Пас навсегда

Октябрь в Хогвартсе всегда был месяцем, когда замок словно затаивал дыхание перед долгой зимой. Но в этом году напряжение в воздухе ощущалось иначе: оно было не осенним, не погодным, а каким-то совершенно новым, сотканным из слухов, предположений и лихорадочного возбуждения, которое гуляло по коридорам с тех самых пор, как Дамблдор объявил о Турнире Трёх Волшебников.

Эмма Блэквуд, сидевшая за столом в Большом зале в компании Анджелины Джонсон и Кэти Белл, рассеянно ковыряла вилкой запеканку и вполуха слушала разговоры о предстоящем прибытии делегаций. Есть не хотелось. После Чемпионата мира минуло почти два месяца, а она всё ещё ловила себя на том, что иногда просыпается по ночам от воспоминаний: дым, крики, маски, и Джордж, бегущий к ней сквозь толпу с лицом человека, который потерял самое дорогое.

Она тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли, и попыталась сосредоточиться на том, что говорила Кэти.

- Говорят, ученики Шармбатона прилетят на гигантской летучей карете, запряжённой крылатыми лошадьми, - вещала та, понизив голос до заговорщического шёпота. - А из Дурмстранга вообще приплывут на корабле! Прямо по озеру!

- По озеру? - Анджелина скептически подняла бровь. - Каким образом? Оно же пресное.

- Магия, Джонсон, - усмехнулась Эмма. - Ты вообще помнишь, что мы в волшебной школе?

- Я помню, что через месяц у нас матч против Хаффлпаффа, - отрезала Анджелина. - И если мы проиграем, Вуд вернётся из своего проигрышного отчаяния и будет нас гонять до седьмого пота. Так что мне всё равно, на чём там приплывут дурмстранговцы, главное, чтобы не мешали тренировкам.

Эмма хотела ответить, но её внимание привлёк шум за соседним столом. Фред и Джордж Уизли, сидевшие чуть поодаль вместе с Ли Джорданом и Роном, громко обсуждали что-то, размахивая руками. Вернее, размахивал в основном Фред, а Джордж сидел, откинувшись на спинку скамьи, и лениво улыбался. Но, заметив взгляд Эммы, он чуть наклонил голову и подмигнул ей - коротко, едва уловимо, так, что никто, кроме неё, не заметил. Эмма отвела глаза, чувствуя, что щёки заливает краска, и поспешно уткнулась в свой кубок.

Анджелина, разумеется, заметила.

- Блэквуд, - сказала она тоном, не предвещавшим ничего хорошего, - ты уже полгода краснеешь каждый раз, когда Уизли номер два смотрит в твою сторону. Может, хватит притворяться, что вы просто друзья?

- Мы просто друзья, - автоматически ответила Эмма, всё ещё глядя в кубок.

- Ага, - хмыкнула Кэти. - А я - русалка.

Эмма открыла рот, чтобы возразить, но в этот самый момент двери Большого зала распахнулись, и в них вошла профессор Макгонагалл. Её вид был настолько торжественным и строгим, что все разговоры мгновенно стихли.

- Ученики, - произнесла она своим звенящим голосом, который разносился под сводами лучше любого заклинания, - через час делегации Шармбатона и Дурмстранга прибудут в Хогвартс. Я ожидаю, что каждый из вас будет вести себя достойно и с уважением к нашим гостям. Вы представляете не только свой факультет, но и всю школу. - Она обвела студентов ледяным взглядом, который чуть дольше обычного задержался на близнецах Уизли. - Это особенно касается некоторых.

Фред прижал руку к сердцу с выражением оскорблённой невинности:

- Профессор, мы никогда!..

- Вот именно, - сухо перебила Макгонагалл, и по залу пронёсся сдавленный смех. - Через час все должны быть выстроены во дворе перед замком. Форма парадная. Опоздавшие будут неделю чистить котлы в кабинете Зельеварения.

Час пролетел незаметно. Эмма, успевшая переодеться в парадную мантию и кое-как усмирить волосы, которые в осеннюю сырость норовили выбиться из косы, стояла вместе с остальными гриффиндорцами во внутреннем дворе. Холодный ветер пробирал до костей, и она поплотнее запахнула мантию, с завистью глядя на близнецов, которым, казалось, никакая погода была нипочём.

