Пас навсегда

Июнь в Хогвартсе в тот год наступил душный, полный тревожного ожидания. Экзамены подходили к концу, но мысли Эммы были далеки от учебников. Сны, которые приходили к ней в последние недели, были тёмными и пугающими. Ей снился длинный коридор со свечами, пол, выложенный чёрной плиткой, и дверь в самом конце. А за дверью - что-то огромное, древнее и злое, что ждало. Она просыпалась в холодном поту и долго лежала без сна, глядя в тёмный потолок.

Когда Гарри ворвался в гостиную с криком о том, что Волдеморт схватил Сириуса, она поняла: сон был не просто сном.

Всё закрутилось стремительно, как смерч. Попытка связаться с Сириусом через камин, допрос Амбридж, героическое вмешательство Гермионы, заманившей Генерального инспектора в Запретный лес. Эмма была в гуще событий: помогала Невиллу и Полумне отвлечь дружинников, пока Гарри и Гермиона осуществляли свой план. А когда пришло время решать, кто летит в Лондон, она даже не колебалась.

- Я с вами, - сказала она, когда Гарри перечислял добровольцев.

- Эмма, это опасно, - предостерёг Гарри, но в его глазах она видела, что он уже знает её ответ.

- Я знаю, - просто ответила она. - Но если Сириус в беде, я не останусь здесь.

Джинни, стоявшая рядом, сжала её руку, и Эмма ответила на рукопожатие. Они не были сёстрами по крови, но за последний год стали ими по духу.

Фестралы, эти странные, костлявые существа, которых она раньше не видела, несли её сквозь ночное небо, и ветер хлестал по лицу, а сердце колотилось так громко, что, казалось, заглушало шум крыльев. Она думала о Джордже. Он не знал, что она летит в Министерство. Может быть, это было к лучшему: он бы непременно попытался её остановить. А может быть, наоборот - полетел бы с ней. Но сейчас он был далеко, в своём магазине, и она мысленно попросила у него прощения за то, что собиралась сделать.

- Если я не вернусь, - прошептала она в ночь, и фестрал, словно услышав её, взмахнул крыльями сильнее.

Телефонная будка на заброшенной улице, спуск в Атриум, гулкое эхо шагов по каменным плитам - всё это было как в лихорадочном сне. А потом начался ад.

Пожиратели смерти ждали их. Их было больше, чем предполагалось: Беллатриса Лестрейндж с её безумным смехом, Люциус Малфой с холодным презрением на лице, и другие, безымянные, в чёрных масках, высыпавшие из теней, словно тараканы. Заклинания засвистели в воздухе, разбивая мраморные колонны в крошку.

Эмма сражалась рядом с Джинни и Полумной. Её палочка выписывала быстрые, точные движения: Ступефай, Протего, Экспеллиармус. Она уклонялась от лучей, парировала проклятия, и всё это - с той же холодной сосредоточенностью, с какой когда-то уходила от бладжеров. Только ставка теперь была выше. Намного выше.

А потом в Атриуме появился Орден.

Они возникли из вспышек аппарации, словно посланники судьбы: Сириус Блэк с лицом, искажённым боевым азартом, Ремус Люпин, Тонкс, Кингсли Бруствер и - сердце Эммы пропустило удар - Билл Уизли. Его длинные рыжие волосы развевались, серьга блестела в свете заклинаний, а лицо было суровым и сосредоточенным. Он встал рядом с ней, прикрывая щитом, и коротко кивнул:

- Держись рядом, Блэквуд. Я обещал Джорджу присмотреть за тобой.

- Джорджу? - выдохнула она.

- Он узнал, что вы полетели. - Билл отразил заклинание Малфоя и бросил на неё быстрый, оценивающий взгляд. - Был в ярости. Сказал, что если с тобой что-то случится, он самолично явится в Министерство и устроит тут второй побег.

Эмма не успела ответить: луч Беллатрисы, визжащий и зелёный, пронёсся в дюйме от её плеча, разбив колонну позади. Билл рванул её в сторону, прикрывая собой, и ответным заклинанием заставил Беллатрису отступить.

