Пас навсегда

Весна в Хогвартсе в том году была похожа на затянувшуюся зиму. Нет, снег давно сошёл, а на берегу Чёрного озера проклюнулись первые крокусы, но воздух в замке оставался холодным и спёртым, словно в доме, где давно не открывали окон. И виной тому была не погода, а Долорес Амбридж, которая теперь, получив должность директора, распоясалась окончательно.

Декреты сыпались один за другим. Инспекционная дружина рыскала по коридорам, вынюхивая любое неповиновение. Уроки превратились в чтение учебников под монотонное бормотание нового профессора. Даже квиддич, последняя отдушина, был практически задушен - Амбридж отстранила Гарри, Фреда и Джорджа от игр, и команда Гриффиндора, лишённая лучших загонщиков и ловца, проигрывала матч за матчем.

Но хуже всего было другое. Амбридж наступала на сам дух школы - на то живое, непокорное пламя, которое всегда горело в сердцах гриффиндорцев. И именно это пламя близнецы Уизли решили раздуть в последний, решающий раз.

В гриффиндорской гостиной царил полумрак. За окнами шумел ветер, раскачивая голые ветви деревьев, а в камине догорали последние угли. Большинство студентов уже разошлись по спальням, но у камина остались трое: Фред, Джордж и Эмма. Она сидела на диване, закутавшись в плед, и смотрела на близнецов, которые, склонившись над пергаментом, чертили какие-то схемы.

- Это будет грандиозно, - говорил Фред, и его глаза горели тем самым огнём, который всегда предвещал большие неприятности. - Мы готовили это несколько месяцев. Все наши лучшие разработки. Фейерверки, дымовые шашки, болотные бомбы...

- Болотные бомбы? - переспросила Эмма.

- Наша новая гордость, - пояснил Джордж, не отрываясь от пергамента. - Создают самое настоящее болото. С тиной, лягушками и запахом. Абсолютно безвредно для студентов, но абсолютно разрушительно для дисциплины.

- И для Амбридж, - добавил Фред с мстительной улыбкой.

Эмма переводила взгляд с одного близнеца на другого. Она знала, что они что-то задумали - в последние дни оба ходили с таким видом, словно им в руки попала самая блестящая идея в истории «Вредилок». Но теперь, глядя на их серьёзные лица, она понимала: это не просто шалость. Это - объявление войны.

- Вы собираетесь устроить диверсию, - констатировала она. - Прямо во время экзаменов.

- В точку, Блэквуд, - кивнул Фред. - Представь: Большой зал, сотни студентов, Амбридж во главе. И тут начинается ад. Фейерверки, дым, болото. А мы - мы улетаем. Красиво, с музыкой, на глазах у всей школы.

- И после этого вы уйдёте? - тихо спросила Эмма.

Повисла пауза. Фред и Джордж переглянулись, и Джордж отложил перо. Он посмотрел на Эмму, и в его взгляде было всё сразу: решимость, азарт, но ещё - что-то, предназначенное только ей. Сожаление. Тревога. И - обещание.

- Да, - ответил он. - Мы уйдём. Нам всё равно грозило исключение, а теперь, когда Амбридж директор, она не остановится, пока не выживет нас. Лучше уйти самим. Но мы не просто уйдём - мы устроим такое прощание, которое эта школа запомнит навсегда.

Эмма сглотнула. Она понимала логику. Понимала, что это - лучший выход. Что близнецам, которые задыхались под гнётом Амбридж, нужно было вырваться на свободу, как птицам из клетки. Но от мысли, что завтра она увидит Джорджа в последний раз перед неизвестностью, у неё сжималось сердце.

- Я помогу, - сказала она твёрдо. - Чем смогу.

Фред просиял. Джордж взял её за руку и легонько сжал.

- Мы знали, что ты это скажешь, - произнёс он.

Экзамен по Истории магии был на редкость скучным даже по меркам этого предмета. Профессор Бинс монотонно бубнил что-то о Гильдии Колдунов и Международном Статуте о Секретности, а студенты, уткнувшись в пергаменты, пытались записывать хоть что-то осмысленное. Эмма сидела в третьем ряду, покусывая кончик пера, и время от времени бросала взгляды на дальний конец зала, где за столом надзирателей восседала Амбридж.

