Пас навсегда

Декабрь в Хогвартсе в том году был морозным и ясным. Снег выпал ещё в конце ноября и лежал теперь повсюду - искрящийся, плотный, он укутывал башни и внутренние дворики, превращая замок в иллюстрацию к волшебной сказке. Но для шестикурсницы Эммы Блэквуд самым волшебным в этом декабре был вовсе не снег, а то странное, тревожно-сладкое предчувствие, которое поселилось в груди с тех самых пор, как Дамблдор объявил о Святочном бале.

Бал должен был стать центральным событием Турнира Трёх Волшебников - вечер, когда чемпионы и их избранники откроют танцы, а за ними последуют все остальные. Школа гудела. Коридоры наполнились шёпотом, в гостиных передавали друг другу слухи о том, кто кого пригласил и кто кому отказал. Девочки обсуждали платья и причёски, мальчики мучительно подбирали слова для приглашений, а близнецы Уизли, разумеется, превратили всеобщую лихорадку в личный аттракцион.

Эмма не ожидала, что её кто-то пригласит. Нет, она не считала себя непривлекательной. Просто она всегда была «своим парнем» - высокой спортивной девчонкой, которая скорее даст тебе пас на поле, чем взглянет томным взглядом из-под ресниц. Поэтому, когда в один из вечеров, за неделю до бала, перед ней остановился Седрик Диггори собственной персоной - высокий, сероглазый, с фирменной обезоруживающей улыбкой капитана хаффлпаффской команды, - она едва не подавилась тыквенным соком.

- Привет, Эмма, - сказал он. - Можно тебя на минутку?

Они отошли в сторону от галдящей гостиной. Седрик, как всегда, был сама вежливость и доброжелательность, но в его глазах мелькало что-то такое, от чего Эмма сразу заподозрила неладное.

- Слушай, - начал он, чуть понизив голос, - я понимаю, что это прозвучит неожиданно, но... ты уже знаешь, с кем идёшь на бал?

- Вообще-то нет, - осторожно ответила она.

- Тогда, может быть, составишь мне компанию? - Он улыбнулся - той самой улыбкой, от которой половина девчонок школы теряла дар речи. - Как друзья, разумеется. Мы с тобой знакомы по квиддичу, ты классный игрок и, честно говоря, единственная девушка на моей памяти, которая не начинает хихикать каждый раз, когда я прохожу мимо. Я просто хочу нормально провести вечер, без всей этой... суеты.

Эмма смотрела на него несколько секунд, переваривая услышанное. Седрик Диггори приглашал её на бал. Как друга.

- Ты серьёзно? - спросила она.

- Абсолютно. - Он даже слегка поклонился, прижимая руку к сердцу. - Эмма Блэквуд, не окажешь ли мне честь быть моей спутницей на Святочном бале?

Она рассмеялась - не нервно, не смущённо, а искренне, по-дружески.

- Ладно, Диггори. Уговорил. Но если ты наступишь мне на ногу во время вальса, я за себя не ручаюсь.

- Договорились, - усмехнулся он. - Тогда до субботы.

Когда Эмма вернулась за стол, Джинни, сидевшая неподалёку, тут же набросилась на неё с расспросами:

- Что ему было нужно? О Мерлин, он тебя пригласил? Седрик Диггори? Тот самый Седрик Диггори?!

- Тише ты, - шикнула Эмма, но губы её предательски растягивались в улыбке. - Да, пригласил. Как друзья. Просто чтобы не идти одному.

- «Как друзья», - фыркнула Джинни. - Конечно. А я - Министр магии.

- Честное слово, Джинни. Ему нужна компания, а не романтика.

Джинни скептически подняла бровь, но спорить не стала. Зато через полчаса, когда Эмма уже поднималась по лестнице в спальню, её нагнал Фред Уизли.

- Блэквуд! - окликнул он, перепрыгивая через две ступеньки. - Слышал, у тебя появился кавалер. И это не кто-нибудь, а сам красавчик Диггори. Могу я спросить, о чём ты думала?

Эмма обернулась:

- Я думала о том, что хочу пойти на бал, а он меня пригласил. Что-то не так?

