Пас навсегда

Весна в Хогвартс в том году пришла поздно - только к середине апреля снег окончательно сошёл с полей, а над Запретным лесом закружили первые стайки диких птиц. Зато когда пришла, то сразу, бурно, с теплом, от которого старые каменные стены замка словно вздыхали и прогревались насквозь. Студенты повылезали из своих гостиных, как сони после зимней спячки, и теперь заполняли внутренние дворики, рассиживались на скамейках, а некоторые, самые отчаянные, даже пытались готовиться к экзаменам под открытым небом. Правда, последних было немного: большинство предпочитало использовать хорошую погоду для чего угодно, кроме учёбы.

Эмма Блэквуд, впрочем, к большинству не относилась. Сейчас, когда до конца семестра оставалось чуть больше месяца, а до финального матча по квиддичу и того меньше, она разрывалась между тренировками и зубрёжкой. Трансфигурация, Зелья, Заклинания, Защита от Тёмных искусств - экзамены пятого курса не шутили, даже если ты не планировал становиться волшебником-учёным. Эмма не планировала, но оценки привыкла получать хорошие, и упрямство, доставшееся от матери, не позволяло ей сдаваться.

В тот день она искала место, где можно было бы спокойно переписать конспект по Зельям. В библиотеке было душно и многолюдно, в гостиной - шумно (Ли Джордан как раз репетировал речь для последнего матча, и Фред с Джорджем с энтузиазмом ему мешали). Поэтому Эмма, вооружившись пергаментом, чернильницей и учебником, отправилась на поиски тихого угла.

Тихий угол нашёлся на седьмом этаже, в коридоре, куда она забрела почти случайно. Он был пустым, пыльным и явно не пользовался популярностью у студентов: ни портретов, ни статуй, только ряд закрытых дверей и гобелен с изображением танцующих троллей на стене. Эмма устроилась на широком каменном подоконнике в конце коридора, поджала ноги и разложила учебные принадлежности. Солнце грело спину, было тихо и спокойно. Идеально.

Час она просидела в полной концентрации, восстанавливая в памяти свойства аконита и его взаимодействие с настойкой полыни, когда до её слуха донёсся странный звук. Сначала - шаги, двое, крадущиеся и явно не желающие быть услышанными. Потом - приглушённые голоса. Эмма насторожилась, отложила перо и бесшумно соскользнула с подоконника.

- Сюда, - произнёс шёпотом один голос.

- Ты уверен, что это та стена? - отозвался второй.

Эмма узнала обоих мгновенно. Фред и Джордж Уизли. Крадутся по заброшенному коридору с таинственным видом - это не сулило ничего хорошего. Или, напротив, сулило что-то очень интересное. Она подавила улыбку и, увлекаемая любопытством, двинулась на звук.

Близнецы стояли у глухой стены напротив гобелена с троллями. Джордж держал в руках какой-то свёрток, Фред - палочку. Они сосредоточенно перешёптывались и явно собирались сделать что-то, чего им делать не полагалось.

- И что же вы задумали на этот раз? - спокойно спросила Эмма, выходя из-за угла.

Эффект превзошёл ожидания. Фред подпрыгнул на месте и едва не выронил палочку. Джордж дёрнулся, прижимая свёрток к груди, и уставился на неё с выражением человека, застигнутого врасплох. Впрочем, заметив, кто именно перед ними, оба расслабились - но не до конца.

- Блэквуд! - выдохнул Фред, хватаясь за сердце. - Ты что здесь делаешь? Мы думали, ты зубришь в библиотеке, как все нормальные люди.

- В библиотеке шумно, - пожала плечами Эмма. - Я нашла подоконник. За углом. Вы, кстати, не очень-то тихо крались. Итак, что вы затеваете?

Фред и Джордж переглянулись с тем самым выражением, какое всегда возникало у них, когда приходилось решать, можно ли доверить кому-то тайну. Эмма знала этот взгляд. Обычно за ним следовало либо: «Ладно, но если проболтаешься...», либо: «Шутка! Ничего мы не затеваем, проходи мимо».

Джордж заговорил первым:

- Это... в общем, мы тут кое-что дорабатываем. Кое-что очень старое и очень хитрое.

- Очень старое и очень хитрое, - медленно повторила Эмма, и в её голове вдруг всплыли обрывки разговоров, которые она слышала краем уха. - Подождите. Вы говорите о той Карте? Карте Мародёров? Гарри как-то упоминал при Роне...

