Оковы из шелка

Глава 5

Сон принес не облегчение, а вязкие, липкие кошмары. Мне снились бесконечные лабиринты из шелка, в которых меня преследовал тихий, вкрадчивый смех, и холодные пальцы, сжимающие мое горло.

Я резко открыла глаза, тяжело дыша. Солнечный свет резал веки, но утреннее тепло Чикаго сегодня казалось фальшивым. Всё тело ломило после вчерашнего, а на левом локте сиял багровый синяк — след от хватки того ублюдка в клубе.

Я заставила себя подняться и поплелась в ванную. Умылась ледяной водой, долго разглядывала в зеркале свои бледные щеки и припухшие веки. Нанесла увлажняющий крем, попыталась консилером замазать тени под глазами. Мне нужно было выглядеть нормально. Нужно было казаться сильной, хотя внутри всё дрожало, как натянутая струна.

Когда я спустилась на первый этаж, меня встретила звенящая тишина. Но едва я перешагнула порог гостиной, как почувствовала тяжелый, удушающий сладковатый аромат. Он заполнил весь дом. Так пахнут лилии. Королевские, безумно дорогие и смертоносные в замкнутом пространстве.

Отец сидел на диване. Он даже не переодел вчерашнюю рубашку — она была помята, верхние пуговицы расстегнуты. Он сидел, низко опустив голову и зарыв пальцы в поредевшие волосы. Его плечи мелко подрагивали.

А на журнальном столике перед ним возвышалась огромная, просто невероятная корзина ослепительно белых лилий. Среди идеальных бутонов контрастным пятном выделялся маленький черный конверт из плотной матовой бумаги.

Я медленно, словно под гипнозом, подошла к столу. Сердце застучало в ушах.

— Пап?.. — тихо позвала я.

Отец не поднял головы, лишь глухо, надрывно застонал.

Я протянула руку и взяла конверт. На нем не было адреса, только лаконичная золотая печать с буквой «V». Дрожащими пальцами я достала плотную карточку. Внутри аккуратным, размашистым мужским почерком было выведено:

«Белые лилии — символ чистоты и невинности. Жаль, что в Чикаго такие цветы долго не живут. Береги себя, Ливия. Наша следующая встреча будет гораздо интереснее. К.В.»

От этих строчек по моей спине пробежал ледяной пот. Это не было поздравлением с тем, что я выжила. Это было предупреждение. Мягкая, завернутая в дорогую обертку угроза. Он знал обо мне всё. Он играл со мной.

— Это он прислал, да? — мой голос сорвался на шепот. — Кассиан Вергас.

Отец наконец поднял на меня свои покрасневшие, полные отчаяния глаза. В них больше не было гордости — только абсолютное, жалкое поражение.

— Он играет со мной, Лив... — прохрипел отец, качая головой. — Он прислал их в семь утра. Его люди просто занесли это в дом. Они даже не стучали, понимаешь? Дверь была открыта. Он показывает мне, что может войти сюда в любую секунду. И забрать тебя.

Я сжала записку в кулаке, чувствуя, как паника уступает место глухому, отчаянному гневу.

— Папа, прекрати скулить и объясни мне наконец! — я почти кричала, шагнув к нему. — Что ты натворил? Какие бумаги ты прятал вчера? Какое отношение ты имеешь к боссу мафии?!

Отец закрыл лицо руками. Его голос глухо пробивался сквозь ладони:— Я проиграл его людям на закрытых ставках в порту. Очень много, Ливия. Сумму, которую мы не выплатим, даже если продадим этот дом, мою мастерскую и наши почки. Я думал, смогу отыграться, взял в долг под процент у его людей... а вчера пришел отчет. Срок истекает.
Если я не отдам долг, меня найдут в реке. А теперь... теперь он увидел тебя. Дьявол Чикаго положил на тебя глаз, Ли.Он прислал эти цветы не тебе. Он прислал их мне, как напоминание о том, какова будет цена моей задержки.

Мир вокруг меня пошатнулся. Воздух в гостиной стал таким густым от запаха лилий, что мне показалось, я сейчас задохнусь. Мой собственный отец продал нашу безопасность за азартные игры. А Кассиан Варгас... он просто ждал, когда плод сам упадет к нему в руки.

— Я... мне нужно идти, — выдавила я, пятясь назад. Каждая секунда в этой комнате душила меня.

— Ливия, прости меня... — донеслось мне в спину, но я уже не слушала.

Запихнув записку в карман джинсов, я наспех перекусила сухим тостом, который застрял в горле комом, схватила рюкзак и выбежала на улицу.

Чикагский университет встретил меня привычным шумом. Студенты смеялись на лужайках, обсуждали прошедшие выходные, предстоящие зачеты и сплетничали. Этот мир казался мне бесконечно далеким. Еще вчера я была его частью, а сегодня чувствовала себя призраком.