- Не так?! - Фред схватился за сердце. - Эмма, я думал, у тебя вкус лучше. Диггори - хаффлпаффец. Мы, гриффиндорцы, должны держаться вместе!

- Фред, - вздохнула она, - Седрик - хороший парень. И он пригласил меня как друга. Так что успокой свою факультетскую гордость.

- Друга? - Фред моргнул, и на его лице медленно проступило понимание. - Ах, друга. Ну, тогда ладно. Но ты всё равно будь осторожна. У хаффлпаффцев коварные планы. Они маскируются под милых и пушистых.

- Иди спать, Фред.

- Иду-иду, - он развернулся, но вдруг замер и, не оборачиваясь, добавил: - Кстати, Джордж ещё не знает. Я ему, пожалуй, сам скажу. Хочу видеть его лицо.

Эмма хотела спросить, что именно он имеет в виду, но Фред уже скрылся за поворотом, оставив её стоять на лестнице с лёгким чувством тревоги, разбавленным любопытством.

Вечер бала наступил. Замок преобразился: Большой зал, обычно заставленный длинными столами, теперь сиял. Стены были увиты серебристым инеем, с потолка, заколдованного под звёздное небо, сыпались крошечные снежинки и таяли, не долетая до пола. В центре возвышался ледяной фонтан, вокруг которого порхали живые феи, а оркестр настраивал инструменты, готовясь играть всю ночь

В спальне девочек на пятом этаже башни Гриффиндора царил хаос. Лаванда Браун носилась между кроватями в нижнем белье, размахивая щипцами для завивки. Парвати и Падма Патил, одинаково прекрасные, но совершенно по-разному одетые - одна в ярко-розовое, другая в небесно-голубое, - поправляли друг другу причёски. Джинни стояла перед зеркалом в простом, но элегантном платье цвета морской волны и нервно крутила в пальцах локон. Гермиона Грейнджер исчезла сразу после обеда, и никто не знал, где она и какое платье выбрала.

А Эмма Блэквуд стояла перед большим зеркалом в углу спальни, разглядывая своё отражение, и не могла поверить, что это она. Платье из тёмно-синего атласа, купленное в магловском магазине в Лондоне ещё летом, сидело на ней так, будто было сшито по мерке. Лиф мягко облегал торс, подчёркивая спортивную, но женственную фигуру, а юбка ниспадала до пола тяжёлыми волнами, которые при каждом движении ловили свет и переливались, словно ночное море. С открытых плеч струилась тонкая серебряная цепочка - мамин подарок на шестнадцатилетие. Волосы, обычно стянутые в тугую косу, были распущены и мягкими локонами спадали на спину, лишь у висков подхваченные серебряными заколками.

- Ну ничего себе, - выдохнула Джинни, выглядывая из-за её плеча. - Эмма, ты... ты великолепна.

- Серьёзно? - Эмма нервно одёрнула лиф. - Я не привыкла к каблукам. И к платьям. И вообще, мне кажется, я выгляжу как слон в посудной лавке.

- Слон в посудной лавке так не выглядит, - авторитетно заявила Анджелина, которая зашла в спальню проверить, как идут сборы. Сама она уже была одета - в эффектное алое платье, которое прекрасно сочеталось с её тёплым оттенком кожи. - Ты выглядишь потрясающе. Если бы я была парнем, я бы уже стояла в очереди.

- Спасибо, - смущённо пробормотала Эмма.

По лестнице прокатился шум - мальчики спускались в общую гостиную. Эмма поправила цепочку, глубоко вдохнула и, подхватив юбку, последовала за Джинни. Сердце колотилось быстрее обычного. В конце концов, даже если она шла с Седриком «просто как друзья», она всё равно впервые в жизни была на таком мероприятии в роли спутницы чемпиона.

Гостиная была полна народу. Студенты толпились, смеялись, восхищённо оглядывали друг друга. Эмма спустилась с лестницы и почти сразу увидела Седрика. Он ждал её у камина, одетый в тёмно-серую парадную мантию, и выглядел именно так, как и полагалось выглядеть чемпиону Хогвартса - безупречно, спокойно, с лёгкой улыбкой на губах. Увидев Эмму, он шагнул ей навстречу, и его глаза на мгновение расширились - искренне, без притворства.

