Пас навсегда

- Это безумие, - сказала Эмма Блэквуд, скрестив руки на груди и прислонившись спиной к холодной каменной стене туалета Плаксы Миртл. - Вы понимаете, что если вас поймают, то не просто снимут баллы, а, скорее всего, исключат?

- Не поймают, - отозвался Фред Уизли, даже не обернувшись. Он стоял на коленях перед старым, видавшим виды медным котелком, который они с Джорджем притащили сюда прошлой ночью, и сосредоточенно помешивал бурлящее варево. - Мы всё продумали. Это будет триумф. Легендарный момент. В учебниках истории напишут: «Фред и Джордж Уизли - единственные ученики, которые обманули Кубок Огня».

- Или, - Джордж, сидевший на перевёрнутом ведре с пачкой пергаментов на коленях, поднял глаза от расчётов, - напишут: «Фред и Джордж Уизли - два идиота, которые взорвали сами себя в женском туалете». Тоже неплохой заголовок.

- Ты вечно всё драматизируешь, - фыркнул Фред.

- А ты вечно забываешь, что на прошлой неделе мы чуть не лишились бровей из-за твоей «гениальной» идеи с навозными бомбами ускоренного действия, - парировал Джордж.

Эмма слушала эту перепалку, покачивая головой. Она оказалась здесь почти случайно. Точнее, не совсем случайно: близнецы, узнав, что она сдала Зельеварение на «превосходно», а также наслышанные о её помощи с меняющими цвет чернилами в прошлом году, явились к ней в гостиную с видом заговорщиков и сообщили, что у них есть «проект государственной важности». Эмма, наученная горьким опытом общения с братьями Уизли, должна была отказаться. Но что-то в глазах Джорджа - тот самый блеск, смесь азарта и доверия, - заставило её согласиться.

И теперь она стояла в туалете Плаксы Миртл, наблюдая, как два шестикурсника пытаются сварить Возрастное зелье.

Сама Миртл - вечно унылое привидение с привычкой подслушивать и драматизировать - парила под потолком, с любопытством наблюдая за происходящим.

- А что будет, если у вас не получится? - спросила она, хихикая. - Вы превратитесь в младенцев? Ой, это было бы так смешно!

- Заткнись, Миртл, - хором ответили близнецы, не отрываясь от работы.

Идея была проста и безумна одновременно. Дамблдор объявил, что к Кубку Огня будут допущены только ученики старше семнадцати лет, и наложил на артефакт Возрастную линию - невидимый барьер, который не позволит никому, не достигшему совершеннолетия, бросить своё имя в пламя. Близнецы, которым до семнадцатилетия оставалось меньше года, сочли это личным оскорблением. «Мы справляемся с магией, которую не каждый взрослый осилит, - заявил Фред накануне вечером, расхаживая по гостиной. - А нас не допускают из-за какой-то дурацкой линии? Да мы её перешагнём!»

И вот они варили Возрастное зелье - сложнейший состав, который, если верить учебникам, мог на несколько часов состарить выпившего. Теоретически.

- Нам нужно добавить ещё экстракта мандрагоры, - сказал Джордж, сверяясь с пергаментом. - Три капли, не больше. Иначе будет передозировка.

- Я знаю, сколько капель, - буркнул Фред, но рука его дрогнула, и из пузырька вылилось как минимум пять.

- Фред!

- Что?! Это всего на две капли больше! Подумаешь!

Эмма оттолкнулась от стены и подошла ближе, заглядывая в котелок. Зелье, которое до этого было ровного жемчужно-серого цвета, начало подозрительно пузыриться, а его оттенок сменился на мутно-фиолетовый.

- Вы переборщили с мандрагорой, - сказала она спокойно. - И, судя по цвету, с лунным камнем тоже. Сколько вы добавили?

Джордж заглянул в свои записи:

- Четыре драхмы.

- Нужно две. Лунный камень стабилизирует зелье, но в больших дозах он замедляет реакцию старения. Вы не состаритесь - вы либо помолодеете, либо вообще ничего не произойдёт.

Близнецы переглянулись.

- Я же говорил, - сказал Джордж. - Надо было её сразу позвать.

- Я не спорю, - отозвался Фред. - Но ты представляешь, сколько времени мы потеряли? Блэквуд, можешь исправить?

Эмма закатала рукава мантии:

- Дайте мне ингредиенты. И ни в коем случае больше ничего не трогайте.

