Пас навсегда

Сентябрь в Хогвартсе наступил, но с ним не пришло облегчения. Замок, всегда казавшийся Эмме надёжной крепостью, в этом году словно изменился. Может быть, дело было в новых декретах Министерства, которые появлялись каждую неделю и ограничивали студентов всё больше и больше. Может быть - в Долорес Амбридж, новом профессоре Защиты от Тёмных искусств, чей сладкий голосок и розовые наряды скрывали железную хватку и безжалостную любовь к правилам. А может - в том, что Министерство открыто объявило Дамблдора и Гарри Поттера чуть ли не сумасшедшими, и школа раскололась на тех, кто верил, и тех, кто предпочитал закрывать глаза.

Но какой бы ни была причина, воздух в Хогвартсе в этом году был пропитан напряжением. И на квиддичном поле это чувствовалось особенно остро.

Амбридж, назначенная Генеральным инспектором Хогвартса, взялась за всё - от учебных программ до внеклассной деятельности. Квиддич, к счастью, пока не запретили, но тренировки теперь проходили под пристальным надзором: она лично утвердила список разрешённых манёвров, а любой контактный приём, выходящий за рамки этого списка, грозил дисквалификацией. Анджелина кипела от ярости, но поделать ничего не могла.

- Она превращает наш спорт в балет! - возмущалась Анджелина в раздевалке перед очередной тренировкой. - «Никаких агрессивных манёвров», «дистанция не менее трёх футов»... Вы слышали? Загонщикам теперь нельзя бить по бладжеру с полной силой!

- Да, мы слышали, - мрачно подтвердил Фред, вертя в руках биту. - По-моему, это заговор слизеринцев. Их загонщик, Монтегю, всегда играл грязно, а теперь, когда правила запрещают нормально отвечать, у него руки развязаны.

- Будем играть, как умеем, - сказала Эмма, затягивая ремешки на перчатках. - Главное - держаться вместе и не поддаваться на провокации.

Джордж, стоявший рядом, поймал её взгляд и чуть заметно кивнул. Между ними за лето установилось то молчаливое взаимопонимание, которое не требовало слов. Он знал, что она думает о том же, о чём и он: этот сезон будет трудным.

Тренировка началась под серым, низким небом, обещавшим дождь. Команда отрабатывала пасы и атаки, но без контакта это было похоже на танец с тенью. Монтегю, который со своей слизеринской командой тренировался на соседнем поле, то и дело поглядывал в их сторону и ухмылялся.

- Смотрите, как гриффиндорцы порхают, - донёсся его голос сквозь ветер. - Прямо бабочки. Интересно, а палочкой вы тоже махать разучились?

- Игнорируем, - сквозь зубы процедила Анджелина. - Продолжаем.

Но игнорировать становилось всё труднее. Слизеринцы, осмелевшие от безнаказанности, начали залетать на половину поля Гриффиндора, нарушая границы тренировочных зон. Монтегю, пролетая мимо Эммы, нарочно задел её метлу хвостом своей, да так, что она на мгновение потеряла равновесие.

- Ой, прости, Блэквуд, - протянул он с издевательской улыбкой. - Не заметил тебя. Ты такая... высокая, а всё равно не видно.

Эмма выровняла метлу и ничего не ответила, только сжала зубы. Но внутри у неё закипала ярость - та самая, которую она хорошо знала по магловским соревнованиям, когда соперник переходил границы дозволенного.

А потом случилось неизбежное.

Амбридж, которая, как выяснилось, наблюдала за тренировкой с трибуны в компании нескольких членов Инспекционной дружины, вдруг поднялась и громко, слащавым голосом, объявила:

- Мисс Блэквуд, я заметила, что ваш стиль игры чрезвычайно агрессивен для охотника. Вы позволили себе контакт с игроком команды Слизерина. Это нарушение.

- Я не позволяла, - ровно ответила Эмма, останавливая метлу. - Это он задел меня.

- Я видела то, что видела, - отрезала Амбридж, и её лягушачье лицо расплылось в улыбке. - Вы дисквалифицированы до конца тренировки. Покиньте поле.

Повисла тишина. Анджелина открыла рот, чтобы возразить, но Эмма опередила её:

- Хорошо, профессор.

Она спустилась на землю, чувствуя, как от унижения и злости горят щёки. Монтегю, пролетая над ней, тихо хохотнул. Кто-то из слизеринских болельщиков на трибунах зааплодировал. Эмма, не оборачиваясь, зашагала к раздевалке.

Но она не успела дойти.

Сначала раздался свист бладжера - того самого, который Фред, по коварному наущению Монтегю, не смог отбить. Мяч, словно пушечное ядро, понёсся в сторону раздевалок - именно туда, куда уходила Эмма. А следом, через секунду, взметнулся второй бладжер, пущенный кем-то из слизеринских загонщиков намеренно и с явным желанием причинить вред.

- Эмма, пригнись! - крикнул Джордж.

Она инстинктивно пригнулась, но второй бладжер летел по дуге - прямо ей в голову. Она не успела бы среагировать. И тогда произошло то, что заняло долю секунды, но запомнилось всем.