- Эмма, - произнёс он, беря её за руку. - Ты выглядишь потрясающе.

- Спасибо, Седрик, - она улыбнулась и сделала лёгкий реверанс - насколько позволяли каблуки. - Ты тоже ничего.

- «Ничего»? - он рассмеялся. - Я польщён.

Он предложил ей локоть, и они направились к выходу из гостиной. Но краем глаза Эмма заметила кое-что ещё. У дальней стены стоял Джордж Уизли. Он был в парадной мантии, которая, судя по всему, перешла ему от Чарли или Билла - слегка коротковатой в рукавах, но всё равно делавшей его непривычно взрослым и серьёзным. Рядом с ним стояла Алисия Спиннет в кремовом платье - она что-то весело говорила, но Джордж, кажется, её не слушал.

Он смотрел на Эмму. И его лицо было таким, каким она его никогда не видела. Не насмешливым, не весёлым, не азартным. А... потерянным. Как будто он только что увидел что-то, чего раньше не замечал, и теперь не знал, куда деть это новое знание. Их взгляды встретились всего на секунду. Эмма чуть заметно кивнула ему - мягко, по-дружески. Джордж не ответил. Он просто стоял и смотрел, как Седрик Диггори ведёт её к двери.

- Кажется, кое-кто не в восторге от твоего выбора, - тихо заметил Седрик, наклоняясь к её уху.

Эмма не ответила. Она сама не знала, что чувствует.

Большой зал встретил их сиянием тысячи свечей. Чемпионы и их спутники выстроились перед открытием бала. Флёр Делакур, ослепительная в серебряном платье, вела под руку Роджера Дэвиса. Виктор Крам, всё такой же мрачный, но на удивление галантный, стоял с Гермионой, которую многие не сразу узнали, - её платье было цвета розового перламутра, волосы уложены в изящный пучок, и она выглядела настолько преображённой, что Рон Уизли, стоявший в толпе зрителей, открыл рот и, кажется, забыл его закрыть. Сам Гарри, красный как рак, держал за руку Парвати Патил.

Музыка грянула. Чемпионы вышли на середину зала, и бал начался.

Эмма танцевала с Седриком легко и даже с удовольствием. Он был отличным партнёром - вёл уверенно, не наступал на ноги, время от времени отпускал тихие комментарии, от которых она улыбалась. Это было похоже на хорошую дружескую тренировку: слаженно, комфортно, никакого напряжения.

Но всё же она несколько раз ловила себя на том, что ищет глазами в толпе рыжую шевелюру.

Джордж танцевал с Алисией, но его движения были механическими, почти автоматическими. Алисия что-то говорила ему, он кивал, но его взгляд то и дело ускользал в сторону - туда, где синее атласное платье кружилось в руках Седрика Диггори.

- Ты сегодня сам не свой, - заметила Алисия. - Что случилось?

- Ничего, - коротко ответил он. - Просто задумался.

Когда начался медленный танец, Седрик, словно почувствовав что-то, склонился к Эмме:

- Слушай, я пойду возьму нам пунша. А ты пока передохни. Ты отлично танцуешь, кстати.

- Ты тоже, - улыбнулась она.

Седрик отошёл. Эмма осталась одна у колонны, поправляя выбившийся локон. И в этот момент рядом с ней возник Джордж. Он подошёл неожиданно, как умел только он - бесшумно, несмотря на свой рост и нескладную фигуру. Отпустив Алисию к подругам, он встал рядом.

- Потанцуем, Блэквуд? - спросил он, и его голос прозвучал непривычно глухо.

- Ты же с Алисией, - заметила она.

- Я попросил у неё разрешения. Она не против. Тем более, - он кивнул в сторону, где Алисия уже оживлённо болтала с Кэти Белл, - она нашла себе собеседника.

Эмма колебалась ровно секунду. Потом вложила свою ладонь в его протянутую руку.

- Хорошо. Только не отдави мне ноги.

- Постараюсь, - он усмехнулся, но усмешка вышла нервной.

