Safe Mode (Безопасный режим)

Статья появилась в четверг утром.
Аня узнала об этом не от Пака и не от Со Юль — а от Джонни, который молча развернул к ней ноутбук, когда она вошла в штаб в восемь тридцать с кофе и намерением наконец закрыть один из хвостов которые висели уже неделю.
Она посмотрела на экран.
Фотографии были на главной странице одного из крупных корейских развлекательных порталов.
Три снимка.
Первый — они выходят из кафе в Самчхондоне. Ночь, фонари, он открывает ей дверь. Лица различимы — нечётко, но достаточно.
Второй — Инсадон. Она стоит у той самой мастерской с корейскими печатями. Он рядом, смотрит на неё. Этот снимок был самым плохим по качеству и самым красноречивым по содержанию.
Третий — парковка у её отеля. Недавний — она это поняла по куртке которую надела только на прошлой неделе. Кто-то снял, как они стоят рядом у машины. Её лицо — чёткое.
Заголовок был на корейском.
— Что написано? — спросила она ровно.
Джонни помолчал секунду.
— Известный актёр Юн Со-Джун замечен с таинственной иностранкой. Источники близкие к агентству сообщают о новых отношениях. — Он убрал ноутбук. — Дальше про тебя. Имя. Польша. Кибербезопасность. — Пауза. — Всё.
Аня поставила кофе на стол.
Медленно.
— Давно?
— С шести утра. Уже несколько тысяч репостов.
Она кивнула.
Взяла свой кофе обратно.
Сделала глоток.
За её спиной в рабочей комнате было тихо — слишком тихо для утра, когда все уже пришли. Почему то она это заметила только сейчас.
Обернулась.
Ли Санхён смотрел в монитор с видом человека которому очень важно то, что на экране. Со Юль сидела прямо и не смотрела никуда конкретно. Оба знали.
Телефон Ани завибрировал.
Пак.
«Белецкая. Зайдите немедленно».

Кабинет Пака был маленьким и аккуратным — как сам Пак, как его английский, как его манера говорить без лишних слов.
Он сидел за столом, когда она вошла.
Папка закрыта. Руки сложены.
Она уже знала, что это значит.
— Садитесь, — сказал он.
Она села.
— Я предполагаю вы уже видели публикацию.
— Да.
— Хорошо. — Он помолчал. — Белецкая, я предупреждал вас. Один раз. Официально.
— Да.
— Вы сказали мне, что никаких личных отношений нет.
Она молчала.
— Это была ложь.
Не вопрос.
— Да, — сказала она.
Пак смотрел на неё.
— Я ценю честность, — сказал он. — Сейчас — особенно. — Пауза. — Белецкая. Вы понимаете, что произошло?
— Понимаю.
— Объясните мне.
Она смотрела на папку на его столе.
— Я подвергала объект опасности, — сказала она. — Своим присутствием рядом с ним я создавала возможность для тех, кто следит за делом, отследить меня. Понять, чем я занимаюсь. Использовать это.
— Да, — сказал Пак. — Именно. — Пауза. — Если его преследователи узнали бы о вас — о том что вы ведёте расследование, о том что именно вы знаете — последствия были бы непредсказуемы. Для него. Для дела. Для вас.
Аня сидела.
Слова были правильными.
Каждое слово было правильным.
И именно поэтому было так тяжело их слышать.
— Я понимаю, — сказала она.
— Хорошо. — Пак взял папку. Открыл. — Тогда вы понимаете что я должен сделать.
— Да.
— Ваш доступ к материалам дела закрывается с сегодняшнего дня. Контракт приостанавливается до выяснения обстоятельств. — Он смотрел на неё ровно. — Это не увольнение. Это отстранение. Разница существенная.
— Я понимаю.
— Пак... — она остановилась.
— Да.
— Дело почти закрыто. Я вижу куда идёт след. Если я выйду сейчас...
— Белецкая. — Он говорил без жёсткости — просто. — Вы профессионал. Именно поэтому я разговариваю с вами именно так. — Пауза. — Вы сами это знаете. Это должно было закончиться раньше.
Она молчала.
— Можете идти, — сказал он.
Она встала.
У двери остановилась.
— Пак.
— Мм.
— Я сожалею. — Пауза. — Не об отношениях. О том, что солгала вам.
Он смотрел на неё.
— Знаю, — сказал он наконец.
Она вышла.