Близнецы сидели через несколько рядов от неё. Они не писали. Они просто сидели, положив перья, и ждали. И по их лицам, по тому, как они переглядывались, Эмма понимала: час настал.

Первым взорвался фейерверк.

Оглушительный хлопок раздался под самым потолком, и Большой зал озарился алым и золотым. Студенты ахнули, побросали перья. Второй фейерверк, зелёный, рассыпался над головами слизеринцев, заставив их втянуть головы в плечи. Третий - серебряный - описал круг под сводами и взорвался россыпью звёзд.

- Что происходит?! - взвизгнула Амбридж, вскакивая.

А потом начался настоящий хаос. Из сумок Фреда и Джорджа, словно живые, вылетели десятки фейерверков. Они носились по залу, врезались в стены, рассыпались искрами. Огромный дракон, сотканный из пламени, пронёсся над преподавательским столом и с рёвом спикировал на Амбридж, заставив её с воплем пригнуться. Студенты повскакивали с мест, крича и смеясь одновременно.

Но это было только начало.

Фред и Джордж одновременно вскочили на парты и достали из карманов маленькие, тускло блестящие шарики. Болотные бомбы. Они переглянулись - один короткий, но полный понимания взгляд, который был им доступен только вдвоём, - и швырнули их на пол.

Раздался влажный хлюпающий звук. Прямо посреди Большого зала, на каменных плитах, начало растекаться болото. Настоящее, с зелёной ряской, с пузырями, поднимающимися из глубины, с запахом тины и гниющих водорослей. Оно расширялось, поглощая пространство между столами, и студенты с восторженным визгом отскакивали в стороны.

Амбридж, чьи туфли на низком каблуке уже увязли в болотной жиже, визжала что-то нечленораздельное. Члены Инспекционной дружины носились по залу, пытаясь погасить фейерверки, но те, казалось, только множились. Дым, разноцветные искры, крики, смех - всё смешалось в одну оглушительную какофонию.

- Пора! - крикнул Фред, перекрывая шум.

Близнецы одновременно выхватили из-под мантий палочки и свистнули - пронзительно, по-разбойничьи. Откуда-то из коридора, словно ждавшие сигнала, вылетели две метлы - «Чистомет» и «Нимбус». Они промчались над головами студентов и замерли в воздухе рядом с хозяевами.

Фред вскочил на метлу первым, всё ещё смеясь. Его лицо сияло тем бесшабашным, ликующим восторгом, который бывает только у человека, только что разнёсшего в пух и прах ненавистную систему.

- Передайте Амбридж, - крикнул он на весь зал, - что «Всевозможные волшебные вредилки» открываются на Косой аллее! Скидка для тех, кто устроит ей ещё одно болото!

Джордж уже вскочил на метлу, но задержался на мгновение. Он обернулся и нашёл глазами Эмму. Она стояла у своего стола, прижав ладони к щекам, и на её лице было странное выражение - смесь ужаса и восторга. Их взгляды встретились. И в этом взгляде, длившемся всего секунду, было сказано больше, чем можно было вместить в слова.

«Я вернусь», - говорили его глаза. «Я знаю», - отвечали её.

- Береги этого болвана, Блэквуд! - крикнул Фред, обращаясь к Эмме. - Или я его заколдую!

- Заткнись, Фред! - отозвался Джордж, но его губы дрогнули в улыбке.

И они взмыли в воздух. Две фигуры на мётлах, освещённые вспышками фейерверков, пронеслись над Большим залом, над болотом, над студентами, которые кричали и аплодировали. Фред на лету запустил последний фейерверк - огромную букву «W», которая рассыпалась над замком золотыми искрами. А потом они вылетели в распахнутые двери и исчезли в сером весеннем небе.

Эмма, не помня себя, побежала. Она растолкала студентов, выскочила в коридор, промчалась мимо обомлевших дружинников и оказалась у окна в восточном крыле - того самого, из которого был виден двор и дорога, ведущая к воротам. Она прижалась лбом к холодному стеклу и увидела их - две крошечные точки, растворяющиеся в облаках. Они летели рядом, плечом к плечу, как всегда. Свободные.

