Латте с кровью

Спустя несколько дней Том снова пришёл.

Я думала, он больше не придёт после моего удара. А он смелый — осмелился.

Заказал капучино, так же без молока.

Я не говорила с ним. Пока пусть ждёт.

— Ты интересная. Не цепляешься. Это лучше, — спокойным голосом сказал он. Он не улыбался. Скорее был заинтересован.

— Я тебе не кошка, чтобы цепляться, — я уже придумала план, как заставить Тома страдать.

Он усмехнулся. Не по злости, просто не контролируя.

Он подошёл ближе.

— Ты первая, кто посмел поднять на меня руку. Это цепляет больше, чем проститутки, — сказал он так, чтобы только я услышала.

— Значит, теперь буду каждый день тебя бить. И сравнение не очень, если честно. Я официантка, а не проститутка. — взяв его чашку, я отошла от него.

Я чувствовала взгляд в свою спину. Но не повернулась.

Он не ушёл. Продолжал сидеть, хоть и без кофе.

Я чувствовала, как потеют руки. Меня тянет к нему. Я не могу ничего с этим поделать. Он словно магнит.

Он смотрит на меня. Я не должна, но смотрю в ответ. Я должна сделать так, чтобы он страдал. Больно, жёстко. Он будет вспоминать меня со слезами. Я клянусь.

Пару часов он точно сидел, не отводя от меня глаз. Позже подошёл.

— Ты меня боишься?

Я замолчала. Я не знаю, что ответить на такое. Вроде я боюсь его жестокости. Вдруг он убьёт меня так же, как Августину. А вроде хочу воткнуть ему вилку в глаз.

— Не боюсь. Я боялась потерять подругу. Теперь её нет. А ты есть — значит, не боюсь.

Он не понял. Какая подруга?

— Получается, ты меня не боишься? Но твоё лицо вчера говорило совсем другое, Изабелла.

Возможно, он прав. Вчера я испугалась хуже, чем думала.

— Уходи, — я хотела, чтобы он ушёл. Не хочу отвечать. Хочу, чтобы он ушёл не навсегда. Но хотя бы на сегодня.

— Не уйду. Ты слишком притягательная, — его глаза говорили, что он долбаёб, но слова — нет.

— В постель? — он хочет затащить меня в постель.

Он ушёл. Возможно, ему стало обидно, что я сказала всё по фактам.

Кажется, я придумала план.

Он влюбится в меня. Я буду играть в игру, в которой выиграю. Он будет страдать. Это и будет моя месть. До Густава позже доберусь. Но обязательно.

Игра с огнём, Том.

Том вышел, хлопнув дверь.
Я выдохнула — и чуть не сползла по стойке.

— Ты в порядке? — голос Дэвида за спиной заставил вздрогнуть.

— Да. Всё нормально.

Но нормально не было. Руки дрожали. В голове крутилось: «Ты первая, кто поднял на меня руку».

Через десять минут в кафе зашёл Билл. Я сразу заметила — он злой. Тени под глазами, губы сжаты.

— Чего ты добиваешься? — спросил он тихо, подходя к стойке. — Ты играешь с огнём, Изабелла.

— А ты следишь за мной?

— Том приехал ко мне и сказал, что ты — единственная, кто его послал. Он в бешенстве. Но при этом... он улыбался. Ты ему нравишься. По-настоящему.

— Тем лучше, — я усмехнулась. — Будет больнее, когда я разобью его сердце.

Билл схватил меня за руку, сжал.

— Ты не понимаешь. Если ты сделаешь ему больно — он тебя убьёт. Не Густав, не заказ. Он сам. Своими руками.

— Тогда, — я выдернула руку, — мне стоит быть очень осторожной.

Он покачал головой и ушёл, бросив на прощание:

— Ты самоубийца, Изабелла Рексоланна.

— Самоубийца? Да иди ты нахрен, Билл, — прошептала я.

Рабочий день подошёл к концу. Сложив фартук, я вышла из кафе.

Лёгкий ветер подул на меня, развевая мои волосы как в журнале. Ха.

Я открыла телефон. Ни одного сообщения от Билла. Ну и ладно. Зато есть пропущенный от неизвестного. Я не буду перезванивать.

На улице достаточно стемнело. В голове лишь одно: «Он улыбался, когда говорил о тебе». Значит, клюнул. Осталось немного — я разобью его так же, как он разбил меня.

Но внутри что-то противно кололо. Неужели мне его жалко? Нет, нет! Только не это, блять.

Дома я не включила свет, подошла к окну. Прижалась лбом к стеклу — холодному. Как моё сердце. Нет, оно не разогреется. Я не посмею.

На лавочке сидел Билл. Я не вышла, не помахала. Просто смотрела на него. Позже он ушёл, не посмотрев на моё окно. Возможно, он меня не увидел.

А потом я взяла блокнот. Написала план мести:

Влюбить — уничтожить — послать.

Идеально.

Уснула только под утро. Сон был ужасный.

Том был в кафе. Но он не был добр. Скорее хотел придушить меня.

— Ты идиотка, Рексоланна.

Проснулась я потная, невыспавшаяся, странная.