Фред ухмыльнулся, но настороженность в его глазах сменилась уважением:

- Слышала, значит. А ты наблюдательная, Блэквуд.

- Не наблюдательная, - ответила она. - Просто у меня хороший слух и плохая привычка запоминать то, что меня не касается.

- Что ж, раз уж ты всё равно в курсе... - Джордж вздохнул с видом человека, принимающего судьбоносное решение. Он развернул свёрток, который прижимал к груди, и Эмма увидела её. Карту Мародёров. Пожелтевший от времени пергамент, испещрённый тонкими линиями и крошечными надписями, которые, как она уже знала по рассказам, складывались в живую карту Хогвартса.

- Мы пытаемся добавить на неё кое-что новое, - пояснил Джордж, понижая голос. - Видишь эти секции на полях? Здесь мы с Фредом экспериментируем с зачарованными чернилами, которые меняют цвет в зависимости от того, кто проходит мимо. Скажем, красный - если мимо идёт Филч, зелёный - если Макгонагалл, синий - если Пивз. Проблема в том, что чары на чернила накладываются сложнее, чем мы думали.

Эмма наклонилась над картой, разглядывая тонкую работу. На полях действительно были заметны едва уловимые разводы - полупрозрачные, незаконченные, они наплывали друг на друга, теряя цвет. Магия на карте была древней, сложной и требовала ювелирной точности в доработке.

- Вы используете настойку хамелеона в основе чернил, - вдруг сказала она, прищурившись. - Я вижу характерный перламутровый отлив. Но вы добавили слишком много экстракта лунного камня, поэтому чары расслаиваются. Вам нужно стабилизировать зелье настоем растёртой мандрагоры. Три капли на унцию. Это свяжет слои магии.

В коридоре наступила тишина. Фред и Джордж уставились на Эмму с таким видом, словно она только что на их глазах отрастила вторую голову.

- Откуда... - начал Фред.

- ...ты это знаешь? - закончил Джордж.

Эмма пожала плечами:

- Зельеварение. У меня по нему «превосходно» с третьего курса. Снейп, конечно, та ещё заноза, но предмет я понимаю. А настойка хамелеона и лунный камень - это базовая формула для меняющих цвет чернил. Мы проходили её в прошлом году в разделе «Бытовая магия».

Фред перевёл восхищённый взгляд на брата:

- Ты это слышишь, Джордж? Она только что решила проблему, над которой мы бились две недели.

Джордж, однако, не выглядел удивлённым. Он смотрел на Эмму с каким-то новым выражением - не насмешливым, не дружеским, а скорее оценивающим, как смотрят на равного. И ещё - с нескрываемым восхищением.

- Я же говорил, - произнёс он, обращаясь к Фреду, но не отрывая взгляда от Эммы. - Она не просто спортсменка.

Повисла короткая пауза. Эмма почувствовала, что краснеет, и мысленно обругала себя за это.

- Ладно, - хлопнул в ладоши Фред, принимая решение. - Раз уж ты так хорошо разбираешься в зельях, у нас есть предложение. Не хочешь взглянуть на нашу... лабораторию?

- Лабораторию? - переспросила Эмма.

- Неофициальную мастерскую, - уточнил Джордж. - Мы её оборудовали в одном заброшенном классе. Там безопасно, Филч не знает, а Макгонагалл делает вид, что не знает. По крайней мере, пока мы не взрываем стены.

Эмма колебалась ровно секунду. Ей следовало вернуться к конспектам, к учебнику, к подготовке к экзаменам. Но любопытство - то самое, которое в детстве заставляло её разбирать отцовский секундомер, чтобы посмотреть, как он работает, - взяло верх.

- Ведите, - сказала она.

Оказалось, что заброшенный класс прятался за той самой глухой стеной, у которой они стояли. Джордж трижды постучал палочкой по камню, произнёс что-то шёпотом, и часть стены плавно ушла в сторону, открывая проход. Эмма вошла внутрь и ахнула.

Это была небольшая комната, освещённая десятком свечей, парящих под потолком. Вдоль стен тянулись самодельные стеллажи, заставленные банками, склянками, свёртками пергамента и недособранными механизмами. В углу стоял стол, заваленный ингредиентами: сушёные травы, порошки, пузырьки с мутными жидкостями. Посередине возвышался небольшой медный котелок, над которым поднимался тонкий, почти невидимый пар. Воздух пах озоном, карамелью и чем-то неуловимо похожим на порох. Это было место, где магия не просто существовала - здесь она изобреталась.