- Нервничаешь? - раздался голос рядом.

Джордж, пробравшись сквозь строй пятикурсников, встал рядом, плечом к плечу.

- С чего бы? - спросила Эмма, хотя на самом деле её почему-то действительно потряхивало.

- Ну, всё-таки международная публика, - он усмехнулся. - Из Шармбатона, говорят, приедут потрясающие французские красавицы. Из Дурмстранга - суровые парни, которые тренируются в снегах и дерутся с троллями. А ты, Блэквуд, стоишь тут и делаешь вид, что тебя это не впечатляет.

- Я не делаю вид, - ответила она. - Просто холодно.

Джордж тихо рассмеялся, и его дыхание облачком пара повисло в морозном воздухе.

- Хочешь, поделюсь согревающим? - Он сунул руку в карман и вытащил знакомую синюю бутылочку. - Улучшенная формула. Теперь с корицей. И без побочных эффектов.

Эмма покосилась на него:

- «Без побочных эффектов»? Ты меня обманываешь.

- Слово Уизли, - торжественно произнёс он, и на этот раз она ему поверила. Сделала глоток - и тепло действительно растеклось по телу, мягкое и согревающее.

- Спасибо, - сказала она, возвращая бутылочку.

- Обращайся, - он спрятал её обратно и на мгновение задержал на ней взгляд - тёплый, немного дольше обычного.

В этот момент толпа зашумела. Кто-то крикнул: «Смотрите!», - и все головы повернулись к небу. Из-за верхушек деревьев Запретного леса показалась точка, которая быстро росла, обретая очертания гигантской, размером с небольшой дом, кареты. Она была бледно-голубой, украшенной золотыми завитушками и запряжённой дюжиной крылатых лошадей - мощных, серебристых, с гривами, развевающимися на ветру. Карета описала круг над замком и с невероятной грацией приземлилась прямо на лужайку перед озером, едва не задев копытами верхушки деревьев.

- Вот это да, - выдохнула Кэти, стоявшая неподалёку.

Из кареты выплыла женщина. Иначе и не скажешь: она не шла, а именно плыла, высокая, величественная, в чёрном атласном платье, с лицом, которое словно было выточено из мрамора. Мадам Максим, директриса Шармбатона, была ростом почти с Хагрида - или даже выше, трудно было сказать наверняка. За ней из кареты начали выходить ученики - стройные, изящные, в шёлковых мантиях небесно-голубого цвета, которые, казалось, совсем не грели на таком холоде, но тем не менее выглядели безупречно.

- Вот бы им согревающее, - пробормотала Эмма.

- Думаешь, у них нет своих? - шепнул Джордж, и в его голосе слышалась едва заметная усмешка. - Они французы. Наверняка пьют шампанское с подогревом.

- Шампанское не греет, Уизли, это миф.

- А ты откуда знаешь? Пробовала?

- У меня родители - спортсмены. Шампанское - для пьедесталов. Я знаю.

Джордж открыл рот, чтобы ответить, но его прервал Фред, который протолкался к ним и восторженно уставился на французских учениц:

- Джордж, ты только посмотри. Как думаешь, у них есть что-то вроде возрастного ограничения для общения?

- Фред, - вздохнул Джордж, - они учатся в магической школе, а не на конкурсе красоты.

- Одно другому не мешает, - философски заметил Фред и тут же получил тычок локтем от Джинни, которая оказалась рядом.

Но тут внимание толпы переключилось на озеро. Вода в нём вдруг пошла рябью, потом закипела, и из самой середины Чёрного озера, словно призрак из пучины, начал подниматься корабль. Он был высоким, с крутыми бортами и тёмными парусами, которые, казалось, впитали в себя сумрак глубин. Корпус блестел в свете факелов мокрым деревом, и от него веяло чем-то древним и суровым.

- Ничего себе, - выдохнул Рон, который стоял неподалёку с Гарри и Гермионой. - Это же... это же просто невероятно!

Корабль причалил, и по сходням начали спускаться ученики Дурмстранга. Все как один - широкоплечие, в тяжёлых меховых плащах и высоких сапогах. И среди них, словно хищная птица среди обычных пернатых, шёл тот, кого невозможно было не узнать.

