Оковы из шелка

Глава 7

Тяжелые дубовые двери
захлопнулись за её спиной с глухим стуком, отрезая последний глоток ночного воздуха. Внутри особняк встретил Ливию запахом дорогого парфюма, старой кожи и сандала. Пол в холле был выложен холодным белым мрамором. Девушка медленно опустила сумки на пол, чувствуя, как немеют пальцы от тяжести, и стянула кроссовки, оставаясь в одних носках. Здесь всё было слишком идеальным, слишком стерильным.

Она подхватила вещи и, стараясь ступать как можно тише, прошла в глубь дома. Свет в коридорах был притушен, и только из распахнутых дверей гостиной вырывался теплый луч настольной лампы.

Ливия вошла в комнату и замерла. Кассиан сидел в массивном кожаном кресле спиной к ней. Перед ним на низком столике лежала стопка бумаг, а в правой руке он лениво покачивал стакан с виски. Лед в бокале тихо звякнул.

— Ты опоздала на семь минут, Ливия, — произнес он, не оборачиваясь. Голос его был низким и ровным, но в нем чувствовалась сталь.

— Я не следила за временем, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Трудно быть пунктуальной, когда твою жизнь пакуют в два мешка.

Кассиан медленно повернул голову, бросая взгляд через плечо. Его глаза, темные и проницательные, скользнули по её лицу, а затем опустились ниже. Он замер, когда увидел, что она всё еще сжимает в руках тяжелые дорожные сумки, которые оттягивали её плечи.

Выражение его лица мгновенно изменилось. Спокойствие сменилось холодной, контролируемой яростью. Он резко поставил стакан на стол и поднялся, не сводя с неё глаз.

— Почему ты держишь это в руках? — спросил он подозрительно тихо.

— Потому что это мои вещи, — просто ответила она.

Кассиан не ответил ей. Он резко нажал на кнопку интеркома на стене.

— В гостиную. Живо.

Через несколько секунд в дверях появились те самые охранники, что привезли её. Они выглядели напряженными, почуяв неладное.

— Слушаем, мистер Вергас, — вытянулся один из них.

Кассиан подошел к ним вплотную. Он был выше каждого из них, и его аура буквально подавляла пространство.

— Я плачу вам за то, чтобы вы были моими глазами и руками, — прошипел он, указывая на Ливию. — Моя будущая жена входит в мой дом, таща на себе тяжести, как прислуга, пока вы трое стоите в холле с пустыми руками? Вы забыли, кто она такая? Или вы забыли, на кого работаете?

Охранники побледнели. Тот, что стоял ближе всех, склонил голову в глубоком, почти испуганном поклоне.

— Простите, сэр... Она схватила их так быстро, мы не успели... Дико извиняемся, мистер Вергас. Это больше не повторится.

— Свободны, — отрезал Кассиан. — Исчезните с моих глаз.

Мужчины тут же почти бегом покинули комнату. Наступила тишина, прерываемая лишь тиканьем напольных часов.

— Не нужно было на них кричать, — сказала Ливия, чувствуя себя неловко. — Я сама их взяла.

— В моем доме есть порядок, — Кассиан подошел к ней ближе, вторгаясь в её личное пространство. — И этот порядок гласит: ты — женщина Вергаса. Никто, включая тебя саму, не будет относиться к тебе иначе. А теперь пойдем. Я покажу тебе нашу комнату.

Он не стал дожидаться ответа взял в свои руки ее сумки с вещами и направился к широкой лестнице, ведущей на второй этаж. Ливии ничего не оставалось, как последовать за ним.

На втором этаже он открыл двустворчатую дверь из темного дерева. Комната была огромной: панорамные окна, камин и массивная кровать под шелковым балдахином, которая занимала центр пространства.

Ливия замерла на пороге, осознавая смысл его слов.

— Наша..комната? — переспросила она, и её голос сорвался. — Кассиан, я не собираюсь спать с тобой в одной кровати.

Она обернулась к нему, скрестив руки на груди в защитном жесте.

— Мы договорились о браке, о спасении моего отца, но я не подписывалась на... на это. Я найду себе другую комнату. В этом замке наверняка их десятки.

Кассиан медленно закрыл дверь и прислонился к ней спиной, преграждая ей путь. На его губах заиграла опасная, едва заметная усмешка.

— Ты, кажется, плохо прочитала условия нашего договора, Ливия. Ты — моя жена. Весь этот дом — твой, но это — единственная комната, где ты будешь проводить ночи.

— Никогда, — твердо отрезала она.

— «Никогда» — это очень долгий срок, — тихо ответил он, делая шаг в её сторону. — Привыкай к мысли, птичка. Свобода осталась за воротами. Здесь — только мои правила.

Дверь за Кассианом закрылась с тихим, едва уловимым щелчком, который для Ливии прозвучал как выстрел. Она еще несколько секунд смотрела на закрытую дверь, боясь, что он может вернуться и продолжить этот разговор, в котором у неё не было ни единого шанса на победу.

Наконец, силы окончательно покинули её. Ноги стали ватными, и Ливия, не дойдя до роскошной кровати, просто опустилась на пол прямо там, где стояла — посреди холодной, идеально чистой комнаты.

Она обхватила колени руками и спрятала в них лицо. Дрожь, которую она так старательно сдерживала в присутствии Вергаса, теперь била её крупной чешуёй.

— Это не может быть правдой, — прошептала она в пустоту, и её голос глухо отозвался в ладонях. — Только не так...

Перед глазами всплывали обрывки последних суток: поникшие плечи отца, холодный взгляд Кассиана , тяжелые сумки, которые она так упрямо тащила сама. Всего день назад её самой большой проблемой был зачет в университете или сломанный каблук. А теперь?

Теперь она заперта в «золотой клетке» с человеком, который не знает слова «нет». Человеком, который купил её жизнь, как антикварную безделушку, и теперь расставляет её в своем интерьере там, где ему удобно.

Ливия подняла голову и посмотрела на свои руки. Бриллиант на пальце издевательски сверкал в приглушенном свете, отражая роскошь этой комнаты. Камень казался невероятно тяжелым, словно это были настоящие кандалы.

«Зачем я ему?» — этот вопрос пульсировал в висках. Кассиан Вергас мог заполучить любую женщину мира — светских львиц, моделей, дочерей миллиардеров. Почему он выбрал её, дочь разорившегося должника? В его действиях не было любви, только сухой расчет и пугающая жажда обладания.

Она огляделась. Её старые, потертые сумки сиротливо стояли в углу, на фоне дорогого интерьера они выглядели как мусор. Это и была она сама в этом доме — инородное тело, которое он собирался переделать под себя.

Тяжело вздохнув, Ливия прислонилась затылком к холодному дереву шкафа. Тишина огромного дома давила на уши. Она понимала, что это только первая ночь, и впереди их сотни. Каждое слово Кассиана, каждый его жест говорили о том, что он не отступит.

Она закрыла глаза, пытаясь найти в себе хоть каплю прежней решимости, но находила только пустоту и страх перед завтрашним днем. Порог тишины был пройден, и назад дороги не было.