Пас навсегда

Июльское солнце заливало Косую аллею щедрым, почти осязаемым светом. После долгих месяцев мрака и тревожных новостей, которыми пестрели страницы «Ежедневного Пророка», эта летняя яркость казалась почти неуместной - и оттого ещё более желанной. В витринах магазинов отражались спешащие прохожие, из открытых дверей «Флориш и Блоттс» доносился запах книжной пыли, а от лавки мадам Малкин пахло шёлком и лавандой. Но самое оживлённое место на всей аллее находилось в самом её центре, там, где ещё год назад зиял тёмный провал закрытого магазина, а теперь возвышалось здание, раскрашенное в дерзкий оранжевый цвет, с огромной вывеской, на которой пляшущими буквами было выведено: «Всевозможные волшебные вредилки».

Эмма Блэквуд стояла за прилавком, опершись локтями на блестящую деревянную стойку, и смотрела на этот водоворот с таким чувством, будто попала в центр урагана. Вокруг неё кипела жизнь: покупатели - от первокурсников с круглыми глазами до солидных волшебников, которые украдкой брали с полок коробки с навозными бомбами, делая вид, что покупают для племянников, - сновали между стеллажами, восхищённо ахали, смеялись и то и дело роняли что-то взрывающееся. В воздухе пахло порохом, шоколадом и теми особыми духами, которые Фред и Джордж недавно запустили в продажу («Аромат хаоса - для тех, кто хочет пахнуть как приключение»).

- Блэквуд, ты не видела коробку с пробной партией «Визжащих йо-йо»? - раздался голос откуда-то из-под прилавка.

Эмма опустила взгляд. Фред Уизли, стоя на четвереньках, рылся в коробках, и его рыжая макушка торчала из-за стойки, как встрепанный факел.

- Вторая полка слева, за «Кровоточащими леденцами», - ответила она, не заглядывая. - Только они не визжат, а хрюкают. Ты перепутал заклинания при настройке.

- Хрюкают? - Фред высунулся, и его лицо выражало смесь ужаса и восторга. - Это же ещё лучше! Представь: заходишь ты в класс, кидаешь йо-йо, а оно начинает хрюкать, как свинья. Снейп бы удавился.

- Снейп и так на грани, - заметила Эмма. - Не надо его добивать.

- Надо, - убеждённо сказал Фред и снова нырнул в коробки.

Эмма покачала головой, но на губах её играла улыбка. Она работала в магазине уже третью неделю - с тех самых пор, как родители-маглы, снова уехавшие на международные соревнования (теперь уже в Канаду, на какой-то турнир по плаванию), согласились отпустить её на всё лето к Уизли. «Если тебе там хорошо, - сказала мама по магловскому телефону, - оставайся. Только звони раз в неделю. И не взрывайся». Эмма обещала и звонить, и не взрываться, хотя насчёт второго не была уверена до конца.

Молли Уизли, узнав, что Эмма всё лето будет в Норе, немедленно объявила, что «девочке нужен присмотр» и что «она будет жить с нами, и точка». Но большую часть времени Эмма проводила здесь, на Косой аллее, помогая близнецам. Дела в магазине шли так бойко, что двух пар рук катастрофически не хватало, и её помощь оказалась как нельзя кстати. Она стояла за прилавком, принимала заказы, следила за складом и время от времени останавливала Фреда, когда тот пытался протестировать новую продукцию на покупателях без их согласия.

- Мисс Блэквуд, - произнёс знакомый голос за спиной, и она обернулась.

Джордж Уизли вышел из подсобки, вытирая руки о передник, который был ему откровенно коротковат и весь в разноцветных пятнах от зелий. Его волосы, как всегда, торчали в разные стороны, на носу красовалось пятно сажи, а на губах играла та самая улыбка, которая заставляла её сердце биться быстрее - даже теперь, когда они уже несколько месяцев были официально вместе.

- Ты просила передать, что пришла партия лунного камня, - сказал он, подходя ближе. - Я проверил. Качественный. Хватит на месяц.

- Отлично, - она сделала пометку в пергаменте. - Тогда завтра можем варить новую партию меняющих цвет чернил. У нас уже три заказа от Министерства.

- Министерство заказывает у нас чернила? - Джордж поднял бровь.

- Неофициально. Одна сотрудница из Отдела тайн сказала, что они удобны для секретных записей. - Эмма усмехнулась. - Кажется, у вас появились поклонники на самом верху.

- Надо будет послать им коробку навозных бомб в знак благодарности, - задумчиво произнёс Джордж.

- Не надо.

- Ты скучная.

- Я ответственная. Кто-то же должен быть.

Он рассмеялся и, обойдя прилавок, встал рядом с ней. Его плечо коснулось её плеча - легко, привычно, но от этого прикосновения по её телу всё равно пробежало тепло. Они так и стояли - плечом к плечу, глядя, как покупатели снуют по магазину. Где-то в углу Фред демонстрировал группе подростков новую линейку «Самовзрывающихся карт», и карты с треском рассыпа́лись фейерверками, вызывая восторженные вопли.

- Знаешь, - негромко произнёс Джордж, - когда мы всё это начинали, я думал, что магазин - это просто мечта. Ну, знаешь, та, которую записываешь на бумажке и прячешь под подушку. А теперь это всё настоящее. - Он обвёл взглядом полки, прилавок, разноцветные витрины. - И ты здесь. Это тоже... - он запнулся, подбирая слово. - Тоже похоже на мечту.

Эмма повернула голову и встретилась с ним взглядом:

- Ты становишься сентиментальным, Уизли.

- Это всё ты, - он усмехнулся, но глаза его оставались серьёзными. - До тебя я был просто парнем, который изобретал шутки. С тобой я стал кем-то... большим. Не знаю, как объяснить.

