Латте с кровью

На следующий день после той странной встречи на лавочке я проснулась с тяжёлой головой.

Снилась Августина. Она смеялась, крутилась в синем платье, а потом обернулась — и вместо лица была чёрная дыра.

Я села на кровати, обхватила колени. Четыре месяца прошло, а до сих пор каждую ночь — либо она, либо переулок, либо голос полицейского: «Двенадцать ножевых, челюсть сломана».

Встала. Натянула первое, что попалось — чёрные джинсы, тёмно-красный свитер. Волосы собрала в пучок. На работу опаздывать нельзя — Дэвид хоть и добрый, но за опоздания вычитает из зарплаты.

Я работаю в кафе «У Дэвида». Так и называется, без выпендрёжа. Днём тут полно студентов, по вечерам — тишина. Я люблю вечерние смены. Можно сидеть у окна, рисовать в блокноте и никто не подойдёт.

Утро же — это вечная спешка и кофе навынос.

Я зашла за стойку, надела фартук, кивнула Дэвиду. Он возился с кофемашиной, что-то бурчал про поставщиков.

— Изабелла, — сказал он, не оборачиваясь. — Примешь заказы? У меня руки заняты.

Я кивнула, хотя он не видел.

Первый час прошёл как обычно. Латте, капучино, два американо, один сэндвич с курицей. Я уже почти забыла о вчерашнем.

А потом в кафе вошёл он.

Билл.

Чёрные волосы стоят дыбом, на брови пирсинг, на шее — браслет с колючками. Сегодня без клешей, в обычных чёрных штанах и куртке-косухе.

Я замерла с чашкой в руке.

— Привет, Хартли, — сказал он, подходя к стойке. Улыбнулся. Но не так широко, как вчера. Как-то... внимательно.

— Ты как меня нашёл? — спросила я, стараясь не показывать, что у меня внутри всё похолодело.

— Пошёл за тобой вчера, — спокойно ответил он, положил локти на стойку. — Не близко, шагов на сто. Ты не оглядывалась.

Я вспомнила, как шла домой после встречи на лавке. Мне было так хреново, что я правда ни на что не смотрела.

— Зачем ты следил? — голос стал жёстче.

— Хотел узнать, где ты живёшь, — он произнёс это так просто, будто это нормально — следить за незнакомой девушкой ночью. — Но ты не бойся. Я не маньяк.

— Обычно маньяки так и говорят.

Он усмехнулся.

— Справедливо. Ладно, Хартли. Кофе чёрный и круассан.

Я стиснула зубы, но приняла заказ. Дэвид из подсобки ничего не слышал — музыка играла негромко, но он вечно в своих бумагах.

Когда я поставила чашку, Билл не отпил. Просто смотрел на меня.

— Хартли — не твоё настоящее имя, да?

— С чего ты взял?

— Ты так быстро его назвала вчера, будто придумала на ходу.

Моё лицо, наверное, что-то выдало. Он кивнул сам себе.

— Точно. Не настоящее.

— Какая тебе разница? — спросила я, пытаясь говорить спокойно. — Мы не друзья, не знакомые. Я даже не знаю, зачем ты пришёл.

— Затем, что ты интересная, — он пожал плечами. — Рисуешь глаза. Не пьёшь кофе, но взяла латте. И назвалась чужим именем.

Я отвернулась, сделала вид, что протираю кофемашину.

В этот момент из подсобки вышел Дэвид.

— Изабелла! — рявкнул он. — Ты не заказала молоко на следующую неделю! Сколько раз говорить?

Я замерла.

Билл тоже.

— Изабелла, — медленно, с явным удовольствием повторил он. Глаза у него блеснули. — А фамилия?

Я не ответила.

— Это от меня не спрячешь, — он отпил кофе, надкусил круассан. Пожевал, потом спросил: — Ты из тех, кто не любит врать, но врёт, чтобы защититься?

— А ты из тех, кто задаёт слишком много вопросов?

— Может быть.

Он допил кофе, встал. Кинул на стойку купюру — больше, чем надо.

— Ладно, Изабелла, — сказал он, и моя фамилия всё ещё была ему не известна, и это радовало. — Увидимся.

У двери он обернулся.

— Твой дом — через два квартала от парка, третий подъезд, квартира 17. Я запомнил. Не бойся, я не приду без приглашения. Но если захочешь поговорить — знай, что я знаю, где ты живёшь.

И вышел.

Я осталась стоять, сжимая тряпку.

Он знает адрес. Имя. Место работы.

Я ничего о нём не знаю. Только имя — Билл. И то — может быть, ненастоящее.

— Кто ты, Билл? — прошептала я.

Дэвид выглянул из подсобки:

— Что сказал этот парень? Он тебя не обидел?

— Нет, — ответила я. — Просто кофе пил.

Но внутри всё дрожало.

---

Смена закончилась в семь. Я шла домой той же дорогой, что и вчера, — мимо парка, мимо старых домов. Сегодня не сворачивала. Пусть знает, где я живу. Всё равно однажды придётся с кем-то объединиться, чтобы найти убийцу.

Но с ним? С этим странным, улыбчивым, наглым парнем, который следит по ночам?

Я не знала.

Дома скинула куртку, подошла к окну. Хотела задернуть шторы — и увидела.

На подоконнике лежал сложенный листок.

Я открыла окно. Никого на улице.

Развернула бумагу. На ней чётким, немного нервным почерком:

«Изабелла. Ты ищешь того, кто убил твою подругу. Я знаю, кто это. Выходи завтра в 20:00 к старому фонтану в парке. Приду один. Обещаю, не обижу. Билл.

Я сжала бумагу.

Он знал, кого я ищу. Знал, что подруга убита.

Откуда?

И главное — откуда он знает, что я вообще что-то ищу?

Я подошла к столу, взяла блокнот, нарисовала глаза Августины. Голубые,родные.

— Я приду, — сказала я. — И ты мне всё расскажешь, Билл. Иначе я сама тебя найду.