- Это... невероятно, - выдохнула Эмма, проходя внутрь.

- Мы гордимся, - скромно отозвался Фред, но по его тону было ясно, что он с трудом сдерживает хвастовство. - Добро пожаловать в «Всевозможные волшебные вредилки», версия ноль-точка-пять. Пока без вывески, но с душой.

Джордж подошёл к столу и начал перебирать склянки:

- Та настойка мандрагоры, о которой ты говорила... у нас, кажется, была пробирка. Вот. - Он протянул Эмме запечатанную склянку. - Сделаешь пробную партию чернил? Мы уже пробовали раз десять, и каждый раз цвет получается мутный.

Эмма приняла склянку и закатала рукава мантии. Через несколько минут она уже стояла у котелка, сосредоточенно помешивая зелье. Близнецы работали рядом: Фред перебирал какие-то зачарованные пружинки для будущих хлопушек, Джордж аккуратно наносил готовую смесь на пробный кусочек пергамента. Пахло травами, дымом и чем-то сладким. Свечи мерцали. За окном, которого в комнате не было (его заменяло заклинание иллюзии), угасал вечер.

- Знаешь, Блэквуд, - нарушил молчание Джордж, не отрываясь от работы, - мы за два года никого сюда не приводили. Даже Рон не знает об этой комнате.

- Почему? - спросила Эмма, продолжая помешивать зелье.

- Потому что, - встрял Фред, подбрасывая пружинку и ловя её в воздухе, - Рон - наш брат, и мы его любим, но он непременно расскажет Гарри, Гарри расскажет Гермионе, Гермиона прочитает нам лекцию о нелегальных экспериментах, а потом нас сдаст Макгонагалл. А ты... - он поймал пружинку и выразительно наставил её на Эмму, - ты не из болтливых. Мы уже заметили.

- И ты понимаешь магию, - добавил Джордж, поднимая глаза от пергамента. - По-настоящему понимаешь, не просто зубришь формулы. Это редкость.

Эмма на секунду перестала помешивать зелье и встретила его взгляд. Он смотрел на неё серьёзно, без тени привычной ухмылки.

- Я просто люблю понимать, как всё устроено, - сказала она. - У меня папа вечно разбирал магловские часы на запчасти, чтобы показать мне, как работает механизм. А мама учила меня смотреть на тело как на машину: если знаешь, как она устроена, можешь заставить её бежать быстрее. Думаю, с магией то же самое. Это просто другой механизм.

Джордж кивнул, и в его глазах промелькнуло что-то очень тёплое.

- Ты не просто спортсменка, Блэквуд, - повторил он. - Ты - угроза для нашего эксклюзивного клуба гениев. Придётся тебя принять.

- Угроза? - переспросила она с усмешкой.

- Ну, комплимент, - уточнил Фред. - У нас это одно и то же.

Через час работа была закончена. Пробный пергамент лёг на стол: когда Джордж коснулся его палочкой, чернила на полях вспыхнули чистым, ярко-красным, а когда провёл палочкой Эмма - сменились на серебристо-зелёный. Зелье сработало.

- Получилось, - выдохнул Фред. - Мерлин, получилось! Блэквуд, ты наш талисман.

Джордж отложил палочку и посмотрел на Эмму долгим взглядом, в котором смешались благодарность, уважение и что-то, чему она всё ещё боялась дать название.

- Спасибо, - сказал он просто. - Правда.

Эмма отряхнула руки от травяной пыли и улыбнулась - открыто, без обычного сдержанного прищура.

- Всегда пожалуйста. Только в следующий раз предупреждайте, когда собираетесь втягивать меня в нелегальные эксперименты. У меня всё-таки репутация.

- Твоя репутация, - заявил Фред, - только что стала значительно интереснее.

Они вышли из мастерской, когда за окнами уже сгущались сумерки. Джордж задержался у прохода, пропуская Эмму вперёд, и на секунду коснулся её локтя - легко, едва ощутимо.

- Знаешь, - произнёс он негромко, - я рад, что ты наткнулась на нас сегодня.