- Не отвлекайся! - рявкнул он, и Эмма, сжав зубы, снова подняла палочку.

А потом в гуще битвы она увидела их.

Фред и Джордж возникли из дыма и пыли, как два разъярённых льва. Фред нёсся вперёд, выкрикивая проклятия, его лицо было перекошено яростью. Джордж бежал чуть позади, и его взгляд метался по Атриуму в поисках кого-то. Когда он нашёл Эмму - прижатую к колонне, с окровавленной царапиной на лбу, - его лицо исказилось. Не яростью. Ужасом.

- Какого Мерлина ты здесь делаешь?! - проревел он, прорываясь к ней сквозь завесу заклинаний. Он встал перед ней, прикрывая широким щитом, и на секунду обернулся. В его глазах стояло бешенство пополам со страхом. - Ты с ума сошла? Это не квиддич!

- Я знаю, - выдохнула она. - Но я не могла остаться.

- Могла! - он отбил проклятие, не глядя. - Должна была остаться! Если бы ты погибла...

Он не закончил. Потому что в этот момент раздался тот самый крик.

Сириус Блэк, смеясь в лицо Беллатрисе, отражал её заклинания одно за другим. Его лицо сияло тем самым бесшабашным азартом, который был так свойственен гриффиндорцам. А потом - луч. Неотвратимый, зелёный, ударивший в грудь. И Сириус, всё ещё улыбаясь, начал падать. Падать медленно, словно время растянулось в резину, и исчез в арке Завесы.

Гарри закричал. Этот крик - полный отчаяния, неверия, боли - разорвал шум битвы, и на мгновение всё стихло. А потом битва вспыхнула с новой силой, но Эмма уже не видела её. Она видела только Джорджа, который стоял перед ней, закрывая обзор. Его рука, сжимавшая палочку, побелела. Его челюсти были сжаты так, что желваки ходили ходуном.

- Мы теряем их, - прошептал он. - Одного за другим.

Эмма схватила его за руку:

- Не сегодня. И не нас. Ты слышишь?

Он не ответил. Но его пальцы сжали её ладонь так крепко, что она почувствовала, как кости хрустнули. И это было ответом.

Остаток битвы прошёл как в тумане. Появление Дамблдора, его дуэль с Волдемортом, крики, вспышки, министр Фадж, который наконец увидел Того-Кого-Нельзя-Называть собственными глазами. А потом наступила тишина. Та самая страшная тишина, которая бывает после битвы, когда живые считают потери, а мёртвые уже не скажут ни слова.

Эмма сидела на ступенях в одном из боковых коридоров Министерства, прижимая к голове окровавленный платок. Рядом с ней сидел Джордж. Он не говорил. Просто обнимал её за плечи, притянув к себе, и его губы уткнулись ей в макушку. Фред сидел напротив, прислонившись спиной к колонне, и его лицо, обычно такое весёлое, было серым и безжизненным. Билл стоял чуть поодаль, разговаривая с Ремусом.

- Ты обещала мне, - нарушил молчание Джордж. Его голос был хриплым. - Ты обещала, что будешь рядом, если начнётся ад. Но ты улетела в Лондон, не сказав мне ни слова.

Эмма закрыла глаза. Она знала, что заслужила этот упрёк.

- Я не могла остаться. Гарри нужна была помощь.

- Мне нужна ты, - резко ответил он. - Живая. Понимаешь? Мне нужна ты. - Он замолчал, переводя дыхание, а потом тихо, почти шёпотом, добавил: - Если бы ты погибла там, я бы никогда себе не простил, что не запретил тебе идти.

- Ты мне не муж, Джордж Уизли, чтобы запрещать, - тихо ответила она, и в её голосе не было злости. Только усталость. И что-то ещё, тёплое, спрятанное глубоко внутри.

Джордж долго молчал. А потом произнёс - так тихо, что она едва расслышала:

- Тогда я должен им стать когда-нибудь.