Джордж, не думая, спикировал вниз и встал между ней и бладжером. Он не успел отбить мяч битой - просто закрыл её собой. Бладжер врезался ему в скулу с тошнотворным хрустом. Джордж пошатнулся, но устоял на метле, а в следующее мгновение Фред, с рёвом раненого зверя, обрушился на слизеринцев, размахивая битой. Его бладжер, пущенный с такой силой, которую он сдерживал весь сезон, сбил Монтегю с метлы, как кеглю. Тот рухнул на траву, взвыв от боли. Второй бладжер, пущенный Фредом, отправил в нокдаун ещё одного слизеринского загонщика. Поле превратилось в хаос.

Но Эмма не видела ничего из этого. Она видела только Джорджа - как он прижимает руку к скуле, как между его пальцами проступает кровь, как он смотрит на неё и пытается улыбнуться.

- Ты цела? - спросил он, и его голос прозвучал хрипло.

- Я?! - она подбежала к нему, когда он уже опустился на землю. - Это ты... у тебя кровь!

- Ерунда, - отмахнулся он, но его повело, и она подхватила его под руку.

- Сядь, - скомандовала она, и в её голосе было столько стали, что он подчинился.

Она опустилась рядом с ним прямо на траву, выхватила из кармана чистый платок и прижала к его скуле. Платок мгновенно пропитался кровью. Джордж поморщился, но не издал ни звука.

- Ты псих, Уизли, - прошептала она, и её голос предательски дрожал. - Полный псих. Зачем ты это сделал?

- Это был мой бладжер, - тихо ответил он, не глядя на неё. - Фредовский. Я не мог допустить, чтобы он тебя покалечил. И потом... - он наконец поднял глаза, и она увидела в них то, от чего у неё перехватило дыхание. - Нечего покушаться на наших охотников.

- Наших? - переспросила она, и это прозвучало одновременно как вопрос и как утверждение.

Джордж не ответил. Он смотрел на неё - бледный, с разбитой скулой и платком, прижатым к лицу, - и молчал. Но его взгляд говорил больше любых слов.

Вокруг кипела суматоха. Анджелина кричала на слизеринского капитана. Амбридж визжала что-то о «неподобающем поведении» и «немедленном исключении». Монтегю, постанывая, поднимался с земли. Фред, всё ещё с битой в руках, стоял над ним и что-то цедил сквозь зубы. Но Эмма и Джордж были словно в своём собственном мире.

- Идём, - сказала она, поднимаясь и подавая ему руку. - Я отведу тебя в Больничное крыло.

- Я сам могу...

- Можешь? - она горько усмехнулась. - Ты на ногах еле стоишь. Давай, поднимайся. Хватит изображать героя.

Джордж принял её руку, и она помогла ему встать. Он пошатнулся, и она подставила плечо, позволяя ему опереться. Так они и пошли через поле - высокая спортивная девушка, поддерживающая рыжего парня, у которого с разбитой скулы всё ещё капала кровь.

В раздевалке было пусто и тихо. Эмма усадила Джорджа на скамью, нашла аптечку и принялась обрабатывать его рану. Движения у неё были точными, умелыми - сказывались годы спортивных травм, когда приходилось оказывать первую помощь себе и товарищам по команде.

- Скула цела, - констатировала она, осторожно ощупывая место ушиба. - Но рассечение глубокое. Останется шрам.

- Ещё один к коллекции, - слабо усмехнулся Джордж.

- Дурак, - она окунула ватный тампон в обеззараживающее зелье и прижала к ране. Он зашипел от боли, но не отдёрнулся.

- Я серьёзно, - продолжала Эмма, и её голос уже не дрожал, а звенел от сдерживаемых эмоций. - Зачем ты это сделал? Ты мог погибнуть. Бладжер мог попасть в висок. Или в глаз. Ты вообще думал, когда летел?

- Я думал, - тихо ответил он. - Я думал о том, что этот бладжер летит в тебя. И что если я ничего не сделаю...

- Но это был не твой бладжер! Фред его пустил, по Монтегю, а Монтегю перенаправил. Ты не виноват!

- Не в этом дело, - Джордж поморщился, когда она сменила тампон. - Дело не в том, кто пустил и кто виноват. Дело в том, что когда я увидел, что ты в опасности... - он осёкся и закрыл глаза. - Я не мог иначе. Просто не мог. Это сильнее меня, Эмма.

Повисла тишина. Эмма замерла с тампоном в руке, глядя на его лицо - бледное, в крови, но такое... родное. И её сердце, которое всё это лето пыталось отрицать очевидное, наконец сдалось.

- Ты знаешь, - тихо сказала она, - что ты полный идиот?

- Знаю, - согласился он.

- И ты знаешь, что если ты ещё раз бросишься под бладжер ради меня, я тебя убью?

- Знаю, - он чуть улыбнулся, не открывая глаз. - Но это не остановит меня в следующий раз.