Следующие полчаса прошли в сосредоточенной работе. Эмма, склонившись над котелком, добавляла ингредиенты ровно в тех пропорциях, которые помнила из учебника Слизнорта. Джордж сидел рядом, подавая ей склянки, и время от времени их пальцы встречались. Он замечал, как она хмурит брови, как покусывает губу, когда что-то идёт не совсем так, как рассчитывала, и снова ловил себя на мысли, что не может отвести от неё глаз.

Фред, заметив это, тихо хмыкнул, но ничего не сказал - только многозначительно посмотрел на Миртл, которая, в свою очередь, захихикала в кулачок.

- Готово, - наконец объявила Эмма, выпрямляясь. - По крайней мере, теоретически. Зелье должно состарить вас ровно на три месяца и два дня. Этого хватит, чтобы обойти линию Дамблдора.

- Блэквуд, ты гений, - восхищённо выдохнул Фред.

- Я просто умею читать учебники, - скромно ответила она. - Но я бы на вашем месте сначала проверила. На ком-нибудь. Или на чём-нибудь.

- Отличная идея! - Фред схватил ближайшую склянку - в ней сидела какая-то заспиртованная лягушка, которую близнецы притащили для экспериментов, - и капнул на неё зельем. Лягушка замерла на мгновение, потом дёрнулась, и на её спине проступили старческие пятна.

- Работает! - воскликнул Фред. - Джордж, ты только посмотри!

- Дай сюда, - Джордж потянулся за склянкой, но Фред, размахивая руками, задел котелок. Тот покачнулся. Несколько капель зелья выплеснулось через край и попало прямо на руку Джорджа - на ту самую, которой он тянулся к лягушке.

- Ой, - сказал Фред.

- Ой?! - Джордж уставился на свою руку. Прямо на глазах его пальцы начали уменьшаться, кожа разгладилась, а сама ладонь стала... меньше. Значительно меньше. Как у ребёнка. Как у младенца.

- Что за... - Джордж поднял руку к лицу, и все присутствующие увидели, что она теперь выглядит как рука годовалого малыша - пухлая, с ямочками на костяшках и крошечными ноготками.

В туалете повисла тишина.

А потом Эмма рассмеялась.

Это был не просто смех - это был хохот до слёз, до колик, до того момента, когда она, не в силах больше стоять, согнулась пополам и привалилась плечом к стене. Она хохотала так, как не смеялась никогда в жизни - громко, заливисто, совершенно забыв о приличиях.

- Блэквуд! - возмутился Джордж, но его губы уже подёргивались в улыбке. - Это не смешно!

- Очень смешно! - выдавила она сквозь хохот. - У тебя... у тебя рука... младенца!

Фред, который до этого момента стоял с открытым ртом, тоже не выдержал и заржал. Миртл закатилась визгливым призрачным смехом, отражаясь от кафельных стен.

- Это ты виноват! - Джордж ткнул в брата здоровой рукой. - Ты задел котелок!

- Я не специально! - оправдывался Фред, давясь смехом. - Но признай, это выглядит эпично! У тебя младенческая рука, Джордж! Ты можешь подать заявку на роль в рекламе детского питания!

Эмма, всё ещё всхлипывая от смеха, шагнула ближе и без тени смущения взяла его пострадавшую руку в свои ладони. Она осторожно перевернула её, разглядывая крошечные пальчики.

- Потрясающе, - прошептала она, и её голос дрожал от сдерживаемого смеха. - Ты только посмотри на эти ямочки. У моего племянника такие же были в год. Блэквуд, - Джордж попытался отдёрнуть руку, но она держала крепко, - это совсем не то, что я планировал показывать тебе сегодня.

- А что ты планировал? - спросила она, всё ещё улыбаясь, и подняла на него глаза.

Он запнулся. Она стояла близко, слишком близко, держа его дурацкую младенческую руку, и смотрела на него так, как не смотрела никогда раньше - с теплотой, с нежностью, смешанной со смехом, и с чем-то ещё, что заставило его сердце замереть на долю секунды. В тусклом свете свечей, расставленных по кафельному полу, её глаза казались ещё зеленее обычного, а на щеках всё ещё горел румянец от хохота.

- Я... - начал он, но слова застряли в горле.

Момент прервал Фред, который внезапно перестал смеяться.

- Так, стоп, - сказал он, и его голос прозвучал неожиданно серьёзно. - А противоядие у нас есть?

Эмма отпустила руку Джорджа и выпрямилась:

- Противоядие?

- Ну да, - Фред почесал затылок. - Если зелье сработало неправильно и превратило его руку в младенческую, то нам нужно что-то, что вернёт её обратно. Иначе как он завтра пойдёт на уроки? Скажет Снейпу: «Профессор, я не могу резать ингредиенты, потому что у меня рука годовалого ребёнка»?