- Я тоже, - ответила она, и это было правдой.

А потом пришёл июнь.

Финальный матч по квиддичу Гриффиндор выиграл - в блестящем стиле, с разгромным счётом и Кубком, который Вуд, рыдая от счастья, прижимал к груди так, словно это был новорождённый ребёнок. Эмма забила два гола из пяти, и даже вечно придирчивая Анджелина Джонсон обняла её в раздевалке со словами: «Ты лучшее, что случалось с нашим составом».

А потом были экзамены - изматывающие, нервные, с бессонными ночами и галлонами кофе, который Гермиона каким-то чудом умудрялась добывать для всех желающих. Эмма сдала всё на «превосходно» и «выше ожидаемого», чем осталась вполне довольна. И вот, как-то незаметно, наступил последний день учебного года.

Платформа Кингс-Кросс, как всегда в этот день, была забита студентами, родителями, чемоданами и совами в клетках. Хогвартс-экспресс выпускал клубы пара, готовясь отправиться в Лондон. Воздух был по-летнему тёплым, и в нём смешивались запахи угля, шоколадных лягушек и чьих-то духов. Эмма стояла у вагона, прислонившись к перилам, и смотрела, как близнецы Уизли в последний раз доводят Филча до белого каления, демонстративно прощаясь с миссис Норрис. Фред отвешивал кошке театральный поклон, прижимая руку к сердцу, а Джордж кормил её лакричной палочкой, которую миссис Норрис, вопреки кошачьей природе, с интересом обнюхивала.

- Ты их хоть иногда останавливаешь? - спросила подошедшая Джинни, кивая на братьев.

- А смысл? - усмехнулась Эмма. - Они неуправляемы. Это как пытаться остановить дождь.

- Ты им нравишься, - заметила Джинни. - Обоим. Но Джорджу, кажется, чуточку больше.

Эмма промолчала, делая вид, что поправляет ремешок сумки.

Прощание вышло коротким и скомканным - как всегда, когда слишком много слов остаются несказанными. Гарри, Рон и Гермиона уже зашли в вагон. Джинни махала из окна. Эмма стояла на платформе, собираясь подняться в поезд, когда рядом возник Джордж. За его спиной маячил Фред, демонстративно отвернувшись, - давал им несколько минут побыть вдвоём.

- Ну что, Блэквуд, - начал Джордж, засовывая руки в карманы. - Лето.

- Лето, - согласилась она.

- Три месяца. Без квиддича. Без тренировок. Без нас.

- Ужас, - сказала Эмма с лёгкой улыбкой. - Как вы вообще выживете?

- Вот именно, - он качнулся с пятки на носок. - Поэтому я хотел сказать... если тебе вдруг взбредёт в голову перевестись в Равенкло, как Макгонагалл тебе советовала перед экзаменами...

- Я не собираюсь переводиться, - перебила Эмма.

- ...то знай: я лично приду в твою новую гостиную и устрою там короткое замыкание всех мозговых извилин, - закончил он, будто не услышав её. И только потом осознал смысл её слов: - Подожди, не собираешься?

- Не собираюсь, - подтвердила Эмма. - Макгонагалл сказала, что у меня аналитический склад ума и что в Равенкло я бы расцвела. Но я ответила, что мне нравится в Гриффиндоре. И что я не бросаю свою команду.

- Команду, - повторил Джордж.

- Команду. И друзей.

Он посмотрел на неё долгим взглядом, а потом его лицо озарила та самая улыбка - широкая, искренняя, от которой у Эммы каждый раз что-то переворачивалось в груди.

- Лето будет скучным без твоих подач, Блэквуд, - сказал он.

- Напиши, - ответила она. - Или пришли Эррола. Он, говорят, всё равно бездельничает.

- Обязательно. И если письма задержатся, я пришлю его прямо в твою магловскую квартиру. Пусть пугает соседей.

Эмма рассмеялась. Потом поднялась на подножку вагона, обернулась и поймала его взгляд. Джордж стоял на платформе, не двигаясь, пока поезд не тронулся, и махал ей рукой - не так размашисто и театрально, как Фред, а спокойно, уверенно, словно обещая что-то.

«До встречи», - прочитала она по его губам. И улыбнулась, прижимаясь лбом к холодному стеклу.

Впереди было лето. А за ним - шестой курс. И, кажется, что-то гораздо большее, чем просто дружба.