Она покачала головой и, закончив с обработкой, наложила на рану заживляющий пластырь. А потом, наклонившись, поцеловала его в щёку - прямо возле пластыря, там, где кожа была цела. Её губы задержались на мгновение дольше, чем в прошлый раз, и когда она отстранилась, он открыл глаза.

- Это за что? - спросил он одними губами.

- За то, что живой, - ответила она. - За то, что прикрыл меня. За то, что ты - это ты.

Он смотрел на неё, и в его глазах было столько чувств, что ей стало почти страшно. Но она выдержала этот взгляд. И даже улыбнулась.

Когда они вышли из раздевалки, их встретил Фред. Он сидел на корточках у двери, вертя в руках биту, и при виде брата подскочил как ужаленный.

- Джордж! - он обнял его резко, порывисто, и Джордж, поморщившись от боли в скуле, похлопал его по спине. - Прости. Мой бладжер. Я должен был лучше целиться...

- Ты всё сделал правильно, - перебил Джордж. - Монтегю сам виноват. А я... ну, получил пару царапин. Заживёт.

Фред отступил на шаг и оглядел его лицо. Потом перевёл взгляд на Эмму, которая стояла рядом с братом - всё ещё бледная, но спокойная.

- Ты спас его, - сказал Фред ей.

- Он спас меня, - поправила Эмма. - Я только обработала рану.

- Нет, - Фред покачал головой. - Ты не понимаешь. Ты спасла его. В том смысле, в каком один человек спасает другого не от бладжера, а от чего-то большего. - Он замолчал, и в его глазах промелькнуло что-то, чего Эмма никогда раньше не видела - искренняя, тёплая благодарность. - Спасибо, Блэквуд. За то, что ты есть.

Эмма не нашлась с ответом. Она только кивнула и, взяв Джорджа под руку, повела его в Больничное крыло.

Вечером, когда все собрались в гриффиндорской гостиной, обсуждая дневные события, Амбридж вывесила очередной декрет. Команда Гриффиндора по квиддичу была дисквалифицирована на две игры, а Фред Уизли - отстранён на месяц за «нападение на другого игрока с применением магического насилия». О том, что Монтегю и его загонщики спровоцировали инцидент, в декрете не упоминалось ни словом.

- Это несправедливо! - кипятился Рон. - Они же первые начали! Монтегю чуть не убил Эмму, а выгнали Фреда!

- Добро пожаловать в новый Хогвартс, - мрачно отозвалась Гермиона. - Тот, кто жалуется, получает наказание. Тот, кто защищается, получает вдвойне. Это метод Амбридж: запугать всех до такой степени, чтобы никто не смел возражать.

Эмма сидела на диване рядом с Джорджем. Его скула была перевязана, но выглядел он уже лучше - мадам Помфри поколдовала над раной, и теперь она должна была зажить за несколько дней. Он слушал разговоры и молчал, но его ладонь лежала на колене Эммы, и она не убирала её.

Фред, который тоже сидел здесь же, был на удивление спокоен.

- Ничего, - сказал он. - Месяц без квиддича я переживу. Зато Монтегю запомнит, что связываться с гриффиндорскими загонщиками - плохая идея. А Амбридж... - он усмехнулся, и в его улыбке сверкнуло что-то опасное, - Амбридж ещё пожалеет, что связалась с Уизли.

- Только не делай глупостей, - предупредила Эмма.

- Я? - Фред прижал руку к сердцу с видом оскорблённой невинности. - Никогда!

Джордж тихо рассмеялся - впервые за вечер - и поморщился от боли в скуле.

- Если ты собрался мстить, - сказал он, - я с тобой.

- Я знал, что ты это скажешь, - просиял Фред. - Блэквуд, будешь третьей?

Эмма перевела взгляд с одного близнеца на другого и медленно кивнула:

- Только давайте сначала доведём Джорджа до ума. А потом - я с вами.

Фред хлопнул в ладоши, и даже Гермиона, которая обычно осуждала любые нарушения правил, на этот раз промолчала.

Поздним вечером, когда гостиная опустела, Эмма и Джордж остались вдвоём. Он полулежал на диване, положив голову на подлокотник, она сидела рядом, поджав ноги, и рассеянно гладила его по волосам. За окном шумел ветер.

- Знаешь, - сказала она негромко, - когда я увидела бладжер, который летел в меня, я подумала... это всё. Конец. А потом ты оказался передо мной, как стена. И я поняла, что не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Никогда.

- Я тоже не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, - отозвался он. - Поэтому я всегда буду рядом. Даже если для этого придётся ловить бладжеры лицом.

Эмма тихо рассмеялась и наклонилась, касаясь губами его лба:

- Спи, герой. Завтра у нас много дел.

- Каких? - пробормотал он, уже закрывая глаза.

- Мы должны придумать, как насолить Амбридж.

- О, это я умею, - улыбнулся он. - С тобой - особенно.

Она осталась сидеть рядом, пока он не заснул, и даже потом не ушла - просто сидела, смотрела на огонь в камине и чувствовала, как внутри неё что-то окончательно встаёт на свои места. Это «что-то» имело имя, рыжие волосы и тёплую улыбку. И Эмма больше не хотела притворяться, что это не так.