- Это Крам! - выдохнул кто-то в толпе. - Виктор Крам!

Эмма повернула голову. Да, это был он. Тот самый Виктор Крам, которого она видела на стадионе два месяца назад - мрачный, ссутуленный, с глубоко посаженными тёмными глазами и тяжёлым подбородком. Но вблизи он выглядел не столько мрачным, сколько просто... взрослым. Как человек, который уже давно перерос школьные коридоры и сейчас чувствовал себя неуютно в этом статусе.

Толпа зашепталась, загудела. Несколько девочек пронзительно взвизгнули, и Эмма заметила, как даже Гермиона чуть покраснела, поправляя волосы.

- Крам! - Фред, всё ещё стоявший рядом, с энтузиазмом толкнул Джорджа. - Ты видишь? Сам Крам! Интересно, даст автограф? Я мог бы продавать их на переменах.

- Уверен, он будет в восторге, - сухо ответил Джордж, но его голос прозвучал как-то напряжённо.

Эмма бросила на него быстрый взгляд. Он смотрел на Крама с выражением, которое она не сразу смогла определить. Не восхищение. Не зависть. Что-то среднее между оценкой соперника и... раздражением?

- Уизли, - позвала она, понижая голос. - Ты в порядке?

- В полном, - отозвался он, но его взгляд был прикован к болгарскому ловцу. - Просто смотрю на живую легенду.

- Ты смотришь на него так, будто он украл твой завтрак.

Джордж наконец перевёл взгляд на неё:

- Просто не люблю, когда вокруг парня, который просто хорошо делает свою работу, устраивают такой шум. Он ловец, а не Мерлин. - Он помолчал и добавил тише: - И потом, у него вид, будто он никогда в жизни не улыбался. Что в этом привлекательного?

Эмма чуть улыбнулась. Она поняла.

- Ты ревнуешь.

- Я не... - Джордж осёкся, поняв, что она его поймала. - Я просто высказываю мнение. Имею право.

- Конечно, имеешь, - спокойно согласилась она. - Но, знаешь, я смотрела на Крама всего пять секунд, а твоё мнение слушаю уже минуту. Может, это о чём-то говорит?

Джордж моргнул. Потом его губы дрогнули в той самой улыбке - искренней, чуть смущённой, которую она видела всё чаще в последнее время.

- Ладно, Блэквуд. Один-ноль.

- Один-ноль, - подтвердила она.

Вечером того же дня все делегации собрались в Большом зале. Шармбатоновцы сидели за столом Равенкло, дурмстранговцы - за столом Слизерина, и атмосфера была напряжённой и праздничной одновременно. Эмма сидела между Анджелиной и Джинни, рассеянно наблюдая, как Виктор Крам, оказавшийся за столом Гриффиндора (его усадили рядом с Гарри, Роном и Гермионой), молча ел и изредка отвечал на робкие вопросы.

- Слушай, - тихо сказала Анджелина, наклоняясь к Эмме, - а Крам-то не такой уж страшный. Он просто... неразговорчивый. Но, кажется, нормальный парень.

- Ага, - рассеянно отозвалась Эмма.

На самом деле она почти не смотрела на Крама. Её внимание привлекал Джордж, который сидел по другую сторону стола, через несколько человек от болгарского ловца, и демонстративно игнорировал происходящее. Он был так увлечён «игнорированием», что даже не заметил, как уронил вилку в картофельное пюре.

- Смотри, - вдруг произнёс Фред, который, разумеется, сидел рядом с братом и всё видел. Он встал и громко, на весь стол, объявил: - Дамы и господа! Специальный номер от Уизли! Джордж, покажи им свою знаменитую походку Крама!

Джордж подавился тыквенным соком:

- Что?!

- Походку! - радостно повторил Фред. - Ты же мне сам показывал. Как он ходит - ссутулившись, с каменным лицом, будто у него на плечах мешок с бладжерами! Давай, не стесняйся!

По столу прокатился смех. Рон покраснел и захихикал, Гарри улыбнулся, Джинни откровенно заржала. Даже Гермиона, сидевшая рядом с Крамом, с трудом сдерживала улыбку. А сам Крам поднял глаза от тарелки и с интересом уставился на Джорджа.