Музыка полилась - тягучая, красивая, полная виолончельных нот. Джордж положил руку на талию Эммы, она - на его плечо. Их пальцы переплелись. И они начали двигаться.

Первые несколько секунд оба молчали. Эмма чувствовала, как его ладонь чуть подрагивает на её талии, и не могла понять, нервничает ли он или это ей кажется. Джордж смотрел куда-то поверх её плеча, но потом опустил взгляд - прямо ей в глаза.

- Диггори - хороший парень, - сказал он. И пауза была слишком длинной для простого утверждения.

- Я знаю, - ответила она.

- И ты сегодня... - он запнулся, подбирая слово. - Я хотел сказать, что ты отлично выглядишь. Но это будет преуменьшением. Ты выглядишь... опасно.

- Опасно? - переспросила она, поднимая бровь.

- Опасно, - повторил он. - В этом платье. С этими волосами. И вообще. - Он сглотнул. - Честно говоря, твои боевые мантии мне нравятся больше. В мантиях ты - наш охотник, с тобой всё понятно. А в платье ты слишком... непредсказуема.

Эмма чуть сбилась с ритма, но Джордж удержал её.

- Это комплимент? - спросила она.

- Это констатация факта, - ответил он. - Я не мастер комплиментов. Но если хочешь, считай комплиментом.

Эмма почувствовала, как её щёки теплеют. Она опустила глаза, чтобы он не заметил, и вдруг поняла, что они танцуют гораздо ближе, чем позволяли приличия. Его рука на её талии лежала увереннее, чем минуту назад, а их пальцы переплелись так тесно, словно они танцевали вместе сотни раз.

- Знаешь, - сказала она тихо, - я рада, что Седрик меня пригласил. Он хороший друг. Но... - она запнулась.

- Но? - эхом отозвался Джордж, и в его голосе прозвучала надежда.

- Но твои мантии мне тоже нравятся, - закончила она. - Особенно те, что пахнут порохом и дымом от фейерверков.

Джордж перестал дышать на мгновение. А потом его губы расплылись в той самой улыбке - не ёрнической, не шутовской, а настоящей, тёплой, от которой у Эммы всегда что-то переворачивалось в груди.

- Тогда, может быть, следующий танец - тоже мой? - спросил он.

- Следующий танец - тоже твой, - согласилась она.

Они танцевали ещё два танца. Седрик, вернувшийся с пуншем, увидел их и понимающе улыбнулся, не став вмешиваться. Фред, заметивший пару, показал им большой палец из другого конца зала, за что был немедленно утащен Анджелиной обратно в круг. А Эмма и Джордж всё кружились и кружились, и музыка, казалось, звучала только для них двоих.

После полуночи, когда бал подошёл к концу и студенты начали расходиться, Джордж проводил Эмму до лестницы в спальню для девочек. Они остановились у ступенек, всё ещё держась за руки.

- Спасибо за танец, - сказала она.

- Спасибо, что согласилась, - ответил он. - И знаешь... - он замялся, явно собираясь сказать что-то важное, но потом махнул рукой. - Ладно. Спокойной ночи, Блэквуд.

- Спокойной ночи, Уизли.

Она поднялась на несколько ступенек, потом обернулась. Джордж всё ещё стоял внизу, глядя ей вслед.

- Эй, - окликнула она. - Ты правда думаешь, что я опасна в этом платье?

- Смертельно, - подтвердил он.

- Хорошо, - сказала она, улыбнувшись. - Тогда в следующем году я надену что-нибудь ещё более опасное.

Джордж моргнул, а потом расхохотался - громко, на всю гостиную, так что с дивана донёсся сонный голос Фреда: «Эй, дайте поспать!». Эмма скрылась на лестнице, чувствуя, что улыбается так широко, что болят щёки.

А Джордж ещё долго стоял у лестницы, глядя на догорающие свечи, и думал, что этот Святочный бал был лучшим вечером в его жизни. Даже несмотря на коротковатые рукава парадной мантии. Даже несмотря на то, что она пришла с Седриком. Потому что танцевала она - с ним. И это было важнее всего.