Коридор был обычным — флуоресцентный свет, серые стены, запах кофе из комнаты отдыха. Всё как всегда. Всё совершенно обычно.
Аня стояла у стены.
В голове было тихо — не успокоительная тишина, а та которая бывает после удара, когда болевой шок ещё не прошёл и тело ещё не начало чувствовать.
«Подвергала объект опасности.»
Пак был прав.
Это было хуже всего — что он был прав. И она знала это. Но она говорила себе «всё под контролем, профессиональное и личное — разные вещи» — и верила в это достаточно, чтобы продолжать.
А потом в сети появились фотографии.
И оказалось, что никакого контроля не было.
Шаги в конце коридора.
Со Юль.
Она шла от лестницы — увидела Аню, остановилась.
Несколько секунд они смотрели друг на друга.
Аня ожидала — не знала чего именно, но чего-то.
Холода.
Профессионального удовлетворения.
«Я предупреждала.»
Но Со Юль не сказала ничего.
Просто смотрела — и в её взгляде не было привычного острого аналитического прищура. Было что-то другое.
Сожаление.
Сочувствие.
Настоящее.
— Со Юль, — сказала Аня.
— Не надо, — сказала Со Юль тихо. — Ничего не надо говорить.
— Я...
— Аня. — Она сделала шаг ближе. Говорила вполголоса. — Я делала свою работу. Ты делала свою. Иногда они не совпадают.
— Ты была права.
— Да. — Пауза. — Это не делает меня счастливой.
Аня смотрела на неё.
На эту женщину, которая несколько недель была холодной противоположностью, которая ходила к Паку, которая наблюдала и записывала. Которая сейчас стояла в коридоре и говорила «это не делает меня счастливой» — и это было правдой.
— Дело не закроют без тебя, — сказала Со Юль. — Я знаю паттерн который ты нашла. Но я не вижу его так как ты. — Пауза. — Это не комплимент. Это факт.
— Пак сказал...
— Я знаю, что сказал Пак. — Со Юль смотрела прямо. — Его решение правильное. И всё равно.
Они помолчали.
— Береги себя, — сказала Со Юль.
Она развернулась и пошла обратно.
Аня смотрела ей вслед.

Джонни ждал её у кофемашины.
Опять — или всё ещё, он как будто не уходил отсюда никогда.
— Ну, — сказал он.
— Ну.
— Отстранили.
— Да.
Он кивнул.
Налил ей кофе — она не просила, он просто налил и протянул.
— Джонни, — сказала она.
— Мм.
— Ты злишься?
Он посмотрел на неё — с тем прямым взглядом который у него всегда был без прикрас.
— Ты подвергала его опасности.
— Да.
— А ещё ты единственный человек который последние месяцы делал всё,  чтобы его защитить. Все это сложнее,  чем просто нарушение протокола.
— Пак так не считает.
— Пак прав по протоколу. — Он пожал плечом. — Но протокол не знает всего.
Аня держала кружку.
— Джонни.
— Мм.
— Дело дойдёт до конца без меня?
Он помолчал.
Достаточно долго.
— Со Юль умная, — сказал он наконец. — И она знает, что ты видела. — Пауза. — Но ты видела иначе. Поэтому — не знаю.
Честно.
Она оценила честность.
— Хорошо, — сказала она.
— Аня.
— Мм.
— Что ты будешь делать?
Она подумала.
— Не знаю, — сказала она.
И это было правдой — первая простая правда за несколько недель.

Она вышла из штаба в половину одиннадцатого.
Сеул встретил её обычным апрельским утром — солнечным, прохладным, совершенно равнодушным к тому, что только что произошло в стеклянном здании в Ёнсане.
Она стояла на тротуаре.
Телефон завибрировал.
Она посмотрела на экран.
Юн Со-Джун 🩷
Он, конечно, уже знал — агентство наверняка позвонило раньше, чем она вышла из кабинета Пака.
Она ответила.
— Аня.
— Я знаю, что ты уже в курсе.
— Да. — Пауза. — Ты в порядке?
Она усмехнулась — тихо, без веселья.
— Меня отстранили от дела.
— Я знаю.
— Это из-за меня. Из-за нас.
— Аня...
— Пак был прав, — сказала она. — Я подвергала тебя опасности. Если бы те кто на тебя напал узнали, чем я занимаюсь...
— Они не узнали.
— Могли.
— Но не узнали.
— Со-Джун. — В её голосе появилось что-то острое. — Ты понимаешь, что могло произойти? Из-за меня. Из-за того, что я решила, что справлюсь с двумя вещами одновременно и всё под контролем.
Молчание.
— Приедь ко мне, — сказал он.
— Нет.
— Аня...
— Нет. Мне нужно... — она остановилась. — Мне нужно подумать.
— Тогда я приеду к тебе.
— Со-Джун. — Она закрыла глаза на секунду. — Пожалуйста. Не сегодня.
Долгая пауза.
— Хорошо, — сказал он наконец.
Голос ровный.
Слишком ровный.
— Со-Джун.
— Мм.
— Я позвоню позже.
— Хорошо.
Она убрала телефон.
Стояла на тротуаре.
В голове звучали слова Пака — правильные, справедливые, каждое на своём месте. И поверх них — Соён, тихая и спокойная. И поверх всего — его голос только что, «приедь ко мне, я приеду к тебе», то упрямое терпеливое присутствие, которое не уходило.
Она подняла руку — поймала такси.
Назвала адрес отеля.
Ехала и смотрела в окно.

Пак был прав.

В этом не было сомнений.

Отношения создавали риск.

Она нарушила правила.

Она должна была остановиться раньше.

Всё это было правдой.

Проблема была в другом.

Если бы дело было только в этом —
ей не было бы так больно.