Джордж, чьи щёки сравнялись по цвету с его волосами, бросил на Фреда испепеляющий взгляд, но вызов принял. Он встал, выпрямился, потом нарочито ссутулился, выпятил подбородок и прошествовал вдоль стола, шаркая ногами и глядя исподлобья. Получилось так похоже и так нелепо одновременно, что зал взорвался хохотом.

Эмма смеялась до слёз, вцепившись в край стола. Она видела, как Джордж, закончив свой номер, поймал её взгляд и подмигнул - уже без смущения, весело, по-свойски. И её сердце пропустило удар.

- Это было великолепно, - выдохнула она, когда он вернулся на место.

- Старался, - ответил он, всё ещё тяжело дыша, но явно довольный произведённым эффектом.

- Я думал, ты его высмеиваешь, - сказал подошедший Фред, - а ты, оказывается, перед Блэквуд выпендриваешься.

- Я... - начал Джордж, но осёкся, потому что в этот момент Виктор Крам, сидевший неподалёку, вдруг усмехнулся - скупо, одними уголками рта, - и кивнул Джорджу с таким видом, словно признавал его равным в искусстве сарказма.

- Кажется, ты ему понравился, - заметила Эмма.

- Вот только этого мне не хватало, - буркнул Джордж, но в его глазах заплясали смешинки.

Позже, когда ужин закончился и студенты потянулись к выходу, Эмма оказалась в дверях плечом к плечу с Джорджем. Толпа выносила их в коридор, и он, наклонившись к её уху, сказал негромко:

- Спасибо, что не болела за Крама.

- Я болею только за Гриффиндор, - ответила она, не поворачивая головы. - И за тех, кто умеет смешить меня до колик.

- Это я умею, - сказал он.

- Знаю, - ответила она.

И, возможно, именно в этот момент их дружба сделала ещё один шаг - незаметный, но необратимый.

Вечером в гостиной, когда все делились впечатлениями о прибытии делегаций и строили догадки о том, кто станет чемпионом Хогвартса, Эмма сидела в своём любимом кресле у камина, рассеянно перелистывая учебник по Трансфигурации. Джордж устроился на ковре у её ног, как огромный рыжий кот, и что-то чертил на пергаменте - очередной эскиз для будущей продукции «Вредилок».

- Блэквуд, - вдруг произнёс он, не отрываясь от рисунка.

- М-м?

- Если Крам вдруг пригласит тебя на Святочный бал... - он запнулся.

Эмма опустила книгу:

- То?

- То... - Джордж поднял голову и встретился с ней глазами. - То я вызову его на дуэль. Или, что ещё хуже, заставлю Фреда петь при нём.

Эмма рассмеялась, качая головой:

- Не волнуйся, Уизли. Думаю, у Крама другие планы.

- Какие?

- Не знаю. Например, Гермиона.

Джордж моргнул:

- Грейнджер? Серьёзно? - Он оглянулся на Гермиону, которая сидела в углу и что-то горячо обсуждала с Гарри и Роном. - А почему ты так думаешь?

- Женская интуиция, - пожала плечами Эмма. - И потом, она единственная, кто смотрит на него не как на звезду, а как на человека.

Джордж задумался, потом кивнул и вернулся к своему чертежу. Но через минуту снова поднял голову:

- А ты? Как ты на него смотришь?

Эмма закрыла книгу и посмотрела на него прямо:

- Как на хорошего ловца. Не более.

Джордж выдержал её взгляд, и в его глазах промелькнуло что-то очень тёплое.

- Хорошо, - сказал он.

- Хорошо? - переспросила она.

- Хорошо, - повторил он. И улыбнулся.

Эмма покачала головой и снова раскрыла книгу, но строчки расплывались перед глазами. Потому что её сердце, не слушая доводов разума, колотилось быстрее обычного, и она точно знала, что сегодняшний вечер запомнит надолго.

Фред, сидевший на диване и якобы занятый чтением журнала «Плюй!», оторвал взгляд от страницы и, глядя на брата, расплылся в ухмылке. Он ничего не сказал - только тихо хмыкнул и мысленно сделал пометку в блокноте, который носил в своей голове. Этот блокнот назывался «Когда Джордж влюбится по уши». И, кажется, сегодня в нём появилась новая запись.