшенного уюта: старенький коврик на полу, куча картонных коробок, допотопный квадратный телевизор и высокий, до самого потолка, шкаф. И вдруг среди этой тишины послышался отчётливый, живой шорох.

— Что это? — удивлённо спросила Гэнгл, озираясь.

— Котята, — просто ответила Зубл.

— Котята?! Но что они здесь делают?

— Понимаешь, в этой комнате раньше жила бабушка Рагаты, — Зубл на секунду посерьёзнела. — Но… к сожалению, её не стало.

— Почему я этого не помню? — Гэнгл сочувствующе опустила взгляд. — Мне так жаль…

— Потому что мы тогда ещё даже не были знакомы! — Зубл мягко усмехнулась, возвращая моменту былую легкость.

И тут из ближайшей коробки с тихим писком выползло настоящее чудо. Пепельно-серая шёрстка, чёрные блестящие глазки-пуговки и крошечный хвостик, торчащий вверх, словно упрямая антенна. Малышу было от силы месяца два. Его мама-кошка, кажется, предпочла остаться отдыхать где-то в глубине между коробками, полностью доверив детей гостям.

Маленький пушистый комок неумело переставлял мохнатые лапки, всем телом тянясь к людям. В таком возрасте котятам интересно абсолютно всё на свете — они только начинают познавать этот огромный мир. Котёнок смело подошел к Зубл и принялся увлечённо облизывать её палец на ноге, явно оценив вкус солоноватой кожи.

Гэнгл, которая ещё минуту назад находилась в глубочайшей депрессии, окончательно выбило из колеи. Вид того, как этот крошечный карапуз смешно лижет пальцы Зубл, будто это самый вкусный леденец, заставил её искренне улыбнуться. Тяжёлый серый туман на душе наконец-то начал рассеиваться.

В следующую секунду из коробки повалила целая порция пушистого счастья! Рыжие, белые, чёрно-белые... Все они тоненько мяукали, переваливались с боку на бок и ластились к ногам девочек. Некоторые уже пытались шутливо драться друг с другом, кто-то забавно чихал от пыли, а кто-то, потеряв интерес, неуклюже шагал обратно к маме.

Гэнгл осторожно подошла к одному из малышей и мягко погладила его по тёплой, шелковистой шёрстке. Она безумно любила животных.

Котята окончательно смыли с неё весь накопившийся за утро стресс. Стоило Гэнгл взглянуть на эти крошечные пушистые комочки, как они, словно живой антистресс, забрали из её души всё удушающее напряжение — будто его никогда и не бывало. Малыши на секунду окунули её в то самое беззаботное детство, когда ей ещё не приходилось со страхом думать о том, кого же из друзей маньяк жестоко убьёт в эту ночь.

— Я, кстати, узнала, что вот этого зовут Старый Носок, — абсолютно серьёзно заявила Зубл, усаживаясь прямо на коврик и по-турецки складывая ноги.

— Старый Носок? — Гэнгл удивлённо округлила глаза, а в следующий миг звонко, заливисто засмеялась.

Впервые за эти долгие, кошмарные недели.

Зубл на секунду застыла, затаив дыхание и чутко прислушиваясь к этому звуку. Искренний смех Гэнгл звучал для неё как мелодия. Как самая прекрасная, чистая музыка, которую ей когда-либо доводилось слышать в жизни. Он переливался в тишине комнаты, словно хрустальные колокольчики. Этот смех подарил Зубл столько щемящей, пронзительной радости, что внутри у неё всё окончательно перевернулось. Ей захотелось до самого конца своих дней оберегать и защищать эту хрупкую девочку.

И именно в эту минуту, глядя на веселящуюся среди котят подругу, Зубл всё окончательно поняла. Она твёрдо пообещала себе, что чего бы ей это ни стоило, она сохранит эту ослепительную улыбку на прекрасном личике Гэнгл.