- Снейп будет в восторге, - мрачно заметил Джордж. - Наверняка снимет баллы за «неподобающий вид».

Эмма, уже полностью взявшая себя в руки, задумалась:

- Теоретически, противоядие должно быть основано на той же формуле, но с обратным действием. Нужно добавить экстракт горькой полыни - он нейтрализует мандрагору, и настойку серебряного копытня для восстановления возрастных изменений. Если сварить быстро, то...

- ...то я успею вернуть себе нормальную руку до отбоя? - с надеждой спросил Джордж.

- Теоретически, - повторила она. - Но варить придётся с нуля. Это часа два, не меньше.

- Тогда предлагаю не терять времени, - хлопнул в ладоши Фред. - Блэквуд, ты варишь противоядие. Я иду за ингредиентами. Джордж... сидит и не отсвечивает своей младенческой конечностью.

- Очень смешно.

- Я не шучу. Если кто-то увидит тебя в таком виде, слухи пойдут такие, что даже Скитер не придумает.

Фред исчез за дверью туалета, оставив Эмму и Джорджа вдвоём. Миртл, которая до этого момента наблюдала за происходящим с жадным интересом, вдруг громко икнула и заявила, что ей скучно, после чего ухнула в унитаз и исчезла.

В наступившей тишине слышно было только, как потрескивают свечи.

- Ну, - сказала Эмма, подходя к котелку и начиная очищать его для нового зелья, - это было не совсем то, что вы планировали.

- Вообще не то, - согласился Джордж, усаживаясь обратно на перевёрнутое ведро. - Но, знаешь, могло быть и хуже.

- Каким образом?

- Зелье могло попасть на лицо. Представляешь? Младенческое лицо на теле шестикурсника. Вот это был бы кошмар.

Эмма прыснула:

- Не смеши меня, я должна сосредоточиться.

- А я и не смешу. Я просто констатирую факты.

Она принялась за работу. Джордж сидел рядом и наблюдал, как она размеренными движениями добавляет ингредиенты, как шевелит губами, проговаривая про себя пропорции, как поправляет выбившуюся из косы прядь волос. В свете свечей её профиль казался выточенным из мрамора, и Джордж вдруг подумал, что даже её серьёзность сейчас была какой-то... красивой. Нет, не так. Она была красивой всегда. Просто сейчас он особенно остро это осознал.

- Блэквуд, - негромко позвал он.

- М-м?

- Спасибо, что помогаешь. Я знаю, ты могла бы просто уйти и не ввязываться в это. У тебя, наверное, дела. Тренировки там, уроки...

Эмма оторвалась от котелка и посмотрела на него:

- Джордж, если бы я хотела не ввязываться, я бы вообще не дружила с вами двумя. Но я здесь. И я помогаю. Потому что... - она запнулась, подбирая слова, - потому что вы мои друзья. И потому что это весело.

- Даже когда у меня младенческая рука?

- Особенно когда у тебя младенческая рука.

Они обменялись улыбками, и в этой улыбке было больше тепла, чем в любом согревающем зелье.

Фред вернулся через сорок минут, запыхавшийся, но с полным набором ингредиентов. К тому времени Эмма уже подготовила основу для противоядия, и дальше работа пошла быстрее. Ещё через час зелье было готово - на этот раз идеально ровного серебристого цвета, как и полагалось.

- Давай, - Эмма протянула Джорджу пузырёк. - Три глотка, не больше.

Джордж осторожно, под пристальными взглядами Эммы и Фреда, выпил противоядие. Несколько секунд ничего не происходило. Потом его рука начала расти - медленно, но верно. Пальцы вытянулись, кожа слегка огрубела, костяшки вернулись на место. Через минуту перед ними была совершенно обычная, нормальная рука взрослого парня.

- Работает, - выдохнул Джордж, сгибая и разгибая пальцы. - Блэквуд, ты чудо.

- Я знаю, - ответила она, и на её губах заиграла лёгкая улыбка.

Фред, не теряя времени, схватил второй пузырёк с основным зельем - тем, что должно было их состарить.

- Ну что, - сказал он, - раз противоядие работает, может, рискнём? До отбоя ещё полчаса. Линия Дамблдора ждёт.

- Фред, - предостерегающе начала Эмма, - мы не знаем, как зелье сработает на всём организме. То, что оно сработало на руке и на лягушке, ещё не значит...

- Риск - благородное дело! - провозгласил Фред и, прежде чем кто-то успел его остановить, залпом выпил свою порцию.