На лекциях по культурологии я не услышала ни единого слова профессора. Я сидела на задней парте, бездумно уставившись в окно, и крутила в руках телефон. В голове крутились слова отца: «Он может забрать тебя в любую секунду».

— Эй, Лив, ты вообще тут? — Амара несильно толкнула меня локтем в бок.

Я вздрогнула и повернулась к подруге. Амара внимательно разглядывала мое бледное лицо.

— Ты выглядишь так, будто встретила призрака. Это из-за вчерашнего? Вивьен мне всё рассказала. Боже, Лив, тебе действительно повезло, что этот Вергас оказался рядом.

— Да... повезло, — тихо повторила я, чувствуя горькую иронию. Если бы они только знали, что этот «спаситель» затягивает петлю на моей шее.

— Ладно тебе, не грузись, всё ведь обошлось, — попыталась приободрить меня Амара. — Главное, что эти уроды получили по заслугам. Пошли в буфет, возьмем кофе, а то ты совсем прозрачная.

Я высидела оставшиеся пары на чистом автопилоте, натянуто улыбаясь друзьям и делая вид, что со мной всё в порядке. Мне не хотелось впутывать их в это болото. Они ничем не могли помочь против человека уровня Кассиана Варгаса.

Как только прозвенел звонок с последней лекции, я попрощалась со всеми и поспешила на работу. Мне отчаянно нужно было занять руки делом, чтобы заглушить панические мысли.

Я работала в небольшой, но очень уютной флористической лавке «Флора дель Соль» в тихом квартале Чикаго. Запах влажной земли, свежесрезанных стеблей и ароматных роз обычно действовал на меня как лучшее успокоительное.

Я толкнула стеклянную дверь, звякнув колокольчиком, и зашла внутрь, вдыхая прохладный, влажный воздух. Надела свой привычный зеленый фартук и подошла к рабочему столу, где меня уже ждала огромная охапка свежих гортензий и пионов для нового заказа.

Я взяла в руки секатор и сделала первый срез. На мгновение мне показалось, что я смогу забыться.

Но стоило мне поднять глаза, как на подоконнике лавки я увидела вазу. В ней, среди разноцветных полевых цветов, сиротливо и зловеще белела одна-единственная королевская лилия.

Мое сердце пропустило удар. Петля затягивалась всё туже.

Сумерки опустились на Чикаго быстро, принеся с собой долгожданную вечернюю прохладу. Но для меня этот вечер не обещал покоя. Смена во флористической лавке тянулась бесконечно, и каждый раз, когда над дверью звенел колокольчик, моё сердце испуганно подпрыгивало. Я всё время ждала, что на пороге появится Кассиан Варгас или один из его молчаливых громил.

Но лавку я покинула в одиночестве.

Усталость свинцовой тяжестью навалилась на плечи, когда я наконец подошла к своему дому. Но стоило мне завернуть во двор, как все мысли об отдыхе испарились. Вдоль бордюра, аккуратной и зловещей колонной, стояли три автомобиля: два массивных черных внедорожника с наглухо тонированными стеклами и одна хищная, блестящая матовым хромом Ауди.

Возле машин стояли мужчины. Высокие, широкоплечие, в идеально сидящих черных костюмах. Они не разговаривали, не курили и даже не двигались, напоминая каменные изваяния. Но стоило мне ступить на дорожку, как их головы синхронно повернулись в мою сторону. Десятки холодных, оценивающих взглядов скрестились на мне.

Внутри всё сжалось от дурного предчувствия. Пальцы сильнее сжали лямку рюкзака.

«Что ж, вечер обещает быть интересным», — горько подумала я, стараясь держать спину ровно и не показывать им своего страха.

Я прошла мимо охраны, чувствуя спиной их тяжелые взгляды, и поднялась по лестнице к нашей квартире. Едва я дотронулась до дверной ручки, как поняла — дверь не просто незаперта, она слегка приоткрыта. Изнутри не доносилось ни звука.

— Пап? Ты дома? — негромко позвала я, переступая порог.

Тишина в ответ была слишком плотной, почти осязаемой.

Я быстро разулась, сбросила рюкзак на пол и, стараясь не шуметь, прошла в глубь коридора. Сердце колотилось в груди, как сумасшедшее. На ватных ногах я переступила порог гостиной и замерла.

В папином любимом кожаном кресле у камина сидел мужчина. Он сидел спиной ко мне, расслабленно откинув голову на кожаную спинку. Его широкие плечи в безупречном темном пиджаке выделялись в полумраке комнаты.

На журнальном столике перед ним стоял наполовину пустой стакан с янтарным виски, в котором лениво таял крупный кубик льда, а рядом лежала маленькая, обтянутая черным бархатом коробочка.