- Глупые мальчишки, - прошептала она, и на её губах дрогнула улыбка. А потом из глаз хлынули слёзы - не от горя, нет. От гордости. И от страха.

Она стояла у окна, пока точки не исчезли совсем, а потом ещё долго - глядя на серое небо и чувствуя, как внутри неё что-то перевернулось. Она знала, что это не конец. Знала, что они увидятся снова. Но прямо сейчас, в эту минуту, она чувствовала, как часть её сердца улетела вместе с этими двумя рыжими парнями на мётлах.

- Мисс Блэквуд.

Эмма вздрогнула и обернулась. Позади неё стояла профессор Макгонагалл. Её лицо, обычно строгое и подтянутое, сейчас было странно мягким. Она, как и Эмма, смотрела в окно, туда, где только что скрылись близнецы.

- Профессор, - Эмма поспешно вытерла слёзы рукавом. - Я... я просто...

- Не нужно оправдываться, - перебила Макгонагалл. Её голос был сухим, но в нём, если прислушаться, можно было уловить нотку, какой раньше не было. - Я всё видела. И, между нами говоря, - она позволила себе крошечную, почти незаметную улыбку, - это было впечатляюще.

Эмма моргнула, не веря своим ушам.

- Вы... не злитесь?

- Злюсь? - Макгонагалл подняла бровь. - Мисс Блэквуд, я проработала в этой школе сорок лет. Я видела многое. Но то, что устроили эти двое, войдёт в историю Хогвартса как самый громкий побег со времён Мародёров. - Она помолчала. - Глупые, но храбрые мальчишки. С вами тремя у Гриффиндора точно никогда не будет скучно.

Эмма не нашлась с ответом. Она только смотрела на профессора, и её губы сами собой растягивались в улыбке - сквозь слёзы, сквозь тревогу, сквозь всё.

- Идите в гостиную, мисс Блэквуд, - сказала Макгонагалл, возвращаясь к своему обычному тону. - Здесь скоро будет небезопасно. Амбридж наверняка будет искать виноватых, и лучше, чтобы вы не попадались ей под руку.

- Да, профессор, - Эмма кивнула и, бросив последний взгляд в окно, пошла прочь.

Вечером в гриффиндорской гостиной было тихо. Непривычно тихо. Обычно здесь гремели взрывы их экспериментальных образцов, слышался хохот Фреда и успокаивающий голос Джорджа. Теперь же студенты сидели кучками, перешёптываясь, обсуждая побег, но самого смеха - того, который умели вызывать только они, - не было.

Эмма сидела в своём любимом кресле у камина, закутавшись в зелёный свитер, который когда-то связала ей Молли. Перед ней лежало небольшое зеркальце - одно из тех, что близнецы изобрели для связи. Пока что оно молчало, но она знала, что скоро они дадут о себе знать.

И точно. Около полуночи, когда гостиная почти опустела, зеркальце слабо засветилось, и в нём появилось лицо Джорджа. Он выглядел уставшим, но довольным - его глаза сияли тем самым огнём, который она так любила.

- Блэквуд, - произнёс он, и его голос, чуть искажённый магией расстояния, был всё таким же тёплым.

- Уизли, - ответила она, чувствуя, как к горлу подступает ком. - Вы долетели?

- Долетели. Мы в Норе. Мама, конечно, в ярости, но папа смеялся. Кажется, они уже слышали о нашем маленьком представлении. Говорят, Амбридж до сих пор не может вычистить болото.

Эмма тихо рассмеялась. Смех получился дрожащим.

- Эмма, - его голос стал серьёзным. - Ты в порядке?

- Да, - она сглотнула. - Просто... здесь без вас странно. Тихо. И я... скучаю.

- Я тоже, - сказал он. - Но мы скоро увидимся. Мы с Фредом открываем магазин. И когда он заработает, ты приедешь. Я обещаю.

- Обещаешь?

- Слово Уизли. Моё, - он усмехнулся. - Пока ни разу не подводило.

Эмма улыбнулась, глядя на его лицо в зеркальце. Впереди была неизвестность, война, разлука. Но сейчас, в этот момент, у неё было всё, что нужно - его голос, его обещание и его любовь. А это стоило больше, чем любые гарантии безопасности.