Эффект наступил мгновенно. Фред закашлялся, согнулся, и прямо на глазах его лицо начало меняться: черты стали грубее, челюсть потяжелела, над губой пробилась лёгкая щетина. Через несколько секунд перед ними стоял не шестикурсник, а взрослый мужчина лет семнадцати с небольшим - старше, чем положено, но всё же достаточно взрослый, чтобы обойти линию.

- Получилось! - прохрипел Фред, ощупывая своё лицо. - Получилось, я старый!

- Не старый, а старше, - машинально поправила Эмма.

- Неважно! Джордж, давай!

Джордж взял пузырёк, бросил быстрый взгляд на Эмму - она чуть заметно кивнула - и тоже выпил. Через несколько секунд он тоже изменился, став выше, шире в плечах, с тем же лёгким налётом щетины на скулах. Эмма поймала себя на том, что разглядывает его, и поспешно отвела глаза.

- Идём! - скомандовал Фред. - Пока эффект не прошёл!

Они втроём выскочили из туалета и помчались по коридорам - два теперь уже почти взрослых близнеца и высокая спортивная девушка, которая, несмотря на абсурдность ситуации, улыбалась во весь рот. В Большом зале было пусто и тихо. Кубок Огня горел в центре, отбрасывая на стены синие пляшущие тени. Возрастная линия, которую наложил Дамблдор, мерцала вокруг артефакта тонкой золотистой нитью. Фред первым шагнул вперёд, пересёк линию - та на мгновение вспыхнула ярче, но пропустила его. Джордж последовал за ним. Они оба подошли к Кубку, достали из карманов сложенные пергаменты со своими именами и одновременно бросили их в синее пламя.

Ничего не произошло.

- Ну? - прошептал Фред. - Получилось?

В этот самый момент Возрастная линия вдруг замерцала, пошла волнами, и из Кубка с громким хлопком вылетели два обугленных кусочка пергамента. Они описали в воздухе дугу и шлёпнулись обратно на пол, прямо к ногам близнецов. А самих Фреда и Джорджа невидимая сила отшвырнула назад, через весь зал, так что они кубарем покатились по каменному полу.

Эмма ахнула и бросилась к ним:

- Вы целы?!

Джордж сел, потирая ушибленное плечо, и вдруг расхохотался:

- Нет. Но это того стоило.

Фред, лежавший рядом, тоже засмеялся, хотя на его подбородке уже наливался синяк:

- Ты видела, как нас швырнуло? Это было великолепно!

Эмма, убедившись, что оба живы и даже веселы, села на пол рядом с ними и устало покачала головой. А потом из груди у неё вырвался смех - на этот раз не такой громкий и истеричный, как в туалете, а мягкий, тёплый, полный облегчения.

- Вы, Уизли, - сказала она, глядя на них, - самые сумасшедшие люди, которых я встречала. И я рада, что вы мои друзья.

- Только друзья? - спросил Джордж, и в его голосе прозвучала та самая нота, которая заставляла её сердце биться быстрее.

Она встретилась с ним взглядом и тихо ответила:

- Пока - да.

- «Пока», - повторил он, и улыбка медленно расползлась по его всё ещё немного более взрослому, чем обычно, лицу. - Это многообещающее «пока».

Фред, который в этот момент пытался подняться, споткнулся о собственную мантию и рухнул обратно, добавив:

- Если вы закончили этот трогательный момент, может, поможете мне встать? А то у меня, кажется, ещё и спина болит от ваших нежностей.

Эмма и Джордж рассмеялись и помогли ему подняться. Втроём они побрели обратно в гриффиндорскую башню - уставшие, немного побитые, но странным образом счастливые. Где-то позади, в пустом Большом зале, синий огонь Кубка всё так же плясал, отбрасывая длинные тени, и ждал новых имён. Но сегодня этих имён больше не будет.

А завтра - кто знает? Завтра будет новый день. И, возможно, что-то гораздо большее, чем Турнир Трёх Волшебников.

Когда они подошли к портрету Полной Дамы, Джордж чуть задержался, пропуская Фреда и Эмму вперёд.

- Блэквуд, - окликнул он.

Она обернулась:

- Что?

- Ничего. - Он улыбнулся. - Просто хотел ещё раз сказать спасибо. За сегодня. За то, что не убежала, когда всё пошло не по плану.

- По-моему, у вас никогда ничего не идёт по плану, - ответила она. - Я уже привыкла.

- Вот поэтому ты нам и нравишься.

«Нам», - повторила про себя Эмма, забираясь в проход. Но Джордж сказал «нам», а смотрел при этом только на неё. И это взгляд говорил гораздо больше, чем любое «ты».