- Попробуй, - тихо попросила она.

Он помолчал, глядя на неё, и в его карих глазах плясали золотые искорки от фейерверков, которые Фред продолжал запускать в дальнем углу.

- С тобой я чувствую, что всё возможно, - сказал он наконец. - Что магазин - это не предел. Что я могу больше. Что мы можем больше. Ты... ты веришь в меня, Эмма. И это меняет всё.

Она не ответила сразу. Она смотрела на него - на сажу на носу, на дурацкий передник, на рыжие вихры, которые никогда не слушались расчёски, - и чувствовала, как в груди разливается то самое чувство, которое она уже давно научилась узнавать.

- Я верю в тебя, потому что ты этого достоин, - сказала она. - Всегда был достоин.

Он наклонился и легко поцеловал её - быстро, потому что вокруг были покупатели, и Фред мог в любой момент начать отпускать комментарии. Но даже этого короткого поцелуя хватило, чтобы её сердце пропустило удар.

- Эй, голубки! - раздался голос Фреда из другого конца зала. - Может, поможете мне? Тут покупатель хочет знать, можно ли скормить «Любовное зелье номер семь» своей тёще!

- Нельзя! - хором ответили Эмма и Джордж.

- Я так и думал, - отозвался Фред и снова повернулся к покупателю.

В этот момент дверной колокольчик звякнул, и в магазин вошёл посетитель, который сразу привлёк внимание. Это был пожилой магл в потёртом пальто и с тростью, который с изумлением озирался по сторонам, явно не понимая, куда попал. Рядом с ним стоял мальчик лет одиннадцати - очевидно, его внук, будущий первокурсник, который уже знал, что такое магия, и теперь тащил деда в самый волшебный магазин аллеи.

- Дедушка, смотри, это «Вредилки Уизли»! - восторженно воскликнул мальчик. - Тот самый, о котором писали в «Пророке»!

Магл, подслеповато щурясь, оглядел полки с взрывающимися сладостями, витрину с самопишущими перьями и висящие под потолком фейерверки.

- Господи, - пробормотал он, - что это за место такое?

- Это, сэр, лучшее место в Британии, - раздался голос Фреда, который немедленно материализовался перед ними. - Позвольте представить: «Всевозможные волшебные вредилки» - магазин, где мечты взрываются, а кошелёк плачет от счастья.

Пока Фред обрабатывал нового клиента, Джордж повернулся к Эмме и снова притянул её к себе - на этот раз чуть ближе, так, чтобы никто не заметил.

- Ты знаешь, - прошептал он ей на ухо, - я счастлив. Вот прямо сейчас. Несмотря ни на что. Несмотря на войну, на Министерство, на всё. Я счастлив, потому что ты здесь.

Эмма улыбнулась и, не удержавшись, поцеловала его в щёку - ту самую, на которой остался тонкий шрам от бладжера.

- Я тоже, - ответила она. - И знаешь что? Я никуда не уйду.

- Обещаешь?

- Обещаю.

- Слово Блэквуд? - он улыбнулся, повторяя их старую шутку.

- Слово Блэквуд, - подтвердила она. - Пока ни разу не подводило.

Вечером, когда магазин закрылся, и последние покупатели ушли, а Фред отправился на склад - проводить инвентаризацию и заодно устроить там небольшой взрыв (чисто в научных целях), - Эмма и Джордж сидели на ступеньках чёрного хода, выходящего в маленький внутренний дворик. Над головой сгущались летние сумерки, где-то вдалеке гремел гром - обещали грозу, - а воздух пах озоном и свежестью.

Джордж сидел, откинувшись на перила, и смотрел на неё. Эмма, сидевшая ступенькой ниже, рассеянно крутила в пальцах пробирку с какой-то светящейся жидкостью - они весь день работали над новым зельем для зачарованных конфетти, и она машинально унесла образец с собой.

- О чём думаешь? - спросил он.

- О том, как всё странно, - ответила она, не поднимая глаз. - Помнишь наш третий курс? Когда мы только познакомились. Ты тогда сказал мне в раздевалке: «Смотри не затми нашего Избранного». А я подумала: «Какой самоуверенный тип».

- Я был самоуверенным типом?

- Ты был заносчивым загонщиком, который думал, что весь мир крутится вокруг его биты.

Джордж расхохотался:

- Справедливо. А что ты думаешь теперь?

Эмма подняла глаза и посмотрела на него. На его лицо, освещённое мягким светом из окна подсобки, на рыжие волосы, на дурацкий шрам на скуле, который так и не зажил до конца.

- Теперь я думаю, что ты - самый важный человек в моей жизни, - сказала она просто.

Джордж перестал смеяться. Он долго смотрел на неё, а потом медленно наклонился и поцеловал - не быстро, не украдкой, как в магазине, а по-настоящему. Долгий, тёплый поцелуй, в котором было всё, что они не могли сказать словами за эти годы.

- Я люблю тебя, Эмма Блэквуд, - прошептал он, отстранившись. - Мне кажется, я любил тебя с того самого дня, как ты поймала снитч на отборе.

- Я не ловила снитч на отборе, - машинально поправила она.

- Ловила. Ещё как ловила. И моё сердце заодно.

- Ты невозможен, - выдохнула она и, обхватив его лицо ладонями, снова поцеловала.

Где-то внутри магазина грохнул взрыв - кажется, Фред всё-таки протестировал новую партию взрывающихся карт. Но они не обратили на это внимания. В конце концов, взрывы были частью их жизни. Как и любовь. Как и надежда. Как и обещание, что однажды, когда всё закончится, они будут вместе - навсегда.