— Вы любите входить без приглашения, мистер Вергас? — мой голос прозвучал на удивление твердо, хотя внутри меня всё кричало от паники.

Кассиан медленно повернул голову. На его лице не отразилось ни единой эмоции, лишь в глубине темных глаз промелькнул опасный, оценивающий огонек. Он сделал медленный глоток виски, смакуя напиток, и лишь затем ответил своим низким, бархатным голосом:

— Когда мне должны миллионы, Ливия, приглашения мне не нужны. Я сам решаю, когда и куда мне входить.

Он указал взглядом на диван напротив себя.

— Присаживайся. Нам нужно поговорить.

Я колебалась пару секунд, но понимала, что бежать глупо — его люди заблокировали все выходы. Я медленно подошла и села на край дивана, сложив руки на коленях, чтобы он не видел, как они дрожат. Между нами было чуть больше метра.

— Где мой отец? — спросила я, стараясь смотреть ему прямо в глаза.

— Твой отец сейчас занят. Пытается осознать глубину той пропасти, в которую сам себя столкнул, — Кассиан поставил стакан на стол, и лед тихо звякнул о стекло. — Но не переживай, он скоро будет. Живой.

Пока ещё.

Я сглотнула подступивший к горлу ком и перевела взгляд на журнальный столик.

— Что это? — я кивнула на черную бархатную коробочку.

Кассиан слегка наклонился вперед, опершись локтями о колени. Напряжение между нами стало почти физическим. Он протянул длинные пальцы, коснулся крышки коробочки и медленно открыл её.

На черном бархате, ловя блики настольной лампы, сияло кольцо. Белое золото, изящные переплетения, похожие на тонкие нити, и крупный, идеально ограненный бриллиант в центре. Оно выглядело безумно дорогим. И пугающим.

— Это твоё будущее, Ливия, — тихо произнес Кассиан, глядя на меня в упор. — Твой отец проиграл мне всё. Свой бизнес, этот дом, свою жизнь. У него нет денег, чтобы вернуть долг. Но у него есть ты.

У меня перехватило дыхание. Земля буквально ушла у меня из-под ног, а воздух в комнате стал ледяным.

— Что?.. — прошептала я, чувствуя, как паника затапливает сознание. — Вы... вы хотите продать меня?

— Я не занимаюсь работорговлей, — Кассиан тонко, почти хищно усмехнулся. — Я предлагаю сделку. Твой отец останется жив и сохранит свою жалкую мастерскую. Взамен ты выйдешь за меня замуж.

— Замуж?! — я резко поднялась с дивана, задыхаясь от возмущения и страха. — Да вы с ума сошли! Я не вещь! Я не стану вашей игрушкой, которую можно купить за папины долги! Я никогда не соглашусь на это!

Кассиан даже не шелохнулся. Он продолжал сидеть в кресле, глядя на мою вспышку гнева с холодным, ленивым интересом.

— У тебя нет выбора, куколка, — мягко, но сокрушительно произнес он. — Или ты надеваешь это кольцо и становишься миссис Вергас, получая защиту, роскошь и безопасность... или завтра утром твоего отца найдут на дне озера Мичиган. А следом за ним отправишься и ты, ведь долги семьи никуда не исчезнут. Выбирай.

В этот момент входная дверь с грохотом распахнулась.

В гостиную буквально ввалился отец. Его вели под руки двое громил Вергаса. Отец выглядел жалко: одежда была испачкана в пыли, на скуле наливался свежий багровый синяк, а лицо было серым от невыносимого, животного страха.

Увидев меня и открытую коробочку с кольцом на столе, отец упал на колени прямо на ковер, разрыдавшись.

— Ливия... доченька... прости меня! — запричитал он, протягивая ко мне дрожащие руки. — Я не хотел... У меня не было выбора! Они бы убили меня прямо там, в порту! Прости меня, Ли...

Я смотрела на него — на человека, который должен был меня защищать, но вместо этого продал мою свободу, чтобы спасти свою шкуру. Внутри меня что-то с треском надломилось. Горькие, обжигающие слезы подступили к глазам, но я упрямо смахнула их, не позволяя себе разрыдаться на глазах у Кассиана.

Кассиан медленно поднялся с кресла. Его высокая, властная фигура словно заполнила собой всё пространство комнаты. Он подошел ко мне почти вплотную, взял со стола кольцо и протянул его мне.

— Время вышло, Ливия Морелли. Каков твой ответ? — спросил он, и в его низком голосе я услышала приговор своей юности.

Я посмотрела на плачущего отца, затем на сверкающий бриллиант в руках монстра Чикаго. Оковы затягивались. И у меня действительно не было выбора.