Латте с кровью

Через два дня я вернулась в кафе. Дэвид посмотрел на мои синяки под глазами, но ничего не спросил.

Утро выдалось мрачным, словно похороны. Я работала, как робот. Лишь бы не остаться одной со своими мыслями. Билл звонил, писал, даже приходил к дому — я игнорировала.

Я не виню его. Он не виновен. Он не хотел, чтобы я знала, но рассказал, зная, что я обижусь. Что меня это ранит сильнее, чем он думал.

В кафе зашёл парень. Выраженные скулы, высокий, чёрные волосы, заплетённые в брейды. Он был в чёрных джинсах, почти что висящих. Кожаная куртка характеризует его. Как чёрного тигра, играющегося с огнём.

Почему я думаю о нём?

— Красавица, мне кофе, — спокойным голосом попросил парень.

Почему он такой симпатичный? Я бы с ним потра... Дура.

Сделав капучино без молока, я потянула кружку к нему. Он смотрел на меня пожирающим взглядом, словно делая дыру во мне.

— Как тебя зовут? — неожиданно спросил он. Я не хотела отвечать.

— Какая разница? — я ответила сухо. Почти что грубо, но мне плевать.

Он промолчал, будто понял, что мне не до разговоров.

Встав напротив него, я решила его рассмотреть. Как бы глупо это ни звучало.

Знакомые карие глаза. Улыбка, которую я уже видела. Но что-то не то.

Карие глаза. Сука.

Только не брат Билла.

— Тебя как зовут? — я хочу убедиться, что это не тот человек, которого я думаю.

— Пока ты не скажешь своего имени, я не скажу тебе своего, — он усмехнулся. Не по-доброму, лишь показать, что он главный. Но нахрена мне это?

Узнать, что этот симпатичный парень не тот ублюдок, мне нужно. Иначе я останусь в ступоре. Придётся сказать своё имя.

— Я Изабелла. Теперь ты.

— Том. Приятно познакомиться.

Том?

«Том, я тебе, блять, сказал, выкинь этот рисунок! Ты достал, может, это вообще не она!»

Том — брат Билла.

Внутри всё сжимается, руки дрожат, но я держу лицо. Ненависть, страх и — неожиданно для себя — желание быть ближе к нему. Я не могу описать это чувство. Он для меня враг. Ничтожество. Последняя сука.

Ну почему суки такие привлекательные?

— Ты очень красивая, кукла, — его голос бархатный, нежный, такой манящий.

Впервые парень делает мне комплимент. Я никогда не ощущала такие чувства, эмоции. Я даже никогда не целовалась. Жесть.

Его голос вызывает у меня ощущение раскрытия цветов. Один комплимент вызвал кучу эмоций, будто стадион чемпионата.

— Спасибо, — кратко. Ничего лишнего. Я не должна думать о нём, вообще я должна мстить ему. А я тут глазки строю.

Поговорив ещё немного, он ушёл.

Зато я удостоверилась, что он брат Билла. Он рассказывал, как бабушка их побила из-за того, что они съели клубнику для компота. Тогда я забыла о мести. О чувстве убить.

Я засмеялась. Громко, звонко и искренне.

Я ни за что не подумала бы, что он убийца. Сделал заказ — и готово. Человека уже нет.

Но... Он красивый. Слишком.

Его голос как миллион шипов, вонзившихся в тебя целиком, не оставляя живого места. Как он случайно коснулся моей руки, когда я убирала кружку. Его прикосновение было слишком нежным. Слишком долгим. Тогда мир словно включил кнопку «замедлить».

Я не хочу думать о нём, но сейчас, сидя на окне, я продумываю план. План мести. Но, блять, он меня отвлекает. Не хочет уходить из моей головы.

Это ощущение словно любимая песня, которая не надоедает. Но он должен мне надоесть.

Иначе я сдохну.

Наконец зайдя домой, я скинула куртку на пол.

Не попила кофе — то, что делаю каждый раз после работы.
Не помыла руки.
Не поела.

Я не своя.

Я не хочу ничего. Чувствую себя не собой. Мне не нравится быть одной.
Я хочу простить Билла, но не могу. Он практически меня предал. Если даже я его прощу — то не сейчас.

Я лежала на кровати, смотрела в потолок. В голове всё перемешалось: карие глаза Тома, его голос «кукла», и тут же — лицо Августины в гробу.

Пискнул телефон.

Билл: «Том говорил про тебя. Он не знает, кто ты. Но Густав начал наводить справки. Ты в опасности. Выйди, я рядом».

Я выругалась. Встала. Подошла к окну — внизу, под фонарём, стоял Билл. Смотрел на мои окна.

Я ничего не одела сверху, о чём пожалела, когда вышла на улицу.
Май — как ноябрь в этом году.

— Я хочу тебя оберегать, — как только я вышла, Билл стоял передо мной.

Моя ладонь превратилась в кулак, который прилетает в челюсть Билла.
Он шатается, но держится. Я уверена, ему было не больно. Но он понял — я зла.

— Я понял тебя. Я не прошу простить сразу же, но я буду пытаться. Я не враг тебе, Изабелла. — Его голос спокойный. Он будет ждать.

— Валяй отсюда, придурок. — Я не могу простить. Хочу, но не могу. Я хочу забыться. Потом, возможно, прощу.

Я развернулась и пошла к подъезду. За спиной услышала его шаги — не ко мне, а в сторону. Он уходил. Я не оглянулась. Не потому что не хотела. Потому что — я пиздец как зла. Если я зла, я наговорю глупостей.

Но он сказал почти неслышно:

— Я всё равно не уйду. Я буду здесь, когда ты будешь готова.

Дверь за мной захлопнулась. Я прислонилась к ней и скатилась по полу.

Я стояла и слушала, как колотится сердце. И думала: почему мне легче не стало? Я чувствую лишь потерю, а не легкость.