Пас навсегда

Дом номер двенадцать на площади Гриммо был древним, мрачным и пропитанным тёмной магией настолько, что, казалось, сами стены источали недовольство. Каждое утро обитатели просыпались под аккомпанемент хлопающих дверей, завывающих сквозняков и отдалённых криков портрета Вальбурги Блэк, которая, по-видимому, никогда не спала. Но сегодня шум стоял особенный. Молли Уизли, вооружившись передником, метлой и целым арсеналом чистящих зелий, объявила войну вековой грязи и тёмным артефактам, которыми был набит дом.

- Это не дом, а рассадник проклятий! - гремел её голос из гостиной, куда она загнала всё молодое поколение, включая недовольных близнецов, сонного Рона, решительную Гермиону, хмурого Гарри и заинтересованную Джинни. Эмма стояла чуть поодаль, уже закатав рукава и готовая к любым неприятностям. За лето она привыкла к магии, но старые тёмные артефакты вызывали у неё смесь любопытства и здоровой настороженности.

- Мам, это безнадёжно, - заявил Фред, разглядывая гору хлама в углу. - Этот дом не чистили лет сто. Мы тут до сентября провозимся.

- Ничего, - отрезала Молли, - чем меньше вы будете бездельничать, тем меньше времени у вас останется на дурацкие эксперименты. Разбирайте всё, что видите. Если вещь кусается, шевелится или пытается с вами заговорить - немедленно зовите меня или кого-то из Ордена. Всё подозрительное складывайте в эту коробку. - Она указала на большой деревянный ящик, обитый железом. - Потом это всё проверят.

Работа закипела. Рон и Гарри, ворча, принялись разбирать завалы старых газет и журналов, среди которых попадались экземпляры «Пророка» столетней давности с шевелящимися фотографиями каких-то мрачных волшебников. Гермиона с энтузиазмом сортировала книги, время от времени ахая от восторга при виде редких фолиантов. Джинни осторожно смахивала пыль с канделябров. Близнецы, разумеется, нашли самое опасное занятие: они вытаскивали из шкафов какие-то подозрительные свёртки и, тыкая в них палочками, заключали пари, взорвётся или нет.

Эмма же отправилась в дальний конец гостиной, где стоял старый, почерневший от времени комод с множеством ящичков. Некоторые из них были приоткрыты, и из щелей доносился странный запах - смесь лаванды, плесени и чего-то металлического. Она осторожно выдвинула верхний ящик и обнаружила внутри коллекцию старых медальонов, некоторые из которых слабо пульсировали тусклым светом.

- Осторожнее с этим, - раздался голос за спиной.

Эмма обернулась. В дверях стоял Билл Уизли, который сегодня помогал матери с оценкой самых опасных находок. Его длинные рыжие волосы были собраны в хвост, а на лице застыло то самое выражение спокойной компетентности, которое всегда появлялось у него, когда речь заходила о проклятиях.

- Медальоны с остаточными чарами, - пояснил он, подходя ближе. - Некоторые могут вызывать сонливость, другие - наоборот, бессонницу. Вот этот, с зелёным камнем, вообще лучше не трогать голыми руками. - Он аккуратно, кончиком палочки, подцепил медальон и отправил его в обитый железом ящик. - Ты хорошо справляешься. Джордж говорил, что у тебя чутьё на магию.

- Он преувеличивает, - ответила Эмма, чувствуя, как щёки теплеют при упоминании его имени.

- Не думаю, - Билл усмехнулся. - Я слышал, это ты помогла им с чернилами для Карты Мародёров. И с Возрастным зельем в прошлом году. Ты явно знаешь, что делаешь. Если захочешь после школы работать с артефактами - дай знать. Гринготтсу нужны талантливые проклятийцы.

Эмма не успела ответить, потому что в этот момент с другого конца гостиной раздался торжествующий вопль Фреда:

- Нашёл! Джордж, смотри, что я нашёл!

Все обернулись. Фред держал в руках небольшую музыкальную шкатулку - изящную вещицу чёрного дерева с серебряными инкрустациями. Она была покрыта пылью, но даже сквозь пыль было видно, что работа тонкая, дорогая и очень, очень старая.

- Не открывай! - крикнул Билл, но было поздно.

