Латте с кровью

Я сделала так, как сказал Билл. Пришла на место, указанное на листке. Немного раньше — ничего, подожду.

Одела чёрный свитер и голубые джинсы. Наряжаться не стала, нахрен.

Я ужасно хотела узнать, что он за человек. За один день он узнал обо мне то, что не узнает человек даже за несколько лет. Он явно связан с мафией, с криминалом, с тем самым ужасным сном с моим участием. А я не хочу быть частью этого сна, хочу жить той жизнью, которой жила. Пусть серой, не красочной, не улыбчивой, но своей. Но я поняла: я уже главная героиня. Я уже влилась, пока не знаю во что. Но я уверена, что я уже не та Изабелла.

Время подбегало к 20:00, я чувствовала тревогу. Вдруг он не сделает то, что пообещал? Он убьет меня? Придёт с друзьями и закопает недалеко от парка? Изабелла,ты слишком драматизируешь.

Недалеко от фонтана я увидела силуэт. Торчащие волосы, высокий, в клешах.

Значит, Билл. Один.

— Привет, Изабелла, — голос не нежный, как пару часов назад. Он такой, словно пару часов назад его душили и угрожали, что убьют.

— Ну, рассказывай. Как так ты узнал обо мне? Кто убийца? Говори, Билл. — я почти кричала, у меня нет нежности к этому человеку. Скорее интерес: откуда же он узнал обо мне?

— Сядь и не перебивай. Ладно? — мы сели вместе на бортики фонтана. Я видела его грустный взгляд, и, возможно, мне его жаль. Хотя почему?

— Августина видела то, что не должен был видеть ни один человек.

Сердце екнуло.

— Ты её убил?

— Не я. Её убил мой брат. Он дал приказание, чтобы она просто исчезла. Пристрелить, не больше. Но Густав... Он слишком перестарался.

— Перестарался? Он, блять, вонзил в неё нож, двенадцать раз. Сломал челюсть. Билл, это не перестарался! — я чувствовала, как кипит кровь в моих венах. Она кричит, чтобы я скорее нашла того Густава и убила своими же руками. Но я не стану этого делать так быстро.

— Я знаю, что тебе тяжело. Но поверь, мой брат не хотел, чтобы это случилось так. Он не знал. Изабелла... — он протянул руки, чтобы обнять.

Я отшатнулась от него. Слёзы предательски стекали по моим щекам. Он знал. Он, сука, знал, кто убил мою подругу.

— Откуда ты знаешь? Он сам тебе сказал? — спросила я, чуть ли не захлёбываясь в своих же слезах.

— Изабелла, мы мафия.

Мафия...

— Что она увидела там? За что лишили её жизни?! Скажи мне, Билл. — меня переполняли эмоции. Боль, страх, желание отомстить. Жёстко, без капли страдания.

— Она увидела, как убивают человека. Такое могут видеть лишь люди, состоящие в мафии. Каждого человека убьют, если они увидят или узнают.

Я не сказала ни слова. Я просто развернулась и ушла. У меня нет сил. Словно я опять в том дне, где шеф полиции сообщил, что мою подругу убили. Я переживаю это снова. Узнать, что её убили просто из-за того, что она увидела, как убивают человека, — больнее, чем сама смерть.

Я не хотела видеть Билла. Я чувствую лишь отвращение к нему. Желание разрезать горло его брата.

- - -

Я иду, не зная куда. Туда, куда поведут ноги. Люди оборачиваются, фары машин направлены на меня. Но я не вижу. В моей голове лишь: «мой брат». Я хотела найти убийцу, но не таким способом.

Мои руки дрожали, словно землетрясение.

Я схватилась за столб, чтобы не упасть. Я словно в океане, и меня накрывает волнами. Только не волнами, а: слезами, дрожащими руками, предательством. Всё скопилось в кучу — как бы не утонуть в ней.

Я решила, что надо идти. Не стоять. Августина бы не хотела, чтобы я так всё закончила. Но я не сильная. Я лишь слабая дура, которая не могла жить спокойно. Я должна была врезать Биллу, так чтобы у него сломалась челюсть, как у моей лучшей подруги. Но я не стала делать это с ним. Это я сделаю с его братом. Или с тем, кто её убил. Я не оставлю это так. Я хочу убить того, кто оставил меня без подруги. Пусть даже жестоким способом.

Наконец дойдя до дома, я переступила порог. С той же секунды духи, сидевшие на полке, полетели на пол. Журналы, скетчбуки, зарисовки, зачёт на работе — всё было на полу. Всё, что было под моими глазами, летело на пол.

Мои кружки, вазы, тарелки летели с такой скоростью, словно герои.

Я думала, мне станет легче. Я наконец выдохну, забуду про разговор. Но нет. В моей голове этот разговор останется, словно эмоции перед экзаменами. Я не прощу Билла. Я построю план мести.

Подойдя к книгам Августины, к которым я не притрагивалась после её смерти, я начала их рвать. Все страницы, которые она читала с любовью, я порвала. Меня прорвало. Я рыдала в эти книжки, которые сама и порвала. Я не ощущала ничего, кроме пустоты.