Эмма замерла. Она повернула голову и встретилась с ним взглядом. Его глаза были красными от усталости и пыли, но в них горела та самая решимость, которую она так хорошо знала. Он не шутил. Он не говорил этого просто так, чтобы утешить. Он сказал это, потому что так думал. Потому что так хотел.

- Ты серьёзно? - прошептала она.

- Абсолютно, - ответил он. - Когда всё это закончится... я хочу, чтобы ты была моей. Не просто девушкой. Не просто другом. Моей. Навсегда.

Эмма не ответила словами. Она просто прижалась к нему сильнее, положив голову на его плечо, и закрыла глаза. Она была слишком измотана, чтобы говорить. Но внутри неё, среди боли и страха, расцвёл крошечный, но яркий цветок надежды.

Фред, который всё это время сидел молча, вдруг кашлянул.

- Простите, что прерываю этот трогательный момент, - сказал он, и в его голосе впервые за вечер промелькнула тень привычной иронии, - но, кажется, я только что стал свидетелем самой странной помолвки в истории волшебного мира. Вы сидите на холодном полу, в пыли, в крови, и решаете судьбу. Это так по-гриффиндорски, что мне почти стыдно.

- Заткнись, Фред, - сказал Джордж, но его губы дёрнулись в слабой улыбке.

- Ни за что, - ответил Фред. - Но, знаешь, Блэквуд... - он посмотрел на Эмму, и его лицо смягчилось. - Если ты согласишься взять этого болвана в мужья, я, так и быть, буду шафером. И даже не взорву торт. Наверное.

Эмма тихо рассмеялась, и этот смех был первым проблеском жизни после долгого, тёмного дня.

В Хогвартс они возвращались через портал, организованный Дамблдором. Эмма и Джордж шли рука об руку, не разнимая пальцев. Фред, Билл и остальные члены Ордена шагали рядом. Где-то позади остался Атриум Министерства, расколотые колонны, арка Завесы, в которой исчез Сириус. Где-то впереди ждало будущее - пугающее, непредсказуемое, но теперь, после того, что было сказано на холодных каменных ступенях, оно казалось чуть менее тёмным.

В гриффиндорской гостиной, куда они добрались уже глубокой ночью, их встретили те, кто не участвовал в битве, но ждал новостей с замиранием сердца. Джинни бросилась обнимать Гарри, Гермиона - Рона. А Молли Уизли, которая каким-то чудом оказалась в Хогвартсе (Дамблдор вызвал её, как только узнал о рейде), стояла у камина и плакала - то ли от облегчения, то ли от горя, то ли от всего сразу.

Когда она увидела Джорджа и Эмму, вошедших вместе, всё ещё держащихся за руки, её лицо на мгновение застыло. А потом она, не говоря ни слова, обняла их обоих разом - так крепко, что у Эммы затрещали кости.

- Живы, - прошептала Молли. - Вы живы.

- Живы, мам, - ответил Джордж, обнимая её в ответ. - Мы живы.

Позже, когда рассвет забрезжил над башнями замка, Эмма и Джордж сидели на подоконнике в пустом коридоре седьмого этажа - том самом, где когда-то она случайно нашла их с Фредом за доработкой Карты Мародёров. Он обнимал её за плечи, она положила голову ему на грудь. Они молчали. Слишком многое нужно было обдумать, слишком многое - пережить.

- Знаешь, - тихо сказала она наконец, - когда ты сказал там, в Министерстве, что должен стать моим мужем... я подумала, что это самое странное предложение, которое можно вообразить. Но и самое правильное.

Джордж повернул голову и посмотрел на неё:

- Значит... ты согласна? Когда всё закончится?

- Когда всё закончится, - ответила она, - я согласна.

Он улыбнулся - той самой улыбкой, которую она любила больше всего на свете. И они снова замолчали, глядя, как солнце поднимается над Запретным лесом.

Война ещё не закончилась. Впереди были потери, боль, страх. Но сегодня, в это мгновение, у них было всё, что нужно, - они были живы, они были вместе, и они знали, что любят друг друга. А это уже было немало. Это было всё.