Фред, то ли из любопытства, то ли по всегдашней своей привычке сначала делать, а потом думать, уже приподнял крышку. Раздался мелодичный звон - нежная, печальная мелодия, от которой у Эммы вдруг защемило сердце. А потом воздух вокруг шкатулки замерцал, и из неё начал подниматься тонкий, едва заметный серебристый дымок.

- Захлопни! - рявкнул Билл, выхватывая палочку.

Фред попытался закрыть крышку, но та не поддавалась. Мелодия становилась громче, а дымок, словно живой, начал расползаться по комнате. Люди замерли, заворожённые странным звуком. Рон, стоявший ближе всех к шкатулке, вдруг покачнулся, глаза его затуманились.

- Что-то не так... - пробормотала Гермиона, прижимая ладонь ко лбу. - Эта мелодия... она...

- Гипнотизирует, - отрывисто бросил Билл. - Всем закрыть уши!

Но закрыть уши оказалось не так-то просто. Музыка проникала сквозь ладони, сквозь ткань, сквозь всё. Она была в воздухе, в стенах, в голове. Гарри опустился на колено, зажимая ладонями виски. Джинни, пошатываясь, вцепилась в спинку дивана. А Эмма вдруг почувствовала, как пол уходит из-под ног.

Она стояла ближе всех к тому месту, где расползался серебристый дым, и мелодия действовала на неё с особой силой. Мир вокруг начал терять краски. Звуки исчезли. Осталась только эта убаюкивающая, невыносимо прекрасная мелодия, которая словно звала её куда-то. В голове зашумело, перед глазами поплыли круги, и она почувствовала, что падает.

Но падения не случилось.

Чьи-то руки обхватили её сзади - крепко, надёжно, - и прижали к себе. Чьи-то тёплые ладони легли поверх её ушей, отсекая мелодию, оставляя только глухое, безопасное эхо. Эмма рефлекторно попыталась вырваться, но хватка была слишком сильной.

- Тш-ш, - раздался голос прямо над её ухом. Голос Джорджа. - Я держу тебя. Не шевелись.

Она замерла, прижавшись спиной к его груди, и почувствовала, как его дыхание касается её волос. Его ладони, закрывавшие ей уши, были тёплыми и чуть шершавыми от мозолей - тех самых, что появляются у загонщиков после долгих тренировок с битой. Она чувствовала его сердцебиение - быстрое, встревоженное, - и понимала, что он бросился к ней в ту же секунду, как только шкатулка открылась.

Мелодия всё ещё звучала, но теперь, когда его руки защищали её, она была далёкой, не опасной. Эмма зажмурилась и позволила себе на мгновение просто стоять так - в кольце его рук, в безопасности, в тепле.

- Фред, болван, помоги мне заглушить эту штуку! - послышался приглушённый голос Билла.

Фред, который сам едва не попал под действие чар, но вовремя зажмурился и заткнул уши, уже колдовал над шкатулкой вместе с Биллом и подоспевшим Сириусом Блэком, который появился в гостиной с палочкой наготове. Втроём они наложили на шкатулку заглушающее заклинание, и мелодия, всхлипнув, смолкла.

Дым рассеялся. Тишина, наступившая в гостиной, была почти оглушительной.

- Фред Уизли! - проревела Молли, которая, оказывается, всё это время стояла в дверях с побледневшим лицом. - Ты что, не слышал, что я сказала?! Ничего не открывать!

- Я думал, это просто шкатулка... - промямлил Фред, который теперь выглядел искренне пристыженным. - Откуда я знал, что она кусается?

- Ты никогда не думаешь! - продолжала Молли. - А если бы кто-то пострадал? Если бы Рон или Джинни...

- Мам, - тихо перебил Джордж, - все целы. Всё в порядке.

Молли перевела взгляд на сына и замерла. Джордж всё ещё стоял, прижимая Эмму к себе. Его руки всё ещё закрывали её уши, словно он боялся, что мелодия вернётся. А сама Эмма, всё ещё чуть бледная, но уже успокоенная, полулежала в его объятиях - и ни один из них, кажется, не замечал, что весь остальной мир уже пришёл в норму.

