Оковы из шелка

Глава 2
Кассиан

Дворик на окраине был завален мокрым картоном и старой фанерой. Фонари бросали тусклый желтый свет, и звук моих шагов глухо отдавался между бетонных стен. Я вошел в заброшенный склад быстро — без разговоров, без лишних жестов. Там, где правят деньги и страх, времени на сентиментальность нет.

Он сидел, связанный, плечи сжались под рубашкой, лицо обдёрнуто синяками. В комнате пахло железом и дешёвой водкой; на столе лежали пустые пачки сигарет, рядом — галька от битого стекла. Я встал напротив, положил ладонь на стол и посмотрел прямо в глаза.

— Где деньги и мое оружие?— спросил я ровно, так, чтобы в словах не было ни намёка на торг.

— Я не знаю... я вам сказал всё, — прохрипел он, голос ломался.

— Ты лжёшь, — сказал я и придвинулся ближе. — С кем вы работали? Назови имя, и если оно мне понравится — уйдёшь пешком.

Он молчал. Я ударил ладонью по столу — коротко, болезненно. Желание выбить слова иногда заменялось силой. — Говори, — добавил я тихо, но в голосе не было пощады.

— Д... Д'Анджело, — сдавленно прошептал он. — Они взяли всё, что могли. Пожалуйста...

— Д'Анджело, — повторил я, прокатывая имя по зубам. — Хорошо. Тогда ты послужишь уроком тем, кто считает, что может пересекать мою линию.

Мы действовали быстро и расчетливо: пара строгих вопросов, пара убедительных аргументов — и послание было отправлено. Никто не должен был думать, что можно воровать, занимать или забывать платить без последствий. Я не любил исполнять крайние меры, если можно было обойтись предупреждением, но это был бизнес, и бизнес требовал ясных знаков.

Когда всё было закончено и мешок с ответами уложен в багажник, я сел в черный джип, вдохнул крепкий сигарный дым и двинулся в город. Бутик в центре — моя другая сторона: чистые линии, блеск витрин и выдержанная витрина порядка, за которой прячется домен, где принимаются настоящие решения.

В «Vergas Couture» свет висел ровно, как на картине. Шелк, бархат, зеркала — идеальная маска для того, что происходит за кулисами. Я вошёл не как покупатель, а как проверяющий: пройтись, посмотреть, убедиться, что фасад безупречен. Здесь порядок — тоже власть.

Тишину нарушил резкий хруст — шелк порвался. Я повернул голову и увидел её: девушка в кедах, держащая на ладони разорванное изумрудное платье, глаза полны одновременно ужаса и наглости.

— Интересный способ презентации товара, — сказал я спокойно.

Она отреагировала резче, чем я ожидал.

— Вы меня напугали! — она прижала испорченную ткань к груди. — Зачем так подкрадываться? Нормальные люди хотя бы кашляют при входе!

Я окинул платье взглядом, оценил ущерб.

— Подкрадываться? В собственном... — я осёкся, глядя на неё сверху вниз. — В магазине, где я собираюсь сделать покупку, я имею право ходить так, как мне удобно. А вот вам, мисс, придётся объяснить, как вы собираетесь оплачивать испорченный эксклюзив. Это платье стоит двенадцать тысяч долларов. Плюс налог.

Её лицо побледнело, но она не заплакала. Вместо этого в ответ выдала голосом, в котором слышалась привычка к делу, а не мольба:

— Я... я не могу его купить, — сначала тихо, затем твердо: — Но я могу его исправить. Я умею шить. Профессионально. Шелк порван по косой нити, структура не нарушена безвозвратно. Если зашить его потайным французским швом, используя шелковую нить в тон, дефекта не заметит даже самый придирчивый эксперт. У вас есть швейный набор на кассе? Почти во всех элитных бутиках держат инструменты для быстрой подгонки.

Я внимательно посмотрел на её пальцы, когда она разворачивала платье; видел не только страх, но и ремесло — привычку, съевшую годы практики.

— Хорошо, — сказал я коротко. — Докажите. Нам обоим не нужны лишние проблемы с полицией и выплатой ущерба, верно? Швейный набор в ящике у администратора. У вас есть двадцать минут.

Она сразу села и принялась за работу. Я прислонился к колонне у окна и наблюдал. Наблюдать — значит читать: как человек двигается, как дышит, какие у него рефлексы. Игла скользила по шелку, и я видел, как на лице девушки сменяется страх на сосредоточенность.

— Готово, — сказала она встала и протянула мне платье.

Я взял его, изучил шов — аккуратно, почти незаметно. Небольшая улыбка мелькнула у меня на губах.

— Действительно. Идеально, — тихо произнёс я. — У вас талант, мисс...

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в зал вбежала запыхавшаяся Вивьен.

— Лив, прости, я... — она осеклась, увидев меня, и голос её дрогнул. — М-мистер... Мистер Вергас! — выговорила она, как будто произнесла заклинание.

Я посмотрел на Вивьен; страх сделал её бледной, и это было важно — страх дисциплинирует не хуже наказания.

— Оставила пост за час до закрытия. Посторонний человек в зале. Испорченный эксклюзивный товар, — медленно проговорил я. — В моём мире за такие ошибки платят не увольнением, Вивьен. За такие ошибки платят кровью.

Она задрожала, уже готовая расплакаться. И всё же я предпочёл точный, эффективный урок вместо крайних мер.

— Считай, что сегодня твой счастливый день, Вивьен. Твоя... дерзкая заступница только что спасла тебя от очень неприятных последствий. Твоя халатность обойдётся тебе строгим выговором и лишением всех бонусов за этот месяц. Но если я ещё хоть раз увижу пустой зал до закрытия — ты пожалеешь, что вообще родилась в этом городе. Вон отсюда.

Она бросилась в подсобку, дрожа от облегчения и страха. Я вернулся к платью и заметил бейдж на стойке. На нём — имя: Ливия Морелли. Я произнёс фамилию вслух, будто открыл карту, по которой можно проследить ниточки чужих дел.

— Значит, Ливия Морелли... — сказал я, пробуя имя, — красивое имя. И редкая смелость.

Она отступила к выходу, голос её дрожал, но в нём была нота упрямства:

— Нам больше не о чем говорить, мистер Вергас.

— Иди, Ливия, — ответил я тихо. — Иди. На первый раз я тебя отпускаю.

Она вышла в ночь, и свет фонарей почти съедал её силуэт. Я остался один в витрине своего мира — с платьем на манекене и мыслями, которые уже начали плести планы. Маленькая дерзость, умение шить, фамилия — всё это было не просто случайностью. Иногда игра начиналась с такого хода. И у меня есть длинные руки, чтобы довести любую партию до нужного конца.