Золотые кандалы
Глава 6
Тишина в гостиной была такой плотной, что казалось, её можно коснуться рукой. Кассиан стоял неподвижно, ожидая ответа, и в этом ожидании не было ни капли сомнения — только холодная уверенность хищника, который уже загнал жертву в угол.
Отец ,осунувшийся и внезапно постаревший на десять лет, сидел в кресле, закрыв лицо дрожащими руками.
— Я... я согласна, — голос Ливии прозвучал надтреснуто, чуждо, словно это говорила не она, а кто-то другой внутри неё, приговоренный к казни.
Кассиан едва заметно усмехнулся. Он медленно сократил расстояние между ними, извлекая из кармана бархатный футляр. Щелчок крышки прозвучал как взвод затвора.
— Мудрое решение, Ливия, — тихо произнес он.
Он взял её за левую руку. Его пальцы были горячими, а её — ледяными, как у покойницы. Не спрашивая разрешения, он скользнул массивным кольцом с безупречным бриллиантом на её безымянный палец. Камень холодно сверкнул, словно оскалившись. Кольцо было тяжелым. Оно ощущалось не как украшение, а как золотые кандалы.
— Теперь ты принадлежишь мне, — Кассиан наклонился к её уху, обжигая дыханием. — Не вздумай играть в героиню. Твой отец жив лишь до тех пор, пока ты послушна.
Он отстранился, поправил манжеты своего безупречного пиджака и бросил короткий взгляд на мистера Морелли, который даже не поднял головы.
— Мы скоро увидимся, — бросил Кассиан напоследок. — Наслаждайся последней ночью в этом доме.
Когда входная дверь захлопнулась, Ливия еще долго стояла, глядя на кольцо. Оно казалось инородным телом, заражением, которое медленно распространялось по вене к самому сердцу.
— Ли... доченька... — голос отца был полон боли. Он поднялся с кресла, протягивая к ней руки. — Прости меня. Я не хотел... этот долг... они бы убили меня...
Ливия резко отшатнулась, не давая ему коснуться себя. В её глазах не было ненависти, только бездонная, выжженная пустота.
— Не надо, папа, — прошептала она, пятясь к лестнице. — Ты уже всё сказал. И он тоже.
Она развернулась и почти бегом бросилась на второй этаж. Захлопнув дверь своей комнаты, она повернула ключ в замке — слабый, бесполезный жест защиты.
Ночь превратилась в бесконечный кошмар наяву. Ливия забилась в угол кровати, обняв колени. Слезы душили её, горячие и горькие. Она плакала по своей разрушенной жизни, по мечтам о любви, по той невинности, которую сегодня растоптал Кассиан Вергас.
Из-за тонкой стены, из гостиной, доносились приглушенные звуки. Её отец плакал. Тяжелые, надрывные всхлипы взрослого мужчины, осознавшего, что он продал собственную дочь, чтобы спасти свою шкуру. Эти звуки резали Ливию без ножа. Ей хотелось выйти, обнять его, сказать, что она не винит его... но она не могла. Каждое движение пальца, на котором сидело кольцо, напоминало ей о цене его жизни.
Под утро она забылась тяжелым, лихорадочным сном, а когда первые лучи солнца коснулись подоконника, её разбудил резкий звук уведомления на телефоне.
Экран вспыхнул. Незнакомый номер.
«Доброе утро, Ливия. Надеюсь, ты готова. В 18:00 мои люди будут у твоего подъезда. Бери только самое необходимое. Твоя старая жизнь закончилась вчера. Вечером ты будешь дома. К.В.»
Телефон выпал из её рук на одеяло. Смысла бороться больше не было. Палач назначил время, и теперь ей оставалось только собрать осколки себя и шагнуть в золотую клетку, которую он для неё приготовил.
День прошел в тягучем, лихорадочном оцепенении. Ливия двигалась по комнате как тень, собирая свою прошлую жизнь в две небольшие сумки. Она складывала вещи механически: старый свитер, который вязала бабушка, несколько любимых книг с загнутыми страницами, потертые джинсы.
Каждый предмет казался теперь бесконечно далеким, словно принадлежал другому человеку, который умер сегодня на рассвете.
Она намеренно избегала зеркала. Она не хотела видеть в нем ту девушку, на пальце которой холодным огнем горел бриллиант Кассиана Вергаса.
В гостиной было тихо, но эта тишина была обманчивой. Отец сидел на кухне, Ливия слышала, как звякает ложка о край чашки, как он тяжело вздыхает, надеясь, что она выйдет, даст ему шанс объясниться или хотя бы взглянет на него. Но она не могла. Обида, смешанная с горькой жалостью, превратилась в непроницаемую стену.
Ровно в шесть вечера под окнами послышался приглушенный рокот мощного двигателя. Ливия подошла к окну. Черный матовый внедорожник замер у обочины, словно хищник в засаде.
Она взяла сумки и вышла из комнаты. В коридоре она на секунду замерла перед закрытой дверью кухни. Сердце болезненно сжалось, к горлу подкатил ком, но она сглотнула его, сжала ручки сумок до белизны в костяшках и, не сказав ни слова, не оборачиваясь, вышла из дома.
У машины её ждали трое. Высокие, широкоплечие, в безупречно сидящих темных костюмах. Их лица казались высеченными из гранита, а глаза скрывали непроницаемые стекла очков, несмотря на сумерки.
Один из них молча шагнул вперед, взял у неё сумки и убрал их в багажник. Второй открыл перед ней заднюю дверь. Ливия скользнула внутрь, оказавшись зажатой между двумя молчаливыми атлантами. Третий сел за руль.
Двигатель взревел, и машина плавно тронулась с места.
Вся дорога прошла в абсолютной, звенящей тишине. Мужчины не произнесли ни слова, не переглядывались и даже, казалось, почти не дышали. Они были продолжением воли Кассиана — эффективными, опасными и бездушными. Ливия смотрела в окно на мелькающие огни города, который еще вчера казался ей домом, а сегодня превратился в декорацию к чужому спектаклю.
Городской шум постепенно сменился шелестом листвы и гравия. Машина замедлила ход перед массивными коваными воротами, которые медленно, с тяжелым стоном металла, начали расходиться в стороны.
Они въехали на территорию поместья. Высокие вековые деревья обступали дорогу, словно стражники. Когда внедорожник наконец остановился, один из охранников вышел и открыл ей дверь.
Ливия вышла на прохладный вечерний воздух. Перед ней возвышался особняк — величественное здание из темного камня с высокими окнами, в которых не горело ни одного огня, кроме тусклого света у входа. Дом выглядел неприступной крепостью, подавляющей своей роскошью и мрачностью.
Охранники поставили её сумки у ног и замерли за её спиной, ожидая.
Ливия посмотрела на темный силуэт дома, и по её спине пробежал холод. Она поняла, что этот порог — не просто вход в новое жилище. Это черта, за которой исчезает всё, что она знала о себе.
— Свобода умирает не с криком, а под шелест закрывающихся ворот, — прошептала она едва слышно.
Она сделала первый шаг к массивным дверям, зная, что в этой тишине её уже ждет тот, кому теперь принадлежит каждая секунда её жизни.