Молли открыла рот, чтобы что-то сказать, но Билл - Билл, благослови его Гриффиндор, - слегка кашлянул и тронул мать за локоть:

- Мам, шкатулка, кажется, обезврежена, но её надо проверить. Сириус, ты знаешь, откуда она?

Сириус, который уже поднял шкатулку с пола и разглядывал её с мрачным выражением, ответил не сразу:

- Это моей матери. Она увлекалась... такими вещами. Я думал, их все выбросили ещё до моего побега. Похоже, эта завалялась.

Пока взрослые обсуждали артефакт, Эмма наконец пошевелилась. Джордж ослабил хватку и медленно опустил руки с её ушей на плечи.

- Ты в порядке? - спросил он тихо.

- Да, - выдохнула она. - Кажется, да. Спасибо.

- Не за что, - ответил он, но его руки ещё мгновение задержались на её плечах, прежде чем он отступил на шаг.

Эмма обернулась и встретилась с ним взглядом. Его лицо всё ещё было бледным, челюсти сжаты, а в глазах стояло то самое выражение, которое она уже видела однажды - на квиддичном поле, когда он поймал её в воздухе. Страх. За неё.

- Ты как магнит для неприятностей, Блэквуд, - негромко произнёс он, и в его голосе смешались облегчение, упрёк и что-то очень тёплое.

- Это не я открыла шкатулку, - напомнила она.

- В следующий раз, когда увидишь, что что-то странно пахнет лавандой и плесенью, просто отойди. Хорошо?

- Договорились.

В этот момент Молли, которая наконец закончила отчитывать Фреда, подошла к ним. Её лицо всё ещё было суровым, но в глазах, когда она оглядела сына и Эмму, промелькнуло что-то, чего Эмма не смогла расшифровать.

- Спасибо, что прикрыл её, Джордж, - сказала Молли. - Быстро среагировал.

- Ну, я же загонщик, - он попытался усмехнуться, но усмешка вышла бледной. - Привык прикрывать охотников.

- Конечно, - Молли кивнула, и в её голосе прозвучала едва заметная нотка, которую Эмма не смогла распознать. А потом миссис Уизли перевела взгляд на неё, и нотка исчезла, сменившись привычной материнской заботой: - Ты как, дорогая? Не кружится голова?

- Нет, миссис Уизли, всё прошло. Правда.

- Ну и славно. - Молли на мгновение задержала взгляд на её плечах, где всё ещё лежали руки Джорджа, потом многозначительно подняла бровь - так, что Джордж поспешно отдёрнул ладони, - и, ничего больше не сказав, отвернулась, чтобы продолжить инспектировать поле боя. Но прежде чем уйти, она бросила через плечо, обращаясь вроде бы к Биллу, но достаточно громко, чтобы слышали все:

- Некоторые в этом доме, кажется, больше беспокоятся о некоторых, чем о собственных ушах. Интересно, что бы на это сказал Артур.

Джордж покраснел так густо, что его веснушки почти исчезли.

Фред, который уже оправился от взбучки и теперь сидел на коробке с книгами, мрачно потирая затылок, фыркнул:

- Мам, ты его смущаешь.

- Я просто констатирую факты, - невозмутимо отозвалась Молли, не оборачиваясь.

Эмма, чьи щёки тоже залились краской, поспешно наклонилась к ближайшей коробке, делая вид, что увлечена перебиранием старых подсвечников. Но уголки её губ предательски подрагивали, а сердце колотилось быстрее обычного.

Остаток дня прошёл в работе, но атмосфера изменилась. Шкатулка была отправлена в специальный контейнер для особо опасных артефактов, который Сириус унёс куда-то в подвал. Гостиную проветрили, и мало-помалу привычный шум и гам вернулись в старый дом.

Ближе к вечеру, когда уборка была закончена, а все собрались на кухне за поздним ужином, Молли, раскладывая по тарелкам мясной пудинг, вдруг произнесла задумчиво, ни к кому конкретно не обращаясь:

- Сегодня был хороший день. Никто не пострадал, а дом стал немного чище. И я поняла кое-что.

- Что именно, мам? - спросила Джинни.

- Что есть вещи, которые не спрячешь за уборкой, - Молли покосилась на Джорджа, который сидел через стол от Эммы и, как заметила она, весь ужин украдкой поглядывал в её сторону. - Но, кажется, они и сами рано или поздно выходят на свет.

Джордж подавился пудингом. Эмма уткнулась в свою тарелку. Фред, сидевший рядом, хлопнул брата по спине и, наклонившись к его уху, прошептал достаточно громко, чтобы услышала по крайней мере половина стола:

- Поздравляю, братец. Мама тебя раскрыла.

- Заткнись, Фред, - прошипел Джордж.

- Ни за что, - весело ответил Фред и, повернувшись к Эмме, добавил: - Блэквуд, не обращай внимания. У нас в семье это нормально. Мама раскрывает все заговоры. Она как секретное оружие Ордена, только в фартуке.

Эмма рассмеялась - искренне, звонко, - и напряжение, скопившееся за день, наконец отпустило. Сириус, сидевший во главе стола, одобрительно хмыкнул. Артур, который присоединился к ужину позже всех, принялся расспрашивать Билла о шкатулке. Гарри и Рон заспорили о чём-то, связанном с квиддичем. А Молли, глядя на эту картину, улыбнулась - тепло, по-матерински, и чуть заметно кивнула каким-то своим мыслям.

Поздно ночью, когда дом погрузился в сон, Джордж, вместо того чтобы идти в спальню, которую делил с Фредом, поднялся на чердак - в их тайное убежище. Он знал, что найдёт её там. Эмма сидела на старом сундуке у слухового окна и смотрела на звёзды. Когда он вошёл, она не обернулась, только чуть подвинулась, освобождая место рядом.

- Не спится? - спросил он, усаживаясь.

- Не спится, - подтвердила она. - Всё думаю о сегодняшнем. О шкатулке. О том, как быстро всё могло закончиться.

- Но не закончилось же, - заметил он.

- Благодаря тебе.

- Благодаря Биллу и Сириусу, - поправил он. - Я только уши тебе закрыл.

- Этого было достаточно, - она повернулась к нему, и в свете звёзд её зелёные глаза казались почти чёрными. - Ты закрыл мне уши. А сам? Мелодия ведь на тебя тоже действовала.

Джордж помолчал. Потом нехотя признался:

- Действовала. Но я держался.

- Как?

Он пожал плечами:э

- Не знаю. Просто... ты была ближе всех к дыму. Я видел, как ты покачнулась. И всё остальное перестало иметь значение.

Эмма ничего не сказала. Она протянула руку и накрыла его ладонь своей. Их пальцы переплелись - привычно, словно они делали это сотни раз. И они сидели так, на старом чердаке, под звёздами, которые были видны сквозь грязное окошко, и молчали. Потому что слова были не нужны.

А внизу, в коридоре второго этажа, Молли Уизли, которая шла проверить, все ли спят, заметила полоску света под дверью чердака, подошла ближе и заглянула в щель. То, что она увидела - две фигуры, сидящие плечом к плечу, и переплетённые пальцы, - заставило её тихо вздохнуть. Она не стала заходить. Не стала ничего говорить. Просто развернулась и, улыбаясь в темноте, отправилась в свою спальню. Артур ещё не спал, читал какой-то магловский журнал, который принёс с работы.

- Что такое, дорогая? - спросил он, поднимая очки.

- Кажется, - тихо сказала Молли, садясь на край кровати, - наш Джордж наконец-то нашёл кого-то, кто смотрит на него не как на половину близнецового дуэта, а как на него самого.

Артур отложил журнал и улыбнулся:

- Я знал, что это случится. Помнишь, Фред сказал нам за Рождество, что Джордж перестал завязывать галстук?

- Помню, - Молли покачала головой. - Тогда я думала, что это очередная шутка.

- Похоже, это была не шутка. - Артур взял жену за руку. - У мальчика хороший вкус. Она смелая, умная и, кажется, умеет обращаться с нашими взрывными сыновьями.

- И она закрывает его собой так же, как он её, - добавила Молли. - Я видела это сегодня. Когда дым начал расползаться, она шагнула к нему, а не от него.

Они помолчали. А потом Молли, вздохнув, произнесла фразу, которую Джордж услышал бы с ужасом и восторгом одновременно:

- Если эта война когда-нибудь закончится, я надеюсь, мы будем гулять на ещё одной свадьбе.